Одиннадцать огней Азеры

- Спасибо, – хмыкнула Ардали.

Делара подошла к большому расписному сундуку, стоявшему в углу за кроватью, и несколько мгновений порылась в нем. На краю кровати выросла куча одежды, прежде чем Делара вытащила длинную рубашку и, вернувшись к Ардали, передала девушке ее.

- Примерь. Я ее носила раз или два. Потом мала стала. Я еще посмотрю.

Ардали сняла платье и надела рубашку. В отличие от наряда Делары эта рубашка была узкой в груди и часто стянута на плечах. Рукава сужались к запястьям, так что Ардали едва влезла в них. Ткань рубашки была шуршащей, плотной и чуть не доходила до колен.

Делара придирчиво осмотрела девушку и, покопавшись среди вещей на кровати снова, вытащила черный сарафан с широкими лямками. Сарафан был великоват и завязывался на ленты сзади. Ардали надела его поверх рубашки и повернулась к Деларе спиной. Милийка стянула ленты сзади.

- Узкие рубашки не слишком удобны для работы, так что мы носим их только по праздникам, но пока так, – она отошла в сторону. – Еще у каждой незамужней девушки должен быть пояс, но у тебя я не нашла, а свой дать не могу, – Делара качнула головой, словно отгоняя сомнения. – Повернись-ка, – Ардали покружилась на месте. – Хорошо! Заплетись. Я скоро приду.

Делара передала девушке деревянный гребень и скрылась за дверью, забрав с собой миску с грязной водой. Ардали медленно расплела волосы. Темные волосы… серо-голубые глаза… В одежде Мили Ардали вдруг показалась себе похожей на ночницу.

Девушка хихикнула – мысль о ночнице показалась ей одноврменно забавной и пугающей. Пребывая в хорошем настроении, Ардали заплела косу, на этот раз подняв ее, и закрепила лентой. Живот заурчал.

Вернувшись, Делара без слов утянула девушку за собой в другую комнату, предупредительно наклонив ладонью голову Ардали в низком дверном проеме. Комната, в которой они оказались теперь, была широкой и длинной.

Судя по входной двери, эта комната была второй и последней в доме. Центральное место в ней занимала печь. Достаточно большая для того, чтобы приготовить еду, она, однако, не позволяла жару пропитывать дом при топке.

Узкая приставная лестница, расположенная так, чтобы делить комнату на две части, вела наверх, под крышу. Под столом, прикрытый полосатой зелено-белой дорожкой, находился лаз в подвал. Сочетания зеленого и белого встречались в доме почти повсеместно.

Женщина со светло-золотистыми волосами, которые еще называли аморийскими, подвязанными платком, вышла из-за печи, ставя на стол большой горшок, от которого тянуло ароматом каши, и вытерла руки о темный фартук. Ардали прикрыла руками живот, заглушая голодный стон.

В дом вошел мужчина с темными волосами. Мужчина и женщина обернулись к Ардали и Деларе одновременно.

- А! – первым заговорил мужчина, спуская с плеч мешок на пол. – Стало быть, ты Мернар? – серо-коричневые глаза его смотрели осуждающе.

- Да, – кивнула Ардали, почти привыкнув к тому, что все милийцы обращались к ней на «ты». Мужчина махнул рукой, словно показывая, что ответ ему не требовался, и, сняв обувь, подтащил мешок к столу.

- Что же ты, Мернар, дома семьи испугалась? – усмехнулся мужчина.

- Отец! – на защиту девушки встала Делара. – Ты знаешь, тот дом пустует. Прежде стоит привести его в порядок, а после уж ночевать в нем.

- За чем же дело стало?

- А если бы я оставила ее на улице, а она оказалась тенью? – предприняла еще попытку Делара. Мужчина на мгновение изменился в лице. Женщина раскрыла мешок, и Ардали заметила в нем муку.

- Неужто первый урожай готов? – отвлекла внимание мужа женщина. Голос у нее был мягкий, певучий. Мужчина гордо выпрямился. – Хочешь, я приготовлю пирог? Или напечь хлеба? Или…

- Прежде пересыпь, что б не испортилось, – перебил жену мужчина. – Да, и спрячь получше…

- Идем-идем! – шепотом позвала Делара, взяв со скамьи у двери корзину и спеша на улицу. Утреннее солнце было горячим. Делара продолжала тянуть девушку на собой.

- Да куда мы спешим? – не выдержала Ардали.

- А ты хотела бы еще побыть с моим отцом? – спросила Делара, остановившись и почти рассерженно откинув назад обе косы. – Можешь остаться. Мать не станет отвлекать его бесконечно.

- Почему он не любит семью Мернар? – спросила Ардали.

Делара смягчилась и начала движение снова. Ардали увязалась за ней, не спрашивая, куда они идут, и не противореча.

- Он вообще милийцев не любит.

- Но он же сам…

- Он пришлый, – перебила Делара и чуть мягче добавила. – Я толком не знаю, откуда он. Будучи маленькой, я подслушала разговор взрослых. Отец был ничьим ребенком, прежде чем его усыновил дедушка. В Мили это приняли неохотно. Сейчас мой отец уважаем, но это уважение сродни страху. Его боятся.

Ардали хотела спросить, чем мужчина заработал такое отношение, но не стала. В конце концов, это было не ее дело, а Делара и без того рассказывала много из того, что сама Ардали, возможно, не стала бы говорить посторонним. Она попыталась сменить тему.

- А что за штука с тенями? Ты говорила…

- Иногда дряки перед самой длинной ночью в ремере и в эту длинную ночь посещают Мили, – сказала Делара. – Если встретишь кого-то за пределами дома, и тот попросит о ночлеге, отказывать нельзя. В эти две ночи вообще запрещено отказывать кому-то в гостеприимстве, потому что любой путник может оказаться дряком. А обидеть дряка… ну, ты понимаешь.

- Понимаю, – Ардали кивнула. – Слушай, Делара, я хочу извиниться. Я причинила много беспокойства тебе и твоей семье, хотя только прибыла в Мили. Вчера вы с девочками спасли меня.

Делара остановилась. Светло-коричневые глаза ее выражали какое-то затаенное любопытство. Она спросила.

- Что все-таки привело тебя в Мили? Ты сказала правду на озере дряков?

- Я оказалась в Азере случайно, – ответила Ардали. – Я ехала в Аморию, но иссохший стащил меня с повозки, и я не смогла ее догнать. Иссохший – это то ползучее существо, я так про себя назвала его, – пояснила Ардали, заметив непонимание Делары. – О памяти я не лгала. И теперь, раз я сказала то, чего не договорила, могу и я спросить кое о чем? – Делара кивнула. – Мне показалось, вы приняли меня после того, как узнали про сложности памяти. Почему?

- А, это, – она махнула рукой. – Такие сложности с памятью у нас называют болезнью Лимнати. Лита объяснила бы лучше меня. Я знаю только, что эта болезнь присуща милийцам и как-то связана с нашей близостью к теням. Никто из пришлых об этом не знает.

Значит, ее трудности памяти – болезнь? Ардали никогда не слышала о такой болезни. Она хотела узнать больше и уже подбирала вопрос, но…

- Делара! – послышался голос, и девушки обернулись. С возвышения им махала Арава. Делара помахала девушке в ответ, а Ардали вдруг поняла, что за разговором они отошли далеко от домов.

Возвышение, возле которого они стояли, окаймляли деревянные узкие каналы, по которым замкнутым кругом, постоянно меняя высоту, бежала вода. В месте, где возвышение делало наиболее крутой спуск, в искусственно созданном озерце вертелось мельничное колесо.

- Ардали! – приветствовала Арава. Ардали помахала в ответ.

- Идем, – поманила за собой Делара. Арава скрылась. Ардали сделала мысленную пометку, чтобы не забыть потом спросить про болезнь.

Девушки поднялись по узкой дорожке, поросшей по краям травой, белыми и желтыми цветами. На возвышении находились сделанная из камня и дерева мельница, поодаль – деревянное хранилище, на крыше которого суетились милийцы и сушилась пшеница, на краю – стоящий на высоких сваях каменный дом. Под сваями бежала вода.

Арава и Лита расположились в центре возвышения. Лита чистила пшеницу, ссыпая зерна в корзину, которую уносил приходящий милиец, а Арава разбирала стебли пшеницы на две кучи – большую и маленькую, постоянно поглядывая в сторону подъема. Лита прикрылась рукой от солнца, разглядывая появившихся на возвышении девушек, и кивнула, приветствуя их.

- Вы принесли? Принесли? – едва удерживаясь от того, чтобы не заглянуть в корзину, спросила Арава. От нетерпения ей не сиделось на месте.

- Да, – Делара сняла с корзины ткань, постелив ее на землю, и достала из корзины кувшин и четыре чашки из древесины, хлеб, сыр и нож с тонким и узким лезвием. Арава уселась рядом. Лита неспешно закончила очищать пшеницу и тоже села. Ардали присоединилась к девушкам, подстелив под колени подол. Делара разрезала хлеб на четыре толстых куска, положила на каждый из них по два тонких куска сыра и разлила по чашкам темно-коричневый напиток. Напиток пенился.

- Ва-а, что это такое? – изумилась Ардали.

- Ты не пила милийский квас? – удивилась Делара. – У нас его все пьют, особенно при сборе урожая и в жару. Держи, попробуй первой.

Ардали приняла чашку и чуть вздрогнула – в сравнении с разогретой на солнце кожей рук чаша казалась холодной. Ардали сделала глоток. Языка коснулась шапка пены. На вкус пена была солоноватой, мягкой как мех, и горчила. Девушка слизнула всю пену прежде, чем сделать глоток. Квас был холодным, сладким и напоминал по вкусу хлеб с ярко выраженным привкусом зерна. Девушка сделала глоток больший, чем прежде, и с наслаждением прикрыв глаза, выдохнула, позволяя вкусу раскрыться. Делара рассмеялась.

- Ты пьешь квас, как истинная милийка!

Ардали рассмеялась тоже. Делара подлила девушке еще напитка и надкусила свой кусок хлеба с сыром.

- А вы давно здесь? – спросила Ардали у Литы и Аравы, жадно уминая хлеб с сыром. Квас вызывал в девушке сильное желание говорить.

- В сезон урожаев каждое мгновение идет в счет, – ответила за девушек Делара. – Скоро императрица запросит свою часть, поэтому каждый работник сейчас ценен. На самом деле, Лита тоже должна собирать пшеницу, но поскольку она выходит замуж, а считается плохим знаком брать острые предметы за день до свадьбы, она здесь.

- Почему? – доедая свой хлеб спросила Ардали.

- Острые предметы до свадьбы в руках – к ссорам, – пояснила Лита.

- А еще при сборе пшеницы можно порезаться, – закивала Делара, махнув рукой, словно в ее руках был серп. – А это к серьезной беде.

- А Арава…

- А Арава маленькая. Так что и она здесь. Прости, – улыбнулась Араве Делара. Та качнула головой, выражая несогласие, но ничего не сказала, поднеся к губам квас.

- А ты решила, чем будешь заниматься в Мили, Ардали? – спросила Лита, делая ударение на слове «ты». – Посмотришь на дом своей семьи?

- Вы хорошо их знали? – спросила Ардали.

- Первые Мернар держали школу, – ответила Лита. – Бабушка говорила, там обучали чтению, счету, письму… истории... Всему. Паре милийцев после этой школы даже удалось поступить в Императорский замок.

- Теара тоже училась там, почти перед закрытием школы, – подтвердила Делара. – Но школа работала недолго.

- Старшим, что были тогда, она не понравилась, – предупреждая вопрос Ардали, сказала Лита.

- Тогда вообще ценились те, кто мало думал и больше работал молча, – фыркнула Делара. – Мой отец точно сошелся бы с ними.

- Делара, неуважительно так говорить, – покачала головой Лита.

- Хорошо тебе говорить, Лита! – вспылила Делара. – Ты и образование получила, и в Амории была, и мужа тебе родители подобрали из Милери! Мастера – не то что мельника! А меня мать только чтению и счету научила и то тайно. Когда отец узнал, он лишил меня еды на два дня!

- Это ужасно, – шепнула Ардали.

- Еще бы! – воскликнула Делара, не сдерживаясь. – Это должно было мне показать, что знания не заменят добытую работой пищу. Вот что я думаю на его указания! – Делара отрезала толстый кусок хлеба и попыталась бросить его на землю.

- Делара! – Лита повысила голос. Арава испуганно ухватилась за край платья Делары.

- Давай лучше я съем, – ловя руку Делары, сказала Ардали и высвободила кусок хлеба из рук девушки, мягко расцепив ее пальцы.

- Выпей, – Лита протянула Деларе квас. Делара сделала большой глоток. Арава отстранилась. – Лучше?

- Прости, – ответила та. Лита погладила Делару по волосам.

- Делара, я выполню обещание. Ты увидишь Милери, и мы сходим с тобой погулять по улицам Амории. Твой отец не посмеет отказать.

Делара кивнула, и Лита продолжила гладить ее по волосам. Ардали отвела взгляд, дожевывая хлеб и чувствуя себя неловко.

- Арава, а ты умеешь читать? – спросила младшую Ардали. Арава тут же кивнула. Из взгляда ее пропала тревога.

- Лита научила меня и читать, и писать, и считать. Правда, у меня только одна книга. Про морских существ. О… море.

- О видах моря, – улыбнулась Араве Лита и благодарно кивнула Ардали.