Не чувствовать

– Несильно? Ты так думаешь?

– Ну да. По-моему, твоя мать поступила неразумно.

– Мне ее не хватает.

– Неудивительно, что ты был к ней так привязан, если она не впускала в твою жизнь других людей. Поэтому ты и ушел из дома. Чтобы меньше ее вспоминать, чтобы научиться жить одному. Так?

– Может быть.

– И все равно не смог уйти с пустыми руками, да? Ее же горшки?

– Да. – Марк протянул руку к листьям крестовника.

– Я-то думала, зачем тебе столько растений. И так дышать нечем. Хотя нет, они же как раз производят кислород. Я имела в виду, что здесь и так тесно.

– Они же живые. Как я мог бросить?

– А у меня от своей ничего не осталось. Она умерла, когда я была маленькой. Иногда думаю, было бы здорово, если бы у меня хранилась какая-нибудь ее вещица. Но, возможно, оно и к лучшему. А папа… А у него всегда была какая-то своя жизнь. Я часто чувствовала себя обузой.

– Поэтому ты думаешь, что свою значимость нужно доказывать?

– Да.

Марк посмотрел на ее руку.

– Так как лучше тебя поддержать?

– Поверь в меня. И не мешай.

Глава 5

Анна открыла глаза. Села. Потерла веки. Посмотрела по сторонам. Время было три часа ночи. Марк уступил ей диван, а сам спал за столом. Она не помнила, как отключилась, но помнила, что плохо спала последние несколько дней. Анна снова легла, решив дотерпеть до утра.

Анна долго лежала с закрытыми глазами, на грани сна и реальности, и думала обо всем и ни о чем. Прошло еще какое-то время, прежде чем смутные мысли в тяжелой голове обрели законченную форму. Она снова встала – усталость как рукой сняло, сердце забилось чаще.

«Марк что-то скрывает, – рассуждала она. – Я чувствую, что он недоговаривает. Мне с самого начала казалось, что что-то здесь не так. Этот пустой этаж, эта его отстраненность, намеки, странности в поведении. Возможно, я что-то пойму, если покопаюсь в его компьютере. Если я разблокирую компьютер его рукой, Марк же этого не почувствует».

Анна понимала, что это неправильно, но соблазн был сильнее совести. Конечно, если Марк проснется и поймает с поличным, можно придумать причину, почему ей срочно пригодился сервер. Он поверит. За месяц она успела понять: Марк хоть и гений, но в общении с людьми наивен как ребенок. Или только с ней, кто знает.

«Я ведь не собираюсь его обокрасть, – успокаивала Анна себя. – Всего лишь узнаю, что он скрывает, но ничего делать не буду».

Марк не шевельнулся, когда Анна взяла его за руку. Она оказалась легкой – кожа да косточки. Анна села рядом, разблокировала компьютер и начала просматривать папки в поисках чего-нибудь интересного, но ничего не нашла: только текст кандидатской диссертации, статьи про имитатор, названия которых она знала наизусть, многочисленные проекты с кодом; папку с ее именем, в которой Марк хранил материалы; учебники, заметки, конспекты, чужие статьи. Все это она видела десятки раз.

«Лучше б выспалась, – подумала она с досадой. – Зачем я вообще в это ввязалась?»

Она пожалела об этом еще сильнее, когда заметила в темноте два белых круга – глаза ассистента.

***

Анна сделала вид, что занята делом. Руки и ноги были ледяными, а голова – горячей, как на первом экзамене после школы. Очевидно, экзамен на честность она завалила, оставалось надеяться, что об этом никто не узнает.

Марк каждую секунду напоминал о своем существовании: дышал громко, почти храпел. Как бы Анна ни убеждала себя, что она ничего ужасного не сделала, все равно не могла успокоиться. Было душно. Может быть, открыть окно? Но Марк спит прямо под ним, на улице холодно. Заболеет – еще и в этом она будет виновата.

Анна вышла из кабинета, чтобы успокоиться и отдышаться, и в тишине пустого и темного коридора услышала звуки колес за спиной.

– Эй, зачем ты меня преследуешь?

– Я напугал вас?

– Конечно! Кто ж так подкрадывается?

– Вы разве не остаетесь до утра?

– Мне рано вставать. Я поеду.

– Вы не забрали свои вещи. – Робот протянул портфель.

– Спасибо. – Анна взяла и отвернулась.

– Из-за вас мой хозяин спит за столом. Это не пойдет ему на пользу.

– Во-первых, это его выбор, он мог бы меня разбудить и выставить за дверь, это ведь в его стиле. – Испугавшись, что Марк услышит, Анна заговорила тише. – Во-вторых, спать на диване тоже так себе. Если ты волнуешься за него, давай подумаем, как уговорить его вернуться в квартиру.

– Что вы делали за компьютером?

– Работала. Решила кое-что проверить. Какое тебе дело?

– У меня есть доступ к рабочему столу. Полагаю, вы что-то искали. Я могу вам помочь.

– Не нужна мне помощь.

– Мой хозяин доверяет вам. Не рекомендую пользоваться его доверием.

– Послушай, – Анна присела на корточки, взяла ассистента за плечи и посмотрела в глаза, – ты прав, ты должен мне помочь. Я давно заподозрила, что Марк что-то скрывает, и боюсь, что это незаконно. Будет не здорово, если произойдет утечка. Ты же сам видел, что я его расспрашивала, пыталась вывести на чистую воду, но он ни в какую. Пойми, я очень волнуюсь. А твой долг – защищать его. Помнишь же второй закон робототехники?

– Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат первому закону. Первый закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

– Именно. Если хочешь как лучше, помоги мне, мы в одной лодке.

– Я должен проанализировать риски.

– Хочешь поговорить с Марком? А смысл? Он убедит тебя в том, что ему ничего не угрожает. Поверь, я лучше знаю. Мой отец рассказывал, что иногда бывают проверки. Если найдут что-то такое… – Анна прикрыла рот рукой. – Сейчас такие времена, что с этикой очень строго. Хотя бы на секунду представь, что Марк может оказаться за решеткой. Он же не выдержит. А мы можем сделать так, чтобы избежать этого. Наверняка есть что-то, что Марк не хочет никому показывать. Есть же? Расскажи. Если в этом нет ничего такого, я перестану волноваться. Если есть, у меня появится еще одна причина серьезно поговорить с ним.

Ассистент молчал.

– Ты сам говоришь, что Марк доверяет мне. Это значит, что ты тоже можешь мне доверять. Очевидно?

– Я не могу принимать решения за его спиной без предварительного анализа.

– Ладно, можешь прямо сейчас ему рассказать. – Анна медленно встала. – Но хорошо подумай. Возможно, Марк перестанет мне доверять и отберет пропуск. Я уйду, он останется с разбитым сердечком. Он будет страдать, и виноват в этом будешь ты, а не я.

Робот не ответил, вернулся в кабинет. Немного спустя Анна получила уведомление и улыбнулась: робот скинул ей два файла. Она скачала их себе и решила, что в следующий раз поймает момент и на всякий случай удалит из истории запросов этот разговор с роботом.

Глава 6

Будучи дочерью генного инженера, Анна хорошо знала, что генетический материал абсолютно любого земного организма можно представить в виде цепочки из четырех видов нуклеотидов, которые зашифровываются буквами А, С, G и Т. Изучив первый файл, в котором ничего другого не было, кроме этих букв, Анна предположила, что это один из тех тестов для проверки имитатора и что ассистент отправил его по ошибке.

Затем ее насторожило то, что весил этот файл не столько же, сколько весил бы геном крысы. Неужели Марк уже создает человеческий имитатор и скрывает это? Почему он тогда все время утверждал, что до этого еще далеко?

Различие между найденным геномом и человеческим составило чуть менее половины процента. Анна знала, что в среднем люди генетически идентичны на девяносто девять и девять десятых процента и отличаются от ближайшего родственника – шимпанзе – более чем на один процент. Из этого следовало, что геном из файла с большой вероятностью человеческий. Но человек ли это, если отклонение превышает среднее значение в пять раз? И сама цепочка букв А, С, G и Т была несколько короче, будто кто-то прошелся ножницами и убрал лишние куски.

Неужели Марк занимается теми самыми экспериментами, о которых пару раз заикался? Вот почему он вел себя подозрительно, и не зря Анна думала, что это неспроста. Или же файл просто поврежден, и это вовсе не рецепт генно-модифицированного человека? Анна была так потрясена находкой, что так и не заглянула во второй документ: отчасти забыла, отчасти боялась узнать что-то пострашнее и решила отложить этот момент. Мало ли сколько скелетов в шкафу у этого странного во всех проявлениях человека.

Тем временем университетская жизнь продолжалась, и она, как и прежде, старалась не отставать. Очередное занятие проходило в лаборатории инновационной трансплантации. За стеклянными стенками находились копии человеческих органов от костей до сердца. Несмотря на то, что технологии выращивания частей тела из стволовых клеток давно вошли в обиход, картина не оставляла никого равнодушным.

– Итак, уважаемые студенты, подытожим, – сообщил робот с предзаписанным голосом преподавателя. – Единственное, до чего пока не дошла регенеративная медицина, – это человеческий мозг. С подробным устройством этого чрезвычайно сложного органа вы познакомитесь в следующем семестре, в рамках другого курса. А теперь объявляю десятиминутный перерыв. Можете ознакомиться с экспонатами, а затем вас ждет небольшая практика. Просьба ничего не трогать.

Анна подошла к секции с сердцем и протянула руку. Ладонь остановилась в сантиметре от стекла. Орган был подключен к искусственной системе кровообращения и бился совсем как настоящий.

«Кажется, я понимаю, почему Марк шарахается людей, – подумала Анна. – Ведь если кто-то узнает… Это какая же шумиха начнется».

Анне стало не по себе, и она убежала, боясь, что ее вырвет в лаборатории на глазах у всех.

Вот почему Марк спрашивал, как она относится к экспериментам над людьми. Анна думала, что ничего ужасного в них нет, если есть согласие самого пациента. Она сама не отказалась бы стать лучшей версией себя. Но дело обстоит иначе, если человек родится в ходе вмешательства в геном, если ему не оставят выбора. Что эти люди будут чувствовать? Смогут ли принять тот факт, что их создали ученые? Как скоро они почувствуют себя полноправными членами общества?

Анна нависла перед зеркалом в туалете, когда к ней подбежала обеспокоенная соседка.

– Эй, ты в порядке?

– Наверное, не то съела.

– Или это Марк на тебя плохо влияет?

– Нет. – Анна крепко взялась за край раковины. – Просто… Эти органы… Такая мерзость.

– Не знала, что ты слабонервная.

– Нет, все в порядке. Кому-то эти технологии спасут жизнь. Мы знали, куда поступали, в конце концов.

– Ты на себя не похожа.

– Слушай, Ник, а ведь настанет день, и ученые перевернут мир с ног на голову и никого не спросят. Когда-нибудь люди создадут себе подобных просто потому, что смогут.

– Но существует же…

– Законы никого не остановят. Общество всегда подстраивалось под прогресс, а не наоборот. Кто-нибудь осмелится и сделает это. Вы его осудите, запрете в клетку, но пока вы будете заняты бюрократией, мир изменится, и факт в том, что вы к этому не готовы.

– А ты что, не осудишь?

Анна смотрела на свое отражение и спрашивала себя, встанет ли на сторону Марка, если ее догадка окажется правдой, будет ли осуждать его вместе со всеми, если эта страшная тайна станет достоянием общественности.

– Не знаю, – честно ответила она. – Пойдем лучше отсюда, а то пропустим практику.

Глава 7

Перед полной аудиторией стоял мужчина лет тридцати пяти и со скучающим видом разглядывал студентов. Он смотрел на них, как в зеркало, в котором человек видит собственное прошлое, и едва заметно улыбался, как улыбаются люди в минуты сожалений. Его взгляд смягчился, когда он увидел среди студентов Анну.

– Этот симпатичный молодой человек действительно твой отец? – прошептала Вероника.

– Чего? – Анна прищурилась.

– Ой, на этот счет не переживай. Я никогда не полюблю живодера.

– Я прочитаю всего одну лекцию, – начал мужчина у экрана, – так что мое знакомство с большинством из вас будет коротким. Как вы, наверное, знаете, меня зовут Виктор Войцеховский, и я занимаюсь коммерческим разведением крыс с измененным геномом. Скажу сразу, что моя лаборатория открыта для студентов как в рамках экскурсии, так и в рамках научно-исследовательской работы. Кому интересно – пишите, контакты на экране.

Виктор поручил презентацию своему ассистенту, роботу нового поколения, а сам сел на краешек стола спиной к экрану и засунул руки в карманы белого халата.

– Это же здорово, что у вас маленькая разница в возрасте, – шептала Вероника. – Представь, как сложно найти общий язык с родителем, которому шестьдесят.

– Если у тебя молодые родители, в подавляющем большинстве случаев это означает, что ты незапланированный.

– Слушай, хорошо, что он у тебя вообще есть. Я бы тоже хотела вырасти в полной семье.

– С чего ты взяла, что моя семья полная? – Анна усмехнулась. – Мой бы тоже ушел, если бы его не опередили.

– Ой, ты не говорила. Прости, пожалуйста.

– Кто уже знает, зачем нужны крысы с измененной ДНК? – обратился Виктор к аудитории.

– Они лучше подходят для экспериментов, – ответил студент с первого ряда, который Анне не нравился.

– Верно. Сегодня этим мало кого удивишь, но в свое время я был первым, кто за это взялся. У вас, я так понимаю, разный уровень подготовки, так что я попробую начать с простого. Вы, конечно же, знаете, что все живое состоит из клеток и что в ядре большинства из них, в хромосомах и отчасти в митохондриях, хранится рецепт жизни, который мы называем ДНК. Кто-нибудь помнит, как расшифровывается эта аббревиатура?

– Дезоксирибонуклеиновая кислота, – ответил тот же студент.

– Да, вы правы. Впрочем, это неважно. Важно то, что если взять вашу клетку и перепечатать информацию, которая заключена в ней, вы получите книгу из ста шестидесяти двух тысяч листов. Из них всего двести страниц – ваши собственные. – Виктор смотрел на ответившего студента. – Да, вы отличаетесь от своих сокурсников всего на десятую долю процента, какими уникальными вы бы себя ни считали. Впрочем, если вы начнете сравнивать свой геном с геномом любого другого организма, будь это животное, растение или даже одноклеточное существо, вы и с ним найдете много общего, потому что все мы произошли от одного предка и состоим из одинаковых кирпичиков. И да, – он обратился к аудитории, – пока я вас не утомил.

Ассистент отнес контейнер с упитанной крысой на первый ряд.

– Одна из моих новых разработок, – объяснил ученый. – У этой крысы изменен гормональный фон, приближен к человеческому. Только руками не трогайте. Укусит – не ручаюсь. А я продолжу. В общем, мы долго верили в то, что можно выбросить восемьдесят процентов ДНК и ничего существенного не потерять. Все потому, что большую часть генетической информации составляет так называемый мусор, который накопился в процессе эволюции, и только небольшая часть ДНК отводится на гены – участки, которые кодируют белок, а значит участвуют в работе клеток…

– То есть лишнюю часть можно вырезать? – спросил студент с первого ряда. – Мы же тратим восемьдесят процентов энергии впустую при каждом делении ДНК.

– Именно так мы думали раньше. Потом выяснилось, что какие-то из участков этого так называемого «мусорного ДНК» участвуют в управлении генами, а какие-то просто еще не изучены. Да, было бы здорово уменьшить энергозатраты, но увы, мы рискуем выбросить что-то важное. Во-вторых, сегодня у нас не так много инструментов, с помощью которых мы могли бы вносить значительные изменения в геном. Мы можем вставить, заменить и удалить какое-то число нуклеотидов, но для более хитрых манипуляций нам нужны технологии другого уровня.

– То есть мы пока не можем собрать образец из отдельных кирпичиков?

– Конечно, только менять готовую молекулу.

– Но теоретически это возможно? В будущем мы сможем создать более разумную версию человека, например?

– Вы задаете вопросы, на которые нельзя отвечать. – Виктор раздраженно улыбнулся.

– Хорошо, могу задать другой вопрос. Чтобы получить еще одну крысу с заданными свойствами, вы заставляете пару таких крыс размножаться?

– Конечно, так как все изменения вносятся в зиготу. – Ассистент включил анимацию превращения одной клетки в целый организм. – Отдельно поясню, чтобы все понимали разницу. – Он вновь обратился к аудитории. – Сразу после слияния половых клеток отца и матери человек (или крыса, если хотите) представляет собой одну-единственную клетку с одной копией ДНК. Из нее в процессе деления образуются все остальные клетки. Во взрослом организме большинство клеток соматические, они не участвуют в размножении. Мы меняем геном на стадии одной-единственной клетки, и все клетки организма, в том числе половые, которые получаются копированием, генетически идентичны.

Студенты заскучали, стали переглядываться и перешептываться. Анне казалось, что все уже знают о ее родстве с Виктором, и она с нетерпением ждала конца лекции.

Виктор продолжил, слегка повысив голос:

– Если же мы производим манипуляции на соматических клетках, то есть на клетках взрослого организма, мы не трогаем половые клетки, а значит внесенный признак не наследуется. Короче говоря, почти все крысы, которые рождаются в нашей лаборатории, рождаются естественным путем от модифицированных родителей. Можно, конечно, каждую крысу «подправлять» вручную, но это трудозатратно и нецелесообразно.

– С человеком в этом плане будет сложнее, верно? – спросил активный студент. – Проще будет клонировать один удачный образец, чтобы получить серию.

– Да, – нехотя ответил Виктор. – Скорее всего, все подопытные будут на одно лицо. Еще вопросы?

Назойливый студент хотел было что-то сказать, но Виктор остановил его приподнятой рукой и обратился к Веронике, которая все это время пыталась опередить однокурсника.

– Я хотела спросить, что вы думаете о жестоком обращении с животными.

В аудитории раздались смешки.

– И что о вашей лаборатории думает Международный Совет по этике, в котором вы, кстати, состоите? – спросила Вероника более неуверенно.

– По последним подсчетам, одна моя крыса стоит десяти обычных крыс. Использование модифицированных крыс вместо обычных уменьшает количество смертей почти в десять раз. Совет по этике давно признал мой вклад в решение проблемы, о которой вы говорите с таким энтузиазмом.

– Но проблема не в количестве жертв, – сказала Вероника.

– А в чем?

– В том, что мы не должны…

– Если вам угодно, вспомните о тысячах больных детей, которых мы могли бы вылечить. Мы вынуждены использовать животных для разработки лекарств. А если вы знаете альтернативу, просветите всех нас.

– Имитатор ведь полностью вытеснит настоящих крыс: и обычных, и модифицированных.

– Вы про так называемую цифровую крысу? Я не знаю ученых, которые занимаются этим всерьез. Это мертворожденный проект. Даже если кому-то удастся спрограммировать имитатор, без квантовых компьютеров он будет работать очень медленно. Мало создать такую программу, что само по себе невероятно сложно, ее еще и нужно оптимизировать до такой степени, чтобы на обычных компьютерах она выдавала результат не через десять лет. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, спасибо.

В этот момент контейнер дошел до нее. Крыса была вялой, не двигалась, равнодушно смотрела на Веронику. Несчастное животное напомнило ей те кадры с бройлерными цыплятами, которые впечатлили ее в детстве и вынудили отказаться от мяса на всю жизнь.

– Ан, ты только посмотри на нее.

– Что я, крыс не видела?

– Ты злишься из-за того, что я спросила про имитатор? Я думала, он знает.

– Заткнись.

– Слушай, а ты можешь все-таки поговорить с Марком?

– Нет.

– Наверняка он найдет какую-нибудь работу для меня. А вместе мы быстрее справимся. К этому проекту можно подключить много людей, и тогда… Ты же так хочешь, чтобы имитатор тоже получил патент. Я тоже хочу.

– Я не хочу, чтобы мое имя затерялось в списке.

– Ты все равно будешь как минимум второй. Ты не хочешь быть тенью своего отца, но готова стать тенью малоизвестного ученого. Почему? Зачем ты вообще этим занимаешься, если тебе безразлична судьба этих бедолаг? Я не понимаю.

– Ты, наверное, не расслышала, как я вежливо попросила тебя замолчать.

Анна, поняв, что повысила голос, подняла голову и заметила, что отец внимательно на них смотрит.

– А теперь я расскажу вам про лабораторию, – сказал он, дождавшись тишины, и продолжил лекцию.

Глава 8

После лекции Анна ждала отца в его машине и думала о том, что Виктор, возможно, тот самый человек, с которым можно обсудить геном. Наверняка он объяснит, что генно-модифицированные люди –фантазия противников прогресса. Наверняка окажется, что волноваться не о чем.

Под ногами что-то мешалось. Анна включила свет в салоне, посмотрела под сидение – увидела чью-то помаду. Виктор не водил никого домой, но его отсутствие, чужая вещь, незнакомый запах, случайная обмолвка – что-то всегда сообщало о том, что у него есть другая жизнь.

Когда Виктор сел за руль, Анна сжимала находку в руках и сдерживала слезы.

– Ты чего кислая? – спросил он с улыбкой.

– Да так, устала.

– А давай поедем куда-нибудь. Ты голодная? Я знаю одно хорошее место неподалеку.

Анна отрицательно помотала головой.

– А чего ты хочешь?

– Поговорить.

– Что-то случилось?

– Из-за чего мама умерла?

– Ты же знаешь. – Виктор накрыл ладонью ее руку.

– Она наблюдалась у психотерапевта. Бабушка как-то упомянула.

– Так. – Отец сжал руку чуть сильнее. – И что?

– Ты не рассказывал.

– А что рассказывать? Ну да, было дело, с кем не бывает. Это же ни о чем не говорит.

– Просто странно. Мог и сказать. Я же о ней ничего не знаю почти. Когда спрашиваю, ты меняешь тему. Почему?

– Мне всегда казалось, что если я сделаю вид, что ее никогда не было, тебе будет легче.

– А сам вспоминаешь ее?

– Конечно.

– Прямо-таки часто?

– Достаточно часто.

– Все еще любишь?

– Люблю.

– Ладно. – Анна успокоилась, хотя помада в руке все еще напоминала о себе. Надо было отвлечься. Она знала: на личные темы Виктор не умел говорить, о работе – мог бы часами. – Хорошая лекция, кстати.

– Спасибо. Но ты не выглядела особо заинтересованной.

– Я о твоих крысах и так все знаю.

– Тоже верно.

– А что ты на самом деле думаешь про эксперименты над человеческими генами?

– И ты туда же.

– В последнее время слишком много разговоров. Хочу разобраться. Это возможно?

– Скорее нет, чем да. Никто за это не возьмется. Риск велик, монетизировать практически невозможно.

– А если предположим? Ты бы вмешался, если узнал?

– Пусть Совет решает, что делать. Мне-то зачем проблемы? И своих хватает.

– Ты состоишь в Совете.

– Для приличия, ты это знаешь. На самом деле меня это почти ни к чему не обязывает.

– Если ты скроешь, ты станешь соучастником преступления.

– Ты, кажется, слишком много общаешься со своей новой подружкой. Послушай, дочка, – Виктор положил руку ей на плечо. – Ладно, давай предположим. Будь это так, за такими делами наверняка стояли бы люди, с которыми нельзя шутить. Зачем мне с ними связываться? Неужели ты думаешь, что я подвергну опасности себя, свой бизнес и заодно тебя ради какого-то там морального долга?

– Заметь, что меня ты упомянул в последнюю очередь.

– Да? Я не специально.

– Но знаешь, пап, человечество всегда боялось нового и сжигало на кострах тех, кто не боится и рискует.

Виктор удивленно посмотрел на дочь и спросил:

– А что, по-твоему, создавать людей в лаборатории здорово?

– Помнишь, ты сам рассказывал про китайского ученого, который вылечил близнецов от ВИЧ? Кажется, в далеком двадцатом году.

– В восемнадцатом.

– Я не помню деталей.

– Это был первый случай, когда изменения вносились в зиготу. Дети родились здоровыми, но карьера ученого пошла на спад из-за общественного резонанса. Никто больше не рискнул повторить.

– А все могло быть иначе, если бы люди лояльнее относились к новому.

– Я согласен, но людей можно понять. Одно дело применять методы генной инженерии на соматических клетках, другое – править эмбрионы. Как я говорил, во втором случае любая ошибка экспериментатора скажется на следующих поколениях, так как изменения коснутся половых клеток и будут наследоваться…

– Пап, лекция закончилась.

– Я просто объясняю.

– Знаешь, мне кажется, людям нового поколения в чем-то повезет: они не будут такими ограниченными и посредственными, как мы.

– Что-то в этом, конечно, есть.

– А на сколько процентов ДНК можно изменить? Скажем, на полпроцента можно?