Его мать и прочая нечисть

— Как добрался? — семенил за ними Вдова. — Где это с Алефтиной Викторовной повстречался нашей драгоценной?

— Вам какое дело? — отмахнулась она, чем знатно их припугнула. — Чего растрещались? Хуже сорок! Лучше скажите, здесь собака чёрная не пробегала?

— Собака? — заважничал Вдова, приподнимая подбородок и почёсывая шею. Вид у него при этом получился самый что ни на есть задумчивый. — Чёрная?

— Да, — не теряла терпения Алефтина Викторовна. — Большая! Даже, — она глянула на Егора, — огромная!

— Хм-м-м, — затянул Михалыч, а потом быстро добавил, приметив, как плотно сжались от недовольства губы старухи. — Нет, не встречал такой.

— Тоже не видал, — поддакнул Вдова. — Быстрее идёмте! Только тебя... эээ... вас и ждали! Ну же!

— Как зайдёшь в дом... — шепнула Алефтина Викторовна. Не успел Егор подвинуться поближе, как старуха добавила: — Хотя что это я! Делай что хочешь!

Собрание

Лестница, потонувшая в тёмной прохладе тамбура, подвела их к деревянной резной двери. Егор шёл посередине образовавшейся процессии, позади семенили Михалыч и Вдова, о чём-то перешёптываясь, спереди — Алефтина Викторовна. Свет в помещение попадал из щели между стеной и косяком чулана, и только благодаря ему Егор не запнулся о ступеньки и без происшествий добрался до верха.

— Здравствуйте! — прокричала Алефтина Викторовна, распахивая дверь. — Принимайте гостей! Пустите на свой порог?

— Ой-ой! — возникла перед ними маленькая старушка, румяная и круглая. — И вы тоже пришли! А мы уж думали, что вам всё равно, Алефтина Викторовна! Проходите-проходите! Чаю сейчас наведу.

— Да не надо! — скривилась та, будто ей предложили гадость. — Вот! — она легонько подтолкнула Егора вперёд. — Потерялся! Привела!

Вдова и Михалыч, примолкшие на время приветствия, снова зашушукались.

— А вы двое, — разгневалась на них хозяйка, — не стойте в дверях! Либо на улицу идите, либо — в дом! — Анастасия Константиновна подскочила к Егору и кокетливо подхватила его под локоть. — Пойдёмте! Пойдёмте! В зал пойдёмте! Там все собрались!

Она потащила Егора, не позволив тому как следует разуться. Один кроссовок встал поперёк порога, и бедному Михалычу пришлось через него перешагивать. Старик угрюмо посмотрел на пол, но затем встрепыхнулся, полный ехидства и задора.

— Старая, а всё туда же! — заявил он на весь дом. — Лишь бы потискать кого!

— А что такого! — задрала повыше нос хозяйка. — Когда в последний раз к нам столько молодняка приезжало? Я, может, хочу к ним поближе побыть! Чужой молодости вдохнуть, раз своя прошла! — она прижалась к Егору и крепко вцепилась ему в руку. Силы этой старушке было не занимать. — Вас-то каждый день вижу! До чёртиков надоели!

Они торопливо зашагали по коридору. Справа располагалась кухня, треть которой занимала побелённая печь; чуть дальше слева — боковушка. Успели промелькнуть большой ковёр на стене и диван. Зал находился в дальней части дома. Вероятно, потому что он был больше других комнат, в нём и накрыли стол, вокруг которого сейчас толпилась кучка людей. Егор пробежался по ней взглядом, ища Игоря. И нашёл. Тот хмурился, нервно постукивая по краям чашки то ли чая, то ли растворимого кофе.

Под хиханьки да хаханьки Егора пропихнули внутрь, и первое, на что он наткнулся, были полное молчание и непрошеное внимание. Хозяйское добродушие тут же сменилось строгостью. Анастасия Константиновна нехотя отпустила Егора и с деловитым видом отошла в сторону. Михалыч и Вдова прошмыгнули к столу, протиснулись к своему товарищу, пожилому мужчине с нахмуренным лбом, и каждый взял по наполненной стопке. Двое из ларца хотели чокнуться, но третий из компашки нарочито проигнорировал их, выпив водку залпом. Алефтина Викторовна тоже прошла в комнату и, коротко кивнув и устроившись в кресло поодаль от собравшихся, больше своё присутствие ничем не выдавала.

— Это кто? — шепнула девушка растрёпанному бородатому мужчине, косясь на Егора. — Что за чудик?

Пока они шептались, Егор занял место рядом с беспокойным товарищем. Заслышав вопрос, он никак не отреагировал, а вот Игорь зажурил, срывая с него панаму:

— Сними головной убор! Реально, как не пойми кто! И это тоже! Здесь нет солнца. Нас снимают...

— Уже? — Егор стянул очки и изучил комнату повнимательнее.

Часть зала по праву занимала чешская стенка. Два шкафа в ней прятались за стеклянными дверками: в одном хозяйка хранила хрустальную посуду, в другом — сервизы. На ближнем к нему чайнике для заварки Егор прочитал золотистую надпись:

50 лет колхозу

С юбилеем!

Сколько лет этот чайник красовался нетронутым на полке, сказать сложно.

В зеркале, которому отводилась роль задника этого шкафа, отражался узорчатый ковёр и верх диванной спинки. Вообще, был полный набор: массивный диван и кресла, все заправлены накидками.

Остаток голой стены украшала реплика картины «Незнакомка». Высокомерный взгляд девушки сосредоточился на гостях. Странно, Егор натыкался на эту работу в интернете, но здесь, в деревенском доме, она смотрелась как-то иначе. Девушка откровенно надсмехалась над ними, молча, про себя. Дурная подделка. Егор поспешил отвернуться.

Раскладной стол с закусками стоял посередине комнаты, наряженный узорчатой скатертью. Этакое яркое пятно в общей громоздкости и затемнённости. От мебели, разящей гробовой эстетикой, не спасали даже два пластиковых окна. Ближнее к Егору было глухим, дальнее — открывалось, да только слабый ветерок, проскальзывающий сквозь сетку от насекомых и едва касающийся занавески, духоту не разгонял.

Из зала вели также две двери — в коридор, из которого пришёл Егор, и в другую комнату, запертую.

— Именно, — Игорь ворчал, но положение дел объяснял чётко, не теряя ни секунды. — Одна камера прямо перед тобой, вторая — в правом уг...

Он говорил и говорил, но Егор слышал его приглушённо. Дело в том, что с кухни разносились вздохи. И пусть были они за стенкой, звучали так, будто вздыхал кто-то прямо в голове Егора.

— ...эй! — толкнул его в плечо Игорь. Егор недоумённо уставился на него. — Я тебя спрашиваю. Ты где пропадал? Там идти по прямой всего ничего!

— Я... — растерялся он.

— Пока не продолжили, — заметила его замешательство Алефтина Викторовна, — предупрежу! У нас тут по деревне вроде как бегает бешеная собака. Большая! Чёрная! — Егор отчего-то попытался заступиться за пса. Сейчас он был не уверен, бешеной ли была животина или просто голодной. — Откуда пришла, неизвестно! Надо бы её отловить, председатель! Не укусила бы кого... Или того хуже, не задрала бы!

— Этого ещё не хватало! — потёр лысину на затылке старичок. Небольшого роста, коренастый, он напоминал крепкую поганку. Взъерошенные седые волосы по бокам вставали рожками. Егор едва сдержал улыбку, уловив невольную схожесть председателя колхоза с нечистью. Уж не от него ли на самом деле придётся спасать оставшийся в живых народ? — Точно? — тоненьким голоском пропищал председатель.

По всей вероятности, проблем он на дух не переносил, даже маломальских.

— А чего мне выдумывать? — усмехнулась Алефтина Викторовна, отворачиваясь от собрания. — Вашего мальчонку вон чуть не задрала!

Снова все взгляды устремились на Егора.

— Вот же невезение! А-тьфу! — понарошку плюнул председатель. — Не хотят здешние силы, чтобы вы порядок наводили...

— Так не им, а тебе порядок наводить надо! — взяла командирский тон Алефтина Викторовна. — Что они могут? Ты видел? Видел, что у них на шеях?

— Что? — Председатель готовился поругаться, однако посмотрел сперва на девушку, которая уточняла про Егора, потом внимание его переметнулось на парня в льняной рубахе, затем — на мужчину в бордовом пиджаке, и уж напоследок — на Егора. — Чего у них с шеями?

— Кресты на них, — выдохнула Алефтина Викторовна. — Где это видано, чтобы спутавшиеся с чертями на небеса уповали?

Председателю на это ответить было нечего. Он с укоризной отмахнулся от гостей. Гости тоже опешили. Вернее опешили те из них, кто не знал, на чём держатся деревенские чародейства.

Егор потянулся за бутербродом, которой последней порцией аппетитно разлёгся на сервизной тарелке и будто только его и ждал. Егор и сам до этого момента не знал, как сильно проголодался.

Он откусил от бутерброда и начал неторопливо жевать, однако еда застряла в горле и полезла обратно, когда с кухни долетело чёткое:

— Спросить? Или не надо? Но ведь все уже пришли. Все же? Кто-то да и должен знать! Да ведь? Спросить? Или не спросить?

Егор закашлялся, и Игорь постучал его по спине:

— Что-то ты не удивлён, — обиженно пробормотал он. — Ещё и жрёшь! Почему не предупредил, что тебе не обязательно эту цепочку напяливать? Даже, наоборот, запрещено!

— А кто тебе сказал, что надо? — уточнил Егор.

— Женя... — тот мотком головы указал на бородатого мужчину, возле которого столпились остальные участники передачи. — Он приехал в деревню раньше... Я вроде говорил, не? Короче, он пообщался с местными. Наверно, она и подставила. Смотрит на нас презрением, так и хочется ей пару ласковых ввинтить! Поиздеваться решила, — тихонько заругался на Алефтину Викторовну Игорь. — Вот же неймётся старой!

Ругался он не без причины, но наговаривать на человека тоже хорошим делом не назовёшь. Егор с радостью бы напомнил об этом, но ему не дали ответить.

— А мне, матушка, — на старый манер защебетал парень в льняной рубахе, — крест в помощь. Не колдун я, знахарь. Может, нечисть так же ясно, как окудники эти не вижу, но учуять и распознать её наличие сумею.

Знахарь Степан. Так назывался его канал. По крайней мере, так было написано в данных, собранных Игорем. Тот ещё актёр. В его видео всегда присутствует антураж матушки-Руси. И сейчас он приехал разодетый на древний лад. Его можно было бы назвать ролевиком, самым известным на просторах необъятной родины, если бы за свои знахарские умения и заговоры он не запрашивал цену, равную поездке на дорогостоящий курорт.

Как и полагается, Степан, по рождению Владимир Заосёнов, был парнем хоть куда. А другим в их индустрии и не пробиться, их растоптала бы безжалостная конкуренция. Каштановые кудри свисали на загорелое лицо, отбрасывая бледную тень на карие, полные участия и понимания, глаза.

— Выкрутился, — с завистью процедил сквозь зубы Игорь и тихонько ударил Егора кулаком в плечо. — Почему не сказал?

А что Егор? Зачем ему выделяться? Не то чтобы хотелось выставить себя недалёким или толком незнающим, как работает местное колдовство. Нет. Однако он собирался сделать то, что от него изначально требовал Игорь — получше узнать своих противников. И Степан со всеми странностями своего поведения, которые он не стеснялся демонстрировать, показался ему весьма интересной личностью.

Сам же Егор для них наверняка предстал чудиком, как назвала его недавно девушка. Кстати, Мария. Мария Дворова. В отличие от Степана она не придерживалась чёткой тематики, потому и не стала брать псевдонимов. Колдунья Мария обычно занималась различными гаданиями, иногда общалась с духами и делала привороты на любовь. Под стать красавице-ворожее она имела длинные чёрные волосы и большие глаза. Егор по достоинству оценил её строгий, обвеянный пленительным дурманом образ. Возможно ли, что у неё есть диплом психолога? Иначе как у неё получается, ничего не сказав, заставить человека действовать, как ей хочется. Точно насильное внушение, гипноз какой-нибудь. Или же чрезмерная самоуверенность, подкашивающая волю жертвы? Вот тот же Женя, бородач рядом с ней и по совместительству продюсер передачи, вроде не особо к Марии и прислушивается, а глянь она на него разок — и он положил обратно яблоко, которое она тут же заграбастала себе.

Мария на замечание Алефтины Викторовны взъерошилась, словно синица, намокшая под дождём. Ей крыть было нечем. Действительно крещёная и настоящий крест носит. Она отвернулась к окну и залюбовалась на прекрасный сад, упорно делая вид, что пропустила разоблачение мимо ушей.

Егор старался не смотреть в открытую на них, да и в целом на присутствующих людей, или проявлять участие как-то по-другому, полагая, что те мысленно обвинят его в пресности и быстро потеряют к нему интерес. Так оно и получилось. Он спокойно жевал бутерброд, тайком наблюдая то за безнадёжевцами, то за «ведунами», и светить не собирался. Однако Алефтина Викторовна уставилась на него, и когда их взгляды встретились, она зашевелила губами, намереваясь что-то спросить, но тут встрял мужчина в бордовом пиджаке.

— А у меня и не крестик, — начал оправдываться он. Егор едва не прыснул со смеха, настолько жалко бедолага выдавливал из себя каждое слово. — Это просто... Вот! — Мужчина вытащил из-под одежды цепочку и показал её увлечённой развенчанием лжецов публике.

— Ржёшь втихую? — ткнул Егора в бок Игорь. — Смешно тебе? Как выкручиваться будем? Или хочешь таким же убогим выглядеть, как этот?

Чародей Владимир действительно был самым неискушённым и чистым душой, раз напрямую выдал, как надеялся обмануть и подлизаться к местным жителям. Вероятно, его колдовство как раз на том и основывалось: с наивной самоотверженностью говорить ту часть правды, которая выгодна ему, и, невзирая ни на что, игнорировать ту, что доставляла ему неудобство.

Пока «ведуны» вели себя в точности, как про них и было написано. И самое восхитительное заключалось в том, что Егор, по их уразумению, не представлял никакой важности. Быть тихушником в такие моменты доставляло особое удовольствие. Весь мир у тебя на ладони, а вот ты для всего мира — серая, почти прозрачная тень. Станешь значительным, когда сам пожелаешь.

Только Алефтина Викторовна буравила его взглядом.

— Спросить? Или не... — упорно жужжало в ушах, и Егор зажал одно ладонью.

Странно, никого, в особенности хозяев дома, не заботило, что человек на печке вот уже — самое меньшее — полчаса без устали бормочет и не может решиться на один-единственный вопрос.

Заметив неловкость, за которую она ошибочно приняла действия Егора, Анастасия Константиновна суетливо взвизгнула:

— А наш Егорушка поди-ка...

— Просили передать! — Егор вежливо улыбнулся, стараясь не обидеть тем, что сменил тему. Недосказанности приводят к рассуждениям, тайном, мистерии. И если уже начали снимать, он должен забрать ореол загадочности себе, раз никто из других участников передачи на это не решился. — Шугле просили передать... — проговаривал он каждое слово, отчего звучала его речь ещё безумнее, чем он воображал. Но что поделать? Лучше так, чем жалобно блеять оправдания. —... что Баршиха померла! Сгорела.

В доме повисло гробовое молчание. Тут два варианта: либо примут за больного на голову (будь Егор зрителем, то непременно выбрал бы этот), либо съёмочная группа поймёт его задумку, подхватит и сделает из импровизации настоящее шоу.

Ничего додумывать, однако, не пришлось. Нависшую тишину разрушил грохот на кухне, будто что-то тяжёлое свалилось то ли со шкафа, то ли с печки. Да с такой силой, что пол во всём доме ходуном заходил. «Оух-оух» разлетелось завываниями по углам. Затем раздался жуткий топот. В отличие от вопрошающего недавно голоса, этот шум прочувствовали все.

— Что там? — Алефтина Викторовна настороженно приподнялась с кресла.

— Упало что-то? — Анастасия Константиновна рванула с прытью, несвойственной старушкам её возраста, на кухню. Первыми за ней устремились ребята из съёмочной группы, затем прочие гости.

Пока хозяйка изучала кухню в поисках того, что же такое упало, внимание Егора привлекла отворённая на улицу дверь.

— Сквозняк небось, — обвинил окна нараспашку Владимир. — Кто-то плохо прикрыл, когда заходил в дом. — Он оттеснил Егора, подошёл к порогу и внимательно его обследовал, будто ища следы, оставленные злоумышленником на месте преступления. — Обычный сквозняк, — подтвердил он.

— Скажи хозяюшке, — донеслось до Егора с последних ступенек тамбура, — что я убёг горелую оплакивать. Вечером вернусь. Пускай стопку водки оставит у печки и горбушку хлеба. Не будет их, спать не дам. Три ночи буду выть-горевать.... А там посмотрим...

В лазе для кошек промелькнула и была такова крохотная тень. Хозяйский кот? Или ветер? И правда сквозняк? Странно это. Может, последствия от теплового удара? Слуховые галлюцинации не отпускают?

Как бы там ни было, Егор совсем не переживал. Может, устал, хотя стрелки на часах едва дотягивались до двух часов дня. Недомогания наилучшим образом помогли выделиться среди прочих участников. Как говорится, нет худа без добра.

Ничего не понимающие свидетели чудного события вернулись в зал: одни — поражённые и растревоженные до глубины души, другие — обрадованные случайным контентом, третьи — раздосадованные упущенным моментом. Как бы там ни было, к Егору вопросов больше никто не имел, а если и имели, то задавать их не решались.

Игорь довольно похлопал его по спине. Он с Егором провёл столько времени, что никакими внезапными шуглами и баршихами его не удивить, видал выкидоны и покруче.

Председатель прокашлялся и громогласно заявил:

— Ну что же! Раз все собрались и разобрались, кто кому чего, давайте начнём уже собрание!

Женщина в поле

Переглядки и болтовня на время прекратились. Председатель, довольный эффектом, который он произвёл на свою публику, прокашлялся и продолжил:

— Женечка, насчёт деревьев я договорился. Обещались приехать через день-два, но вам ведь не к спеху?

— Не к спеху, — согласился продюсер, но тут же добавил. — Однако в машинах много вещей, в том числе нужных для съёмки. Таскать их туда-сюда Трата ресурсов и времени.

— Трата ре... — запнулся председатель и с отчаянием осмотрел слушателей. Пока он в полном молчании искал поддержку, Владимир подобрался поближе к Егору и легонько оттолкнул Игоря. Тот ожидал ответа председателя и не сразу понял, что от него хотят. — Сожалею, что сложилась такая ситуация, — виновато почесал он лысину. — Но это всё, что мы можем сделать.

Владимир застыл рядом. Он пучил глаза и безотрывно пялился, будто огромная рыбина, выброшенная на берег. Возможно, никто и никогда не учил его, что чрезмерное внимание не всегда полезно, а иногда даже и вредно.

— А в чём дело? — уточнил Егор, терпя настырное изучение своей персоны.

Надоест, сам уберётся восвояси. Пустая грызня, на которую Владимир и подначивал, тут ни к чему.

— То есть? — вытер испарину на лысине председатель. — Ты не знаешь?

Егора переклинило, но он быстро взял себя в руки, потому никто не заметил. «Ты». Они впервые встретились сегодня. Он имён-то их ещё не спрашивал, знакомства не заводил. А они ему: «Ты». От природы Егор не был брезгливым и высокомерием тоже не страдал, однако сейчас он не горел желанием побрататься с безнадёжевцами. Хватило бы дружеского и вежливого отношения, на расстоянии, свойственном людям, которые знают о существовании друг друга и уважают сей факт. А эти ведут себя так, будто все они уже на короткой ноге. Навязчиво, нагло и даже в какой-то степени жутко.

А может, дело было в том, что Егор не привык, чтобы его так запросто, по-отечески приветствовали. Чтобы с ним сразу, как с родным. Оттого сейчас он и сопротивлялся, и не нравилось ему, и чудилось чужим. Другие вон даже глазом не моргнули, словно так оно и надо.

— Ты чего? — пробормотал Игорь. — Ослеп? По дороге поваленные деревья не мешались? Позавчера ночью была гроза с ураганом. Вот проезд и завалило.

— М-м-м, — задумчиво протянул Егор, а затем обратился к присутствующим. Все они уставились на него, как на неведомую зверушку. — Простите, я шёл другим путём.

— Другим?— Вдова перепугано вытаращился на Михалыча и третьего старика, к которому они прицепились. — Это как же?

Алефтина Викторовна, не особо заинтересованная обсуждениями до этого момента, бросила исследовать цветочный узор на обоях и повернулась к Егору:

— За тобой собака увязалась на той дороге? Ну та, — объяснила она другим. — Про которую я упоминала. Большая, чёрная.

— Да, — без задней мысли ответил он.

Люди зашептались, зажужжали, словно пчёлы. Егор старался понять всеобщее волнение, прислушивался, но до него долетали лишь обрывки фраз.

Жители деревни всполошились, а вот участники передачи стали мрачнее тучи.

— Вот ведь выскочка, — скрестил руки на груди Владимир. — Ещё толком снимать не начали, а он уже пытается что-то из себя состроить. Что? — распетушился он, стоило Егору улыбнуться. — Чего тебя так рассмешило? Хочешь сказать, я не прав? Что это ранее было? Что за шмуки-пуки? — Он снисходительно хмыкнул. — Даже детей таким в наше время не разведёшь! В прошлом веке, может, ещё и прокатило бы, но сейчас... — Владимир покачал головой и громко вздохнул. — На что надеешься? Думаешь, никто не догадался, что вы с дружком твоим сценку разыграли? — кивнул он на Игоря. Тот вслушивался в толпу, а вот разборки у себя под носом благополучно пропускал. — Пока никто не видел, он ускользнул на кухню и устроил там шумиху. А когда люди набежали, сделал вид, что со всеми пришёл...

— По себе судишь? — вмешался в обвинительный монолог Степан. И этот тут как тут! — Чего пристал к малому? Он рискнул, — подмигнул он Егору. — Боком ему это вышло или нет, посмотрим. Хозяева пока как-то внятно не отреагировали. Склочный ты парень, да? — втиснулся Степан между ними. — Но откуда ты знаешь? — Теперь уже он уставился в упор на Егора. — Раньше люди действительно давали клички духам, наблюдая за тем, что те вытворяли или как шумели. Иногда очень странные. Читал где-то?

— В том-то и дело, что раньше, — процедил сквозь зубы Владимир.

Да и кому понравится? Он первым этот вопрос поднял, а его теперь так бесстыдно оттесняют.

Егор понятия не имел, что ответить и как их отвадить, потому громко уточнил:

— А что не так? Почему другой дорогой нельзя было? Может, там и машины бы проехали?

Спорящие участники затихли. Впрочем, жители деревни тоже примолкли.

— Там много нечеловечьих троп, — заявил Вдова и залпом выдул ещё одну стопку.

— Диких животных много? — Женя напрягся.

Скорее всего, о подобных опасностях его не предупредили, и ему не очень-то хотелось, чтобы кого-то из тех, кого он надоумил сюда приехать, обглодал до косточек какой-нибудь волк. Это ж какой скандал с роднёй несчастливца! Мол, в опасные места повёз, ничего не объяснил заранее, соответствующих мер не предпринял! По судам затаскают, скандалы учинят. Вот так вся жизнь и рухнет в один момент! С горя Женя отхлебнул чая, но тот был только принесён и ещё не остыл. Обожгло так, что он громко шикнул и тут же прикусил язык, чтобы с того не сорвалась, судя по раскрасневшемуся лицу, весьма ядрёная брань.

— Ну... — причмокнул Вдова, затем растерянно посмотрел на председателя. Тот совсем уж топорно прикинулся, что не при делах, поддел на вилку солёный огурец и с хрустом его надкусил. — Ну... — от нерешительности Вдова начал почёсывать шею. Только сейчас Егор заметил, что все пальцы у него на руках были замотаны пластырем. — Можно и так сказать, — наконец договорил он. — Собаки вон всякие непонятные... Но это ещё ничего! Хорошо, что не заблудился!

— Вообще-то, — сознался Егор, — я заблудился.

Успокоившиеся безнадёжевцы снова уставились на него.

— Как тебя угораздило? — подал голос старик, до этого момента упорно изображавший, что находится на собрании через силу.

— Случайно, — Егор попытался подойти к Игорю, но Степан невзначай сделал шаг назад и преградил ему путь. Он встал поближе ровно настолько, чтобы обеспечить себе минуту славы. Даже если будет крупный план говорящего, часть знахарского лица всё равно попадёт в кадр. — Засмотрелся по сторонам. Попал в траву. Вроде и отошёл недалеко, а на дорогу никак вернуться не мог.

Михалыч и Вдова выпили не чокаясь. Остальные затаили дыхание. Съёмочная группа напряглась. Кто-то побежал проверять, работают ли камеры.

— Потом увидел женщину и пошёл за ней.

— Какую женщину? — заинтересовался председатель, обтирая платком вспотевшую шею.

— Юрий Павлович, — сдвинула брови Алефтина Викторовна, — не перебивайте! — и приказала: — Продолжай, Егор!

— Тут и рассказывать особо нечего, — замялся Егор. — Я и не заметил, как мы оказались на ржаном поле.

— Р...жаном? — совсем поник председатель.

— Да, — подхватил он. Пора бы уже остановиться. Выдавать галлюцинации за правдивую историю идея не самая умная. Ему бы сейчас в тенёк да прилечь, а не стоять из последних сил и вдыхать в духоте алкогольные пары. — Я ещё удивился. Вроде не пора, а рожь уже вон какая вымахала! Вы до сих пор её выращиваете?

Юрий Павлович в задумчивости погладил лысину.

— Давно уже нет, — ответила за него Алефтина Викторовна. — Пошёл под откос наш колхоз. Один коровник из пяти остался. И тот на ладан дышит! А уж про то, чтоб выращивать что-то... — она стиснула зубы. — Лет пятнадцать как прекратили! Поле и не поле больше. Сплошные сорняки да кустарник! Какую ты там рожь разглядел, неясно! Ты продолжай! Что там с женщиной? Как выглядела?