Остров белых лилий

«Пусть живёт среди нас как один из нас!» — выкрикнул кто-то из толпы, и люди тут же поддержали его одобрительными возгласами.

— Мне приятно ваше гостеприимство, и я с радостью задержусь на севере, но позже я отправлюсь на юг. На пустующие земли.

Анома, сидевшая среди прочих, была расстроена и растеряна. «Мои родители, моё племя… Я должна буду покинуть это?» — подумала она. Слёзы покатились по её лицу. Не в силах ждать окончания собрания, девушка поспешно вышла из хибары. «Пусть едет куда хочет. Нужен он мне больно. Жила без него и проживу», — думала она, вытирая лицо.

Дочери старосты было совершенно всё равно, что они с Авалором не сказали друг другу ни слова, и что между ними не было ничего, кроме взгляда во время непогоды. В её мыслях он уже стал её мужчиной, который не имеет никакого права уезжать туда, куда ей не хочется, чтобы он ехал.

Оказавшись возле пруда, она легла на мягкую траву и посмотрела в ночное небо. Анома с лёгкостью нашла там отпечаток своей судьбы и удивилась изменениям. Отныне их с Авалором жизненные пути плотно переплетались, словно две реки, сливающиеся в одно русло, но было ещё кое-что… да, это знак вечности на его судьбе.

— Он бессмертный?! — не удержалась и выкрикнула девушка. Она тут же подскочила и осмотрелась: не услышал ли кто-нибудь её неосторожный возглас. Но рядом никого не было. Девушка снова легла и уставилась на звёздное небо. Теперь её лицо озаряла улыбка.

Счастье от того, что Авалор всегда будет с ней, переполнило её настолько, что она не заметила никаких «дурных предзнаменований», которые так чётко определил Лунарий.

Высокая трава и ночная темнота укрыли её от Авалора, который подошёл к пруду умыться после выступления перед северным племенем. Девушка тихо поднялась и бесшумно ступила следом, остановившись у него за спиной.

— Ты ведь не человек? — голос Аномы прозвучал негромко, почти шёпотом.

Авалор не обернулся.

— Уже человек, — ответил он осторожно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Я узнала запах твоей… энергии. Ты тот дух, который помогал мне с самого детства, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но в груди всё сжималось от сомнений: а вдруг ошиблась?

— Я из мира духов, верно, — он помолчал, и в тишине ночи этот короткий миг показался ей вечностью. — И да, я видел тебя раньше.

— Какой он, твой мир? — спросила Анома, и в голосе её прозвучала робость.

— Там свои законы и правила. Иные, не такие, как здесь. Знания более полные, более точные. — Авалор говорил медленно, будто не решаясь открывать то, что было сокрыто так долго. — Он отгорожен от вашего мира крепкой, прозрачной стеной. Сквозь неё мы видим вас… но не можем дотронуться. — В последних словах послышалась такая грусть, что у Аномы перехватило дыхание.

— Дотронуться… — повторила она задумчиво, и что-то дрогнуло у неё в груди. На миг ей захотелось шагнуть вперёд, обнять его, но она тут же отступила, мысленно осудив себя за поспешность.

— Уже поздно, — тихо сказала Анома, отводя взгляд. — Мне пора. Доброй луны и желанных грёз.

Она шагнула назад, мягко, бесшумно, и растаяла в ночной тьме..

Глава 12

Быть северянином.

Лунарий отправился в дорогу, оставив дом на попечение гостя. По утрам на обеденном столе юношу поджидала плетёная корзина с домашней едой, которую приносила Лана, жена Ивана, и к которой он успел пристраститься. Но сегодня Авалор проснулся от стука. Удивлённый тем, что Лана не вошла тихо, как обычно, он спустился и открыл дверь. На пороге с корзиной стояла Анома.

После недолгого и, как показалось Авалору, очень официального приветствия она, как и мать, поспешила на кухню, где оставила угощение на столе. Дочь старосты уже собралась уходить, как вдруг развернулась к Авалору и, стараясь придать голосу строгость, спросила:

— Зачем ты на самом деле пришёл?

— За тобой, — уверенно ответил он.

Настолько прямого ответа девушка не ожидала. Глаза Аномы наполнились слезами, чувства застряли комом в горле. Она не могла вымолвить ни слова, только смотрела на него, боясь, что если откроет рот, то разрыдается.

— Что скажешь, Анома? — спокойно спросил Авалор.

Девушка не выдержала. Она опустилась на стул, уронила лицо в ладони и разрыдалась — уже не скрывая, не сдерживаясь.

— Я не хочу на этот твой юг, — проговорила она сквозь всхлипы.

— Там невероятно красиво, — мягко сказал он. — Просто людей пока нет. Но это не всегда плохо. Когда много людей… это тоже не очень. Тяготит.

— Но ведь север тоже невероятно красивое место, — возразила Анома, всё ещё всхлипывая, вытирая щёки.

— Да. И пироги у вас просто бесподобные.

Эти слова заставили её успокоиться. Слёзы ещё не высохли, а губы уже дрогнули в улыбке, и она рассмеялась — сквозь всхлипы, сквозь обиду, сквозь всё, что накипело.

— Знаешь что? — она подняла на него заплаканные глаза, пытаясь изобразить обиду. — Я ещё посмотрю на тебя. Я с кем попало на юг не езжу.

— Хорошо, — улыбнулся Авалор.

— Будем видеться у пруда… по вечерам… тайно, — прошептала Анома, опуская взгляд.

— Тайно? Зачем? — удивился он.

— У нас так принято, — ответила девушка с внезапной игривостью, поднялась и, помахав на прощание растерянному Авалору, поспешно вышла.

* * *

После нескольких веков соседства с людьми, в том числе с северянами, Авалор понимал: у них так не принято. Скорее, это личные «традиции» его возлюбленной, которым ему всё же придётся следовать.

Об амурных обычаях островитян защитник острова знал буквально всё — за долгие века он часто становился невольным свидетелем интимных сцен людей. Но любовные устои северян заслуживали особого внимания: в них сплелись и суровая практичность, и удивительная нежность, и строгий, почти ритуальный порядок.

Всё начиналось с бирюзы. Этот камень, священный для северян, служил и языком любви. Подвеска из бирюзы, подаренная мужчиной женщине, означала предложение стать его возлюбленной. Кольцо же, более редкий и ценный дар, говорило о намерении более серьёзном — предложении руки и сердца.

После того как женщина принимала подарок, пара должна была пройти через древний ритуал очищения: они вместе омывали тела друг друга — в бане, у ручья или в специально приготовленной купальне. Вода смывала всё, что было до, и открывала путь тому, что должно было случиться. Затем, чистые и разгорячённые, они перемещались на ложе. На этой части острова любовные союзы не создавались без подношения из бирюзы и ритуала омовения — это считалось не просто традицией, но священным действием.

Северянин, слившийся на ложе с женщиной хотя бы раз, должен был обеспечивать и защищать её до тех пор, пока она сама не пожелает прекратить эту связь. Иногда это приводило к тому, что в одном доме уживались жена, муж и несколько его возлюбленных. К женам и возлюбленным в племени относились одинаково: их статусы почти ничем не отличались, и все дети, рождённые в таком союзе, считались законными и пользовались равными правами.

Расставание также имело свои правила. Если женщина хотела покинуть возлюбленного, она показывала ему своё исподнее с циклической кровью — знак того, что она не носит его дитя и желает прекратить связь. Этого было достаточно. Мужчина не имел права удерживать её, и союз распадался. Покинуть мужа было сложнее. Здесь требовалось инициировать собрание в хибаре и объявить о разрыве перед всем племенем.

Но сейчас Авалор даже мечтать не смел о чём-то более близком, чем прикосновение. Он с нетерпением ждал каждой вечерней встречи у пруда. Он любовался тем, как она улыбается и как изящно двигаются её красивые руки. Он закрывал глаза от удовольствия, когда ветер доносил до него её запах, напоминавший утренний рассвет и липовый цвет.

* * *

Понемногу он вливался в каждодневную рутину племени, разделяя с ними их привычный быт. Как прилежный ученик, он осваивал местные традиции и правила. Только став человеком, Авалор начал понимать их поступки и эмоции, которые, как Духу, казались ему нелогичными и даже глупыми. Всему, что ранее казалось ему непонятным, нашлось объяснение. Почти всему…

Чувства и мысли Аномы оставались для него полнейшей загадкой. После каждой тайной встречи у пруда он уходил ещё более запутанным, чем прежде. Он обращался за подсказкой к своим наставникам — мастеру по кузнечному делу и мастеру по обработке бирюзы. Но все они закатывали глаза и многозначительно произносили: «Женщины!» Что означало что-то вроде: «Даже не пытайся их понять».

«Но нет уж, я должен в этом разобраться», — думал Авалор. На помощь пришёл подоспевший с дороги Лунарий.

— Женщины! — многозначительно сказал Авалор и закатил глаза, повторяя за мастерами.

— «Слепая область», — пробурчал Лунарий, расставляя на кухонных полочках бутыльки с новыми отварами, пока Авалор сидел за столом и наслаждался стряпнёй Ланы.

— «Слепая область»?

— Дай-ка угадаю. Чувствуешь себя охмелевшим, как только её увидишь, идёшь к ней словно по облакам, и даже трава сразу становится зеленее. И вот тут ты перестаёшь понимать очевидное. Например, что она никогда не покидала поселение. Она боится перемен. Не понимает, зачем ехать куда-то непонятно зачем. Она боится, что на вас нападут и лишат жизни какие-нибудь негодяи с того же запада. Она любит тебя — и улыбается. Она беспокоится за вашу безопасность — и злится. Она понимает, что ты уедешь, и если она не последует за тобой, то может потерять тебя — и печалится. Вот и весь секрет смены настроений, — продолжал видящий.

— Она считает меня слабаком, не способным защитить свою женщину, — Авалор поник и перестал есть.

— Ты заставляешь её покинуть всё, что она любит, кроме тебя, и шагнуть в неизвестность, — раздражённо сказал Лунарий.

— Она же ведающая. Она должна понимать, видеть… что я дам ей больше. Что она полюбит весь остров. Я смогу защитить её от любой беды. Я всё сделаю для её счастья, — слова Авалора были искренни и наполнены страстью.

— «Слепая область», — громко и быстро произнёс видящий.

— Снова «слепая область», — недовольным тоном произнёс юноша.

— Да. У неё тоже «слепая область». Она тоже ходит охмелевшая, по облакам. И видит исключительно только то, что хочет увидеть, либо то, чего боится.

— Что же мне делать? — растерянно пробормотал юноша.

— Заказывай кольцо у мастера Дикина. Анома не из робкого десятка. Она шагнёт в неизвестность.

Глава 13

Предложение.

Утром Авалор отправился к мастеру Дикину, и уже к обеду о предстоящей свадьбе знали решительно все. Ибо талант распространять сплетни был развит в мастере столь же мощно, как и его искусство работы с камнем и металлом. Северяне принялись вовсю обсуждать грядущее торжество и с нетерпением ждали, когда о нём объявят в хибаре. Но стоило Аноме или Авалору возникнуть во время жарких дискуссий, как все резко замолкали. Подобные «молчанки» немного раздражали дочь старосты, однако она старалась не подавать виду. Место их тайных встреч также не являлось ни для кого секретом, поэтому обитатели поселения держались от него как можно дальше, чтобы не смущать пару.

Несмотря на все усилия, которые прикладывала Анома, чтобы оставаться спокойной, с каждым днём её растерянность только нарастала. Всё валилось у неё из рук, она врезалась в дверные косяки, спотыкалась на ровном месте и постоянно вздыхала. А многозначительные улыбки соплеменников заставляли её чувствовать себя так неловко, что порой хотелось сбежать не то что на юг, а вообще куда подальше с острова.

Когда девушка наконец взяла себя в руки и немного успокоилась, в ней взыграло любопытство. Под предлогом передать мазь от порезов она отправилась к мастеру Дикину.

— Кого я вижу! Приветствую тебя, ведающая, — громко обратился к ней мастер.

— Добрый день, мастер Дикин. Я вот вам мазь принесла от порезов, — весело произнесла она.

— Защитник острова заказал кольцо с бирюзой. Завтра вечером отдаю, — прошептал мастер.

— Как хорошо, что вы не стали мастером по хранению секретов, — со смехом произнесла девушка. Дикин не сдержался и тоже рассмеялся.

— Зато какой из меня вышел бы мастер по новостям! — ответил он, продолжая смеяться.

— Покажите его, — игриво и с улыбкой попросила Анома.

— Ни за что. Тогда ты не удивишься, как следует.

— Ваши работы настолько искусны, что восхищаться и удивляться им можно, даже увидев в сотый раз, — нежно произнесла девушка.

— Очень приятно, но лесть не пройдёт.

— Ну и ладно.

— Парень славный. Не мучай его долго, — мягко сказал Дикин.

Анома не стала настаивать. Конечно, она безумно хотела увидеть заветное кольцо, но, зная характер мастера, даже не тратила времени на уговоры.

«Интересно, он завтра вечером предложение сделает или ещё немного подождёт? Что же мне надеть?» — вопросы, возникшие в её голове, снова заставили девушку волноваться.

* * *

На следующий день, с небольшим опозданием, Анома пришла на встречу в их тайное место. Размашистые ивы, растущие на берегу, создавали приятную тень и укрывали пару от посторонних взглядов. Авалор сидел на мягкой траве у реки. По тому, как неестественно его ладонь была прижата к карману, девушка поняла: там кольцо. Она улыбнулась и опустила взгляд.

— Ты самое прекрасное создание, которое я только видел, — мечтательно произнёс Авалор, заметив любимую.

— А ты — самое прекрасное создание, которое только видела я, — Анома подняла глаза. Она села рядом и стала наблюдать, как вечернее солнце медленно скрывается за верхушками деревьев.

Авалор достал из кармана холщовый мешочек, а из него — кольцо. Он протянул его Аноме.

— Согласна ли ты соединить наши жизни, судьбы и предназначения? — сейчас Авалор едва дышал, и в голосе его звучало такое волнение, что у девушки перехватило дыхание.

— Да, — уверенно ответила она.

Безупречный камень, обрамлённый золотыми лилиями, переливался в лучах заката всеми оттенками голубого и зелёного. Работа Дикина привела невесту в полнейший восторг.

— Я хочу тебя поцеловать, — с лёгкой улыбкой сказал юноша.

Анома одобрительно кивнула. Авалор нежно взял любимую за руку и слегка коснулся губами края её рукава возле запястья. От удивления девушка широко раскрыла глаза. Этот поступок затронул самые глубокие струны её сердца. В порыве эмоций она прижалась к любимому и сама слегка коснулась его губ своими. Касание было настолько лёгким, что едва ли могло считаться поцелуем, но этого оказалось достаточно.

Почувствовав тепло её тела через одежду и это невесомое касание, Авалор весь задрожал, голова его закружилась. Он оперся руками о траву, и его дрожь передалась земле.

— Что у них там происходит? — с возмущением спросил Иван. Волнение земли застало его во время ужина с женой. То, что источник этой тряски — Авалор, не вызывало у старосты никаких сомнений.

— Парень просто волнуется, — с улыбкой ответила Лана и налила мужу горячего травяного отвару.

— Ты думаешь, мы одни это заметили? Нашим сплетникам только повод дай, — тон Ивана оставался недовольным.

— Парень с кольцом. Они практически муж и жена. Всё по обычаям. И если верить видению Лунария… то наш внук…

— Тсс... — Иван приложил палец к губам. — Не будем радоваться раньше времени. Есть вероятность, что наш внук станет... Но судьба хитра.

— Ты прав, не будем радоваться раньше времени. Судьба раскроет свой замысел в своё время, — осторожным тоном произнесла Лана.

Тем временем по поселению прошлась ещё одна волна земной дрожи. Глиняная посуда в доме старосты звонко задребезжала.

— Да в конце концов, он возьмёт себя в руки или нет? Сколько можно уже? Представляю, какие разговоры начнутся завтра утром, — продолжал ворчать Иван.

— Я тебе так скажу, — Лана лукаво улыбнулась. — Ничего серьёзного там не происходит. Просто жених нам попался очень уж эмоциональный. Поэтому лучше пусть каждый день трясёт понемногу, чем в первую брачную ночь грянет так, что от поселения одни камни останутся.

Дрожь земли понемногу утихла.

Авалор лежал на траве, Анома склонилась над ним и гладила его волосы, нежно касалась лица. Еле слышно она напевала ту самую песню, которую пела в их первую встречу.

— Я не привык к прикосновениям. Они меня… — юноша пытался подобрать слово, но оно никак не приходило в голову.

— Будоражат, — мило улыбаясь, подсказала Анома.

— Да, — тихо произнёс он.

Глава 14

На следующий день в хибаре состоялось собрание на котором Анома и Авалор объявили о своей свадьбе. Присутствующие отрегулировали

волной радостных возгласов, которые ещё долго не утихали. Дату свадьбы назначил Лунарий и она должна была состояться через 12 дней.

Сразу после собрания племя приступило к подготовке торжества. По вечерам северяне наблюдали из своих домов грозы, бури, легкие землетрясения и даже небольшой смерч, а утром они погружались в предпраздничные хлопоты пересматривались и хитро улыбались.

В этот раз жители поселения единогласно решили отказаться от сплетен. Молчать их заставило уважение к своему старосте, который и так был на взводе из-за престающей свадьбы единственной дочери. Кроме того они с пониманием отнеслись к Авалору и его особенностям.

Для влюблённых двенадцать дней ожидания пролетели в мгновение ока, и вот настал день их свадьбы. Невеста, одетая в нежно-голубое платье, сшитое из тончайшего полотна, украшенного нежными вышивками, которое струилось по её фигуре, словно утренний туман над просторами Севера.

- Как же гармонично это платье смотреться с ожерельем, - восхитилась Лана дочерью. Они стояли перед входом в хибару, где их ожидали гости и жених.

- Почему мне так невыносимо грустно и тяжело дышать, - взволнованно произнесла Анома.

- Это перемены. Ты справишься с этим, - мать крепко взяла дочь за руку. Они постояли ещё некоторое время в полной тишине и когда

Анома кивнула головой в знак того что готова, Лана завела её в хибару и усадила на почётное место рядом с Авалором. Не смотря на поддержку матери, девушка никак не могла унять то нервное волнение, которое билось в её груди. Она то поправляла рукава, то касалась гладких, холодных бусин ожерелья, то нежно проводила рукой по лицу. Наконец Авалор протянул ей свою ладонь. Когда Анома коснулась его руки, напряжение, сковавшее её тело, словно растаяло. Она почувствовала уют и спокойствие, и улыбка, радостная и искренняя, осветила её лицо. Свадебный пир был пышным и шумным. За столами, украшенными букетами из полевых цветов, собрались гости – северяне, известные своей любовью к танцам они не покидали центральную сцену хибары ни на минуту. Звучала музыка, которая смешивалась с гомоном и смехом собравшихся. После всех поздравлений молодожены отправились в дом Аномы и празднество продолжилось без них.

Новобрачные вошли в просторную гостиную, заполненную мягким светом свечей и украшенную свадебными букетами. Дом заранее подготовленный к их первой брачной ночи по древним традициям севера, излучал тепло и уют. Несколько дверей вели в кухню, спальню и купальню. Большой каменный очаг в углу комнаты горел ровным пламенем. Авалор нежно обняв Аному сзади и прошептал:

— Я могу омыть твоё тело?

Так он соблюдал свадебный ритуал — очищение и начало новой жизни, имеющий глубокий символический смысл. Анома, смущённая и взволнованная, кивнула. Муж помог ей раздеться, снимая одежду медленно, словно освобождая лепесток за лепестком, и укутал в полотенце, расшитое древними знаками плодородия и долголетия. Затем, сняв свою одежду, он повёл её в купальню, откуда уже тянуло паром, смешанным с ароматами мяты, лаванды и северных трав.

В центре купальни стоял большой медный таз с тёплой водой. Авалор взял ковш и начал поливать их обоих — вода струилась по плечам, стекала по спинам, смывая усталость и тревоги. Анома расслабилась, закрыла глаза, отдаваясь теплу. Но когда муж стал наносить на её тело ароматную пасту из мыльного корня, делая нежные, круговые движения, расслабление стало перерастать в лёгкое, щемящее возбуждение. Его ладони скользили по её шее, плечам, груди, задерживаясь на каждом изгибе, и каждый раз, когда пальцы касались особенно чувствительного места, девушка вздрагивала и тихо выдыхала.

Она тоже взяла немного пасты и начала ласкать его — провела по груди, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, затем по животу, по бокам, наслаждаясь гладкостью его кожи. Её прикосновения становились всё смелее, спускаясь к талии, к бёдрам, ближе к источнику её собственного томления. Когда их тела, скользкие от пасты, соприкоснулись, Анома почувствовала, как внутри разливается жар.

Они смыли остатки прохладной водой, и Авалор снова укутал её в белое полотенце.

В спальне их встретил полумрак, лишь несколько свечей мерцали на резных подставках, и огонь в очаге отбрасывал на постель тёплые отсветы. Полотенце упало на пол, и Анома, чувствуя себя самой желанной женщиной на свете, легла на широкую кровать. Она смотрела на мужа с такой откровенной лаской, что у него перехватило дыхание. Медленно, не торопясь, он поднялся на ложе, взял подушку и подложил её под её бёдра, приподнимая. Затем нежно раздвинул её ноги и прильнул губами к животу.

Его поцелуи были подобны лепесткам, падающим на разогретую кожу. Он гладил её колени, внутреннюю сторону бёдер, живот, грудь, и каждое прикосновение заставляло Аному выгибаться, сдерживая стоны. Его язык описывал круги вокруг её пупка, спускался ниже, заставляя её пальцы впиваться в простыни.

Будучи бесплотным духом, Авалор тысячи раз наблюдал слияние мужчин и женщин, черпая знания из информационного поля, частью которого являлся. Но сейчас он впервые был с женщиной сам. Его разум утонул в изгибах её тела, вся вековая мудрость умолкла в нём, когда его большие руки сжали её нежные ягодицы, а мощный жезл любви, наполненный вожделением, коснулся её влажного цветка.

Анома почувствовала его у входа и приподняла ноги, прижав голени к его бёдрам, раскрываясь навстречу. Авалор целовал её шею, медленно входя, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь тем, как её тело принимает его, обволакивает жаром и влагой. Её руки скользили по его спине, плечам, груди, пальцы запутались в его волосах. Когда он достиг последней преграды, он слегка надавил, прижимая её своим телом, и замер на мгновение, целуя её губы. Их языки встретились в медленном, сладостном танце.

Анома вздрогнула, когда он переступил грань — из груди вырвался приглушённый стон, она выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, но боль тут же утонула в волне нахлынувшего наслаждения. Авалор начал двигаться медленно, глубоко, каждый его толчок отдавался в ней дрожью. Он чувствовал, как её тело пульсирует вокруг него, как дыхание становится всё чаще, как тихие вздохи переходят в сладострастные стоны.

Её ноги обвили его бёдра, притягивая ближе, глубже. Авалор ускорил ритм, его движения стали увереннее, страстнее. Анома выгибалась ему навстречу, её пальцы впивались в его плечи, губы искали его губы. Они двигались в едином ритме, словно давно знали друг друга, словно их тела всю жизнь ждали этого мгновения.

Он почувствовал, как напряжение нарастает внизу живота, и, накрыв её губы поцелуем, позволил себе отпустить контроль. Горячая волна прокатилась по телу, и он с тихим, протяжным стоном излился в неё, чувствуя, как она сжимается вокруг него в последнем, сладостном спазме. Ещё несколько мгновений они лежали недвижимо, слитые воедино, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза с улыбкой, полной изумления и нежности.

Авалор откинулся на подушку, притянув жену к себе. Анома положила руку на низ живота, всё ещё ощущая внутри его тепло. Он приподнялся, сходил в купальню и вернулся с влажным тёплым полотенцем, которое осторожно положил ей на живот, помогая телу успокоиться.

Когда они обмылись и снова улеглись в постель, Авалор притянул Аному к себе, укрыв их обоих толстым одеялом. Он уткнулся лицом в её спину, обнял, положив ладонь на её живот, и вдруг отчётливо ощутил — там, глубоко внутри, зарождается новая жизнь. Его рука дрогнула, сердце наполнилось таким счастьем, что слова стали не нужны.

— Я стану отцом, — прошептал он одними губами, упоённый этой мыслью, и, прижимая к себе любимую, провалился в сон, полный светлых, счастливых видений.

Глава 15

Цикл спустя молодые собрались в дорогу. Северяне с волнением провожали пару. Крепко обняв на прощание друзей, своего учителя Лунария и родителей, Анома поспешила к снаряжённой кибитке. Супруги отправились в путь.

Дорожная тряска изматывала непривыкшую к долгим путешествиям девушку. Её радовали привалы днём, когда она могла прогуляться по лесу или полянке, на которой они останавливались. Особую радость ей приносили супружеские завтраки, обеды и ужины. По утрам пара устраивала себе перекус тем, что она взяла с собой из дома: запасами вяленого мяса, специй и лепёшек из ржаной муки.