Реквием Лимба

Муравей чувствовал, как страх пронзает его сердце ледяной иглой, – все это казалось неправильным и чуждым.

И тут кто-то негромко окликнул:

– Эй… маленький воин…

Муравей обернулся и увидел в дальнем углу, в тени, куда совсем не проникал свет, клетку. Он подобрался ближе и сквозь полумрак смог разглядеть там Девушку. Она была одета в рваное, грязное платье, ее волосы спутались, а лицо скрывала маска черного лебедя.

– Кто ты? – прошептал Муравей.

Она слабо подняла руку и схватилась за прутья.

– Я… бывшая королева этого бала, – ответила пленница хрипло. – Когда-то я тоже поддалась чарам Короля-Павлина. Я верила, что все это празднество, вся эта слава и все эти похвалы – мои по праву. Но Король забрал у меня свет и красоту… и запер здесь.

Муравей содрогнулся и посмотрел на трон, где Павлин склонился над Девушкой, продолжая нашептывать льстивые обещания.

– Ты можешь освободить меня? – голос пленницы был слаб, но полон надежды.

– Я попробую, – тихо отозвался Муравей. Он ловко поднялся по прутьям клетки и быстро пролез внутрь замка. Через минуту раздался едва слышный щелчок, и механизм открылся.

Черная Лебедь осторожно отворила дверь, опасаясь, что скрип привлечет внимание стражи, и вышла наружу.

– Постой… моя спутница в беде, – Муравей указал лапкой в сторону Короля-Павлина и Девушки.

– Хорошо, я помогу, но нужно спешить, – ответила Черная Лебедь.

Муравей кивнул, юркнул к трону и быстро взобрался по изогнутой ножке. Он увидел, как Девушка поднесла к губам вино, прыгнул, собрав все силы, и выбил чашу лапками.

Хрустальный сосуд упал и разлетелся вдребезги. Белое вино разлилось по полу, оставляя липкие пятна.

Все замерли.

Воспользовавшись замешательством, Черная Лебедь подобралась вплотную к Королю-Павлину и сорвала с него маску.

Перед всеми открылось истинное лицо хозяина бала. Серая, дряблая кожа была усеяна бородавками и язвами. Вместо глаз – два мутных белых пятна, губы потрескавшиеся и пересохшие. Он был похож на старого, больного стервятника.

Зал содрогнулся. Свет потускнел и стал блеклым, словно его выцедили. Золотые колонны почернели и покрылись грязью. Вместо зеркального пола показалась усыпанная соломой земля. Вместо изысканных платьев танцоров – рваные, грязные одежды. Лица превратились в свиные морды. Пары застыли и захрюкали в замешательстве. Охранники в масках орлов обернулись шакалами с острыми клыками и горящими желтыми глазами.

В зале поднялся ветер, одна из массивных дверей сорвалась с петель и закачалась, издавая громкий, протяжный скрип.

Король-Павлин вскочил с трона, оттолкнул Черную Лебедь, и та, скатившись к его подножию, застыла без движения. Он схватил Девушку и прижал к себе, впиваясь тонкими пальцами в ее плечи. Его рот широко раскрылся, и король стал вытягивать из своей жертвы свет, ее красоту, ее жизнь, словно вдыхая их.

Лицо Девушки побледнело, окрасилось в цвет луны, волосы потускнели. Павлин же становился моложе и ярче, будто каждый вздох королевы наполнял его новыми силами.

Муравей судорожно огляделся, надеясь найти хоть что-то, что могло помочь. Танцоры со свиными мордами подбирались все ближе, они жаждали урвать себе частичку света и красоты Девушки. Черная Лебедь лежала без сознания у подножия трона, не подавая признаков жизни.

И вдруг он увидел клетку у входа. Внутри метался Лев – его лапы с силой били по прутьям, каждый удар отдавался гулом. Муравей застыл, потрясенный: похоже, иллюзия настолько затуманила его разум, что он даже не заметил, как Льва поймали и заперли.

Он рванул к клетке, проскользнул между лап шакалов и нырнул прямо в замочную скважину. Он уже знал, что делать: замок лязгнул и…

Дверь клетки с грохотом распахнулась. Лев, разбрасывая шакалов и танцоров со свиными мордами, с ревом ринулся к трону, где Павлин по-прежнему держал Девушку, впиваясь тонкими пальцами в ее плечи. Его лицо светилось жадным восторгом, а Девушка обмякла, словно сломанная кукла.

Но возле трона Лев внезапно остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Он стал медленно ходить кругами, злобно сверкая глазами и рыча, не сводя взгляда с Павлина.

Король повернулся к нему и злорадно ухмыльнулся:

– Здесь нет твоей власти…

– Прикажи мне! – рыкнул Лев, обращаясь к Девушке.

Его глаза вспыхнули золотым огнем.

– Убей… – едва шевеля губами, беззвучно произнесла она.

Лев взревел и ринулся вперед, одним прыжком преодолев расстояние до трона. Павлин, словно защищаясь, поднял руки к лицу. В его блестящих глазах застыл ужас. Он попытался увернуться, но было слишком поздно.

Когти Льва вонзились ему в грудь, сверкающие одеяния разорвались, обнажив морщинистую кожу. Его тело содрогнулось, и, издав последний хрип, Павлин рухнул на каменный пол.

Лев повернулся к Девушке, его дыхание было тяжелым. Он медленно подошел и выплюнул к ее ногам павлинье перо. Оно переливалось мягким золотым светом – второй ключ.

Оставшаяся публика замерла, затем люди начали медленно таять, их силуэты растворялись и превращались в тени. Вскоре весь зал опустел, словно ничего и не было.

Черная Лебедь пошевелилась и поднялась, превозмогая слабость. С ее плеч осыпалась пыль, а платье засияло глубоким темным блеском, будто ткань была соткана из ночного неба.

– Спасибо… – ее голос прозвучал мягко, но в нем слышалась сила. Она взглянула на Девушку и тепло улыбнулась. – Теперь я свободна. И я могу помочь вам в битве против Дракона.

Позади раздался скрип и грохот: дверь окончательно сорвалась с петель и с громким ударом рухнула на землю.

– Пора идти, – тихо сказал Лев.

Девушка подняла павлинье перо, ее взгляд был твердым и ясным. Она направилась к выходу, Муравей взобрался на ее плечо. Черная Лебедь догнала их, нежно взяла спутницу за руку и снова улыбнулась.

Лев ступал рядом, его золотая грива слегка развевалась, словно отражая свет грядущего пути.

Глава 3

Мерзкий звук будильника. Не просто будильника – долбаной умной колонки, уверенной, что блюз в семь тридцать утра – это дверь в дивный новый мир.

– Отвали… – рычит Клементина и резко дергает рукой.

Колонка летит на пол и с глухим стуком выключается, отправив трек в небытие.

Голова тяжелая, волосы – спутанная копна. Клементина медленно садится на край кровати и глядит вниз, словно пытаясь решить, стоит ли вообще совершать дальнейшие действия.

Она поднимается. Ноги касаются холодного паркета – липкого, будто кто-то пролил пиво и не потрудился вытереть. Рядом валяется полупустая бутылка виски «Буллет».

Летний рассвет пробивается сквозь щели и давит своим белым светом, но она все же тащит себя к окну и хватается за проклятые шторы.

– Чертова рухлядь, – Клементина дергает их так, будто хочет оторвать вместе с карнизом.

Шторы наконец поддаются. Свет заливает комнату.

Одежда валяется на полу – ее платье, трусы… и не только ее.

Постель хаотически перевернута.

Половина кровати занята. Мужик сопит, пускает слюни. Волосы торчат в разные стороны, как трава на свалке. Лицо утонуло в подушке, спина мерно приподнимается в такт дыханию.

Клементина медленно проводит рукой по лицу, словно пытается стереть остатки ночи. Глаза жутко чешутся. Да какое там чешутся – в них будто втерли добрую порцию песка.

Забыла снять линзы.

«Охренеть, „утречко“…»

Сквозь мутную пелену она еще секунду разглядывает мужчину, пытается вспомнить имя. Ничего. Впрочем, плевать.

«Доброе утро, незнакомец… или уже прощай?»

Стоит молча, прищурившись, решает, что важнее – избавиться от него или разобраться с глазами.

Клементина пинает спящего пяткой.

– Ты вообще кто? И какого хрена тут забыл?

Мужик шевелится, что-то бормочет, но на этом все заканчивается. Только выдох – и воздух наполняется перегаром, никотином, теплым пивом.

– Сказка, хоть вешайся… – шепчет она и, не дожидаясь ответа, направляется в ванную.

Избавляется от линз.

Как минимум чтобы видеть этот мир чуть четче.

* * *

Кофе – ритуал. Без него день даже начинать не стоит. Кофемашина ворчит и выдает густую, черную порцию напитка. Клементина подносит чашку к носу и вдыхает аромат.

– Ну мы вчера и зажгли… – раздается за спиной хриплый голос.

Клементина делает глоток и молчит – слишком рано для объяснений.

– Детка, ты сама-то как? – он усмехается, чешет затылок и по-хозяйски шлепает ее по заду.

Она разворачивается медленно, как змея перед броском.

– Ты, часом, не охренел?! Я даже не помню, кто ты… Джон? Бобби? Или просто «чувак с запахом старого вискаря»?

– Джейсон, – неловко пытается он улыбнуться.

– Да пофиг…

– Слушай, Джейсон, я не готова к этим «утренним нежностям». Дверь там… – она кивает на выход и достает сигарету.

Джейсон стоит на месте. Почесывает грудь под футболкой с потертым логотипом какой-то рок-группы.

– Да ладно тебе, – ухмыляется он. – Все же круто было… может, повторим?

Клементина сжимает фильтр сигареты в зубах, щелкает зажигалкой и выпускает едкий дым в сторону двери.

– Круто… – задумчиво повторяет она, глядя прямо на него. – Чувак, мы просто провели ночь.

Он морщится, будто подросток, которого застукали с журналом для взрослых.

– Да пошла ты…

Она сдвигает брови, на лице появляется хищная ухмылка.

– Дверь все еще там. Или мне тебя проводить?

Он хватает джинсы, брошенные вчера на полу кухни, натягивает их, проходит мимо Клементины.

Она не провожает. Слышит звук захлопывающейся двери и короткое «щелк» замка.

Тишина.

Клементина глубоко затягивается, смотрит на дымящийся кончик сигареты, потом переводит взгляд на стол. Выдвигает верхний кухонный ящик и достает белый пузырек. Надпись давно стерлась. Она встряхивает упаковку, как кости перед броском.

– Ладно, пора возвращаться в реальность… – шепчет она, и таблетка падает на язык.

Глоток кофе. Жжет горло. Волшебная пилюля скользит вниз, вместе с ней уходит тяжесть и гул в голове. Женщина зажмуривается на секунду, потом резко открывает глаза.

– Ну вот, все как доктор прописал… – словно подводит итог этому утру.

* * *

В спальне кислятина перегара едва не сбивает с ног, заставляя поморщиться.

Бардак – такой, что хоть ленту «Полиция, не входить» натягивай.

Постель – жалкий бесформенный ком. Пара пустых бутылок валяется на полу, пепельница набита до краев, как мусорка на задворках бара.

Горький дым сигареты смешивается с вонючими следами вчерашнего апокалипсиса.

Клементина подходит к туалетному столику и дергает ящик. Достает аккуратно сложенную чистую футболку.

– Подойдет… – уголки губ кривятся в подобии усмешки.

С футболкой в одной руке и тлеющим огоньком во рту она еще раз оглядывает комнату, как детектив, который только что понял, что он и есть преступник.

– Душ… Мне нужен чертов душ, – она словно пытается убедить себя, что все еще есть способ смыть это дерьмо.

В ванной плитка холодит ноги, зеркало смотрит, как усталый свидетель чужого позора. Футболка летит на край корзины.

Клементина включает душ.

Первый поток воды – ледяной.

Вцепившись в край стены, она стискивает челюсти.

Вода хлещет, холодно ударяет по плечам и стекает вниз струйками, словно пытается проточить тело насквозь.

«Если что-то тебя добьет – пусть это будет холод, а не страх».

Через пару минут переключает на горячую. Пар обволакивает тело, мышцы начинают расслабляться. Глаза закрыты. Колеса и душ окончательно прочищают мозги.

Вернулась привычная реальность.

Она снова посмотрела в зеркало. Теперь вместо усталого, потухшего взгляда – холодные, прищуренные глаза хищника перед броском.

– Да ты сегодня красотка, мать твою… – усмехнулась она и поправила мокрую прядь, прилипшую к виску.

Футболка заскользила по коже.

На секунду что-то привычное выдернуло ее далеко – в ту жизнь, где все было проще.

Звонок.

Долгий, резкий, как лезвие по стеклу.

– Кого там еще принесло?!

На пороге – экономка с корзиной для белья и каменным выражением лица.

– Сеньора Брэдфорд, доброе утро.

– «Добрее» не придумаешь… Ладно, заходи, Хуана.

– Я Роза, сеньора.

– Как скажешь…

Клементина указала на спальню:

– Все – в мусор. Простыни, подушки – этот чертов дурдом. И окна открой. Пусть этот ад хоть чуть-чуть проветрится.

Роза молча кивнула и прошла внутрь.

Клементина бросила взгляд на часы.

8:15.

– Хочу еще кофе… – пробормотала она, будто пустота внутри орала:

«Давай, глуши кофеин литрами, пока сердце не взорвется».

* * *

Турка на плите.

Кофе закипал с предсмертным шипением, заполняя воздух горьким, терпким ароматом. Пока вода доходила до нужной кондиции, Клементина открыла ноутбук и плюхнулась на диван.

Экран вспыхнул уведомлением: «Ваши товары доставлены».

Уголки губ дернулись.

– Ну что, детки, добрались до мамочки?

Щелк.

Быстрый взгляд по списку: старинные серебряные портсигары, медальоны, хрусталь богемского разлива – все в стиле «украли, продали, забудьте».

«Эти штуки станут изюминкой на ближайшем аукционе. И всем плевать, откуда они и как их вывезли».

Из турки раздалось угрожающее шипение. Кофе готов. Первый глоток обжег горло, медленно растекся по телу, будто крича изнутри: «Живи, сука!»

Вкладка новостей.

Глаза выцепили заголовки:

«Blackwood Group: что стоит за успехом компании?»

«Финансовые аналитики сообщают о резком скачке акций…»

Графики мотало вверх-вниз, будто кто-то на бирже решил устроить дискотеку под кислотный рейв.

– Что за цирк?.. – она прищурилась.

«Кто-то играет, скупая мою жизнь по кускам».

Еще один глоток кофе. В животе неприятно сжалось – не от страха.

От гнева.

– Хуана, ты не видела мой телефон? – бросила она, не отрываясь от экрана.

Роза замерла с корзиной для белья. Взгляд ее явно сообщал: «Еще раз назови меня так – и я уйду». Однако она молча вынесла из спальни и протянула Клементине черный смарт.

– Алло, Алекс?

– Слава богу! Ты куда пропала? – ответил хрипловатый голос. – Последнее, что я видел, – ты уходила под ручку с каким-то кабаном, копией Тома Харди на стероидах.

Она хмыкнула и выпустила в потолок струю дыма.

– Ну прости, папочка, больше не буду. Ты это хотел услышать или лучше сразу к делам перейдем?

– К делам, конечно. Но мне бы не помешало еще понять, не отбило ли тебе башку окончательно…

Она затушила сигарету и швырнула окурок в раковину.

– Оставим философию для личной встречи. Ты видел последние биржевые сводки?

– Видел… Я же тебя предупреждал. У нас серьезные проблемы.

Клементина поджала губы и на мгновение прикрыла глаза.

– Давай обсудим это сегодня.

– В полдень. Я закажу столик в «Кэпитал Гриль». Тебе удобно?

– Пойдет.

– И… береги себя.

– Ладно… До встречи.

Сбросив вызов, она несколько секунд смотрела на пустой экран.

В гардеробной пахло чистым хлопком и дорогим парфюмом – резкими нотами цитруса, смешанными с чем-то едва уловимым.

Выбор занял пару секунд: черные легинсы, обтягивающий спортивный топ, кроссовки.

Клементина накинула на плечи повседневную кожаную куртку с серебристыми молниями, немного помятую, идеально подходящую к стилю. Без лишнего пафоса, но с намеком «держитесь подальше», а джинсы бросила в замшевую сумку – мягкую, удобную и вместительную. Внутри – все нужное и ненужное: кошелек, ключи, красная помада, упаковка жвачки, зажигалка.

Перекинув сумку через плечо, она на мгновение задержалась перед зеркалом. Поправила прядь волос, кивнула своему отражению, словно сказала: «Погнали».

– Хуана, на кухне тоже прибери, – бросила она через плечо. – Спасибо.

Роза, перетаскивая пакеты с мусором из спальни и складывая их у двери в коридоре, молча кивнула с недовольным видом.

Клементина продолжила раздавать указания:

– Я в спортзал, потом у меня весь день встречи. Днем будет доставка – примешь?

Роза, вытирая руки об передник, усмехнулась:

– А у меня есть выбор, сеньора?

В машине Клементина привычно швырнула сумку на соседнее сиденье. Из бокового отделения вылетела визитка. Черный кусочек бумаги с золотой, потертой надписью: «Клементина Брэдфорд».

Она замерла. Вздохнула, повертела визитку между пальцами, а потом смяла и бросила в пустой стакан из-под молочного коктейля. Сверху добавила жвачку, вытянутую изо рта.

Окно сползло вниз с мягким щелчком. Клементина прищурилась, будто на тренировке, и метнула стакан в стоящий напротив мусорный бак. Глухой удар.

– Трехочковый, мать его… – хмыкнула и захлопнула окно.

* * *

Клементина повернула ключ зажигания. Мотор низко и хищно зарычал. Авто мягко выскользнуло из гаража. В зеркале заднего вида – пустая улица.

Но стоило машине разогнаться, как позади что-то мелькнуло. Черный внедорожник. Массивный, угловатый, будто специально создан для слежки. Или для давки пеших мечтателей.

«Да ну на хрен… Паранойя на завтрак?»

Она резко перестроилась и притормозила. Проверила. Внедорожник остался на светофоре, замер в потоке машин. Но ощущение слежки вцепилось в мозг, как голодный клещ.

«Успокойся, Клем. Ты не из тех, кто ловит приходы из-за пары фар в зеркале».

Пальцы сжали руль. Она вдавила педаль газа. Машина рванула вперед.

Пульс стучал, как чертов молоток.

* * *

Двери фитнес-центра «Шейп Плюс» тихо щелкнули, впуская Клементину внутрь. Запах железа, чистящих средств и пота ударил ей в лицо, словно пощечина на турнире Power Slap1.

«Территория боли. Здесь можно выжечь всю дрянь из головы».

Клементина кивнула администратору и прошла мимо, не задерживаясь. Раздевалка встретила ее зеркальными бликами и звуком молнии на чьей-то сумке. Глоток ледяной воды – укол в горло. Параноидальные мысли мгновенно отступили.

Черный топ обтягивал грудь, как броня. Волосы стянуты в высокий хвост.

«Ну что, кто кого сегодня?»

Она шагнула в зал к тренажерам. Музыку в уши и врубить на максимум. Как выстрел из дробовика по мозгам. Голоса и шум зала испарились.

Ноги подхватили ритм беговой дорожки. Мышцы напряглись, тело работало на автомате.

«Ад посреди бесконечных прерий».

Темп нарастал. Музыка пробивала барабанные перепонки, ускоряла пульс.

«Беги в горы, спасай свою жизнь!»2

Взгляд выцепил мужика у стоек с гантелями. На вид – лет сорок с хвостиком. Сухой, жилистый, стрижка «под военного». Он не делал ничего подозрительного. Просто тягал железо.

Но глаза.

Смотрели слишком долго. Слишком пристально.

«Да ты кто такой, черт побери?»

Клементина отвернулась, продолжив тренировку. Ноги двигались механически.

Но его взгляд.

С каждой секундой врезался все глубже. Как бур в землю.

«Спокойно, спокойно… Мало ли кто пришел в зал…»

Она увеличила темп. Монотонный гул дорожки сменился высокими частотами, словно подгоняя ее мысли.

Пульс бил в виски. Она снова бросила косой взгляд в сторону незнакомца.

«Да что за хрень? Почему ты пялишься?»

Он не отвел глаз. Даже когда вытер пот с лица и бросил полотенце на скамью. Смотрел так, будто разбирал ее на запчасти.

Клементина прикрыла глаза на долю секунды. Дыхание – в такт с басами. Сердце отбивает ударную партию. Но взгляд все равно прожигал спину. Как раскаленная стальная игла.

Ладонь вдарила по кнопке «Стоп».

Дорожка замерла с коротким стуком. Тело качнулось вперед, но Клементина удержала равновесие. «Стальная дева» умолкла, перестав сетовать на нелегкую жизнь коренных американцев.

«Пошло оно все. Пора прояснить, что к чему».

Она шагнула в сторону мужика. Тот стоял неподвижно, словно бронзовая статуя, и пялился на нее.

– Хороший темп, – он кивнул, вытирая руки. – Долго держать такую скорость непросто.

Клементина замерла. Напряжение медленно отпустило. В голове щелкнуло: «А, вот оно что. Еще один самец, решил погреть глаза».

– Если бы мне нужны были советы по кардио, я бы спросила тренера.

Он усмехнулся. Не нагло. Не насмешливо.

– Просто комплимент. У тебя отличная форма.

Спокойный голос. Без наезда. Он вернулся к своим гантелям, словно их разговор ничего не значил.

Клементина отвернулась. Но внутренний голос уже не заткнешь.

«Нет, черт возьми. Это не просто комплимент. Ты кто такой? Почему смотришь так, будто знаешь про меня больше, чем я сама?»

Она потянулась к весам. Но даже когда он повернулся спиной, ощущение слежки никуда не делось.

«Да успокойся ты, Клем. Может, это просто паранойя? Грядут важные события, вот и сорвало крышу».

Она сделала глубокий вдох, вытерла лицо полотенцем. Краем глаза заметила движение. Мужик направился к выходу.

Остановился у кулера, налил воды. На секунду задержался. Посмотрел в сторону Клементины.

«Может, это просто случайность? Нет, слишком подозрительно».

Она сжала зубы и отвернулась, чувствуя, как кровь отдается глухим стуком в ушах.

В раздевалке Клементина открыла шкафчик, вытащила бутылку воды. Сделала глоток. Еще один.

Закинула сумку на плечо и пошла к выходу.

В холле снова заметила подозрительного типа.

«Все еще следит? Или нет?.. Слишком рано для выводов».

* * *

Как выглядит стейк-хаус в деловом центре?

Приглушенный свет, бормотание ртов, которые жуют и договариваются о миллионах, редкий звон бокалов – напоминание: здесь место только для победителей.

Аромат выдержанного виски и обжаренного мяса, белоснежные скатерти, официанты в черных жилетах – фарс для богачей, которым плевать на меню. Главное, чтобы в бокале плескалось Domaine de la Romanée-Conti не моложе 2002 года или Macallan 25-летней выдержки, а мясо стоило дороже их эго.

Алекс сидел за угловым столиком, листал ленту новостей в ноутбуке и попивал содовую со льдом, будто пытаясь остудить тревожные мысли.

– Дерьмово выглядишь, – сказала Клементина вместо приветствия, садясь напротив.

– А вот и королева шипов, – бросил Алекс, сдвигая гаджет в сторону.

Клементина фыркнула и махнула официанту:

– Черный кофе. Без сахара.

Алекс развернул к ней экран ноута:

– Кто-то сливает акции Blackwood Group. Начали еще утром – и сразу крупными пакетами. Без участия кого-то из совета директоров тут не обошлось.

– Кто покупатели?

– Ясное дело, не идиоты. Все через подставные компании и офшоры, чтобы выглядело чисто. После экономического кризиса две тысячи восьмого3 за такое можно нехилый срок схлопотать.

– Твои мысли?

– Пташки из Blackwood нашептали, что это Dominion Capital. Контора на коротком поводке у госструктур… Их крышует кто-то наверху и гоняет через них свои бабки.

Клементина сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.

– Вот дерьмо. Госструктуры. Слушай, мне кажется, за мной следят. Надеюсь, это не связано с нашим «маленьким предприятием».

Алекс фыркнул:

– Давай без паранойи. Blackwood для них мелкая сошка. Такими компаниями они заедают основное блюдо.

Хотя кто-то мог нанять дуболома, чтобы присматривать за тобой и убедиться, что ты не выкинешь сюрпризов на финишной прямой. Может, тот же, кто сливает акции, из совета директоров. – Он выдержал театральную паузу. – Ставлю все свои активы, что это наш старый приятель Джимми, мать его, Моррис!

– Но это не отменяет того факта, что мы в заднице?

Алекс развел руками:

– Абсолютно.

Клементина задумчиво провела пальцем по ободку чашки.

– Сколько у нас времени?

– Неделя. Может, меньше. Кто все это устроил – хочет побыстрее получить свое и свалить на райский остров. К концу недели – game over.

Напряженно уставившись куда-то вдаль, она тихо произнесла:

– Пять проклятых лет, Алекс. Пять лет этой безумной гонки, чтобы выкупить контрольный пакет. Все эти махинации с аукционами, нелегальным ввозом предметов искусства… и теперь на последний процент у меня нет денег. Мне бы еще месяц.

Алекс покачал головой:

– У нас нет месяца. Наличка нужна сейчас.

– Сколько?

– Пять.

Она подняла взгляд, в котором промелькнуло отчаяние.

– В горах у меня два дома: один в Теллурайде, другой у озера. В сумме тянут на десять миллионов. Сможешь найти покупателя, готового взять оба за пять?

Алекс поджал губы:

– Слушай, если не выгорит, ты останешься с голым задом.

– Найди… мне… покупателя… – прошипела она. – Эти ублюдки не получат мою компанию.

– Ладно. Срочно займусь, – немного подумав, кивнул Алекс.

Он достал телефон и начал делать звонки.

На столе завибрировал мобильный Клементины. На экране высветилось: «Старуха». Она закатила глаза и закрыла лицо рукой, словно уже знала, что ее ждет.