Корона Золотого леса

— Прочти, — велела она.

Я сделала шаг ближе и увидела:

Королева слегка склонила голову. Было в этом движении что-то хищное.

«Когда смертная ступит в Врата без зова,

Старое вспомнит путь.

Четыре пройдут, чтобы один открыл

И та, в чьей крови слилась воедино

Кровь вечная, древняя, черная, — будет ключом и замком.» — казалось, это говорят сами стены-лепестки, земля под ногами и даже свет. Потому что Гвилэйн Златоцвет не произнесла ни слова. Я же слышала каждую прочитанную мной строчку, сотней голосов разлетающуюся по зале.

Я выдохнула.

— Прелестно. Очень вдохновляюще. Только один вопрос: где в этой чудной песне сказано, что я обязана этим заниматься?

Гвилэйн повернулась ко мне:

— Ты уже начала.

— Когда? — я вскинула руки.

— Круг тебя пропустил.

Некоторое время мы молчали. Я пыталась осознать, сколько из сказанного было метафорами, а сколько — смертельно буквальным. Непросто, когда ты живёшь в мире, где цветы могут обидеться, а кеды — исчезнуть без следа.

— А Тень? — наконец спросила я.

— Какая Тень? — нахмурилась Королева.

— Такая, знаете, высоченная и с черепом вместо головы, — подсказала я, уже понимая, что Гвилэйн прекрасно знает, о чем я говорю.

— Ах эта Тень! — Златоцвет претворно всплеснула руками, рассыпав вокруг себя сотню золотых искр, — Не стоит беспокойств, она всего лишь

— Всего лишь дважды пыталась меня убить, — перебила я, начиная раздражаться. — Она всегда рядом. Я знаю, вы прекрасно понимаете, кто это.

— Мы не будем говорить о Тени, — отрезала она резко.

— Но

— Нет.

Тон стал таким, что даже воздух между нами словно уплотнился. Я почувствовала, как стражи напряглись. Тогда я решила задать другой волнующий вопрос. Так, если меня проткнут, я хотя бы не буду на том свете мучаться от любопытства.

— Что такого особенного в моей крови? Почему я нужна для исполнения пророчества?

— Не знаю, — Гвилэйн коснулась гравировки кончиками пальцев, и строки рассыпались в пыль. — Пророчества живут своей жизнью. И мы, даже будучи старыми, как кроны, не всегда их понимаем.

Златоцвет обернулась через плечо:

— Ты должна дойти до конца. Только тогда узнаешь, чего хочет лес. И ты сама.

Я вздохнула. Прекрасно. Всё яснее некуда. Лес что-то хочет, я — якобы ключ, Врата открыты, но никто не знает, зачем и что в них за дверью. Если бы бабушка была здесь, она наверняка назвала бы это «божественным замыслом» и заварила бы мятный чай. А я просто пыталась не заорать от раздражения.

— А если я не хочу быть ключом? — попыталась я. — Если мне плевать на Дворы и пророчества?

— Тогда ты станешь замком, — тихо ответила Гвилэйн. — Закроешь то, что пробудила.

Я замерла, и в животе сжался тугой узел. Закроешь. Не «откажешься», не «уйдёшь». Закроешь. Так, будто мне отсюда уже ни за что не уйти. И это ощущение мне совершенно не нравилось.

Королева, будто прочитав мои мысли, взяла меня за руку. Её пальцы были холодны, но не мертвы. Скорее — как утренний лёд на листьях.

— Завтра вы покинете Весенний Двор, — сказала она. — И отправитесь в Летний. Самый пышный. Самый живой. Самый жестокий.

— Очень вдохновляет, — буркнула я.

— Я уже отправила весточку. Вас там ждут, — продолжила она, не обращая внимания. — Но не все рады. Путь между Дворами уже открыт. Не упусти его. В нём больше ответов, чем ты думаешь.

— Мне бы хоть один, — пробормотала я.

Королева вновь отвела взгляд. Её пальцы легко коснулись лепестка рядом, и тот дрогнул.

— Иногда вопросы важнее. Особенно, когда ты не готова к ответам, — Королева устало провела рукой по лицу. — Завтра вы покинете Весенний Двор.

— Так быстро?

— Путь уже открыт.

— Куда?

— В Летний Двор.

Я сразу вспомнила пир.

— Прекрасно. Там тоже будет пир?

— Будет. — В глазах Гвилэйн мелькнуло веселье.

Я вцепилась в подлокотники.

— Я не пойду.

Королева улыбнулась.

— Посмотрим.

Я прищурилась.

— Вам очень весело.

— Немного, — она прикрыла губы пальцами.

— А мне нет.

Улыбка исчезла.

— Я знаю.

Гвилэйн села на софу.

— Летний Двор пышнее Весеннего. Громче. Жестокость там любят почти так же, как красоту.

— Ох, чудесно. — Я откинулась на спинку кресла.

— Я отправила весть. Вас ждут.

— Рады?

Королева повела плечом.

— Некоторые.

— А остальные?

Гвилэйн провела пальцем по лепестку софы.

— Путь между Дворами меняется. Не задерживайтесь.

— И что я найду летом? — я наклонилась вперёд.

Гвилэйн снова расхохоталась.

На этот раз один из стражей повернул голову уже к ней.

Королева заметила и махнула мне в сторону выхода.

— Всё. Иди.

— Разговор окончен? — Я поднялась.

Она вытерла уголок глаза.

— Пока я не начала смеяться снова.

У самого выхода я остановилась.

— Гвилэйн.

Королева откинула волосы за плечо.

— М-м?

— Если Тень придёт опять? — Я невольно оглянулась на лепестковые стены.

Цветы в её волосах слегка дрогнули.

— Не зови её.

— Я и не собиралась.

— Не обещай ничего. — Гвилэйн сцепила пальцы на коленях.

Я нахмурилась.

— Ей?

— Никому, кто придёт с её стороны.

Мне вспомнилась мама.

Я сглотнула.

Королева задержала на мне взгляд.

— И ещё, Шарлотта. Увидишь своё отражение там, где его быть не должно, — уходи.

Я едва не рассмеялась от возмущения.

— Вот это можно было сказать вчера.

— Вчера ты бы не поняла.

— Я бы очень постаралась.

Гвилэйн отвернулась к цветам.

Кажется, аудиенция действительно закончилась. Если это был конец разговора — то пусть.

У выхода меня уже ждала Могра. Она ничего мне не сказала. Только молча повернулась и поплыла вперёд, увлекая меня за собой по тропе, вырастающей прямо из мха.

И я шла — не зная, кто я, зачем здесь, и почему что-то внутри меня дрожит от одного лишь слова: пророчество.

Остальные ждали у края Весеннего Двора.

Здесь деревья почти не светились, и сквозь кроны проглядывало серое небо. За всю дорогу Могра не произнесла ни слова. Я тоже молчала. Хотелось снять чужие туфли, лечь на землю и потребовать вернуть кеды.

Маленькая просьба.

По сравнению со спасением Золотого Леса — почти пустяк.

Ерин сидел на скамье из корня. Увидев меня, вскочил так быстро, будто всё это время только и ждал.

— Ты долго, — он шагнул навстречу.

Я потёрла затёкшую шею.

— Королевы, наверное, любят поговорить.

— Ты долго, — буркнул Ерин, но неосознанно потянулся рукой, будто хотел убедиться, что я настоящая. Я слегка кивнула и встала рядом.

Финиг, конечно, сразу встрепенулся.

— О, принцесса вернулась! — воскликнул он, высоко подпрыгнув. — Как дела в лепестковом королевстве? Она тебя не съела? А то я переживал! Хрус проиграл спор, кстати.

— Я не проигрывал! — прорычал Хрус, внушительный как дуб и, возможно, такой же разговорчивый. — Я говорил, что Королева не съест её полностью.

— Ага, ага, ты всегда так говоришь, — Финиг вскарабкался по моему сарафану, сел мне на плечо и театрально шепнул: — Будь осторожна с этим грибом. Он мнит себя стратегом. Хотя его единственная стратегия — громко рычать и шевелить усами.

— У меня нет усов, — мрачно заметил Хрус.

— Вот и я о том же, — Финиг снисходительно похлопал его по голове, которую едва ли мог достать. Он полез по моему сарафану так резво, что пришлось схватить ткань у груди.

— Ты куда?!

— Утешать.

— Снизу утешай.

Финиг задрал голову.

— Оттуда неудобно.

Он добрался до плеча и устроился возле шеи. Ворот кофты тут же поехал вниз.

— Финиг, — я поймала край ткани.

Ши замер: — М-м?

— Слезь.

— Почему?

Я ткнула пальцем в сползший ворот.

— Ты меня раздеваешь.

Финиг посмотрел вниз.

— Ой.

И перебрался на другое плечо. Я сняла его обеими руками и поставила на землю.

— Там оставайся.

Ши обхватил себя лапками.

— Жестокая.

— Да.

Хрус довольно пророкотал. Финиг тут же повернулся к нему.

— Чего ты смеёшься? Гриб!

Хрус выпрямился во весь рост.

— Я не гриб.

Туил стоял тихо, перебирая пальцами амулеты на своём поясе. Он был единственным, кто не суетился. И, возможно, единственным, кто сразу понял, что я не совсем в порядке. — Готова? — спросил он, тихо, но внятно.

— Насколько это возможно, — ответила я. Сердце билось быстрее, чем следовало. Не потому, что я боялась. А потому, что знала: теперь всё будет иначе.

— Тогда вперёд, — сказал Ерин. — Пора идти.

Внезапно над поляной послышался странный хруст — как если бы кто-то сдвигал огромные живые плиты. Ветки с обеих сторон тропы выгнулись, образуя арку. Лианы переплелись, расцветая на глазах, листья и лепестки покрывали её, словно это было приглашение.

В Золотом Лесу я уже начинала понимать: чем красивее проход, еда или незнакомец, тем крепче следует держаться за ближайшее дерево.

— Путь между Дворами, — произнесла Могра. — Он открыт.

— А закрыться может? — уточнила я на всякий случай.

— Может, — подтвердила она с обезоруживающей прямотой.

— Прекрасно, — пробормотала я.

— Но только если ты свернёшь не туда, — добавила она.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха, нет. От предвкушения. Как перед прыжком в воду: ты знаешь, что холодно, глубоко и будет нечем дышать, но всё равно прыгаешь.

Финиг хлопнул в ладоши:

— А теперь — героическое построение! Шарлотта идёт в центре, слева от неё я, справа — Ерин, позади Хрус, он самый большой и может ловить нас, если мы все начнём падать. Впереди — Могра. Потому что эм она парит и всех бесит.

— Я не парю, я иду, — возразила Могра. Никто не поверил.

— А я? — удивился Туил.

— Ты — штурман. То есть тот, кто говорит нам, что мы идём не туда, когда уже заблудились. Вперёд, Штурман!

И мы пошли.

Примечания

0

В Ирландии ирландский язык называют Gaeilge, то есть гэйльге