Темнота

— Впечатляет.

— Родители в восторге, — произносит она без особогоэнтузиазма.

— А я когда-нибудь говорила, кем мечтала стать? —спрашиваю я.

Она смягчается, будто радуясь смене темы.

— Университет не про тебя. Ты всегда мечтала осцене, — говорит она с лёгкой тоской. — Наверное, пошла бы учиться на актрису.Но больше всего ты хотела просто сбежать отсюда, как можно дальше.

— А куда именно?

Лили смеётся сухо, без капли юмора.

— Да хоть куда.

Мы подъезжаем к огромному торговому центру наокраине города, название которого мне даже ни о чём не говорит. Лили паркуется,глушит двигатель, деловито поправляет лацканы пиджака и выскальзывает наружу. Яследую за ней.

— Это место — настоящая жемчужина, — заявляет она стакой гордостью, будто сама участвовала в его строительстве.

Внутри Лили будто включает внутренний навигатор: неоглядываясь, идёт прямиком к магазину с сияющей вывеской «Плезир». Я тороплюсьследом. Она почти сразу выхватывает с вешалки чёрное кружевное платье вобтяжку, прикладывает к себе и прищуривается, всматриваясь в зеркало.

— Как тебе? Походит?

— Ага. Точно твой стиль. Примерь.

Лили довольно улыбается, вешает платье на руку иснова исчезает в ряду новых коллекций. Я останавливаюсь у ближайшей стойки:взгляд цепляется за изумрудное платье с мягким блеском ткани. Оно выглядитроскошно. Но, заметив ценник, я торопливо возвращаю его на место. Простопосмотреть, не покупать.

Через пару минут понимаю, что Лили наблюдает за мнойкраем глаза.

— Как ты вообще со всем этим справляешься? — тихоспрашивает она.

Вопрос выбивает почву из-под ног. Я фиксирую взглядна ковролине, будто он способен подсказать ответ.

— Честно? Такое чувство, что просто жду, когдапроснусь. Будто всё это сон, и я просто плыву по течению.

— Ммм, — только и произносит Лили.

Я подбираю слова, взвешиваю каждое.

— Словно живу чужую жизнь. Она не моя. И я даже неуверена, пройдёт ли это когда-нибудь.

— Пройдёт, — мягко отвечает она.

Ком мгновенно подступает к горлу.

— Необязательно возвращаться к тому, что было. Тывправе выбирать. Это твоя жизнь, даже если сейчас она кажется чужой. И решатьвсё равно тебе.

И только теперь понимаю, как сильно мне хотелось скем-то этим поделиться.

— Спасибо, Лили, — шепчу я, стараясь удержать голосот хрипа.

Свитер выскальзывает из моих рук, и я перехожу кследующему ряду.

— Всегда пожалуйста. Только потому, что когда-то тымечтала уехать из города и стать звездой, не значит, что тебе это до сих порнужно. Ты можешь вообще ненавидеть актёрство.

— Верно, — киваю я. — Иногда кажется, будто от менявсё ещё чего-то ждут. Мне нужно было это услышать.

— Ну что, может, есть ещё какие-нибудь проблемы,которые мне стоит разрулить? — прищуривается она.

— Ну… — голос чуть дрожит. — Я начала вспоминатькакие-то странные обрывки. Воспоминания.

Она наклоняет голову:

— Воспоминания?

— Думаю, да. Но они обрывочные. Словно кто-тораскидал куски пазла от разных картинок и пытается собрать из них одно целое.Только они вообще не подходят друг другу.

— О чём ты?

Я колеблюсь, не зная, стоит ли продолжать.

— Например… когда ты сегодня резко нажала на газ, явдруг увидела стекло, всё в осколках, и кровь. Кажется, я начинаю ловитькрошечные образы той ночи.

Лили внимательно смотрит, не мигая.

— Жутко.

— Ага.

— Это всё?

— Почти. Недавно мне ещё приснился очень странныйсон.

— Сон? — в её голосе появляется напряжение.

— На детской площадке стоял маленький мальчик. Яуверена, это был Мэддокс. У него были такие же глаза.

Лили замирает, перестаёт копаться в одежде и смотритна меня так, будто я только что заговорила на китайском. Атмосфера между намименяется мгновенно.

— Мэддокс Бейн? Ты серьёзно? Почему он вообще тебеснится?

— Я не знаю! — выпаливаю я, чувствуя, как к лицуприливает жар.

— Мэддокс Бейн, — повторяет она с насмешкой. — Да онже полный отстой, Далия.

Она резко оборачивается, будто пытаясь подчеркнутьсказанное.

— Ты хоть раз видела, чтобы он нормальноразговаривал с людьми? Он вечно один, шляется по коридорам, как тень. Это…крипово.

Внутри всё сжимается. Неожиданно поднимаетсякакая-то защитная реакция. Я отпускаю одежду и скрещиваю руки. Да, я тожезамечала, что он держится особняком. Но это ещё ничего не значит.

— Я ведь теперь такая же, — тихо говорю я.

— Это другое, — отмахивается она. — Ты пережилатравму.

— Может, Мэддокс тоже… кто знает.

Лили закатывает глаза и резко поднимает руку:

— Далия, вот это, — она машет ладонью на уровнеплеч, — это мы. А Мэддокс — вот здесь, — она опускает руку почти к полу.

— Почему?

— Потому что мы сами добились всего, что у нас есть.Я — лучшая в классе. Ты — самая талантливая актриса. Эзра — капитан команды.Джеймс — его тень и обаятельный придурок.

Я криво усмехаюсь:

— Ты только что расписала нас так, будто рекламнуюброшюру школы.

— Так и есть, — пожимает она плечами. — Тутвыигрывают те, у кого есть талант, связи и деньги. Мы просто играем поправилам.

— То есть такие, как Мэддокс, всегда на дне? Это тыхочешь сказать?

— Я ничего не «хочу сказать», — отрезает она ипримеряет блузку, критически оглядывая себя в зеркале. — Так оно работает.

— Как скажешь, — вздыхаю я.

— И, кстати, — щебечет она, легко толкнув менялоктем в бок, — только не вздумай сказать Эзре, что тебе снятся другие парни.Сгорит от ревности.

Он бы сильно удивился, если бы знал хотя быполовину.

— Не скажу, — отвечаю я.

Она тут же меняет тему, и я решаю промолчать — и омашине, что едва не сбила меня, и о той жуткой руке, тянувшейся ко мне из толпына фестивале.

— Я примерю это, — заявляет она, выхватывая свешалки чёрное платье. — Пошли со мной в примерочную, мне нужно твоё мнение.

— Конечно, — отвечаю я с натянутой улыбкой.

Мы идём к примерочным. Я опускаюсь на мягкую подушкув зоне ожидания, пока Лили скрывается за шторкой. Через пару минут она выходит,собирает волосы в хвост, разворачивается перед зеркалом, будто на подиуме, ивнимательно рассматривает себя со всех сторон.

— Ну как?

— На тебе смотрится потрясающе, — говорю я.

Но, наблюдая за ней, чувствую, как моё самоуважениестремительно падает. У меня нет проблем с внешностью, но я завидую её лёгкости.Ей комфортно в собственном теле, а я всё ещё будто в чужом, как будто пришла вгости.