Бегущая от Тьмы

Я концентрировалась на каких-то совершенно неважных вещах, цеплялась пальцами за подушки дивана, лишь бы не слышать собственного рваного дыхания.

Данте увидел рану, и в его лице что-то изменилось. Церемонии закончились. Он начал работать быстро и без слов. Я закусила губу, ожидая агонии от чужой целебной магии. Вот только он что-то сделал, даже не касаясь сначала моей кожи, и вдруг…

Ему каким-то невероятным образом удалось снять всю ту нестерпимую боль, что сводила все это время меня с ума. И все же я не выдержала, застонала вслух, когда грудную клетку сковало спасительным онемением обезболивающего заклятия.

Его магия была другой, не той, которой учила меня Мать — суровой, подчиняющей и жестокой. Она была во сто крат мягче. Это целительное тепло пронизывало, не требуя ничего взамен.

И мне вдруг стало совершенно плевать на произошедшее, ибо я плавала где-то в море, на волнах спокойствия и расслабленности. Никакой боли. Только теплые руки, от которых шел едва заметный свет, что резал глаза и не давал полностью провалиться в сон.

— Адель, — услышала я далекий, встревоженный голос. — Нужно выпить лекарство…

Я хотела ответить, но губы лишь расплылись в сонной, блаженной улыбке. Пусть подождет.

«Очнись же!» — Ментальная пощечина ударила меня, отчего я тут же распахнула глаза и проснулась. Мир качался, как палуба в шторм, но Данте помог мне сесть и настойчиво поднес к губам чашу с отваром. Он пах отвратительно, как болото, с которого я едва выбралась. Я захлебывалась им, но пила. Знала ведь, что нужно.

Когда все кончилось, я вновь упала в подушки. Укутанная пледом, без рубашки, без гордости, только с легким зудом в затягивающихся ранах и… удивительным чувством покоя. А потому я сладко зевнула и все же позволила себе доспать то время, что упустила этой ночью.

Сердце, которое недавно срывалось в пропасть от страха и боли, теперь билось ровно, будто ничего и не случилось. Будто все, что происходило до этого, было лишь дурным сном.

Только вот спокойно поспать дали мне недолго.

— Какого черта ты себе вообще позволяешь?! — разнесся по комнате чей-то хлесткий голос, похожий на удар кнута.

Этот голос я узнала лишь по тембру, но слышать в нем столько ярости я не привыкла. В Кайле никогда не было столько злости.

— Кайл, прошу, успокойся… — Геральд всегда был образцом спокойствия и трезвости ума. И сейчас тоже не подводил.

— Не смей мне что-то говорить, кузнец! Ты должен был ее сразу же отправить в монастырь, а не отдавать этому монстру! — рычал не своим голосом совершенно незнакомый мне человек, и от громкости его тона я окончательно пришла в себя.

Я все так же лежала на окровавленном диване, бережно укрытая пледом по самую шею. А моя рана стала небольшой затянувшейся царапиной, которая теперь лишь слегка ныла и чесалась от запекшейся корки крови.

— Она бы умерла, идиот. Ты бы этого хотел? — Этот тон в ответ был холоден, как лед. И хоть Данте не кричал, но буквально резал без ножа.

— Это правда, Кайл, — поддержал его Геральд, и в голосе уже не осталось привычной мягкости. — Она едва дышала, когда мы ее принесли. А ты говоришь, что нужно было тащить ее куда-то еще? Только если на погребение.

Последняя фраза ударила Кайла как камень по лицу. Лед все же треснул.

— Все равно это не давало ему права…

Кайл задыхался от злости, будто слова царапали горло. И стало понятно: напряжение в комнате звенело, как натянутая до предела тетива. Если бы я сейчас же не вмешалась, она бы точно порвалась.

Моя единственная попытка подняться провалилась. Голова была тяжелее наковальни Геральда, оттого я лишь завозилась под пледом, борясь с подступающей слабостью. И тут же почувствовала на себе взгляд. Данте появился в дверном проеме тихо, как тень.

— Ну и куда ты собралась? Тебе еще рано вставать.

И пусть произнес он это с укором, но тон был кардинально теплее того, каким он говорил с Кайлом. Однако я все же замерла, чувствуя, как от одного его присутствия воздух в комнате становился плотнее.

Я смотрела на него, как смотрят в бездну, в которой слишком много неизвестности, чтобы она была безопасной. Данте же, видя мои округлившиеся голубые глаза, вновь замер посреди комнаты.

— Я голодна. И… мне бы кровь отмыть, — произнесла я не своим, слишком высоким голосом, а после смущенно откашлялась, завидев на пороге комнаты еще двух мужчин.

Данте не двинулся, лишь продолжал смотреть на меня все это время. Потому что роль «спасателя» с быстротой кометы присвоил себе Кайл, появившийся на пороге через секунду после мага. И я была не против его помощи.

Мне понадобились титанические усилия лишь для того, чтобы не упасть по дороге. Потому в ванную мы шли молча. Я чувствовала, как дрожала от слабости и стыда. А потом, словно в насмешку над моей уязвимостью, в воздухе появился пар, и с легким шипением в ванне начала набираться горячая вода.

— Да чтоб ты… — едва не зарычал Кайл сквозь зубы, будто проклятие само просилось наружу.

Данте, не сказав ни слова, развернулся и покинул ванную, как только закончил с водным фокусом. Кайл рванул за ним, кипя от негодования. Он явно считал, что демонстрация магии в его присутствии была сродни пощечине.

А я осталась одна. Слава Тьме.

Я погрузилась в воду, будто нырнула в тишину с головой. Мылась я долго, но не просто чтобы очистить кожу. Я вычищала из себя страх, кровь и гнев. Смывала не столько грязь, сколько усталость. И эту ржавую боль, что въелась в кости после утреннего боя.

Словно сдирала с себя дочиста все, что было связано с этим кошмарным утром. Ткань рубашки, прилипшая к ране, вспоминалась с каким-то глухим ужасом. Я обдирала себя мылом, ногтями, мыслями. Ласково, но методично.

Как будто если намылю плечо еще раз — исчезнет ощущение, что я вновь стала жертвой. Если хорошенько промою волосы — забудется резкий запах железа и моей магии.

Но ничего не забывалось.

Одежда, оставленная в предбаннике, оказалась немного велика, но была чистой. Потому выходила я уже полностью одетой, но все еще безмерно слабой, как побитая жизнью собака. Передвигалась неспешно, осторожно придерживаясь за стену до самой кухни.

Вероятно, из-за моей просьбы оттуда сейчас доносился невероятный запах и… очередные споры.

Правда, стоило открыть дверь, как парни тут же замолчали, переведя все внимание на меня. Сейчас здесь были лишь Кайл с Данте. И бедная кухарка, что вжалась в угол у плиты с видом человека, мечтающего оказаться где угодно, только не здесь.

Я замерла на пороге, вцепившись в косяк. Осматривала обоих и не могла не отметить, насколько они были разными.

Один — простой, яркий и до одури настоящий. Другой — сдержанный, глубокий, как морская глубина. И то, как Кайл до скрипа сжал зубы, увидев, как Данте зашагал ко мне, говорило само за себя: предметом их спора была я.

Однако отпрянула я от мага, как от огня, вовсе не из-за этого.

— Я сама! — вырвалось из меня резче, чем я ожидала. Голос не дрогнул, хотя ноги — почти да.

Упав напротив Кайла за столом, я невольно испытывала отвращение от того, как он довольно ухмылялся, глядя на эту сцену. Данте же вначале молча замер со сжатыми кулаками на том самом месте, откуда я от него буквально сбежала, а после вздохнул свободнее и, повернувшись, сказал:

— Молодец. А теперь дай тебя осмотреть. Нужно убедиться, что яд уходит из тела.

Приближался он вновь медленно, словно давал мне время на смирение с неизбежным. Но не помогло. Потому что когда он подошел вплотную и поднял мой подбородок пальцами, мое сердце рухнуло куда-то в пропасть.

Я знала, что он делал все по правилам: просто осматривал, как должен. Но когда его большой палец легко мазнул по моим губам, заставляя приоткрыть рот… я забыла, как дышать.

— Скажи «а-а-а», — с непроницаемым выражением лица произнес он, точно издеваясь столь тонко, насколько это было возможно.

А мне оставалось лишь сверкнуть гневно голубыми топазами глаз, но подчиниться. И спустя секунду Данте уже отпустил мое лицо и взял в ладони мои руки, прощупывая на этот раз пульс.

Хотя казалось, что сейчас его слышали все присутствующие в комнате. Он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем нужно, и уголок его губ дрогнул в слабом изгибе.

— Тебе нужно еще выпить настойки. Язык все еще обложен, и сердцебиение слишком быстрое, — говорил он уже спокойным бархатным тоном. — Фая, нальешь ей остатки? И можешь уже подавать на стол.

А затем, не глядя на меня больше, маг спокойно пересек кухню и сел за стол рядом с Кайлом. Вероятно, специально, чтобы меньше давить на меня своим присутствием.

И после этой сцены я была за это почти благодарна. Да и, судя по пылающему взгляду Кайла, он тоже.

Фая — та самая крошечная старушка с руками, пахнущими корицей и хлебом, — сновала между печью и столом с завидной для меня сейчас прытью. На стол одна за другой легли щедрые тарелки: поджаристая куропатка, убитая мной еще вчера, и картошка.

От одного только вида, не говоря уже об аромате, свело живот, а внутри взыграло какое-то первобытное, хищное желание — жрать.

Однако сначала все же пришлось выпить заговоренный настой. То, что Данте поработал над ним лично, я чувствовала в каждой капле снадобья, стекающего горькой патокой по моему горлу. Да он и не пытался скрыть этот факт, ибо заклинание просвечивалось насквозь, и я легко поняла: он лишь усилил действие трав, а потому без вопросов выпила его залпом.

Но стоило мне, словно озверевшей после такого тяжелого восстановления, наброситься на пищу, как Кайл, не выждав и пары минут, завел разговор:

— Так ты наткнулась на разбойников после того, как собрала ягоды? — спросил он, лениво перебирая картошку на тарелке и то и дело допытывающе поглядывая на меня.

В это время я очень активно жевала, а потому лишь кратко кивнула и запихнула в рот еще одну порцию жирного мяса. Это не остановило парня от расспросов:

— А напомнить можешь, где у нас можно найти такую хорошую поляну возле болот? — произнес он все тем же нарочито расслабленным тоном.

И я только сейчас начала понимать, к чему он клонит. Кайл думал, что я соврала. И теперь был мой черед поднимать на него взгляд, в котором недоумение смешивалось с обидой.

— Нашла новую. Покажу после, если захочешь, — ответила я, выдержав внушительную паузу, пока полностью не прожевала мясо.

Под его сощуренным взглядом зеленых глаз я как ни в чем не бывало закинула в себя очередную порцию еды, сгораемую в котле моего личного упрямства и желания скорее встать на ноги.

И когда Кайл вновь открыл рот, порываясь что-то сказать, его резко перебил Данте:

— Дай ей уже спокойно поесть.

Кайл резко захлопнул рот. Однако не прошло и нескольких секунд, как он с шумом отодвинул свою тарелку с едой в сторону, явно не желая больше ждать.

— Я просто не понимаю, как тебе удалось справиться с девятью разбойниками, да при этом еще и уйти живой! — взорвался Кайл на пустом месте, с шумом выдохнув всю ярость и непонимание произошедшего разом.

Я тяжело вздохнула, молча глядя в тарелку, дна которой не было видно. Но в голове невольно крутились мысли о том, что горькие успокаивающие настойки придется пить не мне одной.

— Ты действительно хочешь узнать, как я их убила? — только и переспросила я серьезно, невольно отклонив голову назад.

Мой мрачный, все еще голодный взгляд заставил его на секунду помедлить, а после все же коротко кивнуть. Я же вздохнула глубже, закинула в рот еще один кусочек мяса, молча перевела взгляд за окно и начала детально вспоминать произошедшее.

— Началось с того, что с помощью лука мне удалось убить четверых, прежде чем они спешились…

Голос был таким же ровным, как и стрела, летящая в горло. Единственное, в чем пришлось соврать, — это финал. Рассказывать о том, как чья-то голова разлетелась по тропе под глухой щелчок моих пальцев, мне не хотелось.

Да и тела, я была уверена, на тропе уже не было. Лес о нем точно позаботился. Теперь он был мне должен, и позже я собиралась забрать этот долг.

По мере рассказа лицо Кайла становилось все серее, а моя хладнокровность делала его все более неуверенным. Вот только с Данте все было совсем наоборот. Эти черные, как ночь, глаза пугали меня почти так же, как и я пугала Кайла. Ведь я не знала, что он видел во мне.

— Ясно… — лишь сухо пробормотал Кайл, когда я закончила историю на том, что сломала забор кузнеца и ввалилась в его двор в полном раздрае. — Прости, но ты должна понять, насколько тяжело в это поверить. Я не думал, что ты вообще… способна пойти на убийство.

Его голос был ровный, почти бесцветный, но я уловила ту ноту, которую он не хотел выдавать, — разочарование.

И вот тут я чуть было не рассмеялась. В голос, зло и с толикой обиды. Если бы он только знал, на что я способна. На что меня уже не раз заставляли идти. И как бы мне хотелось, чтобы он этого никогда и не узнал.

Кайл при этом бросил угрюмый взгляд на Данте, который в ответ даже бровью не повел. Потому он все же решился задать еще один вопрос:

— А почему ты направилась в дом Геральда? Почему не в монастырь? Тебе же было нужно лишь еще немного проехать.

— Счет шел не на минуты, а на секунды до того, как я отключусь. А Геральд — бывший военный, я понимала, что он может оказать необходимую первую помощь. — Я пожала плечами, все же пытаясь доесть оставшееся в тарелке, несмотря на то что аппетит куда-то подевался. — Ну а когда я оказалась здесь, от меня уже мало что зависело… — произнесла я, не задумываясь.

А Кайл вдруг зацепился за эту фразу и чуть ли не перегнулся ко мне через стол, спрашивая:

— Значит, Данте стал лечить тебя без твоего разрешения?!

В этот момент я все же не выдержала и бросила вилку так, что та, отскочив, упала со стола. Наплевав на это, я ухватилась за взгляд парня и сама невольно подалась вперед, чтобы сказать:

— Кайл, он спас мне жизнь! — прорычала я это так, что парень резко отпрянул назад. — Это все, что ты хотел узнать? Или есть еще что-то?!

Кайл с расширенными от удивления глазами вначале сглотнул, а после, побегав немного взглядом, все же спросил, но уже тихо и не так обвиняюще:

— Но почему ты вообще пошла в лес одна? Да еще и так рано? Ты ведь… никогда так не делала, — произнес он то, что было самым важным вопросом из всех, которые он когда-либо мне задавал.

И мой пыл тут же угас при воспоминании о причинах. Однако, решив, что в моих проблемах совсем не было ничего магического, я созналась:

— Просто… меня мучали кошмары. Вот я и решила проветрить голову…

И тут неожиданную заинтересованность проявил молчавший, но внимательно следивший за всем маг.

— И давно у тебя кошмары? — лишь спросил он как бы между прочим, но меня все равно пробирало до костей от одного только звука его голоса.

Смотреть на него и осознавать, что он все же не плод моей детской фантазии, у меня получалось с трудом. Лишь его незримая сила, оплетающая все вокруг точно паутиной, заставляла прийти в себя и поверить в происходящее: я была в его доме, где он с отцом меня спас. И я должна была как можно равнодушнее ответить на поставленный вопрос:

— Не так давно, чтобы мне хотелось жаловаться.

Рассказывать все начистоту я не собиралась. И он это прекрасно чувствовал.

— Просто если захочешь, я мог бы помочь и с этим... — Его слова, теплые и обволакивающие, звучали почти заботливо.

Кайл при этом резко встал из-за стола. Его стул проехался по полу с неприятным скрипом, отдавшимся в висках пульсирующим раздражением.

— Хватило нам твоей помощи, спасибо, — не скрывая яда в голосе, прошипел Кайл, огибая мага со спины. — Пошли, Адель. Нам нужно зайти к старосте.

Я уже собиралась подняться, но в тот же миг встал и Данте. Его движение отзеркалило мое.

— Ей нужен отдых, а не допросы твоего отца. Ты слышал ее рассказ, справишься с пересказом и сам, — произнес синеволосый маг, с равнодушием глядя на ощетинившегося Кайла.

Тот резко наступал на него с тихим рычанием.

— Ты думаешь, я оставлю ее с тобой еще хотя бы на минуту? Да я...

Договорить Кайл не успел, ибо в комнату ворвался Геральд, который, как всегда, очень быстро взял дело в свои руки.

— Уже уходите, Кайл? Рад, что тебе стало легче, Адель. Может, вам коня дать, чтобы было проще передвигаться? Пойдемте, я отвяжу для вас своего гнедого. — Его голос звучал нарочито буднично. Он будто не замечал двух гончих, готовых вцепиться друг другу в глотку. И этим он спасал всех.

Геральд, наплевав на двоих щенков, подошел ко мне и, предложив руку помощи, молча повел прочь из кухни. Как я была за это благодарна, думаю, он прочитал по моим глазам.

Кузнец действительно очень быстро подготовил для меня коня. Хотя идти здесь было немного, он все равно помог забраться на спину лошади и не дал упасть от нахлынувшего головокружения.

— Спасибо, Геральд, дальше я сам. — Голос Кайла все еще был хриплым, но уже без той оглушающей ярости.

Данте остался на крыльце, ничего не говоря. В нем снова сквозила каменная неподвижность статуи. Только черные глаза все равно умело выжигали дыру между моих лопаток. У меня просто не было сил, чтобы ответить ему достойно.

— Веди аккуратно. Она действительно пока еще очень слаба.

И в этих словах мага было куда больше тревоги, чем он мог позволить себе показать. Он знал, насколько хрупким сейчас было мое состояние.

Я и правда едва держалась в седле. Магическая энергия, которую он вогнал в мое тело, все еще бродила под кожей, как волчья кровь: горячая, насыщенная и опасная. Она казалась чужой, но сейчас… сейчас я ей была обязана дыханием.

И все же, несмотря на шаткое сознание, я обернулась. Не нужно было, но я все равно это сделала. Потому что там — он. Потому что часть меня хотела вновь убедиться, что это не мираж, не порождение старых, больных снов.

Я встретила его взгляд и потерялась в глубокой пропасти.

— Поговорим позже? — спросил он сквозь расстояние и условности, что были между нами все это время.

Я замерла. Легкие на миг перестали работать. Сердце невзначай совершило пару сальто. Ведь он говорил со мной, но не вслух.

Магическое прикосновение, будто прохладная вода на раскаленной коже, проникло в меня мягко, но оставило после себя след. Он не просто обошел мою защиту, он прошел сквозь нее, словно знал тайную дорогу с самого начала. И маг, не знающий, что нельзя было ему так красиво усмехаться над моим шоком, выводил меня явно из себя.

Кайл тем временем разворачивал лошадь. Его хватка была крепка, а взгляд малахитовых глаз все еще напряжен. Он хотел увести меня отсюда, спрятать подальше и спасти. Даже если никто его об этом и не просил. И я позволила ему. Пока.

Но внутри — гул. Гул как от раската грома, который ты слышишь уже после вспышки.

Я опустила голову, вцепляясь в гриву лошади, и сделала глубокий вдох, чтобы выровнять пульс. Чтобы вернуть себе хотя бы подобие контроля.

Позже. Мы поговорим позже.

Лишь бы этот прекрасный сон, что стал вдруг явью, не обернулся моим новым кошмаром.

Глава 7

Староста слушал мой рассказ о произошедшем с еще большим скептицизмом, чем Кайл. Его взгляд, хоть и оставался внешне вежливым, стекленел с каждой новой фразой моего повествования. Стоявшая рядом мать-настоятельница и вовсе могла лишь охать и порицающе качать головой.

Ну а уж когда она узнала, что меня вылечил приезжий сын нашего кузнеца, то и вовсе разоралась о том, что я теперь проклята. При этом мои мечты, что мне все же удастся пожить в монастыре еще какое-то время, таяли прямо на глазах.

Я была абсолютно права в одном: магию здесь презирали куда сильнее, чем умышленное убийство. Мрачное выражение лица матери Кайла подтверждало это, несмотря на то что раньше эта добрая женщина всегда была на моей стороне.

Теперь же, окончив свой рассказ, я внезапно наткнулась на гулкую тишину. Сестра Маргарет, встретив мой взгляд, просто вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Староста все еще сидел напротив, сцепив пальцы у губ, словно взвешивал мои слова на весах. Его лицо не выражало враждебности, но и тепла в нем больше не было.

— Она не выгонит тебя, не переживай. Ты слишком много денег приносишь их монастырю… А вот со статусом прислужницы, вероятно, после того, что ты сделала, придется попрощаться.

Он говорил спокойно, без осуждения. Но за этой интонацией скрывалось все то же: недоверие, осторожность, внутренняя отстраненность.

— Я лишь хотела выжить. Разве это не ясно?

За моей спиной Кайл все это время молчал. Топтался, тяжело дышал, но не встревал. Не знаю, что именно он переживал. Возможно, боролся с желанием встать на мою сторону. Или наоборот.

— Я понимаю, Адель. Просто твоя история и то, что мы видели в лесу своими глазами, не могут не поражать.

Староста сделал небольшую паузу, прежде чем произнес:

— Ты знала, что это были не обычные разбойники, а контрабандисты, которые перевозили оружие на ту сторону горы для орков?.. Вижу, что не знала. Вот и ты пойми: мы несколько озадачены тем, что одна девчушка управилась сразу с толпой опытных головорезов, — медленно и спокойно объяснял мне ситуацию этот мужчина с проседью, который немало повидал на своем жизненном пути. Но, опуская взгляд, он все же тише добавил:

— Однако я все равно рад тому, что тебе удалось спастись. Пусть и с такой нежелательной помощью.

Недовольство, сквозящее во взгляде старосты, заставило меня на мгновение замолчать. Я тут же скрестила руки на груди, словно пыталась скрыться за этим жестом от слишком острых слов, но все же не выдержала и решилась сказать:

— Простите, но я не могу не поинтересоваться...

Ответ на непроизнесенный вопрос пришел сразу, словно мужчина точно знал, что я не смолчу:

— Тебя интересует, почему мы так к нему все относимся? — Староста устало откинулся в кресле, и его голос стал сухим, как старая бумага. — Все просто, Адель. Мы слишком хорошо знаем, на что он способен.

Мужчина сделал паузу, и в этой тишине чувствовалось не раздражение, а нечто куда более мрачное.

— Данте нестабилен. И может нанести вред, даже не желая того. В детстве он совершенно не мог контролировать свои способности: они прорывались наружу и несли сплошной хаос. А теперь, когда Данте вырос и стал сильнее... он может быть опасен не только для себя.

В его голосе не было ненависти, только усталость и страх. Очень взрослый, тихий страх перед той силой, что не укладывалась в обычные рамки.

— Мы позволяем ему навещать отца иногда. И всегда его появление в деревне сопровождается какими-то инцидентами. — Мужчина опустил глаза и покачал головой, словно вспоминая о чем-то.

Мне было нечего ответить. Ведь упрямое несогласие с его устоями дрожало где-то на уровне сердца. Может, потому что я и сама была из тех, кого не принимали без оглядки. Винить их за страх я не могла, но и оправдывать не собиралась.

Староста вздохнул, выдерживая мой взгляд льдистых глаз. И я не знала, что он в нем такого прочел, но после мужчина наконец произнес:

— Кайл, отведи ее в комнату для гостей. Думаю, тебе пока не стоит возвращаться в монастырь. Как минимум пока я не поговорю с матерью-настоятельницей. Адель… ну а ты просто больше не ходи в лес одна, ладно?

Мой короткий, ничего не значащий кивок был ему ответом.

Я вышла из комнаты вслед за Кайлом. Стоило нам остаться вдвоем в полутемном коридоре, как тишина между нами натянулась до звона. И я, чувствуя, как внутри зияла пустота после истощения, первой попыталась вернуть все в привычное русло:

— Может… пойдем еще перекусим? Я совершенно не наелась, — призналась я своему некогда улыбчивому другу, который сегодня был мрачнее тучи. Но сейчас, казалось, он медленно таял, глядя мне прямо в глаза.

Ева же поймала нас на полпути к кухне и тут же набросилась на меня с объятиями и слезами. Как оказалось, девушка плохо поняла рассказ маленького Лиона, который подслушал разговор отца с братом, и решила, что я уже умерла.

Я смеялась. Ева плакала. Кайл ворчал. Все встало на свои места, будто кто-то незаметно поправил реальность, вывернув ее в нужную сторону.

Пришлось усадить всех за стол и устроить небольшой сеанс душевной терапии. Я щедро наливала чай всем без исключения. Даже Кайлу, несмотря на его угрюмые протесты и попытки отмахнуться. Я упрямо игнорировала его бурчание.

Ведь на деле чувствовала, что он все еще был выбит из равновесия. Не столько из-за меня, сколько из-за Данте. И все это время я пыталась понять: либо он сорвался вследствие жуткого стресса этим утром, либо же это я была слепа по отношению к другу.

И стоило мне слегка намекнуть на это, как тут же последовал моментальный, жесткий ответ:

— Конечно же, я был в бешенстве, когда увидел тебя всю в крови с этим… уродом, нависшим над тобой! — рявкнул он, всерьез срываясь в агрессивную защиту. — Как тут из себя не выйти?! Я просто… я хотел спасти тебя от этого психа!