
Полная версия
Моряки Зелёного Моря
– Неужели за эти три года ты встретил другого Кобру? Прошлое закончилось довольно хорошо, – усмехнулся Кобра.
– Не считая трупов, конечно, – фыркнул Ворчун. – Весь отряд разбежался кто куда, благо что голову на шее сохранили. Чёрт, да если бы я знал, где находится хоть кто-нибудь живой, кроме Молчуна, сами дьяволы спалили бы мою мастерскую.
– В этот раз всё серьёзнее. И ты захочешь меня выслушать, – сказал Кобра, и если Ворчун хотел возразить, а потом прогнать нежданного гостя с его предложением куда подальше (конечно же, после бутылочки «Подземного Облака»), то тон гостя ему не понравился ещё сильнее. Настолько, что он даже решил действительно выслушать инферлинга.
Тон гостя пах мёртвым песком и пеплом, что для такого доброго и оптимистичного парня как Кобра, каким его помнил Ворчун, не подходил совершенно. За пять прошедших лет Кобра заматерел. В глазах погасли искры, шаг стал осторожным и быстрым. Руки, даже когда расслабился, тот держал наготове.
Вместо храбрости Ворчун, который был особенно чувствителен к такому, ощущал опасную браваду. Ту, что в больших количествах присуща либо смертельно больным, либо полоумным. А таких разумных опасно иметь в своих друзьях.
Механик велел одному из подручных временно занять место Молчуна и доложить, если кто придёт. Отбрехался от жены и младшего сына “да так, старый клиент, скоро уйдёт”. После чего поднялся наконец в кабинет на втором этаже.
Посреди кабинета стоял стол из песчаника, накрытым ковровым покрытием, пружинистое кресло с набивкой из жучьего пуха и огромный деревянный шкаф за спиной, набитый различными трофеями, наградами и памятными вещицами, в том числе и черепом-другим особенно опасных тварей, что довелось ему встретить когда-то.
Молчун и Кобра сели у стола на стулья для гостей. Первый сложил руки. Второй закинул ногу на ногу. Кобра уже в деталях что-то рассказывал, а Молчун… был собой.
– Мы тебя уже заждались, Ворчун, – улыбнулся Кобра. – Молчун – замечательный собеседник, но я не очень люблю монологи.
Ворчун прошёл к шкафу и отодвинул потайную секцию. Выудил контрабандное “Подземное Облако” в стеклянном сосуде вместе с набором стопок.
– Да-да, тоже безмерно рад. Говори теперь, Кобра, зачем притащился?
Ворчун филигранно разлил туманно-голубую жидкость по стопкам, после чего поставил бутылку на стол и сел в кресло, нахмурив брови. Все выпили, после чего в кабинете повисла тишина.
Возможно, странник, что давно не видел своих друзей, обдумывал, с чего начать. А возможно, все смаковали “Подземное Облако”, что с лёгким дымным привкусом раскатывалось по языку и обжигало глотку, оставляя приятное онемение. Грузный Молчун слегка откашлялся в кулак, с силой стукнул себя в грудь, и молчание нарушилось.
– Не знал, что у тебя есть дети…, – наконец сказал Кобра, откинувшись на стуле и посмотрев в потолок. – Как зовут?
– Одного Кобра, другого Давай-к-делу, – хмыкнул Ворчун. Кобра сначала непонимающе на него посмотрел, а после коротко рассмеялся.
– Да ладно, мне правда интересно, когда ты успел.
– Младший мой, Ингидраил Ино Гудражж, как и его старшая сестра, рождён был ещё до нашего первого дела. “Идущий со временем”, так с племенного переводится. Второй, Крис, от моего брата. У оболтуса парень с золотыми руками, а тот его так безбожно просрал.
– Что случилось? – поинтересовался Кобра.
– Марк, – обратился Ворчун к Кобре по имени. – Драть рвача в выхлопную, тебе это вот прям интересно, что у меня с семьёй? Я не видел тебя года три. За тобой недавно сюда нагрянул один ублюдок из Дома Крови. Я честно думал, что ты телом червей кормишь. А тебя волнуют мои дети? Ты что, кого-то из них решил продать ради выкупа своей души?
– Нет конечно. Моя душа будет искуплена исключительно моей кровью. У меня к тебе совершенно другое предложение. – Кобра достал из сумки ежедневник и положил его на стол с эффектным хлопком. – Скоро Второй Священный Поход из Озумы Рагного.
Молчун приподнял каменную бровь. Ворчун недоверчиво крякнул.
– Что?
– Я нашёл шар из тысячи душ, некогда принадлежавший Дому Мира и…
– Ты сделал что!? – Ворчун встал, повысив голос, и хлопнул руками по столу. – Эта штука же сейчас не в моём доме? Чёрт возьми, Кобра, ты головой думаешь? Что, если Дом Мира придёт и вздёрнет всю мою семью? Дьяволы не славятся милосердием, особенно когда дело доходит до воровства.
– Успокойся, никого из…, – попытался оправдаться Кобра, но был перебит.
– Если ты скажешь, что “никого из этого Дома не осталось”, клянусь, Кобра, я вздёрну тебя на занавеске прямо в этой грёбаной комнате, – наставил на него палец Ворчун.
– Послушай его, – протянул руку Молчун, остановив начальника.
– Инмарудин, – теперь уже Кобра перешёл на имена. – Если настанет Второй Священный Поход, то от Десейры ничего не останется. Я видел эти видения: летающие машины, испепеляющие светом камень. Вооружённые винтовками полки, что не боятся ни пули, ни огня. Здесь разговор уже не о наших жизнях, а о всей Десейре. Именно мы должны остановить это. Мне нужен Исследователь.
– Исследователь? – не понял Ворчун. Кобра хлопнул себя по лбу.
– Исследователь «Марк I», или как ты его тогда назвал. Года три назад у тебя ещё были чертежи. Такой огромный самоходный бункер на гусеницах, которому никакая сила Десейры нипочём.
– А, эта колымага, – Ворчун отмахнулся. – Забудь об этом, Змей. Я сделал тот чертёж из любопытства. Эта махина совсем не боевая, ибо у неё нет орудий. Более того, нет такого двигателя в Десейре, что заставил бы её сдвинуться с места, потому как со всеми изоляциями и камерами хотя бы на пять человек она будет весить сотню тонн. Плюс припасы, изоляция для баков с водой…
– Что, если бы у тебя был тяжёлый двигатель из Инфернума с шестнадцатью дьявольскими цилиндрами и пламенным ядром? – сразу же спросил Кобра. – Ты возьмёшься за чертёж?
В зале повисла тишина. Четырехцилиндровый дьявольский двигатель был вполне способен двигать на одной воле страшнейшие машины, но был нюанс. Дьявольский двигатель – это сказка наравне с “чёрным преследователем”, “голосом пустыни” и остальными. Достать такой удавалось только паре сказочников, и то вживую их никто не видел.
Пламенное ядро же и вовсе артефакт. Поговаривали, с ним в двигателе не потребуется никакой бензак; процесс внутреннего сгорания пойдёт самостоятельно, только пары вовремя выпускай.
Через пару секунд молчания Ворчун легонько хлопнул себя по лбу, глядя на собеседника так, словно тот перегрелся на солнце, что, впрочем, имело все шансы быть.
– Марк, у тебя что, шарики за ролики закатились? Какой-какой двигатель??? Ты где такой решил достать? Может быть, отожмёшь у архидьявола Чёрного Леса и увезёшь его в гробе на колёсиках?
– Ворчун, у тебя всегда всё так фатально? Я знаю, что это не шутка. Я знаю того, кто может нам подобный достать. Хватит подвергать всё, что я говорю, сомнению. И скажи, сможешь ли ты сделать такую штуку?
– М-да-а…, – Ворчун почесал короткую бороду, показал палец и вышел из кабинета.
Вернулся он через пару минут с кипой старых полотен и чертежей, полных различной информации.
– Вот и всё, что я могу тебе предложить, – сказал Ворчун. – Детали, эскизы, разметки и всё остальное. Забирай эти бумажки, и прежде чем тебя сожрёт Зелёное Море, заедь сюда и покажись… Хочу посмотреть, что у вас получится.
– Как ты узнал, что я собираюсь в Зелёное Море? – поднял бровь Кобра.
– А куда тебе ещё ехать на этой бандуре? – хмыкнул Ворчун. – Даже если тебе удастся достать двигатель и найти достаточно рукастого механика, а вернее, целую, едрить её песком, команду, то лучше всего она покажет себя именно там. Конечно, раз мы думаем над этим серьёзно, то придётся попыхтеть. Тебе потребуются каюты, средства обороны, трансмиссия, отсеки и всё-всё-всё.
– Нам не нужен едущий город. Сверхтяжёлого танка с герметизацией было бы достаточно, откуда ты вообще взял сотню тонн и всё остальное? – спросил Кобра, прищурившись на чертежи.
– Возможно, даже больше сотни, друг. Чтобы быть эффективным, тебе потребуется команда на пятнадцать человек и место, где их можно разместить и содержать вплоть до нескольких месяцев, а то и лет. Специалисты, помощники и те, кто их в случае чего заменит. – Ворчун развёл руки в стороны. – Она проектировалась изначально для старой банды. Тебе же нужны люди?
На лице инферлинга прочиталось понимание. Наконец-то все недостающие детали встали на места.
– Туда, куда мы едем, хватит и пятерых-шестерых. Водитель, механик, радиошаман, исчадеолог, хирург. Подрывник ещё…, – задумался Кобра, почёсывая чешуйчатую щёку. – Если урезать экипаж, то получится проще?
– Ну, удачи с перестройкой. Не знаю, заметил ли ты, но у меня сейчас дел невпроворот. За день я чиню задарма машину одному ублюдку, а мне в заказ поступает две, и я с этим чёрти что успею.
– Это ещё почему? Когда это механикам стали мало платить? – поднял бровь Кобра.
– А с тех пор, как наш славный Владыка сделал меня государственным механиком. Я довольствуюсь “ежемесячной зарплатой”, а его парни могут чиниться у меня бесплатно. Кажется, что эти придурки теперь нарочно разбиваются.
Словно в подтверждении его словам, во входную дверь мастерской забарабанили. Гулкие тяжёлые удары кулака, что раньше вызывали у Ворчуна радость в предвкушении неплохих барышей, теперь провоцировали лишь ёкающее сердце и стресс от знания, что прибудет ещё больше работы.
– Вот. Опять, слышишь? Эти дурни думают, раз я хорош, у меня на каждого из них отрастёт по паре рук, – фыркнул Ворчун, поднимаясь из-за стола и пряча бутылку “Облака”. – Так что, Кобра, всё что я могу тебе предложить, уже лежит на столе.
Дверь в кабинет открылась. В проходе показался мальчишка со смуглой кожей и чёрными волосами.
– Пап? Снаружи солдаты Властителя и какие-то приезжие.
– Приезжие? – Ворчун выдохнул. – Ладно, будем надеяться, хотя бы из них я смогу вытрясти побольше.
– Среди них женщина-инферлинг с дорогими регалиями, – сообщил младший сын. – А машины их облиты засохшей кровью. Ты такое сможешь оттереть, пап?
Почему-то предчувствие не отпустило Ворчуна, а стало только хуже. Иногда такое случалось: спирало грудь, становилось труднее дышать. Он повернулся, глядя на Кобру, что сейчас аккуратно выглядывал в окно, пытаясь разглядеть приезжих.
– Кобра, – обратился Ворчун, тяжело втянув воздух через нос. – Ты точно не привёл за собой хвоста?
***
Окна не сделаны для того, чтобы смотреть на улицу. О нет, через грязно-жёлтые стёкла, помутневшие от бесконечных пустынных штормов, мало что можешь разглядеть. Они нужны лишь для света солнца, только и всего. Но когда ты видишь несколько прибывших машин с разными символами, тебе не нужен слишком чистый обзор, дабы понять, что что-то не так.
Кобре довелось встретиться с разведчиками – подкупленными племенными воинами, достойными только того, чтобы охотится на жуков. Решив закончить всё сразу, они совершили глупость и навлекли на себя смерть. И сейчас, глядя в окно, Кобра решил, что совершил глупость, за которую расплатится не только он. Нельзя было отпускать последнего…
Дом Крови – один из самых воинственных домов из Инфернума. Их ведут страсти; из-за них они так и не удержали ни одного Вольного Города. Но их стараниями в прах обращались целые народы.
– Вы откроете дверь, и если что-то не так, скажи “городишко”. Понял? – сказал Кобра, повернувшись к Молчуну. – Я услышу и попробую прокрасться на другую сторону улицы через гараж.
– Ты мне ещё командуешь в моём доме? – фыркнул Ворчун, но другого плана не предложил. – Будь по-твоему, но если это за тобой, уж лучше поберегись.
“Насколько я доверяю своим друзьям?”, – подумалось Кобре. – “Насколько я доверяю друзьям…”
В конечном итоге, чего стоило Ворчуну выкинуть из дома его – проходимца, о котором ни слухом, ни духом? В руки тех, кто с ним точно расправятся. Впрочем, вряд ли каждого посетителя на входе угощают “Подземным Облаком”.
Стук стал сильнее и настойчивее. В нём ощущалась угроза.
– Отец, всё хорошо? – выглянул из мастерской старший сын, отряхивая руки от масла.
– Крис. Возьми своего брата и мать, идите в дальнюю часть мастерской и ждите там. Кобра пойдёт с вами. Если что-то случится, он сбежит, и вы должны уехать. Эти не похожи на клиентов, – сказал Ворчун тоном куда более спокойным и уравновешенным, чем он обычно говорил с остальными. Кобра даже удивлённо хмыкнул, отметив эту деталь.
Молчун взял со стойки в коридоре тяжёлый ручной пулемет. С такой машиной всю прихожую можно было превратить в свалку, всего лишь на пару секунд зажав спусковой крючок… Как, впрочем, и опустошить свой кошелёк.
– Именем Дома Паука, отворите дверь! – рыкнули по ту сторону мужским приказным тоном.
– Сейчас, иду уже, чёрт побери, если у вас нет денег, наберитесь хотя бы терпения, – фыркнул Ворчун. Молчун ногой тронул рычаг под своим стулом, и замки на двери щёлкнули.
Кобра уже находился в гараже. Прислонившись к стене, он вслушивался в шаги и разговор в коридоре.
Семья Ворчуна, привыкшая к возможности самых отвратительных сценариев, организованно собралась в дальней части мастерской у выхода на задний двор-стоянку, ожидая дальнейших сигналов. Мать семейства, её имени Кобра не знал, – смуглая подтянутая женщина с обветренным лицом и волосами, туго завязанными в конский хвост, достала из-под одного из ящиков двуствольное ружьё и сейчас на всякий случай проверяла, есть ли кто снаружи.
– …именем Дома Паука, мы проверяем здание! – рыкнул один из вошедших, но голос Молчуна его остановил.
– Назад. Частная собственность! – голос Молчуна и громкий щелчок пулемётного затвора, судя по всему, возымели действие.
– Вы, чёрт возьми, что себе позволяете? – возмутился Ворчун. – Властитель этого городишки дал моей собственности неприкосновенность, а вы решили вот так её отобрать? Назад! Или, клянусь, вы ответите перед собственным Владыкой.
– Владыка Ииедона, славного града под управлением Дома Пауков, дал мне полномочия. Вот знак в подтверждении моих слов, – послышался властный женский голос, мигом покрывшийся льдом. – Назад, простокровный червь, или познаешь гнев Дома Крови! Мы ищем здесь врага. Готов ли ты отдать свою голову за его?
Кобре не требовалось никаких особенных приглашений к побегу. Произнеся заклинание, он обернулся невидимкой и выскочил через дверь на задний двор.
Там под палящим солнцем стояли три машины, одна из которых принадлежала семейству Ворчуна, а другие несли на себе разметку инфернальных пауков, но видимо тут чинились.
Действовать нужно было быстро. Кобра не собирался бросать своих товарищей, особенно если те примут за него пулю. Невидимым он быстрым шагом взобрался на груду металлолома, подпиравшего забор. Старые шестерёнки заскрипели, с грохотом простучали сваленные в кучу железные листы.
Кобра перепрыгнул с горы хлама через заточенные грани забора и с перекатом приземлился по ту сторону, слегка извалявшись в песке.
Никого не дожидаясь, он кинулся через улицу. Пригороды у Великих Домов почти всегда одинаковы: одно-двухэтажные здания, сбившиеся в кучу и построенные теми, кто сюда прибыл. Кто побогаче, складывал их с настоящими инженерами из песчаника или иных крепких материалов, отчего становился похожим на жителей за стенами.
Но большинство конечно жило в лачугах и песчанках, становившихся всё более скромными по мере удаления от городских стен. Забитые двери, окна из щёлок – это были маленькие бункера, защищаемые только хозяевами да содружеством соседей. Изредка – предприятия, защищаемые наёмной охраной.
Петляя по переулкам, Кобра вернулся ко входу в мастерскую Ворчуна, у которого стояли несколько машин, некоторые из которых имели украшения из костей и засохшей на корпусе крови.
У машин осталось минимум четыре разумных, одетых в песчаную броню, небрежно обмотанную вымоченными в крови полосами ткани, сейчас выглядящей засохшей. В руках их не короткие самодельные луки, а настоящие винтовки да автоматы.
Он взобрался на соседнее здание, цепляясь руками за небольшие выступы в блоках песчаника и за пустые окна высоко над землёй. Несмотря на усталость, это получилось ловко как у горной козы; жизнь средь пустынных скал даром не проходит.
Кобра никогда не изучал магические трактаты, не был рождён с талантом, и даже боги обделили его своей мощью. Именно поэтому магия невидимости, взятая из уроков дьявольского покровителя, рассеялась в неподходящий момент.
– Я вижу его! Он лезет на крышу! – крикнул один из солдат, и у Кобры сердце ушло в пятки, пока он держался за стену.
План был в том, чтобы занять позицию, но теперь пришлось передумать. Так случается с планами. Кобра отпустил хватку, свалившись вниз, и правильно сделал; винтовочные пули выбили над его головой песочную крошку.
– Госпожа, Кобра тут!
Кобра в секунду успел добежать до поворота и скрылся за ним, оказавшись в небольшом дворике между множества лачуг из лома. Он сорвал винтовку с плеча и дал в проход несколько слепых выстрелов, привлекая к себе внимание и уводя его от своих товарищей. Сердце и виски бешено стучали, одышка сковывала движение. Перебежка, крюк, подъём на дом, поддержка магии, а после бег наперегонки с пулями, да ещё и в экипировке – дело непростое.
– Не дать ему уйти, стреляйте по ногам!
Воинов по ту сторону становилось всё больше. Никаких сомнений, они обходили его по сторонам, пытаясь взять в клещи. В проходе, возникшая из дымки, появилась инферлингша с алой кожей и обелённым черепом на голове, обмотанным тёмно-алой тканью, через глазницы которого проходили её рога. На её руках находились большие каменные перчатки, испещрённые символами. В её глазах блестел хищный огонь.
– Вот и ты, Марк…, – произнесла она, оскалив белые зубы. Страшнее неприятной незнакомой женщины лишь женщина, что зовёт тебя по имени.
Кобра вскинул винтовку и нажал спусковой крючок. Инферлингша из Дома Крови подняла руку, и появившийся кровавый щит впитал в себя пули, как губка впитывает воду, при этом истекая кровью. Нужно удирать, и срочно.
***
Жить всегда было непросто. Перестрелка, погоня, охота или прятки, цена в которых – чья-то жизнь. Риск преследует искателей, но в Десейре смерть среди авантюристов и рейдеров появляется особенно часто.
Последние пару часов Кобра просидел в заброшенной лачуге, спрятавшись под каркасом обвалившегося шкафа, нацелив винтовку на единственный вход.
Сначала он молился, чтобы его не выдало тяжёлое дыхание. После считал, что испытывает терпение незримых преследователей. В конечном итоге, думал, насколько безопасно выходить наружу; быть может это не он устроил засаду, а устроили на него?
О некоторых говорят, что им благоволит судьба; о таких людях часто говорят, и во многих местах им везёт. О Кобре так тоже говорили, и не раз, но судьба такая штука, что никогда не знаешь, когда она наконец решит от тебя отвернуться. Тогда те, кому судьба прежде благоволила, умирают.
Иногда человеку кажется, что он всемогущ и просто не способен умереть. Он пережил тысячи приключений. В его руках судьбы тысяч разумных. От него зависит тысяча вещей… И всё же, достаточно одной неудачи. Одного неверного решения, и всё рассыпается в прах. Он мог всю жизнь прожить героем, но вот она, пуля в затылке, и он лежит в яме, пожираемый стервятниками. Изуродованный до неузнаваемости. И даже его великое имя потеряно в песках. Кобра знал этот сценарий очень хорошо. Знал и потому всегда старался быть осторожным.
Ночью он вернулся к схрону, шар всё ещё не был обнаружен и хорошо спрятан. Ни одна из растяжек с кислотой не затронута. На первый взгляд, за домом никто не наблюдал. Это успокоило.
А после он навестил жука, что был оставлен в совершенно другом месте. Здоровяк стукал лапками по песку, терпеливо дожидаясь хозяина, и судя по его бодрости, никто не потревожил его сна.
Кобра облегчённо кивнул и сел, привалившись к стене гаража и глядя на пескожука.
– Он предложил мне чертежи и, считай, выставил наружу, – сказал Кобра вслух. – На самом деле я думал, что это произойдёт раньше, но надеялся, что у меня будет достаточно времени его переубедить… Знаешь, иногда так случается: слова встают поперёк горла, и ничего дельного не можешь сказать. Теперь кажется, затея обречена, и нам с тобой нужно скрыться.
Жук пошевелил усами и издал тихое “бррр”.
– Да вижу, ты меня понимаешь, дружок. Надо подумать, что делать дальше; его липовый чертёж никуда не годится. Переделывать его он не собирается. Плюсом, если этого мало, от Дома Крови прибыли гастролеры с замашкой на мою голову. Вряд ли они тронули бы Ворчуна, он всё-таки под защитой другого дома, впрочем, если риски велики…
Пескожук зашевелил лапками и слегка затряс телом, выражая своё нетерпение и готовность наконец-то отправиться в путь. А возможно, он требовал свою вечернюю прикормку.
Кобра хлопнул себя по лбу.
– Слушай, а ты гений. Наверняка у Ворчуна есть целый список претензий к своему Владыке. Мне просто нужно ещё раз с ним пересечься, предложить альтернативу и надеяться, что ничего дурного не произошло, вот и всё.
Кобра встал и, подойдя к жуку, ладонями потёр хитин.
– Кто гений, а? Кто такой умница? Дал мне идею, а я уже думал снова в упадок рухнуть. Ну и ты меня прости, кто ж знал, что ты у меня такой разумный.
От поглаживаний жук ещё потоптался на месте и издал глубинный звук, похожий не то на удовольствие, не то на урчащий живот.
– Ладно. Сейчас распакую для тебя ужин, и готовься к ночной пробежке. Если я не вернусь до рассвета, ты полностью свободен. Только уговор: попробуй никого не сожрать с голодухи, договорились?
Пескожук был неподкупен, он зашевелил усами и слегка отвернулся, видимо не принимая сделку. Либо же Кобра был достаточно плохим дипломатом, чтобы понять приглашение оседлать жука.
Так или иначе, Кобра достал с чердака их убежища завёрнутый в полотно последний тючок высушенной травы. Пескожуку должно хватить до выхода из города, а там придётся придумать что-нибудь.
Ну и дела. Оставаться в городе нельзя. Если Дом Крови сотрудничает с Домом Паука, то Кобра стремительно превращался в муху. А мухе в Доме Паука не место, это точно.
С другой стороны, как же Дом Крови взял его след? Если среди них есть такой же дьявольский ученик, как например та барышня, то вполне вероятно, что за Коброй ведётся магическая слежка. Скрыться от такой у него попросту нет ни средств, ни артефактов. Это значило, что подолгу оставаться на одном месте – не вариант.
Более того, даже если исключить преследователей, то всё ещё оставался Ворчун и его нежелание помогать. Впрочем, Кобра уже обдумывал новый план, перебегая по ночным тропкам меж домов.
В конце концов, иногда именно проблемы оказываются решениями даже самых сложных задач…
Глава 4 "Из кровавой паутины – к славе"
Стены – гарант безопасности. В таком вольном мире как Десейра преступления происходят даже в их пределах, однако воспринять людей как заблудившихся сочных жертв Владыки могут лишь снаружи.
Даже если ты вооружён до зубов, в этой пустыне всегда найдутся те, кто захотят твои зубы отобрать. И мало кого волнуют, каковы твои покровители. Если они не помогут тебе здесь и сейчас, ты будешь драться.
Снаружи городских стен редко встречаются лёгкие жертвы. Жалкие и немощные угоняются в рабство, их не встретишь поблизости от Вольных Городов вроде этого. В основном здесь обосновываются наёмники, искатели, налётчики и прочие ребята, ищущие временное убежище. Порой можно встретить неотличимых от них торговцев, странствующих ремесленников, рабовладельцев с охраной, фермеров с жуками и, конечно же, всех тех, кто на эту клиентуру работал: трактирщиков, механиков, оружейников, штопарей, жрецов, кузнецов и остальных, кого Кобра навещал не так часто. Если они остались независимы – значит они готовы за себя постоять.
У слабых есть господа; если у слабого нет господ, то они появятся. Так всегда происходит.
Менее воинственный народ живёт либо внутри стен, либо в небольших общинах, поодаль от Вольных Городов. Без оружия в Десейре выжить сложно, так уж повелось. Все настолько к этому привыкли, что только глупец решится ограбить незнакомца, пойманного в переулке, ведь тот может оказаться легендарным стрелком, способным одной пулей сразить четверых.
Кобра сидел на крыше здания напротив мастерской и внимательно осматривал округу на предмет засады, но именно по выше указанной причине никого не было видно. Представители Дома Паука и Дома Крови после потраченного дня либо разошлись заниматься своими делами, либо, что хуже, начали искать Кобру и его следы в другом месте.
Кобре не улыбалось быть схваченным на улице. Используя свои способности, он обернулся невидимкой и пролез на огороженный задний двор, пользуясь еле видными выступами на каменных стенах. В конечном итоге он ступил меж зубцов забора и спрыгнул на другую сторону, приземлившись на песок.