39,5

И все-таки третьеклассников ждал сюрприз. По окончанию торжественной линейки Антонина Гавриловна повела их в новую школу. Ну как новую… Школу построили несколько лет тому назад, но в ней учились только старшие классы, начиная с четвертого.

Школа представляла собой самую обычную советскую школу, с высокими потолками, гулкими коридорами, пахнущими мелом и чем-то неуловимо школьным. Может быть знаниями?

И вот озадаченные ребятишки идут за учительницей, поднимаются на второй этаж и входят в просторный светлый класс с высоким потолком и огромными окнами… Блестят свежевыкрашенные полы, ровными рядами стоят новенькие парты, цветы на широких подоконниках, а под ними – батареи центрального отопления!

«Вот бы место у окна, оттуда как раз гаражи механической базы видно и железнодорожный переезд… Подоконник высокий, и, сидя за партой, в окно не поглазеешь. Ладно, но было бы интересно. Ближе к цветам, наверняка, девочек посадят, это значит, у них первый вариант на контрольных будет. Жаль, первые варианты мне больше нравятся, поэтому лучше где-нибудь посередине, но первый вариант и вторая или третья парта»…

Мечты быстро развеялись, правда, лишь частично. Каждый год в классе – новая рассадка по партам. И вот, в этом году, Андрей, еще на линейке, оказался в одной шеренге рядом с Леной Еремкиной, практически одного с ним роста. Лена – серьезная, с косичками и аккуратными бантами. Училась девочка на пятерки и четверки, а родители ее работали учителями в этой же школе, и была она очень строгой и важной, словно сама учительница, только пока маленькая. А Андрей – мальчишка.

Парта досталась первая, в среднем ряду, вариант второй – слева от него посадили Лену. Все движения, все внимание – под пристальным взглядом учительницы. А рядом с Леной… Если честно – немного смущался. «Хорошо бы сидеть где-нибудь в середине, чтобы можно было незаметно поболтать с соседом, или просто посмотреть в окно, пока Антонина Гавриловна объясняет что-то сложное». Пришлось смириться, протестовать бесполезно. Антонина Гавриловна, с присущей ей железной логикой, пояснила, что первая парта – для лучших учеников и тех, кто ростом меньше одноклассников, а Лена и Андрей как раз по всем критериям такие. Он лишь вздохнул и попытался настроиться на урок, стараясь не обращать внимания на Ленину аккуратность, которая, как ему казалось, лишь подчеркивала его собственную, далекую от идеала, сосредоточенность.

Никто не говорил, что будет легко. То, что школа – это всерьез и надолго Андрей понял еще 1 сентября 1979 года. «С этим ничего не поделаешь, раз уж так положено, то надо из учебы взять все возможное, чтобы стать летчиком. Иначе, зачем это все»?

Так вот, третий класс. Это вам не шутки! Андрей уже не первоклашка с огромным портфелем, которого взрослые дяденьки обидно дразнят «первачок-червячок», которому мир кажется немного пугающим. Нет, Андрей уже уверенный в себе ученик, он ориентировался в лабиринтах школьных коридоров и даже имел некоторое понимание о том, как организован учебный процесс.

Первые, значит, лучшие

Апрель 1982 года

Третий класс – это уже не просто сидеть за партой и слушать. Это ответственность, участие в общественной жизни. Андрей учился на «хорошо» и «отлично» и взахлеб читал книги, особенно про авиацию. Один из тех ребят, кого часто ставили в пример.

Подготовка к приему в пионеры началась задолго. Нина Васильева, энергичная девушка с горящими глазами, собрала будущих пионеров после уроков.

«Ребята, – начала Нина, и голос ее звучал торжественно, – 22 апреля – особенный день. День рождения Владимира Ильича Ленина. В этот день мы принимаем в наши ряды самых достойных. Тех, кто готов быть примером, кто готов учиться, кто любит свою Родину. Что значит чувствовать себя частью Всесоюзной Пионерской Организации имени Владимира Ильича Ленина?»

Далее последовало погружение в историю и идеологию. Андрей слушал затаив дыхание. Он уже знал, что будет одним из тех, кого примут, но все равно, слова Нины заставляли сердце биться сильнее.

«Теперь, – продолжила пионервожатая, – нам нужно выучить клятву пионеров. Это не просто слова, это торжественное обещание перед товарищами, Родиной, самим собой».

И ребята принялись заучивать клятву: «Я, Андрей Майоров, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь:

горячо любить свою Родину,

жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия,

всегда выполнять законы пионеров Советского Союза».

После произнесения клятвы следовал традиционный диалог:

«Будь готов!» – «Всегда готов!»

Андрею текст торжественного обещания давался легко. Он читал ее, проговаривал про себя, представляя, как эти слова звучат из его уст на торжественной линейке. Он чувствовал, как в нем растет не только какая-то новая, неведомая ранее сила, но и ответственность.

«А что, Сергей, – шепнул Андрей своему другу и однокласснику Сергею Косицыну, сидевшему рядом, – ты думаешь, когда будем клятву давать, голос не дрогнет?»

Серега, который, как и Андрей, учился хорошо, но при этом был немного задиристым и хулиганистым, подумал и сказал: «Да я, Андрей, наоборот, хочу, чтобы голос слегка дрогнул – от гордости, понимаешь? Чтоб все слышали, как сильно я хочу быть пионером!»

«Вот именно! – подхватил Андрей. – Я хочу, чтобы мной гордились!»

«Антонина Гавриловна верит в нас, – сказал Сергей, – но главное, чтобы мы не только ее, а вообще никого не подвели. Я вот тоже, знаешь, все думал… Пионер – это не просто тот, кто галстук носит. Это, наверное, надо быть каким-то особенным. Не просто хорошо учиться, а делать все так, чтобы в пример приводили, а еще помогать отстающим и старшим».

«Да, – согласился Андрей, – я тоже так думаю. Надо доказать, что не зря они в нас верят».

Время не стоит на месте, и вот уже весна 1982 года. Наступил тот самый день – 22 апреля. Прием в пионеры – событие, которое навсегда осталось в памяти любого советского ребенка. Весеннее солнце ярко освещало флаги и транспаранты. Воздух пропитался предвкушением чего-то грандиозного. Вся школа выстроилась посреди школьного двора. У подножия памятника Владимиру Ильичу возвышался небольшой помост. Пионервожатая Нина Васильева как всегда безупречна: строгая, но улыбается тепло. Она вышла на помост и скомандовала: «На линейку, посвященную сто двенадцатой годовщине со дня рождения Владимира Ильича Ленина и для приема в пионеры – становись!»

И вот под звуки пионерского горна началось шествие. Сначала прошагали в ногу старшие пионеры с красными галстуками, а потом – они, те, кого ждали: Андрей, Сергей и их одноклассники.

Когда Андрей вышел на середину строя, сердце его колотилось так громко, что казалось, его слышат все. Он ровно держал спину, его глаза горели решимостью.

«Я, Андрей Майоров, – произнес он, и голос его, к его же удивлению, не дрогнул, а прозвучал звонко и чисто, – вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина…»

Каждое слово отзывалось в нем трепетом. Когда ему повязали красный пионерский галстук, он чувствовал, что это не просто шелковая ткань, а символ крови, пролитой за Родину, частичка истории, переданная ему на хранение.

«Будь готов!» – сказал ему комсорг школы.

«Всегда готов!» – ответил Андрей, и это были не просто слова, а девиз.

После окончания церемонии к ним подошел Юрка Бойцов, он учился в пятом классе, но всегда находил время для младших товарищей. Примером для многих, а для Андрея с Сергеем – вдвойне.

«Ну что, пионеры! – улыбнулся пятиклассник, глядя на них и их новые, ярко-красные галстуки. – Поздравляю!»

«Спасибо, Юрий!» – хором ответили ребята.

«Надо же, – сказал Сергей, – уже пионеры. Вы как будто… стали старше».

«Не просто старше, – добавил Андрей, – мы теперь будем настоящим примером».

«Точно! – поддержал его Юрка. – Вы часть большой семьи. Всегда помогайте друг другу, учитесь хорошо и отлично и помните, зачем вы давали торжественное обещание. Пионеры – значит первые, лучшие».

Андрей чувствовал, как его переполняет гордость. Он пионер! Часть чего-то большего, чем просто школьный класс, часть страны, ее великой истории. И клятва, и красный галстук – все это было для него очень важным. Андрей чувствовал, что он на самом деле повзрослел, стал серьезнее и сильнее. Впереди – много учебы, много дел, много новых открытий. Он готов ко всему. И это только начало!

Прощай, начальная школа

Май 1982 года

Несмотря на мелкие шероховатости, без которых не проходит ни один учебный процесс, год пролетел незаметно. И вот, наступил последний день учебы. Торжественная линейка – вручают табели с оценками, грамоты, похвальные листы. Андрей, конечно, волнуется. И вот когда директор школы назвал его имя и вручил заветный, яркий, с золотым тиснением похвальный лист, уголки его губ сами собой поползли вверх. «За отличные успехи в учебе и примерное поведение!» – прочитал он и почувствовал себя, если уж не настоящим героем, то как минимум настоящим героем дня. «Я это сделал! Я справился! Здание строят по кирпичику, и этот похвальный лист – очередной из тех, которые помогут мне стать летчиком».

Одним из главных людей в школьной жизни Андрея стал его друг Сергей Косицын. Сережка – такой же азартный, но более хулиганистый. Они вместе обсуждали прочитанные книги, вместе мечтали о полетах, вместе решали сложные задачи. А вот Юрка Бойцов – старший товарищ, старше их аж на целых два года. Он для ребят был своего рода наставником, так как уже многое знал, умел, видел и даже в Артек один ездил! Через него Андрей и Сергей узнавали о новых фильмах, выставках, некоторых более «взрослых» вещах. Юрка рассказывал так, что у друзей дух захватывало, мог объяснить практически все что угодно, например, как устроен фотоаппарат, бинокль или микроскоп… Юрка был для них примером того, каким может стать настоящий мальчишка, увлеченный своим делом.

Так и пролетел еще один учебный год, наполненный школьными заботами, радостью открытий, дружбой и, конечно же, огромным, всепоглощающим интересом к авиации. Андрей Майоров, третьеклассник, с похвальным листом в руках, предвкушал новые приключения, новые книги и, конечно, новые взлеты – не только в школьной жизни, но и в своих мечтах. А некоторые из нас, погружаясь в воспоминания, могут с теплотой, а кто-то и с душевным трепетом, вспомнить ту эпоху, когда мир казался проще, но мечты были такими же большими и яркими, как небо над головой. Для Андрея это время, полное не только школьных будней, но и больших открытий, волнующих надежд и, конечно, той особенной атмосферы Советского Союза.

В объятиях Москвы

Июль 1982 года

Лето в самом разгаре. Для девятилетнего Андрея Майорова, только что закончившего третий класс на пятерки, наступило время заслуженной награды. Родители, гордые успехами сына, решили порадовать его поездкой в столицу – в Москву! Это не просто путешествие, а целое событие, мечта, которая вот-вот должна была сбыться.

Ровно в пять вечера, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небеса в багряные тона, их поезд медленно тронулся с перрона станции «Лесной». Двенадцать часов пути. Андрей, прижавшись к окну, не мог отвести глаз. Полустанки, мелькающие деревни, бесконечные поля – все это казалось волшебным, предвещающим что-то грандиозное. Поезд полз, будто нехотя, подолгу останавливаясь в Сасово и Рязани. Казалось, вагоны собирали и переставляли, меняли местами, словно взрослые дяди играли в какую-то только им понятную игру, и этому не было конца. Но вот, наконец, за окном забрезжил рассвет, и показался Казанский вокзал Москвы.

«Вот она, столица!» – прошептал Андрей, чувствуя, как внутри все трепещет от волнения.

С Казанского вокзала – на электричку, к родственникам в Мытищи. Мама Валентина, с ее знанием московских реалий, вела их уверенно. В Мытищах их ждала тетя Рая, семье которой они привезли деревенские гостинцы: банки с домашним вареньем, пучки сушеных трав, ароматный мед. Встретила она их с распростертыми объятиями, сначала обстоятельно расспрашивала о делах в Лесном, потом делилась своими новостями за обильным и аппетитным завтраком. Андрей чувствовал тепло семейного круга, но в мыслях уже шагал по Красной площади.

Андрей волновался, предвкушая особую встречу. Его ждала Москва.

Снова уже знакомая электричка, а дальше – метро! Эскалаторы, эти «чудо-лестницы», двигающиеся сами по себе, поразили Андрея до глубины души. Скоростные поезда, несущиеся в подземных тоннелях, казались настоящим чудом инженерной мысли. Ориентироваться в подземке среди такого количества людей сложно, но мама, бывавшая в Москве не раз, знала столицу почти как свои пять пальцев.

И вот, наконец, Красная площадь. Сердце Москвы, ее главная визитная карточка. Андрей примкнул к экскурсионной группе, чтобы услышать историю этого места. Полтора часа под палящим июльским солнцем, за громкоголосым, не умолкающим ни на секунду экскурсоводом.

Царь-пушка, отлитая из бронзы, казалась чем-то необыкновенным, из другого мира, а может, и вообще из какой-то сказки. Собор Василия Блаженного, разноцветный, как огромный детский пряник, возвышался над площадью, его купола устремлялись в голубое небо. Кремлевская стена, древняя и могучая, хранила в себе тайны веков. Дом Советов – что-то грандиозное, символизирующее новую эпоху и единство прошлого, настоящего и светлого будущего. Андрей слушал, впитывая каждое слово, пытаясь осмыслить всю мощь и величие этого места.

А потом – очередь в Мавзолей Ленина. Андрей к этому моменту уже порядком устал. Избыток информации, палящее июльское солнце, толкотня, булыжная мостовая, которая, казалось, раскалилась до предела – все смешалось в его голове с эмоциями. Идти смотреть на мертвого человека ему совершенно не хотелось. Очередь еле двигалась. Полуденное солнце прижимало мальчика к земле. Но мама решила – значит, надо.

«Мамуля, может, не надо?» – тихо спросил Андрей, но Валентина была непреклонна.

Очередь ахнула: объявили технический перерыв на полчаса. Время текло медленно. Белоснежная кепка на голове не помогала. Андрей чувствовал себя как в общественной бане, в которую его водил дед Виктор: жарко и томно как в настоящей парной. Очередь поредела, издала последний вздох и начала расходиться, люди понуро брели прочь, едва волоча ноги. Донеслось: «Граждане, по техническим причинам дальнейшее посещение невозможно. Объявляется перерыв до завтра. Приносим свои извинения…»

«Ура!» – пронеслось в голове Андрея. Он очень хотел домой, в Лесное, в прохладную тень деревьев и мирный шорох листвы.

Завтрашний день обещал нечто незабываемое, и это была поездка на ВДНХ: Всесоюзную Выставку Достижений Народного Хозяйства.

И ожидания, действительно, того стоили! Огромная площадь, которую и за день не обойти. Красивые павильоны, каждый из которых подчеркивал мощь и величие Советского Союза, его многонациональный состав. По территории бесперебойно курсировали автобусы, люди сновали как муравьи в муравейнике.

Фонтаны, сверкающие под солнцем, дарили прохладу и казались волшебными произведениями искусства. Но на Андрея одно из самых сильных впечатлений произвели автоматы с газировкой: три копейки – с сиропом, одна копейка – обычная минералка. Можно было выбрать разные вкусы сиропа: барбарис, крем-сода, апельсин… Он был готов не отходить от них. Вот бы сюда с друзьями прийти! Для сравнения: буханка стоила шестнадцать копеек, а проезд в метро – пять.

А дальше… Дальше дыхание перехватило от восторга.

Самолеты! Они, конечно, побывали внутри одной из этих большущих машин. Андрей чувствовал себя настоящим пассажиром, представляя, как летит над землей. Салон самолета впечатлил, но Андрею не хватило времени рассмотреть его изнутри как следует. Самое обидное, что дверь в кабину пилотов была закрыта, даже заглянуть не получилось. К тому же в салоне самолета было настолько душно, что одной тетеньке стало плохо, ее бросило в пот. Она что-то быстро-быстро затараторила на непонятном языке, и люди, что находились вместе с ней позади Андрея и его мамы, стали напирать, проталкивая всех к выходу, задержаться и полюбопытствовать не дали.

А потом он увидел ракету-носитель «Восток», точную копию той самой ракеты, которая вывела в космос корабль с первым космонавтом Земли Юрием Гагариным. Андрей стоял, задрав голову, пораженный ее размерами и мощью. «Эх, почему у нас только два дня на знакомство с Москвой? Вот бы мне хоть недельку пожить… Я бы то время провел здесь, на ВДНХ, чтобы всю технику осмотреть!» – думал Андрей.

Грусть скрасило мороженое. Настоящее, сливочное, в стаканчике. Вкус детства, вкус праздника, вкус Москвы. Андрей чувствовал, что даже уезжать не хочется. Москва, ее суета, масштаб, история захватили его целиком. Он понял, что столица – это не просто место на карте, это целая вселенная, полная открытий. И он, Андрей Майоров, только начал познавать ее.

Обратная дорога, двенадцать часов в поезде, пролетели незаметно. В голове Андрея кружились образы Красной площади, громадных ракет, шума метро, вкуса газировки и мороженого. Он держал в руках сувениры, купленные мамой – маленький значок кремля, открытки с видами Москвы.

В Сасово в их купе подсел молодой летчик в красивой синей форме, с крылатой золотистой эмблемой на тулье фуражки, которую он бережно положил на верхнюю полку. Его провожала большая компания друзей, возбужденных, говорящих наперебой, записывающих адреса, сокрушающихся о том, что как-то несправедливо их, таких закадычных и неразлучных друзей, распределили в разные концы их великой и необъятной родины… Тут же кто-то успокаивал, что авиация – это огромная семья, где если уж не все знают друг друга, то знакомы через одно рукопожатие, и даже через тридцать лет они узнают друг друга в эфире по голосу, а поэтому за авиацию – два коротких и одно протяжное: «Ура! Ура! Ура-а-а!!!»

Андрей, не веря в такое чудесное стечение обстоятельств, готовился завалить летчика вопросами при первой же возможности. И вот попутчик запрыгнул на подножку отходящего поезда, через пару секунд заскочил в купе, помахал своим друзьям на уплывающем перроне, снял форменный китель, запрыгнул на верхнюю полку, вытянулся во весь рост и мгновенно уснул. А потом уснул и Андрей, а когда проснулся – летчика уже и след простыл! На столике лежал маленький значок – серебристый самолет. Мама сказала: «Это попутчик просил тебе передать!» У Андрея осталось ощущение, что он принял от летчика эстафету.

В Лесном его ждали друзья, привычные пейзажи и тишина, но что-то едва уловимо изменилось. Андрей вернулся из большого мира, и теперь его собственная жизнь казалась ему немного другой. Он знал, что вернется в Москву. Непременно вернется, но уже не как турист… А пока… пока он будет копить силы, учиться, мечтать и знать, что где-то там, далеко, есть город, который подарил ему незабываемые впечатления и укрепил его интерес к авиации.

Взрослая библиотека

Август 1982 года

Теплый августовский день 1982 года выдался на удивление солнечным. Андрей Майоров сидел на крыльце старенького дома в поселке Лесном и с тоской смотрел на улицу. Вчера он получил в школьной библиотеке еще пахнущие типографской краской учебники для четвертого класса на новый учебный год. Мельком просмотрел журналы, лежащие на столах – ничего нового, все те же «Юный натуралист», «Юный техник» и «За рулем». До начала учебы оставалось десять дней, а Андрею уже не терпелось в школу, особенно после того, как его друг – Юрка Бойцов рассказал про взрослую библиотеку. Андрею было очень жаль, что ему пока туда никак не записаться – возраст неподходящий. Вот Юрка – на два года старше, но и его туда стали пускать только по особой договоренности – за него классный руководитель поручился. Для этого надо стать отличником, не иметь нареканий по дисциплине, в общем, заслужить доверие.

– Юр, ну, пожалуйста! – в который раз упрашивал Андрей. – Возьми меня с собой во взрослую библиотеку. Я так хочу посмотреть журналы про самолеты и вертолеты! Выручай, мне очень и очень надо.

Почти шестиклассник Юрка, на голову выше Андрея, задумчиво почесал затылок:

– Ну ладно, – наконец согласился он. – Но только если будешь вести себя тихо и не станешь шалить. Библиотекарь Вера Петровна очень требовательная. Чуть что не так, то и я могу лишиться возможности ходить туда.

Сердце Андрея забилось чаще. Он давно мечтал попасть во взрослую библиотеку, и вот шанс, который упускать нельзя. Там, по словам Юрки, имелись настоящие журналы про авиацию, которые привозил как-то дядя Саша из города. Особенно Андрея интересовали вертолеты – эти удивительные винтокрылые машины, способные взлетать вертикально, зависать в воздухе и приземляться где угодно.

На следующий день друзья отправились в библиотеку. Двухэтажное здание с большими окнами располагалось в самом центре поселка, недалеко от школы. Внутри было очень тихо и пахло старой бумагой и типографской краской – запах, от которого у Андрея всегда захватывало дух.

Вера Петровна, сухопарая женщина в очках с толстыми стеклами, окинула пацанов внимательным взглядом и спросила Юрия:

– А это кто с тобой?

– Мой друг Андрей, – со значением сказал Юрка. – Он ответственный и любит читать, очень интересуется авиацией.

Библиотекарь немного смягчилась, поправила очки и вынесла решение:

– Ну хорошо, молодые люди, но при условии: ты, Андрей, будешь помогать Юрию искать книги и не станешь шуметь.

Андрей закивал так энергично, что чуть не упал.

В читальном зале глаза разбегались. На полках пестрели обложками разнообразные толстые и не очень книги. Журналы «Авиация и космонавтика», «Техника молодежи», «Моделист-конструктор» лежали аккуратными ровными стопками в подшивках на столах, они казались Андрею настоящими сокровищами.

Юрка уверенно направился к этим столам и позвал за собой друга. Вскоре перед Андреем лежали несколько свежих номеров журналов. Дрожащими руками он открыл один из них.

На первой же странице красовалась фотография военного вертолета. Андрей не мог оторвать глаз от этой чудесной машины. Как она устроена? Как летчик управляет ею? Где их учат? Вопросов в голове крутилось – тьма-тьмущая.

Юрка для вида немного посмотрел технические справочники и пересел за другой стол, придвинул к себе и удовольствием принялся листать любимый журнал «Природа» – больше всего друга интересовали ботаника и зоология, а Андрей погрузился в мир авиации. Он рассматривал схемы летательных аппаратов и их двигателей, читал описания различных моделей самолетов, но больше всего его внимание привлекали вертолеты, они просто завораживали. Было почти ничего не понятно. Кроме одного… Хочешь во всем этом разбираться – учись и не абы как, а как следует.

В одном из журналов он нашел статью о том, как стать летчиком. Оказывается, нужно было отлично учиться, заниматься спортом и иметь отменное здоровье, а потом поступить в училище в Саратове или Сызрани. Андрей решил, что он все-таки молодец, целых три недели делает зарядку каждое утро. Получается, что уже начал готовиться. Вот как!

Время пролетело незаметно. Когда Вера Петровна объявила, что пора собираться домой, Андрей чувствовал себя чуть ли не знатоком в области авиации.

– Спасибо, Юр! – воскликнул он, выходя из библиотеки. – Теперь я понял, кем хочу стать!

– И кем же? – улыбнулся Юрка.

– Вертолетчиком! – гордо ответил Андрей. – Буду летать на этих удивительных машинах и защищать нашу Родину.

По дороге домой Андрей уже строил планы: хорошо бы научиться собирать модели самолетов и записаться в кружок авиамоделирования, если такой есть, как станет отличником, чтобы поступить в летное училище. Дел предстояло невпроворот, но куда деваться, когда есть цель?

А Юрка молча шел рядом и широко улыбался, радуясь, что смог помочь другу, ведь иногда для этого нужно всего лишь показать человеку дверь в удивительный мир его мечты.

С того времени самым большим увлечением Андрея, его настоящей страстью стала авиация. Он мог часами смотреть в небо на пролетающие где-то высоко лайнеры – железные птицы, рассекающие небеса, провожать их взглядом и мечтать. Мечтать о том, как он сам будет сидеть в кабине, управлять одной из таких могучих машин. Лучше, конечно, вертолетом… но это как получится. Заметив большой интерес племянника к авиации, дядя Саша в очередной отпуск привез из Ленинграда полтора десятка пластмассовых моделей советских самолетов. Теперь истребители МиГа, бомбардировщики Туполева, лайнеры Илюшина стояли на специальной полке в серванте вперемежку с «Москвичами», «Жигулями» и «Волгами». «Ну а что? Должны же летчики на чем-то на работу ездить»!

Он знал названия множества самолетов, некоторые технические характеристики, историю их создания. Для него каждый летательный аппарат – произведение искусства, воплощение человеческой мысли и смелости. Было все же и несколько существенных проблем… Вертолеты в коллекции Андрея отсутствовали. Совсем. Кружка авиамоделирования в поселке не имелось, в районе тоже.