Тень магисентии. Книга 1. Академия

Позади послышались быстрые шаги, словно кто-то бежал за мной. Я оглянулась, но не увидела никого, кроме женщины, идущей по противоположной стороне улицы. Сердце бешено застучало в груди, и я чертыхнулась про себя. Не раскачивать эмоциональный маятник оказалось труднее, чем ожидалось. К счастью, впереди возникла арка с решётчатыми воротами, за которой притаился проходной двор, между домами которого уже виднелись огни Академии. Ещё раз убедившись, что за мной никто не следует, я нырнула в арку. Дворик был тускло освещён парой фонарей, один из них периодически помигивал, и мне вспомнились все классические фильмы ужасов с мигающим светом – верным признаком того, что вот-вот случится что-то страшное. Пульс снова участился, и я прокляла себя, что продолжала думать о всякой жути, вместо того чтобы представлять котят с щенятами. Ощутив жгучее желание позвонить Томми или Мише, дрожащей рукой вынула смартфон, но вспомнила, что всё ещё злюсь на них, и спрятала смартфон обратно в карман куртки. Из-за угла дома появился человек и устремился ко мне навстречу. Наверняка это был простой прохожий, который, так же как и я, решил сократить путь через проходной двор, но я, не раздумывая, повернула назад. Передо мной выросла ещё одна фигура: высокий мужчина в чёрном плаще, воротник которого наполовину закрывал лицо.

– Куда ж ты так спешишь, куколка? Занятия уже давно кончились.

Он приблизился, я бросилась в сторону, но его напарник со скрытым под капюшоном лицом преградил мне дорогу. Попятившись назад, я ощутила за спиной холодную мокрую стену. Мужчина в плаще поднял руку и применил магисентию. Я не смогла оторвать взгляд от кроваво-красного энергетического сгустка, вырвавшегося из его ладони. Сердце ухнуло в бездну.

Глухим голосом он проговорил, – Ты видишь, кто я?

Алый, Алый, Алый!..

Глава 7

В голове вертелась всего одна мысль: это был Алый. Голос не слушался, и я уже собралась кивнуть в ответ на его вопрос, но инстинкт самосохранения вовремя велел мне заткнуться, удержав, возможно, от главной ошибки в жизни.

– Н-не понимаю, о чём вы, – наконец выдавила я.

Незнакомец схватил меня за шею и с невообразимой лёгкостью подтянул к себе. На его лицо упал свет от фонаря, и я разглядела пепельные волосы, бледную кожу и чудовищные налитые кровью глаза.

– Цвет, – прошипел он, – Назови цвет, который видишь.

Даже отравленный страхом разум понимал, что ни при каких обстоятельствах Алые не должны узнать, что я способна различать цвета. Только так у меня оставался крохотный шанс на спасение, ведь без магисентии я не представляла для них интереса.

– Ж-жёлтый, – соврала я.

Ледяные пальцы сжались на моей шее. Поддавшись панике, я вцепилась в руку незнакомца и попыталась ослабить его мёртвую хватку.

– Если ты будешь лгать мне, я убью тебя.

Звериные глаза смотрели прямо в душу. Против этой нечеловеческой силы я оказалась беспомощна. Из проёма между домами на меня издевательски глядели огни Академии, а я не могла ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Да и толку-то, всё равно на таком расстоянии никто из учеников или офицеров меня бы не услышал.

– Назови цвет! – прорычал нападавший.

Кровь бешено пульсировала в висках, и с каждой секундой всё тяжелее становилось дышать. Лицо Алого расплылось перед глазами, и я начала терять связь с реальностью. Наверное, на пороге смерти те двенадцать погибших девушек чувствовали то же самое. Вот сейчас он ещё крепче обхватит пальцами мою шею, начнётся кровоизлияние в мозг, вся жизнь промелькнёт перед глазами, и я распрощаюсь с этим светом.

– Всё, хватит, оставь её, – отдёрнул Алого напарник в капюшоне.

Хватка нападавшего ослабла, и я смогла сделать живительный глоток воздуха.

– Нет. Я чувствую, когда мне лгут.

– Да она сейчас сдохнет со страху! Если бы она что-то видела, давно бы раскололась.

Связь с реальностью восстановилась, и сквозь муть в глазах я разглядела, как по стене противоположного дома заскакали сине-красные отсветы – что-то очень знакомое и дарующее ощущение безопасности – огни патрульной машины.

– Полиция, валим! – снова подал голос напарник.

Алый оттолкнул меня. Ударившись о стену, я рухнула на асфальт и услышала над самым ухом гадкий шёпот:

– Не прощаюсь. Куколка.

Я закрыла глаза, а когда открыла, надо мной стояли двое мужчин в полицейской форме. Нападавших и след простыл. Словно ничего и не было и мне лишь привиделась встреча с чудовищами. Только боль в шее, жжение в груди и лихорадочное сердцебиение свидетельствовали об обратном.

– Вы в порядке? – обратился ко мне один из полицейских.

Я попыталась подняться на ноги, без конца хрипя, – Алые, Алые, это были Алые, Алые, Алые…

В лицо мне ударил режущий свет фонарика.

– О-о, Макс, да она, по ходу, обдолбанная.

– Тогда как будем оформлять?

– На месте разберёмся, для начала отвезём её в участок.

В полицейском участке было тихо, но по-прежнему тревожно. Не потому, что меня привезли сюда и на протяжении часа мучали расспросами. Не потому, что никто из полицейских не поверил в мои слова про Алых, словно они вообще не знали о существовании магисентов. А потому что меня неминуемо преследовало ощущение, что Алые где-то рядом. Неспроста же тот, с пепельными волосами, сказал напоследок, что не прощается. А вдруг они поджидали меня у выхода из участка? Сидели в тени сквера на той самой скамейке, на которой несколькими часами ранее мы с Мишей дожидались, пока закончится смена Томми. Слёзы одна за другой скатились по щекам. Господи, я бы отдала всё на свете, чтобы отмотать время назад и снова оказаться в этом сквере вместе с братом и Боней.

– Бросьте это, слезами делу не поможешь, – устало проговорил детектив – грозный мужчина средних лет с угрюмым взглядом.

Дверь в коридор была приоткрыта, и каждый раз, когда там раздавались шаги, я оглядывалась в надежде, что Томас пришёл на помощь своей никудышной сестре. Хотя прекрасно понимала, что это невозможно, ведь никто не знал, что я здесь. К тому же я назвалась фамилией отца, чтобы полицейские не догадались, что ненормальной наркоманкой оказалась сестра сержанта Томаса Саги. Лучше я сгнию в тюрьме, чем так опозорю брата.

– Госпожа Лейтринг, вы можете позвонить кому-нибудь и попросить забрать вас из участка?

Я молчала. Кому мне звонить? Отцу? И бросить тень позора ещё и на него? Если он узнает, что его дочь нашли в подворотне обдолбанной и едва не изнасилованной (да, детектив сжалился и решил повести меня по делу о попытке изнасилования), я умру со стыда. С мамой – та же история, к тому же она далеко и всё равно ничем не сможет помочь. Кто остаётся? Наставникам я не стану звонить даже под страхом смерти. Можно было бы попробовать связаться с Марком Леманом – уж он точно не стал бы читать нотации на тему того, что подобное поведение не подобает ученице Академии, к тому же наверняка поверил бы в мой рассказ про Алых. Но, во-первых, я понятия не имела, как с ним связаться, во-вторых, нет никаких гарантий, что после моего телефонного звонка он первым же делом не рассказал бы обо всём моим наставникам.

– Может, вы просто отпустите меня? – попросила я.

– Вам опасно оставаться одной в таком состоянии. Если вы не найдёте никого, кто смог бы приехать и забрать вас, мы будем вынуждены оставить вас в камере для вытрезвления на всю ночь. А условия и контингент там не очень, уж поверьте.

Опустошив четвёртый по счёту стаканчик с водой из кулера (за невыносимый сушняк стоило сказать спасибо печенью с конопляным отваром), я упёрлась локтями в колени и устало потёрла виски, пытаясь понять, насколько перспектива проторчать до утра в камере хуже попытки связаться с кем-либо из капитанов. Вариант номер один. О моём отсутствии в Академии будет знать только соседка по комнате, а Лола вроде не из болтливых. Если вдруг она ни с того ни с сего забеспокоится обо мне, то может выяснить у Бонякова мой номер телефона и позвонить. С другой стороны, после разговоров про Алых, убивающих девушек из офицерских семей, в Лоле может неожиданно взыграть беспокойство, она обратится к наставникам и сообщит, что Лекса не вернулась ночевать… И тогда начнётся жопа. Капитаны, скорее всего, сообщат о пропаже ученицы в Департамент, а заодно и моему отцу. Он, в свою очередь, подключит к поискам Томаса. Томми, естественно, пробьёт по своим каналам и быстро выяснит, что в полицейском участке как раз чалится девушка, подходящая под описание пропавшей. От такого развития событий меня передёрнуло, и я мгновенно выкинула эти мысли из головы. Вариант номер два. Я сама нахожу способ связаться с одним из капитанов, он приезжает за мной… И всё равно начинается жопа, ведь я сто процентов попрощаюсь с правом покидать Академию до конца дней своих плюс схлопочу ещё какое-нибудь наказание. Зато, по крайней мере, моё злоключение удастся сохранить в тайне. Что ж, говёно, но приемлемо.

Вынув из кармана смартфон, я взглянула на часы. Начало одиннадцатого. Пытаться позвонить капитанам в Академию бессмысленно – на выходных все офицеры предпочитали ночевать дома. Открыла список контактов и проглядела его без особой надежды на чудо. Наставники оставили нам свои номера телефонов ещё в первый учебный день, но я долго противилась тому, чтобы сохранить их в смартфоне. В итоге так и не сохранила, о чём сейчас горько жалела. Закрыла список контактов. Голова совершенно отказывалась работать. Господи, как же я устала.

– Ну и?.. – выжидательно смотрел на меня детектив.

– До перевода в Академию один из моих наставников работал в Департаменте Магисентии, там наверняка сохранились его данные, включая и личный номер телефона. Быть может, если вы объясните ситуацию, вам дадут его, – ответила я и тут же спохватилась, – Только, пожалуйста, не называйте диспетчеру моего имени! Если нужно конкретизировать причину обращения, скажите просто, что у вас одна из его учениц.

Возможно, детектива и удивило, что за последние пятнадцать секунд я произнесла больше слов, чем за весь вечер, но виду он не подал. Лишь молча вздохнул и взялся за трубку стационарного телефона.

– Имя-то у наставника есть? – спросил он, пока ждал ответа диспетчера.

– Капитан Эмануил Стэйн.

Спустя несколько мгновений я с замиранием сердца наблюдала, как детектив объяснял диспетчеру причину своего позднего звонка и просил предоставить ему личный номер капитана Стэйна. Судя по следующим нескольким репликам, которыми они обменялись, разглашать личные данные офицеров было запрещено, однако диспетчер согласился сам связаться с капитаном. Детектив поблагодарил собеседника за помощь, повесил трубку и снова сосредоточил внимание на мне:

– Моя смена заканчивается через сорок минут. Если ваш наставник не объявится, мне всё же придётся закрыть вас здесь на ночь.

Спустя тридцать пять минут пустого ожидания детектив вполне искренне сказал, что ему жаль, и приказал мне подняться. Спросил напоследок, не хочу ли я посетить туалет после семи выпитых мной стаканов с водой, я ответила отказом и послушно проследовала за мужчиной в коридор, где (о, чудо) едва не столкнулась с Эмом.

Мы с наставником обменялись недовольными взглядами, после чего Стэйн представился детективу. Одет он был в футболку, джинсы и чёрную кожанку. Думаю, до того как с ним связался диспетчер из Департамента, капитан замечательно проводил субботний вечер в каком-нибудь питейном заведении: от него сильно пахло алкоголем, и даже мятная жвачка не спасала положения. На вопрос Эма: «Что случилось?» служащий закона предложил переговорить с глазу на глаз в его кабинете. Они уложились в три минуты, и у детектива ещё оставалось в запасе целых шестьдесят секунд, чтобы попрощаться с нами, предупредить меня впредь не употреблять запретных веществ и не разгуливать в одиночку по тёмным подворотням, а капитана – лучше присматривать за своими ученицами и не налегать на спиртное. И ровно в одиннадцать он отправился домой.

Дождавшись, пока мы останемся в холле одни, Стэйн посмотрел на меня и проговорил:

– Три дня. Три, мать его, дня не успело пройти, а ты уже ввязалась в очередную жопу.

– Я могу всё объяснить, – проговорила я без особой надежды на помилование.

– Потом объяснишь, а сейчас давай побыстрее уберёмся отсюда, – он направился в противоположную от выхода сторону.

– Капитан, вы ничего не напутали?

Стэйн не остановился, и я предпочла заткнуться. Однако, когда он открыл дверь в туалет и велел следовать за ним, я не смолчала:

– Понимаю ваше необузданное желание наорать на меня, но здесь так-то везде камеры. Может, лучше вернёмся в Академию, и уже там вы дадите волю чувствам?

– Живо, Сага.

Мы вошли в туалет, и Эм прикрыл дверь. Наблюдая за тем, как он подходит к окну, открывает его и, подтянувшись, выглядывает наружу, я с грустью осознала, что, по ходу, капитан настолько перебрал с алкоголем, что тронулся кукухой и, по-хорошему, нас обоих следовало бы запереть на ночь в вытрезвителе. Как вдруг он проговорил:

– То, что ты рассказала детективу про Алых, правда.

– Так вы мне верите? – с благодарностью спросила я.

– Да, ведь они поджидают тебя у участка.

– Вы уверены, что это они?

– Один – высокий, с пепельными волосами и в плаще, закрывающем половину лица, второй – поменьше, лицо скрыто под капюшоном.

Внутри меня всё похолодело.

– И что теперь делать?

– Для начала выберемся, моя машина в двух шагах отсюда. Если повезёт, проскочим незамеченными.

– А если не повезёт?

– Живо, Сага, – Эм наклонился и положил руки друг на друга ладонями вверх.

Я поставила ногу ему на руки, подтянулась и, нырнув в окно, тихонько спрыгнула на асфальт. Стэйн выбрался следом, и мы поспешили к его синему пикапу. Капитан велел спрятаться на заднем сиденье, я легла на спину и уставилась в потолок, слушая, как бешено кровь пульсирует в ушах. Эм покинул территорию полицейского участка и поехал в неизвестном для меня направлении. Когда, казалось бы, опасность миновала, я первой нарушила напряжённое молчание:

– С вашей стороны опрометчиво вести машину в состоянии алкогольного опьянения.

– У меня есть правило: никогда не пить больше своей меры. Но, если хочешь, я могу остановиться и вызвать Uber.

– Просто прошу вас быть аккуратнее.

Не успели эти слова слететь с моих губ, как капитан смачно выругался и вывернул руль вправо. Я повалилась с сиденья. Взобралась обратно, но не справилась с другим резким поворотом и снова оказалась на полу.

– Сага, держись, – скомандовал капитан.

– В чём дело?

– Скажем так: нам не повезло.

Чёрт подери, Алые сели нам на хвост, и теперь наше спасение зависело от того, удастся ли Стэйну уйти от погони.

Когда крыши и фасады зданий исчезли из виду, стало ясно, что капитан решил убраться подальше от светофоров, узких улиц и другого транспорта и взял курс на кольцевую автомагистраль за пределами Кенсингтона. Машина неслась с такой скоростью, что огни шоссейных фонарей превратились в одну яркую извилистую линию. Закрыв глаза, я одной рукой схватилась за ручку двери, а второй упёрлась в спинку переднего пассажирского сиденья. Это помогло на какое-то время, но руки очень быстро стали уставать от перенапряжения, и очередной поворот ознаменовался для меня ударом головой о дверь. Замычав от боли, я сползла на пол и взмолилась, чтобы эти мучения поскорее закончились. Стэйн не обращал на меня внимания, его взгляд метался между дорогой и зеркалами заднего вида. Он с таким напряжением обхватил руками руль, что не осталось ни малейшего сомнения в том, что наши дела обстояли самым наипоганейшим образом.

И тут мы ощутили мощный толчок. Машина вильнула, но капитан удержал управление. Я сжала зубы, чтобы не закричать, ведь понимала, что Стэйну сейчас только моей истерики не хватало. Судя по тому, как рёв мотора заглушал свист ветра за окном, Эм решил выжать из пикапа по максимуму. Толчок повторился, автомобиль завилял из стороны в сторону, и мне снова неимоверного труда стоило сдержать крик. Сердце было готово разорваться от ужаса и паники, ведь я поняла, что удары приходились не на зад машины, а в бок, словно нас пытались вытолкнуть с дороги. Чёрт подери, если тем ублюдкам удастся это сделать, в лучшем случае пикап свалится с холма и мы быстро погибнем, в худшем – Алые доберутся до нас. В способностях Стэйна как магисента я нисколько не сомневалась, но против двоих (или больше) Алых его шансы на победу были катастрофически малы. Нападение того подонка с пепельными волосами вспороло мою психику, оголив самые потаённые страхи, и я решила для себя, что лучше разобьюсь в лепёшку у подножия автомагистрали, чем ещё раз увижу эти звериные, налитые кровью глаза, раздирающие душу в клочья.

За окном послышался нарастающий шум, я сгруппировалась и приготовилась к последнему удару. Но вместо очередного толчка почувствовала, что Стэйн резко нажал на тормоз. Приподнялась и увидела, как чёрный джип, задев капот пикапа, пронёсся мимо и, пробив невысокое ограждение, вылетел с магистрали. Капитан ознаменовал победу над противником довольным возгласом. Машина съехала на обочину, и Эм вспомнил обо мне:

– Сага, жива там?

По-прежнему кружилась голова, а в месте удара на макушке пульсировала боль, в остальном моё состояние можно было описать как говняно-терпимое.

– Преклоняюсь перед вашей убийственной манерой вождения, господин капитан, вы просто виртуоз своего дела, – взобравшись на сиденье, я оглянулась, – Они погибли?

– Сомневаюсь. Эти черти живучие, – Стэйн выбрался с водительского места.

Я последовала его примеру, пошатываясь и всё ещё ощущая тошноту. Остановилась рядом с наставником и осторожно выглянула из-за его плеча: перевёрнутый чёрный джип у подножия холма не подавал никаких признаков жизни, только серый дым валил из-под капота. На секунду возникло ощущение, что сейчас, как в каком-нибудь блокбастере, прогремит мощный взрыв и языки пламени, окутав кузов, с жадностью потянутся к небу. Но ничего не произошло, и я тихо проговорила:

– Давайте уберёмся отсюда.

Обратно ехали молча. В салоне негромко играла музыка, Стэйн курил безникотиновый вейп, а я, сидя рядом, тупо пялилась в окно. На меня вдруг обрушилась такая усталость, что даже моргать приходилось через силу – то ли на фоне пережитого стресса, то ли печенье на конопляном отваре наконец начало отпускать. Когда же бороться со сном стало невыносимо, я прикрыла глаза и пожелала, чтобы мы ехали так спокойно и мирно целую вечность. Ну, или хотя бы, пока моя внутренняя батарейка не подзарядится настолько, чтобы хватило добраться до своей кровати в Академии.

Однако не прошло и пары минут, как пикап остановился и капитан, провернув ключ в замке зажигания, заглушил мотор. Нехотя открыв глаза, я попыталась понять, каким образом мы умудрились доехать так быстро. Взгляд зацепился за часы на приборной панели, которые заверили, что я благополучно отключилась на полчаса. По ощущениям, моя внутренняя батарейка успела зарядиться на целых семь процентов. Стэйн выбрался из автомобиля и первым делом осмотрел кузов в местах ударов, оценивая ущерб.

Приоткрыв дверь с пассажирской стороны, я проговорила, – Мне очень жаль, что ваш пикап пострадал.

– Ну, пара-тройка месячных зарплат – и он будет как новенький, – усмехнулся капитан, – Не парься, Сага, главное, что мы живы.

Я вылезла из машины и только сейчас обратила внимание, что место, куда мы приехали, даже отдалённо не напоминало территорию Академии. Поймав мой озадаченный взгляд, Эм сказал:

– Здесь я живу.

– Вы привезли меня… к себе домой?

– Не делай такие удивлённые глаза. По-твоему, я должен был отвезти тебя в Академию? В таком-то виде.

Что ж, резонно. Я смолкла и проследовала за капитаном к подъезду в старом многоквартирном доме. Лифта не было. Мы поднялись по широкой закруглённой лестнице на четвёртый этаж, Эм отворил дверь, и мы очутились в окутанной холодным светом уличных фонарей скромной студии. Слева располагались двухспальная кровать, шкаф и компьютерный стол у окна, высокий стеллаж с телевизором отделяли эту зону от гостиной. Перед стеллажом стояли диван, журнальный столик и напольная лампа. Кухонный гарнитур с барной стойкой занимали противоположную часть помещения, за ними виднелась дверь на балкон.

Стэйн зажёг общее освещение, скинул кожанку и прошёл на кухню.

– Выпить хочешь? – спросил он и, наткнувшись на мой взгляд, добавил, – Чаю я имею в виду.

Кивнув в ответ, я подошла к вешалке, чтобы снять куртку и разуться, и невольно обратила внимание на своё отражение в зеркале. Теперь понятно, почему Эм не повёз меня в Академию. Куртка, толстовка и джинсы перепачканы в грязи и серой пыли, волосы растрёпаны, под глазами синяки из-за растёкшейся туши, ссадины на руках, а на шее – отчётливые багрово-синие следы от пальцев, что душили меня.

– Можешь принять душ, – капитан указал на дверь рядом с коридором, – Полотенце в тумбе под раковиной.

Ночевать в доме наставника было само по себе странно, а лезть в его душ казалось вообще дикостью. И всё же я не стала отказываться от возможности подставить изнеможённое тело под горячие струи воды и смыть с себя переживания сегодняшнего дня. Отмокнув под душем, я почистила одежду, надела обратно джинсы с футболкой, собрала влажные волосы в пучок на затылке и вышла из ванной. Студию тем временем наполнил аромат свежесваренного кофе.

– Спасибо, так намного лучше, – я села за барную стойку.

Капитан разлил по кружкам чёрный дымящийся напиток из гейзерной кофеварки, – Чая не нашлось, – он выставил на стойку сахарницу и, заглянув в пустой холодильник, утвердительно произнёс, – Молока тоже нет.

– Да я не привереда, – я положила в кружку пару ложек сахара, помешала и сделала глоток.

Кофе оказался настолько крепким, что даже наличие в нём молока, сливок и всех на свете сладких сиропов не смогло бы сделать его мало-мальски пригодным к употреблению. С трудом сдержавшись, чтобы не поморщиться, я отставила кружку и попросила воды. Затем окинула взглядом студию и сказала:

– Уютно у вас здесь.

– Досталось от отца, – Эм протянул мне стакан с водой.

– Он тоже был Государственным магисентом?

Капитан сел на барный табурет напротив меня, – Мать неохотно говорила о нём, но что я смог усвоить из её речей, так это то, что Государственным магисентом мой отец точно не был.

– Вы с ним не общаетесь?

– Я не видел его лет с пяти. Кажется, он помер, – ответил Стэйн и сосредоточенно посмотрел на меня, – А теперь расскажи всё, что произошло с тобой за сегодняшний день.

Не ожидая второго допроса за вечер, я нервно поёрзала на табурете, – Разве детектив вам уже всё не рассказал?

– Хочу услышать это от тебя. К тому же многократный повтор освежает память, и в голове могут всплыть детали, которые ранее были упущены.

– Ладно, окей… А можно мне ещё воды?

Стэйн не сдвинулся с места и взгляда не отвёл.

Я сглотнула, – Не знаю, с какого момента лучше начать.

– С того, как ты покинула Академию.

Воу… Мой внутренний компьютер на базе Windows 95начал долгую загрузку. Нужно было придумать правдоподобный рассказ о том, чем я занималась сегодня, упустив при этом подробности, о которых капитану знать не следовало. А именно о походе в гости к Иве, о нашем расследовании убийств двенадцати девушек и, конечно же, о печенье с травкой.

– Академию я покинула вместе с Боняковым, – начала я и тут же запнулась.

Может, не стоило говорить про Мишу? Вдруг теперь капитан решит допросить и его?

– Мы погуляли по городу, потом встретились с моим братом и пошли в… кафе попить кофе и погреться.

– Сага, – перебил Эм, – Меня не волнует, что вы тусовались в любимой кофейне учеников.

Я уставилась на него, – Так вы знаете о кофейне?

– Естественно, – по губам наставника скользнула усмешка, – Я же тоже был учеником.

Стало легче, и я даже позволила себе немного расслабиться.

– Почему ты ушла из кофейни одна?

– Ну, скажем так, я узнала, чем славится это место уже после того, как отведала их печенье.

Эм поборол желание улыбнуться и отхлебнул кофе.

– Я сказала ребятам, что доеду на такси, но вместо этого попёрлась пешком, чтобы проветрить голову, – проговорила я и, понизив голос, добавила, – Чёрт подери, если бы я всё-таки заказала такси, всего этого дерьма можно было бы избежать…

– Не факт.

Наши взгляды встретились.

– Хотите сказать, Алые напали бы на меня в другой раз?

– Мы не можем исключать такой вероятности.

Холод коснулся спины. Я слезла с табурета и прошлась по кухне.

– Знаю, о чём вы думаете. Как я поняла, что это были Алые? – я повернулась к Эму, он промолчал, и я продолжила, – Пока один из них душил меня, я успела разглядеть его чудовищные налитые кровью глаза… Это произошло в проходном дворе рядом с Академией. Они обступили меня с двух сторон, бежать было некуда. Тот, с пепельными волосами, создал в руке горящий сгусток энергии и потребовал назвать цвет. Я ответила: «Жёлтый». Он не поверил, сказал, что я вру, и угрожал убить меня, но мой ответ остался неизменным. Тогда-то я и почувствовала, как его пальцы… Короче, если бы его напарник не вмешался, то я бы уже попрощалась с этим миром.