Любовь сквозь века

Он едва заметно улыбнулся, видя праведный гнев в моих глазах. Образование женщин в средние века оставляло желать лучшего и было доступно разве что девушкам знатного происхождения, коей я не являлась.

— Мы только начали заниматься османским языком. Для того, чтобы смогла на нем читать, должно пройти время.

— Разве в Вашей огромной библиотеке нет книг на других языках?

— Есть. На арабском, персидском, итальянском и парочка на английском.

— Английский? Прекрасно! Я как раз знаю этот язык.

Он удивлённо выгнул бровь:

— Тогда возьми книгу Томаса Морра «Утопия». Весьма занятное произведение, заставляет задуматься. Книги как раз должно хватить на всё то время, пока в санджаке гостит моя семья и я не смогу проводить для тебя уроки.

— Договорились! А после прочтения я вызываю Вас на литературный дуэль!

Он расхохотался:

— Это как?

— Устроим вечер обсуждений. Каждый выскажет своё мнение по поводу книги и поделиться мыслями.»

И вот теперь я сижу в библиотеке, держу в руках эту проклятую книгу и чуть не плачу от досады: английский шестнадцатого века совершенно не похож на тот «инглиш», к которому все мы привыкли!!! Ну и что я теперь скажу шехзаде?

Кажется, только сейчас я начала осознавать всю свою беззащитность и непригодность в Амасье шестнадцатого века. Всё, что я знала и умела было абсолютно неактуальным в данном время. Никто не говорил так, как разговариваю я; половину моих, казалось бы, самых простецких слов из серии «зона комфорта», «депрессия», «паническая атака» или «прокрастинация» еще не существовало. Тех профессии, которыми я владела, ещё не существовало в природе, и даже какие-то простые бытовые вещи ( как постирать, как приготовить ) в 1545 году я делала не правильно! Просто ничтожество какое-то! Любая, даже самая зачуханная рабыня обходила меня по всем параметрам, в то время как я, всю жизнь считавшая себя интеллектуалом, не годилась в подмётке даже прачке!

Захотелось исчезнуть. Закрыть глаза, ущипнуть себя изо всех сил и проснуться в родном комфортном 2025 году. Полистать ленту и короткие ролики, послушать качественную музыку, почитать что-то на доступном для меня языке или как минимум вкусно поесть! Вспомнились фаст фуды. И почему я так редко в них заходила? Сейчас с превеликим удовольствием впилась бы зубами в сочный бургер и запила бы всё это дело вкусным молочным коктейлем.

— Ой, не ожидал кого-то здесь встретить. Напугал? - он виновато улыбнулся и стал поднимать книги с пола. Я по инерции села на корточки и начала помогать ему в этом. — Что ты тут делаешь?Громкий шум падающих книг заставил меня вздрогнуть и вернул в реальность. Я вскочила со стула и стала осматриваться, пытаясь определить источник шума, не могут же книги падать сами по себе. Из-за массивного дубового книжного шкафа показалась голова молодого человека, а затем и сам он:

— Читаю. Точнее, пыталась читать - я кивнула головой в сторону лежащей на столе раскрытой книги.

— Не знал, что мой брат разрешает рабыням посещать библиотеку. Обычно те книги, которые можно читать, приносит калфа.

— Из каждого правила должно быть исключение.

— Это правда. И я тому прямое исключение.

Мы собрали книги и он понёс их в сторону другого стеллажа:

— Книги упали оттуда. Я искал «Записки о Галльской войне». Беру пример с лучших.

Мне нечего было ему ответить. Я понятия не имела что это за война и когда она произошла. Ощущать себя тупицей круглосуточно было унизительно и тяжело, поэтому я поспешила вернуться к своему столику.

Вы верите в бумеранг? В тот самый, который, говорят, обязательно вернётся к вам за сделанное когда-то зло или несправедливое отношение к кому-то. Я верю. Да и возвращался он неоднократно. Бывает, случается с тобой какая-то неприятность и ты сидишь и думаешь «Господи, ну за что?», а потом вспоминаешь точно такую же ситуацию, в которой ты так же по-скотски повела себя по отношению к кому-то. Вот и сейчас я поймала очередной привет из прошлого. Как же я высмеивала тех, кто мало читал, не знал каких-то, казалось бы, очевидных вещей. Потрунивала над ними, унижала, ставила себя выше них. После свидания с одним таким недалёким человеком, у которого я спросила про то, что он думает относительно смерти Есенина, и получила в ответ «А кто это?» я около месяца рассказывала всем знакомым, насколько же несостоявшийся кавалер тупой. Ну как можно не знать Есенина? Еще бы спросил, кто такой Маяковский. Хотя он потом и про это спросил. И вот теперь я нахожусь в точно таком же положении. Я не знаю каких-то очевидных вещей, всем известных фактов, имён, которые сейчас на слуху. Я не могу поддержать нормально ни один разговор, потому что я не слышала ни музыки, которую сейчас пишут, не читала книг, которые сейчас на слуху. Я абсолютно ничего из себя не представляю.

— Что читаешь? - мой случайный собеседник и свидетель моего позора, в котором я, конечно же узнала шехзаде Баязеда, вернулся ко мне и дружелюбно пытался завязать разговор.

Я без слов перевернула книгу корешком вверх и устало закатила глаза.

— Ты знаешь английский? - удивился Баязед.

— Нет, конечно! - прошипела я - Я что, похожа на человека из состоятельной семьи?

— Тогда зачем тебе эта книга, да еще и на английском. В гареме вас наверняка обучают османскому, может лучше поискать книгу на этом языке?

— Я сказала шехзаде Мустафе, что неплохо знаю английский - буркнула я и закрыла ладонями глаза, пытаясь не расплакаться.

— Эй, ты чего? - Баязед молча сел рядом со мной и обнял за плечи.— Ну, не прочитаешь ты её и не прочитаешь. Не казнят же тебя за это!

— Ты не понимаешь! Я зачем-то похвасталась перед Мустафой, что хорошо знаю английский и смогу прочитать эту книгу, а потом мы договорились вместе обсудить ее. Что я теперь ему скажу?!

Нервы сдали. Знаете, как это обычно бывает: держишься ты, держишься, а потом у тебя порвалась ниточка от чайного пакетика. Эта ничтожная книга добила моё и без того шаткое состояние. Я разревелась в голос, не сдерживая рыданий.

— Ну погоди, чего ты? - Баязид был обескуражен. Сначала обращением на «ты», затем такой истерикой из-за какого-то пустяка. Он в недоумении наблюдал за мной и ждал, пока я успокоюсь, а меня как прорвало. Мой мозг, державшийся в течении стольких дней, окончательно сдался. Если сначала мне было интересно, потом я старалась не обращать внимание на анормальность происходящего, то теперь мой запас внутренних сил иссяк и я стала опустошённой, напуганной и растерянной. Как быть дальше? Как вернуться обратно к привычному ритму жизни? Что нужно сделать для того, чтобы этот кошмар закончился?

— Если тебе и правда так важно произвести на Мустафу впечатление - пытался утешать Баязед - то давай я тебе расскажу о чем книга, я ее читал.

— Правда? Вы можете мне помочь?

— Да, только не плачь. Успокойся - он стал вытирать пальцами слёзы с моих щёк - Как тебя хоть зовут-то, красавица?

— Эмине. Можно просто Эми.

— Меня зовут шехзаде Баязед. Какое интересное знакомство у нас с тобой вышло, Эми. Откуда ты? Давно ли ты в гареме?

Лале, 1545

В гареме в последние дни было слишком оживление. Из ранее сонной апатичной серой массы девушки превратились в стайку чирикающих синичка и непрерывно щебетали о том, о сем. Ещё бы, такая возможность открылась: доступ к ещё двум шехзаде. Неслыханное везение! Неужели этим курицам не хотелось быть свободными, или им давно промыли головы миссий родить наследника? Как в это можно было верить ? Если шанс и был, то даже он мало что давал теоретической госпоже : ну, забеременеет. Ну, родит. Допустим, даже мальчика. Дадут ей долгожданный титул султанши, но что это изменит? Разве что кормить станут вкуснее, и наряды станут роскошннее, а в целом? То же рабство, только в красивой обортке.

Я смотрела на окружающих меня девушек с непониманием. У каждой было за плечами какое-то прошлое, родители или родственники, а потом все это в одночасье без спроса отобрали да ещё приказали благодарить и восхищаться золотой клеткой. Неужели никому из них не снится дом?

- Гюльшах - откликнула я проходящую мимо девушку - Сколько тебе лет?

- Шестнадцать.

- Как давно ты в гареме?

- С 12 лет.

- Ты помнишь свой дом?

Девушка нахмурилась, словно я попросила решить задачку по арифметике. Она напряжённо думала и не могла вспомнить. Надо же, прошло-то всего четыре года.

- Откуда ты, Гюльшах?

- Из Тифлиса.

- Какая там жизнь? Чем занималась твоя семья? Ты ведь не могла забыть, правда?

- Лале, ты всегда какая-то странная, но сегодня особенно. Что за глупые вопросы?

Она недовольно закатила глаза и ушла.

- Так, девушки - вошедшая калфа привлекла к себе внимание звонкими хлопками в ладоши- Шехзаде распорядился устроить театрализованый вечер для него и гостей. Помните последнюю пъесу, которую мы с вами разучивали? Сегодня нужно будет показать, а пока повторяйте слова и не сидите без дела.

Задействованные в спектакле девушки сбились в кучку и стали усердно готовиться к вечернему спектаклю. Я зевнула. Никогда не участвовала в подобной самодеятельности.

- Лале, чего зеваешь? Дел у тебя нет? Я сейчас быстро найду тебя задание. На вот - калфа швырнуоа в меня стопку свежего постельного белья - Замени у шехзаде Мустафы постельное белье. Давай, давай, давай!

Удача! Калфа сама отправила меня в домик шехзаде, а это значит, что у меня будет шанс завести с ним беседу. Не мог же он так быстро забыть меня?Насколько я слышала, он джентльмен.

Я послушно собрала по-аккуратнее кипельное белье и не теряя ни минуты отправилась выполнять поручение. Краем глаза откинула гарем: Эмине нигде не было видно, неужели опять заседает у Мустафы? Тогда я рано обрадовалась.

На первом этаже убиралась Зейнеп. Она дольше всех служит в гареме поэтому ей доверили находиться при шехзаде на постоянной основе. Хорошая женщина, простая, деревенская. Для таких служба в гареме - единственный способ не умереть с голоду. Но мы-то ещё молодые! У нас ещё есть шанс!

- Белье принесла?

Я дружелюбно улыбнулась и кивнула в ответ:

- Шехзаде у себя?

- Да, отдыхает. Ты зайди аккуратно, если не спит, поменяешь белье. Проверь, заодно, свечи, не пора ли менять.

- Хорошо - я аккуратно стала подниматься по лестнице на верхний этаж. Прежде, чем постучать, замерла около двери и прислушалась. Тишина. Спит?

Удача! Калфа сама отправила меня в домик шехзаде, а это значит, что у меня будет шанс завести с ним беседу. Не мог же он так быстро забыть меня?Насколько я слышала, он джентльмен.

Я послушно собрала по-аккуратнее кипельное белье и не теряя ни минуты отправилась выполнять поручение. Краем глаза откинула гарем: Эмине нигде не было видно, неужели опять заседает у Мустафы? Тогда я рано обрадовалась.

Робко постучалась. Ни звука. Может, зайти в другой раз? Хотя в другой раз могут отправить кого-то другого, и я пропущу свой шанс. Или вышел, а Зейнеп не заметила? В таком случае нужно войти и сделать свою работу.

Я стояла в нерешительности. Из покоев как назло не доносилось никаких звуков. Был бы слышен храп, я бы все поняла. Храпит ли шехзаде?

Внезапно дверь распахнулась и передо мной оказался шехзаде.

- Ты что тут прижалась?- нахмурился он

- Меня отправили менять постельное белье и Зейнеп велел юа заодно проверить свечи. Я только занесла руку над дверью, чтоб постучать, как дверь открылась. Простите - пискнула я и опустила глаза в пол.

- Ну, проходи.

Махидевран, 1545

Ждать добра от детей Хюррем было бы слишком наивно. Ох, неспроста явились они сюда полным составом. Наверняка задумали какую-то пакость. Надо сделать все, что в моих силах, чтобы обезопасить Мустафу от любой гипотетической опасности. Только как? Ведь не послушает же, доверяет им, любит. И что за план у них может быть?Я ходила по комнате и пыталась собрать все известные мне факты в одну полную картинку. Итак, что происходило за сравнительно недавнее время? В гарем просочилась какая-то русская оборванка, которая взялась вообще непонятно откуда. Уж не была ли она застала вперед этой семейства, чтобы заранее всё выведать и потом доложить всё этим выродкам Хюррем? Сколько дней она провела в конаке моего сына? Одному Аллаху известно, что там между ними было, хотя если бы было, он наверняка бы как-то обозначил ее положение в гареме. За ней однозначно нужно кого-то проставить, чтобы докладывали мне о каждом её шаге, только кого просить? Она как и змея Хюррем какая-то нелюдимая, никого к себе не подпускает. И сама я не могу ее к себе подорвать, будет слишком подозрительно.

Допустим, она попала в гарем не случайно. Её каким-то невероятным образом внедрили гарем и дали какое-то задание. Только какое? Если бы это был приказ отравить или каким-то другим способом напасть на Мустафу, она за столько времени уже бы преуспела в этом. Тут что-то другое. Тоньше и хитрее. Может, выкрасть какие-то бумаги? Только никаких секретных документов у моего сына, он честно отправляет все отчёты султану даже если знает, что те его расстроят. Подложить какое-то поддельное письмо, написанное якобы Мустафе от врагов? Вполне возможно. Да, скорее всего! Эта пигалица наверняка подложила в бумаги моего сына какое-то порочащее его имя письмо да так, чтобы тот не заметил, а Баязед или Селим якобы случайно найдут его и отвезут падишаху. Ну конечно! Нужно срочно действовать!

Лале, 1545

Я стояла у большого, в пол, зеркала шехзаде и поправляла платье. Каким он был сегодня страстным, не то что в наш первый раз. Он застёгивал бесконечные пуговицы своего кафтана, а затем сказал:

- Приходи менять белье почаще. Чистое спальное место - залог здоровья.

Я улыбнулась. Тонкий и совсем не пошлый намёк. Я такие люблю.

- Свечи менять нужно?

- Не сегодня, Лале, можешь идти.

- Как прикажете - я склонился в поклоне и покинула покои шехзаде. Кажется, всё идёт по плану. Маленькими шагами я двигаюсь вперед. Главное сейчас ничего не испортить.

Спускаясь по лестнице, я чуть не столкнулась с Махидевран Султан. Она буквально летела в покои сына. Что-то случилось?

- Госпожа - я поклонилась и вжалась в стену, уступая дорогу.

- Лале? Что ты тут делаешь?

- Калфа отправила заменить постельное белье, Госпожа.

- Шехзаде у себя?

- Да.

- Ты ничего нового не узнала про эту русскую?

- Она молчит как будто воды в рот набрала. Ни с кем не общается, а если чего спросишь сразу грубит в ответ.

- Порода такая! Не спускайся ч неё глаз. Запоминай что делает, куда ходит, с кем и о чем говорит, не расспрашивать ли о чем.

- Хорошо, Госпожа. Если бы у меня было хоть немного золота, я бы могла подкупить кого-то и подослать набиться ей в подруги, но моё жалование не позволяет мне этого. У меня совершенно нет накоплений.

- А это неплохая идея. Есть кто-то на примете, кому можно это доверить?

- Есть одна. За монеты собственную душу продать готова. Такая любой работой не побрезговает.

- Сегодня же передам тебе через калфу золото, сделаешь все как надо.

- Все будет исполнено в лучшем виде, Госпожа. Ручаюсь.

Она кивнула головой и вошла в покои сына, а я вернулась в гарем. Здесь была очень разношёрстная публика: богобоязненные ударившиеся в религию новоиспечённые мусульманки, поклонницы ноги и разного рода удовольствий, подлизы, чересчур услуги выезд девушки, чересчур трусливый, но одна была до безумия алчной. Иногда казалось, что она давно сошла с ума и приходит в экстаз от вида монет. У неё уже скопилось приличная сумма денег, и каждый вечер перед тем как лечь спать она высыпалась все свои сбережения на матрас и пересчитывала их. Бралась за любую работу, едва услышит звон монет и никогда их не тратила. Просто копила. По-моему, это какая-то болезнь.

- Привет, Анна! - я подсела к ней в тот момент, когда она пила чай с пахлавой. Второй ее слабостью была еда. Ела она огромными порциями и никогда не толстела, чем раздражала не только меня.

- Как поживаешь? - приветливо спросила Анна, делая большой глоток чая.

Я знала, что она оьраоу4тсч возможности обменяться парой фраз хоть с кем-то. В гареме ее сторонились и в компании не брали, из-за чего у бедняжки образовалась нехватка в общении.

- Все хорошо. Устала немного.

- Выступаешь вечером?

- Нет. У меня нет способностью к актерскому мастерству. А ты?

- Я хотела, но пока решалась подойти, все роли уже заняли.

- Ничего, в другой раз повезёт больше.

- Наверное.

- Ты сейчас не ищешь возможности подзаработать?

- Спрашиваешь. А что, у кого-то есть поручение?

- У меня есть. Готова щедро заплатить.

- Да откуда у тебя деньги? Ты даже не фаворитка.

- Ну, я не первый день в гареме, накопила. Ты ведь знаешь, я почти никогда не заказываю ничего через евнухов с базара. Ни тканей, ни украшений, ни благовоний.

- Это точно. Даже я себе иногда позволяю обновить гардероб, а ты нет. Что за дело?

- Слушай.

Глава 18

Даша, 1545

В гареме начался праздник. Ничего скучнее я не видела. Музыка казалась скучной без привычной обработки и привычных инструментов. Звучание было не то, ритмы не те. А вот танцы, наоборот, привлекали внимание. Девушки двигались слаженно, синхронно. Декоративные монетки на их поясах задорно звенели, все движения были выверены. Красиво! Но мне, как человеку все таки с климовым мышлением, не хватало динамики.

- Скучно? - раздался какой-то нарочито сладкий голос за спиной

- А? Да, скучновато - согласилась я

- Зато можно поесть! - она запустила длинные тонкие пальцы в мисочку с инжиром и заграбастала целую горсть, а затем начала есть, не переставая болтать:

- Меня, кстати, Анна зовут.

- Ты русская? - с надеждой спросила я , но та лишь отрицательно мотнула головой:

- Я из Ливонии.

Не понимая, где это ( да, многие страны тоже по другому назывались, а каких-то и вовсе не было ), я равнодушно мотнула головой и продолжила смотреть спектакль.

- А ты откуда? Как попала в гарем?

- Не много ли вопросов для одного вечера?! -разозлилась я

- Прости, просто хотела поболтать. Тебе никогда не хочется поболтать с кем-то ?

- Иногда.

- Мне тоже. Как ты успела заметить, здесь у всех свои подруги.

- А твои подруги где?

- А мне не досталось.

- Почему?

- Не успела, наверное. Тут вот есть девочки, которые, к примеру, были на хальвете. Вот они считают тут себя лучше других и общаются только между собой.

- Разве не все были на хальвете за столько лет?Гарем небольшой….

- Да и шехзаде не особый любитель хальветов.

- С ним что-то не так?

- Да нет, просто то в поход уйдет на несколько лет, то в столицу поедет на совет. Всякое бывает.

- Значит, ты не была на хальвете…

- Я нет. Но я и не хочу. Мне нравятся мужчины постарше.

- Откуда в гареме ты можешь видеть мужчин?

- В Амасье не типичный гарем. Здесь нам позволяют чуть больше положенного. Например, выполняя какие-то поручения, мы можем выходить из гарема и переходить в другие домики: прачка, кухня, сад, хамам. А там по пути можно кого-нибудь да встретить - она подмигнула.

- Ну и как , есть кто на примете?

- Есть один паша, бывает тут иногда на совете. Но мы не знакомы.

- А что ты ему не напишешь письмо?

- Я?? Ты что, я же со стыда сгорю!

- Да ладно тебе! Ты напиши, а я передам.

- И что же я напишу?

- Да все, что хочешь! Главное, свобода!

Она удивлённо посмотрела на меня, как на инопланетянку, хотя так оно и было. Я говорила о какой-то свободе, о которой девушки того времени даже мечтать не могли и искренне считали, что это мало того, что не нужно, так ещё и опасно.

— Что будет, если ты ему напишешь? - продолжала давить я - Не убьет же он тебя!

Она пожала плечами. Новая мысль, которую я посеяла в ее хорошенькой голове, явно требовала времени на усвоение. Я усмехнулась. Если я останусь здесь хотя бы еще на несколько месяцев, революция феминизма случится на несколько сот лет раньше.

Рабыни закончили своё представление и шехзаде покинули зал, в котором проходил праздник. Остались только девушки. Я поёжилась, почувствовав на себе чей-то взгляд, а затем обернулась и увидела пристальный взгляд Махидевран Султан. Ну да, ей наверняка не нравилось моё внезапное появление и присутствие в гареме. Что поделать, C'est la vie. Я отвела взгляд первой: сейчас не место и не время кому-то что-то доказывать.

— Ты в гареме много кого знаешь?

— Я знаю всех, потому что люблю наблюдать. Да и правда что может быть интереснее того, чем наблюдать за другими?! Я провожу за этим занятием дни напролет.

— Это потому что своей жизни нет - сегодня я была беспощадна.

— Ну, когда-то да будет. Наверное. Я загадала, что в восемндацать лет у меня будет та жизнь, о которой я мечтаю.

Я хмыкнула. Где, в гареме? Хотя, если предел ее мечтаний - выйти замуж за престарелого пашу, то как раз это и ждет ее по истечении восьми лет рабства.

— Ждать осталось совсем недолго - ядовито улыбнулась я и как змей-искуситель добавила - Ну, или можно взять бразды правления в свои руки и не ждать.

То, что я говорю, вызывало как минимум недопонимание, но я не спешила. В конце концов, другого развлечения у меня не было, а так хотя бы оставлю след в истории, научу девушек быть не такими смиренными.

— Что ты имеешь в виду?

— Поверь, я знаю о чем я говорю, ведь я сама решила, когда и в каком гареме мне очутиться.

Беспроигрышная карта. Мы обе знали, что я попала сюда исключительно по своей воле и это придавало вес моим словам. Я высокомерно улыбнулась.

— Могу научить.

Михримах, 1545

Брат устроил уже несколько приёмов, а я ни на одном из них не смогла попасть в его кабинет. Махидевран была научена долгой жизнью в гареме и не спускала с меня глаз. Просить кого-то о таком деликатном деле, даже за хорошую плату, было опасно: я не знала, кто предан Мустафе, а кто готов на все ради мешочка с золотом. Приходилось как-то выкручиваться самой. Я шла в самом мерзком расположении духа в отведённую мне комнату и пыталась придумать хоть какой-то план. Мне нужно было покинуть гарем так, чтобы Махидевран не заметила, и пробраться в домик гарема в тот момент, когда брата там не будет. Хотя нет. Пропажу такой важной вещи он заметит слишком быстро, а узнать кто заходил в его кабинет не составит труда. Нужно было отважиться на дерзость: своровать печать прям на его глазах. Чем-то отвлечь, попросить что-то подать, и быстрым движением руки убрать её в рукав платья.

Я села около окошка. Вид был мрачным: над мутной грязной блестящей водой небрежно висел тонкий жёлтый месяц, а спящий город не подавал никаких признаков жизни. Как здесь можно жить? Особенно после Стамбула....

Я задумалась о судьбе старшего брата. Каково это,- так стремительно катиться вниз. Интересно, он видит как гаснет его звезда? Еще пару лет назад он был санджакбеем Манисы и все пророчили ему блестящее будущее. В том, что следующим султаном Османской Империи будет именно он сомнений не было ни у кого, но судьба любит преподносить сюрпризы. Вряд-ли, конечно, обошлось без сторонней помощи, но, к сожалению, никому не известны подробности произошедшего, однако факт остаётся фактом: Мустафа лишился своего лидерского положения, потерял расположение отца и под красивым предлогом был отправлен за почти семьсот километров от столицы, что лишало его даже мизерной надежды на удачный исход событий.

Чтобы делала на его месте я? Наверное, бежала бы. Покинула бы пределы Империи, не забыв прихватить с собой хорошенькую сумму денег, и затерялась бы где-нибудь в Европе, но Мустафа был слишком правильным, или слишком самонадеянным для такого поступка. Не знаешь даже, что хуже. Мы же с Баязедом смотрели на ситуацию трезво: если по закону о престолонаследовании должен остаться только один, значит, выбора нет,- нужно бороться. И мы будем бороться не до конца, а до победы.

На следующий день Мустафа устроил завтрак на веранде своего конака с видом на эту мерзкую речушку. Мне это было на руку,- ближе, чем сегодня, к печати я еще не была. Мы сели на подушки вокруг стола, и стали вести непринужденную светскую беседу. Мустафа старался держать лицо и даже нахваливал свой санджак, но все, конечно же, знали правду. Баязед тоже не отставал, замолвил пару слов про Кютахью, не забыв уколоть Селима. Я посмеивалась над их подтруниваниями, обменивалась репликами с Мустафой и искала предлог, чтобы подняться на второй этаж в кабинет.

— Мустафа, ты же не откажешь нам в прогулке по городу? - спросил Баязед

— Конечно. После завтрака пройдемся по улочкам и я покажу вам Амасью, а завтра рано утром отправимся на охоту.

— У меня от горного воздуха кружится голова, я прилягу - сказала я

— Отправить тебе лекаря? - заботливо спросил Мустафа

— Нет, нет, просто горный воздух отличается от морского Стамбульского, это пройдет. Легкое головокружение, повода для паники нет.