Остров белых лилий

Вместе с учителем Анома составила сборник лекарственных и ядовитых растений севера. Она также собрала рецепты лечебных снадобий и отваров, которые можно было приготовить из этих трав. Родители Аномы с гордостью смотрели на титульный лист рукописной книги, где красовалось название: «Анома и Лунарий. Знахарский сборник». Это произведение стало настоящим сокровищем для её племени, и северяне начали называть дочь старейшины «ведающей», выражая ей глубокое уважение и признание.

Сама девушка понятия не имела, откуда знает всё это. Чтобы разобраться в себе, она стала проводить больше времени на природе: исследовала леса и поля, собирала травы, наблюдала за животными. Ведающая училась понимать язык природы, который открывался ей с каждым днём всё полнее. Её связь с Авалором становилась всё крепче, и Дух острова тоже чувствовал, что его роль меняется. Он уже не просто наблюдатель — он стал её защитником и наставником, помогая осознавать свою силу и предназначение. Авалору казалось, что он обрёл ещё одного друга, такого же, как Фауна.

Цикл за циклом, год за годом энергия девушки росла и всё сильнее притягивала к себе Духа-хранителя.

Когда Аноме исполнилось шестнадцать, обычно неспешный и отстранённый Авалор принял роковое решение: обрести человеческий облик и прийти в мир людей. Прийти к ней. Коснуться её белокурых локонов, украшенных заколками из бирюзы, и её прекрасных рук.

В нём не было ни сомнений, ни противоречий. Он не раздумывал. Несмотря на всю серьёзность этого шага, на все последствия, которыми обернётся его поступок, он сделает это.

Дух острова любил эту душу всем своим существом. Он видел: Создатель отмерил Аноме девяносто счастливых лет. А он, даже став человеком, проживёт долгие-долгие века. Но, несмотря ни на что, Авалор решался воплотиться.

Глава 8

Алтарь.

Даже имея неограниченный доступ ко всем знаниям мира, Авалору пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти «рецепт» материализации. Но всё же он его нашёл. Для того чтобы попасть в мир людей, Духу требовалось особое приглашение от представителя рода человеческого. Нужен был контактер, посредник — и желательно из северного племени.

Дух острова вселился в деревянного истукана. Мгновение — и безжизненная фигура ожила. Из грубого, топорно вырезанного дерева хлынул поток света — мягкого, лунного, — который заструился по земле, проникая в каждую трещину, в каждую травинку. Воздух наполнился гулом: не громким, но глубоким, заставляющим вибрировать всё вокруг. Это был зов.

Лунарий услышал его. Он находился на своей кухне, разбирал высушенные коренья, когда вдруг замер. Внутри него словно что-то дрогнуло, отозвалось на незримый призыв. Не медля ни мгновения, он поднялся, накинул плащ и вышел в ночь.

— Лунарий! — окликнул его старейшина, появившийся из соседнего дома. — Куда ты собрался в такой час? И что это за… — он запнулся, подбирая слово, — что за гул стоит над лесом?

— Зов, — коротко ответил Лунарий, даже не обернувшись. — Он зовёт.

— Кто зовёт? — старейшина нахмурился, вглядываясь в темноту, где над верхушками деревьев разливалось странное, нездешнее свечение.

— Дух острова, — сказал Лунарий, и в голосе его не было страха — только уверенность. — Я должен идти. Один.

— Один? — старейшина усмехнулся. — В такой час, к идолу, который поставили ордынцы? Нет. Если ты идёшь — мы идём с тобой.

— Мы? — удивился видящий.

— Дай мне пару минут. Я соберу небольшой отряд для похода. Да и не пешком же нам отправляться в путь.

Лунарий на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, не слышному для остальных. Затем кивнул:

— Пусть будет так.

Через несколько часов они выступили в путь — старейшина, Лунарий и небольшой отряд воинов. Дорога заняла несколько дней. Всё это время они шли молча, без лишних вопросов, потому что каждый из них тоже ощущал ту странную, зовущую силу, исходившую от восточной границы.

Достигнув границы восточных земель, они приблизились к идолу осторожно, держа оружие наготове. Но чем ближе подходили, тем яснее понимали: угрозы нет. От деревянного исполина исходил ровный, спокойный свет, а сам он — некогда грубый и топорный — казался теперь иным. Черты его смягчились, в глубоких глазницах замерцало что-то живое, разумное.

Лунарий остановился первым, вглядываясь в лицо истукана. Воины замерли у него за спиной, сжимая копья.

Голос идола услышали все. Пребывая в полнейшем шоке от происходящего, они внимали каждому его слову. Авалор дал чёткие указания и подробные наставления о том, как построить каменный алтарь, из которого в северное племя придёт защитник острова. Северяне запомнили его слова в мельчайших деталях.

Когда голос идола смолк, они низко поклонились деревянной статуе и в полном молчании направились домой. Каждого из них одолевали сомнения и вопросы, которые так и не решились озвучить вслух — ни перед другими, ни даже перед самими собой.

* * *

По возвращении в племя Иван созвал собрание в хибаре. Люди с волнением смотрели на него и Лунария, которые стояли в центре и всё время переглядывались.

— Мы кое-что построим для духа острова, — неуверенно начал Иван. Народ в хибаре принялся перешёптываться — обычно старейшина говорил много и быстро, а сейчас запинался, подбирая слова.

— Это во благо, — подхватил Лунарий, пытаясь поддержать старейшину и успокоить нарастающий гул голосов. — Во благо.

Люди действительно замолчали, но атмосфера стала напряжённой и тяжёлой. Тревога повисла в воздухе, и никто не решался нарушить тишину первой.

Тогда дочь старейшины решила прийти на помощь отцу и учителю. Анома легко проскользнула между зрителями и встала рядом с выступающими.

— Мы благоденствуем и процветаем, — заговорила девушка, и голос её звучал ровно и спокойно. — Мы живём в гармонии с островом. Он заботится о нас и посылает нам защитника. Так примем же его как желанного гостя.

Она указала на пустой стул, который северяне установили для Духа острова, словно напоминая всем, что незримый гость уже давно присутствует среди них. По хибаре прокатились одобрительные возгласы — напряжение разом спало, уступая место облегчению и надежде.

Лунарий глубоко выдохнул, плечи его опустились, и он, опираясь на Ивана, вместе с ним направился к выходу.

* * *

Место, где развернулись работы, находилось в нескольких днях пути от поселения, поэтому было решено организовать небольшой временный лагерь. Построили подобие хибары, где на ночлег устраивались мастера и рабочие.

Иван и Лунарий прогуливались неподалёку от лагеря, оценивая фронт предстоящих работ.

— Солнцестояние наступит с рассветом, нужно начинать, — сказал видящий, внимательно вглядываясь в ночное небо.

— Лунарий, ты читаешь звёзды. Скажи мне: видишь ли ты знак великих бед? — вдруг обратился к нему Иван.

— Ты ищешь причину того, почему Дух острова посылает нам защитника. Я тоже искал, — спокойно ответил Лунарий. — Не будет великих бед, не будет страшной войны. Но я вижу: за защитником придёт первый правитель острова. Ребёнок, которого посланец приведёт за руку и которому сам Создатель даст право повелевать и властвовать. Все племена поклоняться ему. Земля даст имя его Роду, а небо даст имя ему.

— Этот ребёнок будет из северян? — осторожно спросил Иван.

— Я не настолько хороший видящий, — рассмеялся Лунарий.

Иван тяжело вздохнул и через силу улыбнулся. Они вернулись в лагерь и стали готовиться ко сну, но старейшина не мог уснуть до самого рассвета.

«Что за ребёнок? Как он будет относиться к нашему племени? Будет ли он мудрым и справедливым правителем для всех?» — без остановки думал он, глядя в темноту над головой.

* * *

В двадцать четвёртый день первого летнего цикла, когда солнце стояло в самом зените и тени сжались до крошечных пятен у ног, северяне приступили к строительству.

Лучшие мастера севера взялись за работу. С рассвета до заката кипел труд: одни добывали огромные глыбы, другие с невероятным терпением очищали их от лишней породы, обтёсывали, шлифовали, доводя поверхность до гладкости. Воздух над стройкой гудел от перестука молотов, звона зубил и тяжёлого дыхания работающих мужчин. Пот стекал по спинам, смешиваясь с каменной пылью, но никто не роптал.

После того как камень обретал нужную форму, в дело вступал Лунарий. С невероятной тщательностью, затаив дыхание, он высекал на поверхности сложные символы — древние знаки. Каждая линия, каждая засечка имела своё значение. Он работал медленно, словно вплетал в камень невидимые нити, связывающие этот мир с миром иным.

Цикл за циклом, месяц за месяцем, год за годом северяне возводили алтарь. Менялись времена года: листва на деревьях зеленела, желтела, опадала и снова распускалась. Мастера сменяли друг друга, но работа не останавливалась ни на день.

Через три года кропотливого труда всё было завершено.

Грандиозное сооружение, высотой около трёх метров, вознеслось на фоне окружающей зелени, сияя отполированными гранями. Основание алтаря было круглым, ровным, около шести метров в диаметре. По краю, словно стражи, стояли три огромных валуна, равноудалённые друг от друга, с округлыми вершинами, напоминающими плечи великанов. Вся поверхность алтаря — и основание, и валуны — была испещрена символами и знаками.

Временный лагерь, где всё это время жили строители, северяне разобрали до последнего колышка. Словно и не было здесь трёх лет тяжёлого труда и лишь примятая трава напоминала о нём какое то время.

* * *

В четвёртый день второго весеннего цикла, на закате, Иван явился к алтарю. Он сел рядом на землю и стал ожидать появления защитника острова. В руках его был плед. Зачем нужен плед, Иван не понимал — просто следовал указанию идола.

Ласковое весеннее солнце прощалось с землёй. Последний лучик упал на один из символов, и началось невообразимое. Символ начал светиться, через мгновение из него, словно отражённый от зеркала, вышел новый луч, попав на другой символ. С невероятной скоростью нити света пронизали все знаки, заставив их светиться. Заметив, как световые лучи становятся всё толще и ярче, Иван встал и отошёл на несколько шагов. Напряжение росло и росло, пока не раздался мощный взрыв. Ударной волной Ивана снесло, и он кубарем покатился по мягкой траве.

Когда староста пришёл в себя и встал, то увидел в центре постамента голого мужчину. Иван подошёл к нему и протянул плед — роль его наконец стала ясна. Издалека незнакомец походил на северянина: высокий, широкоплечий, крепкого телосложения блондин с голубыми, как небо, глазами. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживались отличия. Черты его лица были мягче, прямой нос, чётко очерченные губы красивой формы. На вид ему было около двадцати двух — двадцати пяти лет. Мужчины севера были выше и крупнее своих соседей, но этот удалец был просто огромен.

— Я Иван, старейшина северного племени, — приветствовал гостя северянин, который ещё отходил от увиденного.

— Я Авалор, защитник острова, — учтиво ответил блондин.

Старейшина усадил гостя в повозку с лошадьми, и они поехали в сторону поселения..

Глава 9

Быть человеком.

Сейчас, находясь в человеческом теле, Авалор ощущал всё иначе. Это было подобно пробуждению в совершенно незнакомой реальности — словно он всегда существовал во сне, а теперь наконец открыл глаза, но вместо привычного мира увидел лишь его бледную тень.

Зрение, которое он обрёл, кардинально отличалось от видения духов. Раньше его взор охватывал весь остров разом, проникая сквозь толщу земли и глубину неба, ощущая одновременно каждый камень, каждое дерево, каждое дуновение ветра. Он видел не только внешнюю оболочку, но и саму суть вещей — их энергию, историю, связь со всем сущим. Теперь же, заключённый в человеческое тело, он воспринимал мир ограниченно, будто сквозь узкую щель. Всё, что прежде было единым полем знания, распалось на тысячи осколков, каждый из которых требовалось разглядывать по отдельности.

Зелёные луга, ранее являвшиеся для него единым энергетическим потоком, где он различал лишь общие токи жизни, теперь предстали во всей своей материальной сложности. Каждая травинка, каждый цветок, каждая капля росы на листьях — всё это требовало отдельного восприятия, словно вместо величественной симфонии он теперь слышал лишь отдельные, разрозненные ноты. Даже привычный ему северный пейзаж, который он знал до мельчайших подробностей, с его мшистыми полянами и журчащими ручьями, теперь казался чужим и каждое движение требовало осторожности.

Его связь с природой, некогда абсолютная и всепроникающая, значительно ослабла. Если раньше он был самим островом — его дыханием, его пульсом, его памятью, — то теперь он стал лишь частью его, и эта часть была ограничена стенами из плоти и крови. Он всё ещё чувствовал землю под ногами, всё ещё слышал шёпот ветра, но теперь это было похоже на разговор через толстую стену: слова доносились, но теряли свою глубину и силу.

С удивлением обнаружив на ночном небе отпечаток своего нового человеческого пути, он понял, что всё ещё обладает способностью читать звёзды. Авалор страстно хотел, как и прежде, понимать основные природные закономерности, но отныне это знание было фрагментарным, неполным — словно затуманенное пеленой. Шёпот ветра в кронах деревьев, шелест травы под ногами, глубокое дыхание земли — всё это исчезло, уступив место новым ощущениям. Теперь он отчётливо слышал собственное человеческое дыхание, свой пульс, биение своего сердца — звуки, которые раньше были ему недоступны.

Его способности, лёгкость перемещения в пространстве, которыми он обладал как бесплотный дух, полностью исчезли. Теперь он был прикован к физическому телу и его ограниченным возможностям. Он больше не мог перенестись в любую точку острова по сиюминутному желанию — приходилось идти ногами, прикладывая усилия.

Он тщательно изучал своё новое тело, словно пытаясь разгадать сложный механизм. Рассматривал своё отражение в реке, привыкал к своему новому образу, к своей оболочке. Его пальцы, руки, ноги — всё это казалось ему удивительным и новым. Впервые он познавал мир через пять чувств. Впервые ощущал вкус пищи. Тепло дня и прохлада ночного воздуха впервые касались его кожи. Аромат цветов впервые проникал в него при вдохе. Вся гамма ощущений — от нежной ласки утренних лучей до жгучей боли от случайного падения — была для него новой, невероятной.

"Не убился бы защитник раньше времени", - думал Иван наблюдая как Авалор врезается в деревья, спотыкается, падает, неумело ест и пьет.

— Откуда ты прибыл, Авалор, и кто твои родители? — начал разговор Иван во время первой ночной стоянки.

— Я прибыл из другого мира, но мой мир также связан с этим островом, как и ваш. Мои родители — Земля и Создатель, — вежливо отвечал юноша.

— Смотрю, ты с большим почтением относишься к отцу и матери, если называешь их так, — Иван по-своему истолковал ответ гостя.

«Другой мир», — вертелось в голове у Ивана. Он вспоминал всё, что увидел накануне, и не мог найти этому объяснения.

— Я прибыл с миром и любовью. У вас нет повода для тревоги, — спокойно сказал Авалор и посмотрел на Ивана большими, по-детски наивными глазами.

Старейшина поверил не словам, а взгляду — полному доброты и чистоты. Он глубоко выдохнул и широко, искренне улыбнулся.

— Надо будет тебе одежду впору смастерить, как приедем, — неожиданно выдал Иван, наконец обратив внимание на внешний вид парня.

Авалор повязал плед на талии, словно банное полотенце, и сидел у костра напротив собеседника с голым торсом. В ответ на слова старейшины он лишь одобрительно кивнул.

За два дня пути юноша вполне адаптировался к своему телу. Он научился координировать движения, ходить и даже бегать, хотя бег ещё вызывал лёгкую одышку и некоторую неуклюжесть.

Глава 10

Встреча.

Закат второго дня окрасил небо в багровые тона. Солнце скрылось за зубчатыми вершинами гор, оставляя после себя алые и фиолетовые полосы, которые медленно таяли в наступающих сумерках. Староста ехал верхом на коне, но это не мешало ему вести оживлённую беседу с юношей, который спокойно сидел в повозке и рассматривал пейзажи, возникающие на их пути.

— Это сторожевые камни, скоро будем дома, — обратился Иван к юноше. Авалор одобрительно кивнул.

— Моя дочь с Лунарием придумали. Камни реагируют на чужаков. Ещё один камень стоит в деревне, и он светится, если тут вражина пройдёт. Это ж надо было так придумать! — с гордостью рассказывал Иван.

— Хорошо придумали, — спокойно ответил Авалор, который и поведал Аноме это знание. Однажды она увидела раненых северян после схватки с ордынцами и проплакала несколько дней. Тогда, ещё будучи духом, Авалор нашептал сонной Аноме секрет создания сторожевых камней.

— Да мы северяне такие. Мы всё можем придумать, — весело сказал староста.

Поселение встречало путников ароматом древесной смолы, смешанной с терпким запахом тлеющих в домашних очагах поленьев. Дым поднимался над крышами жилищ, словно причудливые деревья, тянущиеся к вечернему небу.

Иван остановил повозку возле большого мрачного дома, который стоял поодаль от всех прочих. Это был дом Лунария. Старейшина планировал разместить гостя здесь на ночлег, чтобы не подвергать его риску встречи с любопытствующими соплеменниками. Но как только повозка остановилась и Авалор с Иваном ступили на землю, их окружила толпа. Северяне тут же принялись осыпать старейшину и гостя вопросами. Казалось, сам воздух наполнился оживлённым гулом, напоминающим пчелиный рой.

С непривычки Авалор почувствовал, как голова пошла кругом от бесконечного потока звуков и взглядов. Он даже слегка пошатнулся, пока старейшина спокойно общался со всеми.

Неожиданно из шумной, гудящей толпы вышла Анома. В руках она держала деревянный резной кубок, до краёв наполненный водой. По обычаю, такой кубок подавали мужчинам, возвратившимся после дальней охоты или жестокой битвы.

На нём по-прежнему был лишь плед, небрежно накинутый на бёдра, и его широкие плечи, мощная грудь, всё это сильное, живое тело оставалось открытым для её взгляда. Анома невольно задержалась глазами на изгибе его мышц, на том, как свет угасающего дня ложится на его кожу мягкими тенями, и тут же почувствовала, как жаркая волна поднимается от шеи к щекам. Её белая, почти прозрачная кожа мгновенно вспыхнула румянцем, выдавая смущение, которое она так старалась скрыть.

Авалор увидел её. И в этот миг мир перестал существовать.

Чувства обрушились на него с такой неистовой силой, что он не смог сделать вдоха. Сердце, ещё недавно бившееся ровно и спокойно, вдруг пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, часто, сбивчиво, словно пытаясь вырваться навстречу ей. В груди разлилось тепло — тягучее, сладкое, тревожащее.

Они замерли друг напротив друга, и шумная толпа вокруг словно растворилась, исчезла, превратилась в далёкое, не имеющее значения эхо. Не существовало больше ни любопытных взглядов, ни перешёптываний, ни вечернего неба, ни земли под ногами. Только она — светлая, с бирюзой в белокурых волосах, с этим кубком в руках, которых он так мечтал коснуться. Только он — стоящий перед ней, живой, настоящий, из плоти и крови, которого она ждала, сама того не зная.

Между ними не было ни звука. Только тишина — глубокая, наполненная тем, что невозможно выразить словами. Только взгляды, встретившиеся и не желающие расставаться. Только это мгновение, которое длилось вечность и было слишком коротким одновременно.

Старейшина мгновенно уловил искру, пробежавшую между юношей и его дочерью, и поспешил их представить друг другу.

— Доченька, доброго вечера, родная. Это Авалор, защитник острова. Авалор, это моя дочь и гордость севера — Анома, — с лукавой улыбкой проговорил он и тут же вновь погрузился в разговор с собравшимися.

Пара поклонилась друг другу, не сказав ни слова.

Когда юноше наконец удалось перевести дыхание, его смятение подхватила сама природа. Поднялся ветер — сначала робкий, неуверенный, но в мгновение ока он перерос в настоящую бурю. По небу забегали молнии, их ослепительные вспышки сменялись раскатистыми ударами грома, сотрясавшими землю.

Растерянные северяне быстро разбежались по домам. Иван укрылся на крыльце, тревожно оглядываясь на дочь. И только Авалор и Анома продолжали стоять, не двигаясь с места, и смотреть друг на друга.

Сонный Лунарий открыл дверь и замер. На пороге стоял Иван, а за его спиной, на фоне полыхающих молний и раскатистых ударов грома, застыла парочка, не замечающая ничего вокруг.

— Дай человеку воды уже! — прокричал Лунарий, выведя девушку из оцепенения.

Анома словно очнулась от глубокого сна. Она протянула кубок Авалору и, опустив взгляд, начала тихо напевать. Плавная, тягучая мелодия разлилась в воздухе, проникая в самое сердце, и буря, только что бушевавшая над поселением, начала стихать. Ветер утратил свою ярость, молнии погасли, и лишь далёкие раскаты грома ещё напоминали о недавней стихии.

— Всё будет хорошо? — обратился взволнованный Иван к Лунарию, не в силах скрыть тревогу. Буря и её явная причина растревожили сердце старосты.

— Всё будет интересно, — задумчиво ответил видящий, глядя на застывшую парочку.

Иван глубоко вздохнул и закатил глаза. Ещё несколько минут они с Лунарием молча наблюдали за юношей и девушкой, которые, казалось, не замечали ничего вокруг, а затем решили нарушить эту тихую идиллию. Лунарий пригласил гостя в дом, а Иван, взяв дочь под руку, увёл её в сторону их жилища, то и дело оглядываясь на Авалора, который всё ещё стоял на пороге, глядя им вслед.

* * *

Утром, проснувшись от пения птиц, Авалор обнаружил, что для него приготовлена одежда — удобные штаны и рубаха из грубого холста, сшитые заботливыми руками жены Ивана, которая трудилась над ними всю ночь. Завтрак — ароматный пирог с хрустящей корочкой, начинённый дичью и пряными травами. Ягодный нектар, сладкий и терпкий одновременно, был невероятно вкусным.

При свете дня дом Лунария больше не казался мрачным и пугающим. Это было просторное жилище, сложенное из массивных, искусно обработанных брёвен, украшенных резными орнаментами, повествующими о древних легендах племени северян. Внутри царила атмосфера спокойствия и уюта, весь дом был наполнен запахами сосновой смолы и целебных трав.

Когда видящий вернулся с растениями, которые собирал на рассвете, он застал гостя у камина, точнее, рядом с камнем, оставленным возле очага. Авалор склонился над булыжником — примерно пятидесяти сантиметров в диаметре — и внимательно разглядывал высеченные на нём символы.

— Не беспокойтесь, я сегодня же отвезу его на алтарь. «Дверь», в которую вы вошли, будет заперта, — учтиво начал Лунарий.

Видящий совершенно точно осознавал, что перед ним стоит воплотившийся Дух острова.

— Ещё кое-что… — задумчиво произнёс гость.

— Ваш рецепт, где не хватает одного ингредиента? — спросил видящий.

— Почему ты так решил? Может, там пропущено больше одного элемента? — с улыбкой спросил Авалор.

— Я имел смелость поэкспериментировать с составом. Могу заявить: два элемента разрушат его основу. Там уместен и даже необходим всего один. Но вы его забыли, — печально произнёс Лунарий.

— Как ты это понял? — голос Авалора стал серьёзным.

— При всём уважении… когда вы «пришли» в наш мир, звёздный атлас изменился. Появилась крайне тревожная перспектива… примерно через семьдесят лет. И по времени событий, и по логике — это смерть Аномы. Вы не могли не знать об этом до своего появления здесь. Значит, вы собирались изготовить эликсир бессмертия для неё. И если бы вы помнили этот элемент, звёзды встали бы иначе. На небе нет отметки бессмертия Аномы, как у вас…

— Это должно остаться между нами. Я найду этот элемент. Это трава, растущая на юге. Что-то очень простое. Что-то легкодоступное. Я обязательно вспомню. Но до тех пор сохрани мою тайну, — тихо сказал Авалор.

— Я унесу эту тайну в могилу. Но вам следует научиться контролировать свои эмоции. Вы вчера всех напугали.

— Я не хотел. Просто увидел её и…

— Вечером собрание в хибаре. Вам следует подготовиться. А пока отдыхайте.

Глава 11

Собрание в хибаре.

Весь день Авалор думал об этом последнем ингредиенте. Он умышленно не поведал Лунарию весь рецепт эликсира, так как не хотел, чтобы люди владели этим знанием. Защитник острова оставил в секрете всего один ингредиент, будучи уверен, что не забудет его. Но после материализации он помнил только то, что это растение с юга…

После сытного ужина Иван повёл Авалора в хибару. Внутри собрались жители поселения. Мужчины, женщины и дети с любопытством рассматривали гостя.

— Я пришёл с миром и любовью, — обратился Авалор к северянам.