Остров белых лилий

Авалор не охотился так, как это делали мужчины севера: добыча приходила к нему сама. Стоило ему щёлкнуть пальцами, и заяц или кабанчик падали замертво у его ног. По ночам супруг разводил огонь, сам разделывал мясо и готовил ужин. Молодая жена лишь наблюдала, сидя на пеньке, завернувшись в тёплый меховой плед. Она всё ещё печалилась из-за того, что покинула своё племя. Эта тоска, словно невидимый спутник, сопровождала её на протяжении всего пути по землям севера.

Когда они покинули северные земли, Аноме стало особенно грустно. Отныне всё, что её окружало, было новым и незнакомым. Перед сном, стоя возле кибитки, Авалор обнял жену, чтобы успокоить. Она уткнулась лицом в его широкую грудь и глубоко вдохнула. Все чувства перемешались: грусть по покинутому дому и запах её мужчины, скрытые опасности незнакомых мест и его крепкая грудь, таинственность ночи и его глаза. Она снова растаяла под натиском его ласк. Нежные поцелуи любимого, которыми он стал покрывать её шею и губы, окончательно успокоили супругу и разогнали всякий сон. Прервавшись на секунду от страстных поцелуев, девушка легко запрыгнула в кибитку и увлекла за собой мужа.

* * *

Через неделю пути молодожёны сделали привал возле идола. Деревянная фигура была густо увешана бусами и украшениями. Возле грозного истукана стояли подношения: кристаллы, кубки, вино, посуда, тканые вещи, оружие. Большую часть даров составляли работы искусных западных мастеров.

Авалор внимательно осмотрел идола и подношения, обошёл его несколько раз, становясь всё мрачнее. Сейчас перед ним стоял не кусок дерева, а могучий артефакт. В тот момент, когда он вселился в деревянную фигуру, он наполнил, зарядил и активировал её своей энергией. Почувствовав такой мощный источник силы, видящие востока и запада через подношения подключились к этому источнику. Идол уже нарушал, хоть и незначительно, поток энергии острова, и в будущем это могло привести к катастрофе. Авалор не мог уничтожить его — сейчас это навредило бы ему самому.

— Что-то случилось? — тихо спросила Анома, не понимая, в чём причина плохого настроения мужа.

— Слишком много подношений. Они нарушают баланс, — серьёзно ответил супруг.

— Разве много подношений — это не хорошо? — недоумевала девушка.

— Не в этом случае. Ведающий запада выдаёт свою волю за волю духа острова. Он обманывает своих людей и пытается откупиться от Духа побрякушками, — строгим тоном ответил Авалор.

— Но как они не боятся гнева Духа? Ведь он может покарать их за ложь, — тихо спросила Анома.

— Сейчас ему придётся их покарать, — грустно сказал Авалор. — Мы заедем в Ману, центр восточного племени. Тебе там понравится. Насмешники любят петь, танцевать и шутить. — Тон его стал ласковым.

Глава 16

ВОСТОК.

Через четыре дня пути Авалор и Анома прибыли в Ману — город, который представлял собой поистине поразительное зрелище.

Дома, разбросанные по склонам холмов и равнинам, словно были выхвачены из самых ярких, причудливых снов. Город не подчинялся единому плану — он рос и дышал свободно, и эта свобода чувствовалась в каждом изгибе улиц, в каждой неожиданной террасе, взбирающейся на холм. Архитектура поражала своим буйным разнообразием: скромные одноэтажные хижины из тёмного, грубо обработанного дерева соседствовали с изящными многоэтажными зданиями из белого и розового камня, украшенными затейливыми резными балконами, с которых свешивались гирлянды живых цветов. Крыши, крытые разноцветной черепицей — терракотовой, изумрудной, лазурной — переливались под лучами солнца, словно драгоценные чешуи, и создавали причудливую мозаику, видимую ещё издалека.

Окна, оформленные витражами всех мыслимых оттенков, превращали дома в сказочные замки: в одном из них солнечный свет преломлялся кроваво-красным, в другом — прохладным сапфировым, в третьем — золотисто-медовым. Даже заборы и ограды здесь были вычурно декорированы — резьбой, коваными вставками, вплетёнными в дерево цветными стёклами — всё свидетельствовало о невероятном художественном вкусе жителей Маны, для которых красота была не роскошью, а необходимостью, такой же естественной, как дыхание.

Узкие улочки, вымощенные разноцветной галькой, то поднимались крутыми лестницами вверх, то ныряли в прохладные аркады, где даже в самый жаркий день царил мягкий полумрак. Кое-где между домами росли старые раскидистые деревья, чьи кроны переплетались над головами прохожих, создавая зелёные тоннели, а кое-где стены домов были увиты плющом и диким виноградом, так что казалось, сама природа спорила с человеком за право украшать этот город.

Анома, впервые увидевшая столь яркий и жизнерадострый город, застыла на месте, не в силах сделать и шага. Её глаза, широко распахнутые от изумления, скользили от одного красочного здания к другому, стараясь уловить каждую деталь, каждый витраж, вспыхивающий на солнце. Она не знала, куда смотреть сначала: то ли на разноцветные крыши, что тянулись вверх по склонам холмов, то ли на улицы, где кипела жизнь.

Люди в одеждах из самых невероятных тканей — расшитых золотом, переливающихся шёлком, украшенных длинными лентами и колокольчиками — суетились повсюду. Они выходили из дверей, перекликались через улицы, торговались у лотков с фруктами и пряностями, громко смеялись, спорили и тут же мирились. Город гудел множеством голосов, смехом и песнями. Где-то вдалеке звенели струны, кто-то отбивал дробь на маленьком барабане, а из открытых окон доносились обрывки мелодий, сплетаясь в причудливую, ни на что не похожую симфонию. Казалось, сам воздух вибрировал от непрерывного потока шума и движения.

Повсюду пахло свежей выпечкой, жареным мясом, пряными травами и цветами — их гирлянды свисали с балконов, обвивали колонны, лежали на прилавках яркими, благоухающими грудами.

«Птичий город», — подумала Анома, оглядываясь по сторонам. Торговля, общение, споры, сделки — всё это смешалось в единый, непрерывный поток, который подхватил её с первых же шагов, закружил и понёс, не давая опомниться. Ей казалось, что даже камни мостовой здесь дышат иначе — чаще, быстрее, словно само сердце этого города билось где-то глубоко под землёй, и этот пульс передавался каждому, кто ступал на его улицы.

Насмешники были настолько увлечены своей приятной рутиной, что не сразу заметили присутствие чужаков. Но как только это произошло, в мгновение ока вокруг пары собралась небольшая любопытствующая толпа. Завязался весёлый и шумный диалог, сопровождаемый жестами, смехом и, конечно же, шутками. Авалор и Анома, очарованные гостеприимством жителей, почувствовали себя желанными гостями в этом необычном городе.

Скоро их повели к лидеру востока. Процессия, возглавляемая рядом особенно ярко одетых насмешников, медленно двигалась по извилистым улочкам, по пути привлекая всё больше и больше внимания. Дети улыбались, взрослые кивали, приветствуя северян. Воздух наполнялся ароматами экзотических специй и фруктов, исходящими из открытых окон.

Наконец процессия остановилась перед трёхэтажным домом, выкрашенным в ярко-голубой цвет. Он возвышался над соседними строениями, выдавая своё особое положение. Второй этаж украшали просторные балконы с ажурными коваными перилами, окутанные пышной зеленью, а над входом красовалась искусная резьба — птица с расправленными крыльями.

* * *

На пороге их встретил Жар, лидер востока, в сопровождении своего брата Мина, верховного видящего и хранителя традиций насмешников. Одежда братьев была поистине впечатляющей: многослойные, богато расшитые наряды, казалось, вобрали в себя все цвета радуги. Ткани, сверкающие на солнце, свидетельствовали о богатстве и процветании своих обладателей.

Жар был высоким, атлетически сложенным мужчиной с голубыми глазами и светло-рыжими волосами, которые отливали золотом. Одежду его составляла длинная льняная рубаха цвета охры, искусно расшитая по вороту, подолу и рукавам золотыми нитями и мелкими рубинами, которые вспыхивали при каждом движении. Поверх рубахи был накинут тяжёлый парчовый кафтан насыщенного красного цвета с золотым узором, расшитый крупными кристаллами и самоцветами: рубинами, гранатами и огненными опалами. Кафтан был перехвачен широким поясом из тиснёной кожи с массивной золотой пряжкой, украшенной россыпью мелких камней. На шее лидера висело массивное ожерелье из золота с крупным янтарём в центре, а на пальцах поблёскивали перстни с камнями красных и жёлтых оттенков.

Мин, напротив, был невысоким, коренастым, с глубокими зелёными глазами и ярко-рыжими волосами, отливающими медью. Его одежда была выдержана в зелёных тонах: длинная шёлковая рубаха изумрудного цвета, мягко струящаяся при каждом движении, была подпоясана золотым кушаком с тонкой чеканкой. Поверх рубахи был накинут короткий плащ из тёмно-зелёного бархата, расшитый золотыми нитями. Его пальцы были унизаны золотыми кольцами с крупными изумрудами, а в ушах поблёскивали небольшие золотые серьги с зелёными камнями. Лицо Мина, с мягкими чертами и едва заметной полнотой, выдавало привычку к долгим трапезам и неспешным беседам, а в манерах сквозила неторопливость человека, привыкшего к отдыху и созерцанию.

Авалор сразу распознал в Мине того самого человека, который делал подношения идолу и питался от его энергии. Защитник острова нахмурился, взгляд его стал тяжёлым.

После вежливого приветствия Мин степенно и осторожно начал:

— Почти семь циклов назад идол духа острова стал излучать колоссальную энергию, и я решил принять этот щедрый дар от нашего покровителя. Мы зарядили кристаллы.

— И используем их для постройки домов и рыболовецких лодок, — подхватил Жар.

— Звёзды намекали мне, что вы собираетесь на пустующий юг. Наши мастера могли бы построить для вас дом. Это будет нашей маленькой благодарностью за доброту Духа острова, — мягко заключил Мин.

Авалор громко рассмеялся. Верховный видящий востока понял, кто перед ним стоит на самом деле и почему он хмурится. Авалор понял, что Мин знает, кто он. Защитник острова увидел в Мине не только видящего, но и сильного мага, умело использующего свои способности.

— Дух острова желает, чтобы вы забрали подношения, — успокоившись от смеха, сказал Авалор.

— Неприметно… как только это сделает орда, — парировал Жар.

— Хорошо, — спокойно ответил Авалор.

Будучи духом, он всегда любил наблюдать за восточным племенем. Умные, прозорливые, быстрые, свободолюбивые — они и их быт увлекали его. Близость к бескрайнему океану научила насмешников рассчитывать безопасные морские пути, разрабатывать чертежи лодок, шхун и домов. Они изобретали новые инструменты и орудия. Видящие востока не чурались «подсмотреть» новые идеи у соседей с севера или запада, а иногда настолько увлекались своими «наблюдениями», что происшествия на чужих землях становились предметом сплетен и пересудов на всей территории востока, которая включала в себя три города и несколько поселений.

«Кажется, эти хитрецы снова меня обаяли», — подумал Авалор.

«Никакой хитрости. Мы настроены на взаимовыгодные отношения с глубочайшим почтением к вам», — телепатически ответил Жар. Авалор снова рассмеялся.

— Моя жена останется в Мане, пока я не вернусь с запада, — обратился Авалор к Жару. Тот одобрительно кивнул.

— Но почему я не могу поехать с тобой? — тихо сказала Анома.

— Госпожа Анома, запад не место для женщин… даже для тех, кто там родился, как по мне, — смеясь, сказал Мин.

— Почему? — уже громко спросила Анома.

«Ну хотя бы потому, что мужчина запада может публично овладеть любой женщиной, которая ниже его по статусу, и чаще всего на глазах у её мужа. А для женщин подобные эпизоды являются предметом гордости и почвой для соперничества», — подумал Жар.

«Уважаемый лидер востока, я думаю, наша гостья не готова к таким откровениям», — мысленно ответил ему Мин.

«Традиции запада — это их личное дело», — вмешался Авалор, чем и прекратил телепатический диалог братьев.

— Их обычаи могут показаться вам излишне жестокими. Кроме того, дорога вас измотает, — спокойно ответил Жар после некоторой паузы.

То, что Авалор назвал «традициями запада», было совершенно недопустимо на востоке. Приватность в любви была единственной вещью, к которой насмешники относились серьёзно. Они шутили друг над другом, иногда доходя до крайностей, и прибегали к крайностям в любовных отношениях. Жители восточного племени либо создавали пару на всю жизнь и оставались верны друг другу до последнего вздоха, либо меняли возлюбленных каждый сезон, а то и цикл. Свою половинку насмешники находили чаще всего в видениях или во сне. В этом состоянии они могли пообщаться и даже договориться о месте, где смогут уединиться. Романы и любовные связи было принято тщательно скрывать, хотя в племени, полном видящих и ведающих, это было довольно сложно. На востоке не освещали свою личную жизнь перед соплеменниками открыто и не обсуждали подробности. «Поглядывать» за чужой любовной историей считалось тем более неприличным.

— На западе энергия ещё не до конца сформировалась. Тебе действительно лучше подождать меня в Мане. Не пройдёт и цикла, как я вернусь, и мы начнём собираться на юг, — ласково обратился к жене Авалор.

— Позвольте сопроводить вас в дом, в котором госпоже будет удобно. Ведь она в ожидании, — сказал Мин.

Он не просто видел, что Анома беременна. Он видел, что она родит мальчика, который станет первым королём острова. Он видел его замок в центре всех земель, возведённый всеми племенами. Он видел идола, которого закопают в фундамент этого самого замка.

Анома посмотрела на мужа и поняла, что эта новость его не удивила. Она почувствовала себя уязвлённой — все в комнате узнали о её положении раньше, чем она сама. Девушка постаралась не подавать виду и спокойно направилась за услужливым Мином.

Глава 17

ЗАПАД.

Авалор оставил жену в Мане под присмотром Мина, а сам отправился на запад. Военный отряд, патрулировавший границы орды, заприметил защитника острова возле идола. Они позволили ему идти ещё три дня по густому смешанному лесу, прежде чем взяли в окружение. Авалор представился и потребовал отвести его к вождю запада. После недолгих размышлений воины согласились выполнить его требование. Через пять дней пути они достигли Каламарии — главного города западных земель. Если не считать нескольких одиночных шатров, разбросанных по землям орды, на западе было два города: сама Каламария и граничащая с югом Омна.

Авалора завели в большой, богато украшенный узорами шатёр. Первым, кто попался ему на глаза, был видящий — он стоял позади громоздкого кресла своего повелителя и, хитро щурясь, рассматривал гостя. В отличие от вождя, одетого в кожаные штаны и жилетку поверх серой тканой рубахи, и воинов в кожаных плащах, видящий носил длинную тёмно-синюю сутану из тонкой ткани и чёрную накидку из медвежьего меха.

Вождь, полный сознания собственной важности, вальяжно распластался в своём кресле. Несколько служанок в кожаных корсетах и коротких кожаных юбках суетливо подносили ему кушанья и наполняли кубок.

— Чужак пришёл сказать тебе то, что нам и так известно, — начал видящий, обращаясь скорее к вождю, чем к гостю, на которого он смотрел с пренебрежением. — Дух острова желает собрать все племена через шесть лет и четыре цикла.

— Пока всё верно. Это собрание состоится, — твёрдо ответил Авалор.

— Дух острова сказал мне, что на собрании племён будет избран правитель острова. Он объединит все племена… и родом он будет с запада, — уверенно продолжал видящий. Вождь наполнился ещё большей важностью и расплылся в довольной улыбке.

Авалор вытянул руку перед собой и сжал её в кулак. Из глаз, ноздрей и рта видящего хлынула кровь. Он рухнул замертво у кресла вождя. Воины схватились за мечи и попятились назад. Служанки скрылись в глубине шатра.

— Через шесть лет и четыре цикла вы явитесь на собрание племён, на котором будет избран правитель острова. И он не будет с запада, — голос Авалора звучал твёрдо и холодно. — Обзаведитесь более достойным видящим. Этот настолько увлёкся созерцанием желаемого, что не разглядел очевидного, даже когда смотрел на него в упор. Вы не станете хоронить тело этого отступника. И заберёте все подношения с идола, иначе дух острова жестоко покарает вас.

Каждое слово Авалора прокатывалось по шатру, словно раскат грома. Шокированный вождь лишь кивал, соглашаясь с каждым словом чужака.

Запад уважал исключительно язык силы, поэтому к Авалору и его требованиям отнеслись со всей серьёзностью. Защитника острова накормили и уложили спать в шатре видящего, а утром воины отправились с ним в путь. Добравшись до идола, ордынцы стали грузить в телеги многочисленные подношения.

Авалор хотел продолжить путь на восток, но одна мысль остановила его. Его сын получит при рождении великую силу и великое предназначение. Он станет первым королём, но женщина, которая будет ему равна, которой суждено стать королевой, родится только через сто лет после него. Заботливый отец не мог обречь сына на столь долгое ожидание. Он решил «создать» будущую королеву с помощью одного из артефактов.

Авалору приглянулись массивные бусы из чароита. Он взял их, немного доработал и тут же вернул обратно в одну из телег. «Та, на ком они окажутся в час пробуждения созвездия Лебедя, примет в себя великую силу, которая превратит её в королеву», — подумал Авалор, укладывая украшение среди прочих даров. Напоследок он сказал ордынцам, что эти бусы — прекрасный талисман плодородия, и женщина, которая будет их носить, принесёт большое потомство.

Глава 18

Дорога на юг.

Несколько циклов после возвращения Авалор провёл с Аномой в Мане. Жар снабдил пару всем необходимым. За Аномой присматривали две женщины, которым предстояло принимать у неё роды. Как только насмешники достроили дом на юге, супруги вместе с повитухами отправились туда.

На пятый день пути они наконец достигли заветного жилища. Дом был выполнен в северном стиле, с массивными брёвнами и покатой крышей, но имел два этажа.

Анома, полная энергии и радости, с восторгом исследовала каждый уголок нового дома. Первый этаж встретил её просторной гостиной, где в центре стоял массивный деревянный стол, а вдоль стен тянулись широкие лавки, покрытые мягкими звериными шкурами. Огромный каменный очаг, сложенный из речного камня, занимал почти целую стену — в нём уютно потрескивали дрова, наполняя комнату теплом и смолистым ароматом сосны. Из окон гостиной открывался вид на зелёный склон холма, а за ним — на бескрайнюю гладь океана.

Рядом располагалась небольшая спальня для гостей с низкой широкой кроватью, застеленной льняными простынями. Кухня была полна ароматов сушёных трав и свежего хлеба. На полках красовались глиняные горшки, медные ковши поблёскивали у очага, а в печи, сложенной из белого камня, уже можно было печь хлеб и томить мясо. Столовая, выходившая окнами в небольшой сад, была залита солнечным светом.

Купальня с большими деревянными бочками для омовения была выложена гладкими речными камнями и пахла можжевельником. Завершала первый этаж небольшая кладовая, где на кованых крючьях висели запасы вяленого мяса, а на полках теснились банки с соленьями и травами.

Второй этаж был устроен более приватно: здесь находились четыре спальни с деревянными кроватями и толстыми одеялами из овечьей шерсти, а также просторная комната для хранения личных вещей с резными сундуками и коваными сундучками, где можно было спрятать самые ценные украшения и ткани. Стены второго этажа были отделаны светлым деревом.

После ужина, когда вечер окутал дом мягким светом, Анома, уставшая от волнений дня, отправилась в купальню, а затем в свою спальню, оставив Авалора наедине с его мыслями. Ему не спалось. Он вышел на улицу и уселся на траву, погрузившись в раздумья о том, что ждёт его впереди.

Ночное небо было усыпано звёздами. Авалор всматривался в эту безмятежную даль и чувствовал, как человеческое тело сковывает его, как оно ограничивает его взор. Как ни старался воплотившийся дух, он не мог увидеть всё то, что с такой лёгкостью открывалось ему прежде. «Зато я могу прикасаться к ней», — мысленно успокоил он себя и принялся читать по звёздам своё новое, человеческое будущее, которое сулило ему бессмертие.

Немного погодя он посмотрел на путь своей любимой жены, который теперь увеличился, но всего на пару лет. Авалор нахмурился. Анома была рядом, но он знал: время — их неумолимый враг. В его сердце зародилась горечь: он не мог дать ей того, чего она заслуживала, — вечной жизни.

Мысли о собственном бессмертии терзали его. Он не хотел даже думать о том, что будет с ним, когда она покинет этот мир. «Как добыть эликсир истинного бессмертия? Тот, что есть у русалок, — лишь иллюзия: он убивает душу, оставляя только оболочку. Нет, я не хочу, чтобы Анома стала тенью самой себя… Я буду жить и любить её столько, сколько ей отведено. Я вынесу смерть бабочки…» — подумал Авалор.

Воли его ещё хватало, чтобы навек закрыть от любопытных глаз и даже от самого себя судьбу Аномы на звёздном атласе. Он закрыл глаза и подумал: «Никто больше не прочитает судьбу Аномы по небу и не узнает время её последнего часа. Когда её не станет… я просто вернусь в мир духов».

Он засунул руку в карман, чтобы найти бирюзовую бусину, которую подарил ему Лунарий в день свадьбы, и с удивлением обнаружил там клочок бумаги.

— Как же я мог забыть о тебе! — с радостью обратился он к бумажке. — Ещё один подарок от Лунария. Подробная формула эликсира бессмертия, в котором не хватает лишь семи капель сока секретного растения, которое я не назвал Лунарию, потому что оно очень простое и растёт повсюду… Но у меня же есть время, и мне нужно найти всего один элемент!

Глубоко выдохнув, он снова устремил взгляд к звёздам и увидел на этот раз, как зажигаются первые звёздочки, которые будут сопровождать его будущего сына на протяжении всех ста шестидесяти лет его жизни. Небо дало ему имя — Одан.

Авалор положил ладони на землю, закрыл глаза и прислушался. Земля дала имя роду будущего короля — Геллион.

— Одан Геллион. Мне нравится, — прошептал Авалор, улыбнувшись.

Он лёг на мягкую траву и принялся мечтать о будущем своей семьи и всего острова. «Мне нужно найти всего один элемент. Один», — думал он, когда в его мечтах возникла жена на фоне уже взрослых детей. Светлая грусть окутала его словно тёплый плед. Он сделал ещё несколько глубоких вдохов, встал и направился к дому. На горизонте показались первые проблески рассвета.

Глава 19

Собрание племен.

Спустя шесть лет состоялось собрание племен. Авалор явился на него не один: с ним была жена, пятилетний Одан и трёхлетняя Лодия, появившаяся на свет уже после их переселения. Семью сопровождали двое мужчин — точные копии Авалора.

— Это мои дубликаты. Будут помогать, — пояснил он, заметив всеобщее замешательство.

Последние шесть лет он потратил не зря. В домике на юге они с женой продолжили создавать эликсиры, снадобья и артефакты. Одним из главных результатов их трудов стал ценный артефакт, позволяющий создавать двойников. Правда, супруги остались им не вполне довольны: двойники исчезали бесследно, прожив не дольше пяти лет.

Присутствие дубликатов произвело на собрании сильное впечатление, хотя ни Лидер востока, ни Вождь запада, разумеется, не желали этого показывать. Оба лишь слегка пожали плечами, демонстрируя напускное равнодушие, после чего перешли к обсуждению общего будущего острова.

Ивану, как представителю севера, пришлось нелегко. Ведь мать будущего короля была северянкой, да и сам отец внешне очень напоминал северянина. Маленький мальчик сидел у матери, державшей на руках его сестрёнку, и спокойно наблюдал за горячими спорами, бушевавшими вокруг его имени.

Сутки спустя Вождь запада, Лидер востока и Иван достигли соглашения. Одан Геллион был признан первым королём острова и основателем династии Геллионов. Собрание уладило и вопрос о пустующих южных землях — здесь, на удивление, все проявили единодушие. Сестра будущего короля с рождения была проводником энергии, наполнявшей южные территории. Так трёхлетняя Лодия стала хозяйкой юга, который ей ещё только предстояло отстроить.

Авалор вручил представителям племён огромные самородки золота, добытые на юге, и пообещал долгие годы плодородия. Началась великая стройка. Часть зодчих востока отправилась на юг возводить Меридию — будущий центральный город этих земель. Другая часть возглавила строительство будущей столицы. Идола окропили кровью маленького Одана, чтобы могущественный артефакт отныне был предан только его роду, после чего деревянного истукана закопали в основание замка.

На острове развернулась первая и самая грандиозная за всю его историю стройка, принёсшая колоссальные перемены и, главное, невиданную суету в жизнь буквально каждого жителя. Что же касается подношений, которые забрали у идола, — они превратились в артефакты, каждый со своей особенной силой.