Вьерд. Раздор. Книга 2

– Дай, сюда, – стражник зачитывал вслух. С каждой строчкой его голос дрожал всё больше. – Всех каторжан отправить без замедления в гномье королевство. Поставить над ними бывшего капитана стражи. Неисполнение карается смертью.

– Слышь, Казнь, – Ихта спрятал заточку в лазе. – Кажется, нашей страже виселица грозит быстрее, чем нам.

– Заткнитесь! – стражник бросил вниз факел. Теперь можно было без труда рассмотреть дно колодца. Капитан был действительно мёртв. Живых с распоротым брюхом не бывает. Изломанная фигура бывшего капитана занимала половину дна колодца.

– Стражник, хочешь пожить на денёк подольше? – Ихта тронул одну из верёвок, которые тянулись к мёртвому капитану.

– Я тебя лично повешу! – глаза стражника налились кровью.

– Повесишь, повесишь, – Ихта зашептал, но громко, что слышали все. – Ты вместо капитана отправь благородного. Надень ему мешок на голову.

– Капитана знают в лицо. Обман раскроется быстро, – стражник невольно прислушался к словам разбойника.

– Конечно, узнают. Через месяц или сколько там топать до гномов? – Ихта постучал пальцем по виску. – Нас могли отправить только на войну. На войне будет неразбериха. Пока суд да дело, может, и помрёт в пути ваш капитан. Всякое бывает, а то уже не твоя вина, стражник.

– Тебе-то что с этого? – стражник обернулся посмотреть на своего напарника.

– Ты повесь вместо меня вон того бедолагу. Он от голодухи себе голову проломил. Сам. Вот тебе, крылья, сам, – Ихта подмигнул Казни. – Если же не сделаешь, как скажу, то…

– Я не фам это фтелать... – стражник Игор недоговорил, послышался тяжёлый удар.

Через час в телеге ехало четверо каторжан из Крысиного колодца. На дне телеги лежали связанный стражник Игор и труп капитана. Телегой управлял оставшийся безымянным стражник. На площади рядом с опустевшей тюрьмы висел в петле ещё один труп с мешком на голове и табличкой. Грубо нарисованная надпись на табличке гласила: разбойник, убийца и поджигатель Ихта.

Анеж. Деревня Камышанка.

Анеж заказал всем троим местную знаменитую яичницу из дюжины яиц и слабого травяного пива. После небольшого путешествия на голодный желудок это было превосходно. Стоило посетителям заметить знак весов на кинжале юноши, как тут же интерес к компании был потерян. Понятно же, сын торговца с охраной, а что на охранниках цвета башни – мелочь. Когда на человека повешен ярлык, и его странность объяснена, то можно не обращать внимания. Барга и Бугай заказали ещё по кружке пива, а Анеж кахве. За несколько месяцев этот напиток распространился за пределами столицы и подавался даже в корчмах. Анеж принялся снова перечитывать отчёты Марка. Они были написаны простым языком, и юноша легко смог их прочесть, тем более во второй раз.

– Что ты там читаешь? – Бугай безуспешно пытался разобрать закорючки гоблинского, но куда там, он и общую грамоту не знал. Так что делал это для вида.

– Про богов, – Анеж мельком взглянул на Бугая и вернулся к чтению. Знание гоблинского языка помогло бы. – Барга, в городе есть переводчики с гоблинского?

– Хозяйка дома терпимости «Вдова ткача», – не задумываясь, ответила Барга и на немой вопрос от Бугая добавила: – Она покупает девушкам кое-какие снадобья через ордынского шамана.

– Где… – Анеж прервался на полуслове. В трактир ввалилась толпа монахов. Вернее, инквизиторов: под белыми накидками с вышитыми золотыми крыльями угадывались доспехи. Они волокли под руки парня. Тот был без рубахи, на голое тело намотана цепь. Из-под цепи сочился смрадный дым, кожа в тех местах, где её касалась цепь, покрывалась фиолетовыми пятнами.

Корчмарь, увидав такую картину, быстро метнулся в комнату, что снимал постоялец и передал все его вещи одному из инквизиторов. Про деньги за постой он даже не заикнулся. По лбу корчмаря градом катился пот. Ещё бы, задержат за то, что укрывал пособника Неназываемого. Ну а кем ещё мог быть тот, у кого от святой цепи серный смрад идёт? На счастье корчмаря, инквизиторы забрали вещи и покинули заведение. Хозяин сел на ступеньки и заплакал. Немногочисленные оставшиеся посетители старались не смотреть в его сторону. Вслед за инквизиторами в корчму ворвалась девушка с рыжими волосами. Увидав плачущего хозяина, она рванула обратно, но на её плечо легла рука Барги.

– Ты ему не поможешь, – бывшая воровка сразу сообразила, почему бежала девушка.

– Он не виноват! Это ошибка, – девушка пыталась вырваться, но Барга крепко держала её.

– Зачем? – девушка посмотрела в глаза Барге.

– Слишком много моих знакомых пропало в подвалах и на кострах... – Барга обернулась на посетителей, но те отворачивались и делали вид, что ничего не произошло. – Я Барга, как тебя зовут? И кто тебе тот парень?

– Я Асса. Это был мой друг, Вишпа, – Асса посмотрела почему-то на Анежа. – Наш учитель должен ему помочь. Нужно попасть в город.

– Господин Анеж, давайте возьмём девчонку с собой в город, – прошептал Бугай ему на ухо.

– Хозяин! Трёх коней, быстро! – громко позвал Анеж, от чего корчмарь вздрогнул и вытер лицо, затем торопливо побежал на конюшню. Перед глазами Анежа возникла картина горящей таверны. Той, где сгорел его отец. – Бугай, проводи Ассу к Капле. Через южные ворота в Академию. Она должна знать учителя её друга. Я дождусь карету и отправлюсь через северные в поместье Капли. Заплати страже, чтобы пропустили быстрее.

– Кахве ты готовить не умеешь, – Анеж допивал чашку горького напитка, в ожидании кареты пересев за стойку. Он расплатился с хозяином несколькими золотыми монетами. Он был рад помочь девушке, но вот войдёт ли в положение Боледо. Ведь деньги были его.

Обратно в город они возвращались уже на паровой карете, которой снова управлял вечно ворчащий дварф. На попытки его разговорить он только ругался. Так что Анежу ничего больше не удалось узнать об оружии. На минуту он задумался. Древний почти не беспокоил его, если не считать той ночи, когда он впервые убил. Зачем он так рьяно взялся за поиски оружия против бога? Ведь Боледо он не собирается убивать, на остальных богов ему наплевать. Юноша покрутил в руках монету и на мгновение ощутил боль в левом глазу. Он мотнул головой. Тот странный шут из видения был прав, и стоит всё сделать на своих условиях. Нельзя вечно прятаться в доме Боледо. Если это оружие может убить бога, то и Древнему стоит его опасаться. Вот только из докладов Марка вывод получается один. Оружие находится в загробном мире. А это значит, что ему нужен некромант. Резкая остановка кареты выбила его из потока мыслей.

– Прибыли, ученик Анеж, – забасил сверху Горбун. – Господин Боледо нас заждался уже.

– Сначала к Капле, – возразил Анеж.

– Вы куда хотите, а я домой, – дварф, озираясь, вышел из кареты. – Ну, на станцию. Мне в людском городе рады не будут, медная вошь.

– Прощайте, мастер Грабл, – Анеж протянул дварфу руку, и едва не заорал от боли. Лапища дварфа сжала его ладонь будто тиски.

– Хозяин ждёт, – упрямо напомнил Горбун.

– Передай ему это, – Анеж протянул расписку гномов. – Я иду в поместье Капли с тобой или без тебя.

– Тот ученик, артефактор, сбежал, – Горбун спрыгнул с кареты. – Он мог оставить записку в Академии. Ну, про вас.

– Ты же следил за ним. И даже когда он ехал с нами в одной карете, он боялся посмотреть в мою сторону. Так и узнай, есть ли эта записка, – Анеж направился к вратам в город.

– Слышал? Говорят, Проклятого поймали. Будут на рыночной площади казнить, – стражник мельком глянул на торговый знак Анежа. – Проходите.

Послушать Горбуна и пойти в безопасный дом Боледо? Ему этот парень, Вишпа, никто. Зачем рисковать? Но тот отчаянный взгляд девушки по имени Асса… Анеж сжал кулаки и быстро зашагал к поместью. Скверна! Он идиот! Анеж развернулся и побежал обратно.

– Горбун, расскажи Боледо, что ученик Академии Вишпа будет казнён. Пусть передаст это Архимагу, – Анеж махнул рукой проезжающему извозчику.

Юноша заплатил тройную цену, чтобы извозчик быстрее довёз до поместья Капли. Опытный извозчик срезал несколько улиц, чудом избежал столкновения с другими каретами, но домчал быстрее ветра. Анеж несколько раз громко постучал в дверь. Никто не отвечал, кажется, целую вечность, затем дверь без скрипа открылась. На пороге показался слуга. Немой. Анеж не успел спросить, как слуга указал на разноцветные башни Академии. Юноша кивнул и вновь помахал извозчику. Тот улыбался во весь рот. Сегодня ему улыбалась удача. Вот только улыбнётся ли она Вишпе?

– На удачу, – Анеж добавил сверх оплаты ещё серебрушку извозчику. Карета остановилась возле ступеней Академии. Сегодня юноше бросились в глаза руины восьмой башни. Фиолетовой. От башни оставался ещё один почти целый этаж. Напоминание о проклятой магии в Академии?

– Стой! – на входе Анежа остановил голем. За забралом бронзовых доспехов нельзя было рассмотреть человеческое лицо. Значит, точно поделка артефакторов. Его механический голос не позволял понимать, управляет ли им сейчас артефактор или нет. – Имя и цель посещения Академии?

– Сообщение для одного из магов Академии, – Анеж нервно облизнул губы, ведь он понятия не имел, как зовут учителя Вишпы и Ассы.

– Имя? – равнодушный голос голема почему-то заставил сердце чаще биться. Последний раз так было очень давно, будто в прошлой жизни. Когда он бежал от бесов.

– Не знаю, это учитель Вишпы и Ассы, – Анеж подошёл ближе к голему. Создание артефакторов молчало уже минуту, и когда он уже собирался рассмотреть, если ли что-то внутри бронзовых доспехов, как вдруг голем зашевелился.

– Произнесите сообщение, – голем замер в ожидании.

– Я должен передать его их учителю или Архимагу! –запротестовал Анеж.

– Произнесите сообщение. Его получит Архимаг Синельди, – повторил голем.

– Вишпу из Академии казнят инквизиторы на площади прямо сейчас! – голос Анежа немного дрожал.

– Хм, – рядом с Анежем образовался оранжевый портал, и из него вышел старик в оранжевом балахоне с длинными седыми волосами и бородой. – Что же так заинтересовало в обычном подмастерье торговую гильдию? Раз и сам Боледо, и его ученик обеспокоились о судьбе пироманта.

– Он друг моего друга, – сам не понимая зачем, соврал Анеж. Ложь была столько очевидной, что Архимаг улыбнулся.

– Ладно. Пойдём, – старик взял Анежа за плечо. Оранжевая вспышка, и вот они стоят на рыночной площади…

…Где уже собралось, казалось, полгорода. Посреди площади на скорую руку был сколочен помост. Церковная гвардия охраняла помост так, будто в столицу привезли святыню. Хотя на деле-то совсем наоборот. Кроме нескольких инквизиторов, включая самого епископа Бойла Оферза, там стоял на коленях, опутанный цепями, Вишпа. Там, где цепи касались голой кожи, возникали фиолетовые пятна и смрадный дым.

– Проклятые пробрались в нашу столицу, – Бойл указал толстым пальцем на Вишпу, – притворяясь нашими близкими, братьями и сёстрами. Ни одна чума не сравнится с бедствием Проклятых. Мы должны искоренять это бедствие. И раз уже добралось оно до самой Академии, то только один путь нам остаётся. Чистка! Чистка, во имя спасения.

– Чистка! – воодушевлённо подхватила толпа.

– Что такое чистка? – тихо спросил Анеж у Архимага.

– Инквизиции дозволяется проверять на порчу каждого гражданина, не взирая на титулы, – Синельди будто лекцию читал с лёгкой улыбочкой, а не стоял посреди площади, где сейчас одного из подмастерьев его Академии вот-вот казнят.

– Почему вы не вмешиваетесь, – Анеж потянулся за кинжалом на поясе.

– В этом нет необходимости, – Архимаг вновь положил ладонь на плечо Анежу. – Оружие тоже не понадобится. Просто наблюдай, всё будет хорошо.

– Его же казнят, – Анеж было рванулся, но его будто бы придавило к земле. Он напрягся, но смог лишь немного сдвинуть вперёд одну ногу. Синельди удивлённо посмотрел на юношу.

– Повелитель Бойл, – голос Синельди громогласно разнёсся над площадью. Руки с плеча Анежа он так и не убрал. – Епископ, вы не можете судить подмастьрья Академии и прикрывать своего человека.

– Повелитель Синельди, – Бойл Оферз слегка наклонил голову в знак приветствия. – Архимаг, про какого моего человека вы говорите? Вина этого подмастерья очевидна любому!

– И всё же, – Синельди стукнул посохом. – Пойманный вами Проклятый указал на брата Зига. Где он? Почему не судят его? Покажите его нам.

– Брат Зиг уже был допрошен нами, – отрезал Бойл.

– Приведите брата Зига! – Синельди сжал посох. Оранжевый камень засветился, но улыбка так и не покинула лицо старика. – Сейчас же! Прошу.

Бойл Оферз махнул рукой одному из монахов, и тот быстро ушёл. Над площадью воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием цепей Вишпы. Через некоторое время появилась процессия из монахов. Они катили кресло. Фигура в кресле была скрыта под плащом. Когда кресло затащили на постамент перед епископом, то плащ свалился, и толпа увидела брата Зига. Вернее, то, что от него осталось. Вместо человека на кресле была бледная его тень, мумия, иссохшая и побледневшая. Пальцы Зига были изломаны, ногти вырваны. Зажившие порезы и ожоги виднелись по всему телу. Никто бы не поверил, что когда-то этот человек мог отрубить голову одним ударом меча или топора. Потрескавшиеся губы монаха шевелились, а глаза бегали из стороны в сторону, но не замечали окружающих.

– Он сознался? – Синельди посмотрел на брата Зига и забрался на помост.

– Нет, – Бойл облизнул свои толстые губы. – Подозреваемый Зиг лишился рассудка.

– Мои лекари смогут привести его в чувство, – Синельди сделал шаг в сторону кресла.

– Нет, – Бойл на удивление быстро для своих форм преградил дорогу. – Слишком опасно для ваших лекарей. Зиг может быть одним из Проклятых. С тяжёлым сердцем я вынужден признать. Брат Зиг должен быть предан огню. Это будет актом милосердия для его заблудшей души.

Анеж, который вместе с толпой наблюдал за происходящим на помосте, вновь увидел чёрный дым. Почти от каждого на площади струился дым, но самый густой шёл от епископа Бойла Оферза. Дым же от монаха Зига был тонким как нить, почти серым, проходил сквозь толпу и петлял из стороны в сторону. Интересно, что сейчас видит монах? Юноша взялся рукой за невидимую нить и мгновенно перенёсся из столицы.

Анеж посмотрел на свои руки. Это были не его руки. Большие мускулистые предплечья, огромные кисти. Ладони были в крови. Он что, снова в чужом теле? Нет, не то. Он не может управлять, и ощущения совсем не те, что он испытал, когда был в теле Сверда. Они более блёклые, запахи, цвета, звуки приглушённые. Даже жар от полуденного солнца ощущается отдалённо. Он на поляне, тут много людей. Очень много. Воины в белых плащах ведут троих пленников. Все трое с коронами на головах. Первый пленник с поникшей головой в порванном и испачканном кровью зелёном камзоле. Второй –напротив, гордо поднял голову, его рыжая борода практически закрывает кирасу, пятна крови почти не различимы на красном камзоле, на лице видны свежие шрамы. Третий же полностью облачён в чёрный доспех, его, надрывно пыхтя, тащат за цепи в сторону плахи четыре крепких воина. Все взгляды прикованы к этой троице. Никто не обращает внимания на человека с окровавленными руками. Он старательно зашивает рану на шее маленькой девочки. Рану от меча. Скользящий удар неизвестного нанёс смертельную рану, и теперь малышка умирает на его руках. Девочка ещё дышит. Шов на ране грубый и неумелый, эти руки привыкли рубить, а не спасать. Крылатый услышал мольбу, его первую молитву, и чудо свершилось. Глаза девочки распахнулись, голубые глаза посмотрели в небо. Испуганные голубые глаза. Он легко поднял девочку и понёс её прочь. Кто-то кричал ему вслед, приказывая вернуться, но он уже принял решение. Больше он не будет убивать. Никогда. Он обернулся. Ещё один человек в короне одетый в белое. Этот человек в белом поднял его меч, двуручный тяжёлый меч. Больше он не оборачивался, но трижды слышал этот звук. Его он ни с чем не перепутает. В тот день три королевства лишились трёх королей и трёх корон. А он в первый раз спас жизнь. Больше он не будет убивать. Перед глазами мелькнула улыбка девочки на окровавленном лице. Девочка протянула к нему руку, и он снова исчез.

Анеж проморгался. Он глянул на брата Зига; теперь он знал, что тот видит. Голубые глаза девочки всё время, и только их. Толпа загудела и зашевелилась вокруг. Но это не была разъярённая толпа, глаза людей горели фанатичным огнём, огнём веры. Их руки тянулись вперёд. Толпа понесла Анежа к помосту. За ней он смог разглядеть лишь полупрозрачные большие крылья, что раскинулись над помостом и запах. Запах весенних цветов. Этот запах… Да, точно! Он слышал его в саду у Боледо, когда тотсоздал крохотного крылатого. Его выдавило прямо к помосту. Гвардия и монахи пытались оттеснить горожан, они отталкивали их древками алебард, но людей было слишком много, и их не волновала собственная жизнь. Они тянулись к чуду. Теперь и Анеж смог рассмотреть. От спины монаха Зига тянулись два полупрозрачных крыла, а за искалеченную руку его держала девочка. Та самая голубоглазая девочка с порезанным горлом.

– Остановите их! – вопил Бойл Оферз, его крик почти срывался на писк, самого епископа окружило несколько монахов. – Синельди, помоги!

– СТОЯТЬ! – в голосе Архимага Синельди прогремела Воля, и толпа замерла. Люди застыли там, где стояли, а их лица продолжали светиться счастьем. Сам Крылатый озарил их!

Лишь несколько людей смогло противостоять Воле Синельди. Епископ Бойл, Проклятый подмастерье Вишпа и Анеж. Ни у одного из них не было и следа того блаженного счастья на лицах. Пока толпа безмолвно застыла, словно букашка с древесной смоле, для остальных действия разворачивались молниеносно. Вишпа скинул с себя цепи и бросился к брату Зигу. Синельди поднял посох, направив его на Проклятого Вишпу. Вот только дорогу ему перегородил сам епископ. Бойл пытался ударить Вишпу булавой. Промах. Ловкий, молодой подмастерье перехватил толстую руку епископа и вцепился свободной рукой ему в горло. Из-под его пальцев потёк фиолетовый дым. Тут подбежал Анеж, ему пришлось проталкиваться среди замерших охранников. Вместо того, чтобы выхватить кинжал и воткнуть его в подмастерье, он схватил парня за плечо левой рукой. Скверна толчками фиолетовой вонючей жижи стала выходить из Вишпы. Подмастерье заорал, выпустил епископа и тут же получил удар посохом, сбивший Проклятого с ног. Епископ Бойл рухнул, зажимая на шее две фиолетовые отметины. Анеж упал на четвереньки, его рвало. Лишь Синельди остался стоять на ногах. Архимаг неспешно подошёл к Вишпе, занёс над ним посох и замер. Позади он услышал скрип.

Крылья над монахом Зигом исчезли, и он медленно поднялся с кресла. Ноги его едва держали, огромное тело била мелкая дрожь. Старые раны открылись, из них сочилась кровь. Но это его не волновало. Он неторопливо шёл к поверженному Проклятому подмастерью. Глаза монаха светились. Зиг возложил руку на голову Вишпы. Сверкнула вспышка света, ещё более резкий запах серы разнёсся в воздухе. Подмастерье упал на помост. На груди, там, где была фиолетовая отметина, стремительно начал расти бугор. Он натягивался и рос всё больше, за считанные секунды из бугра, превратившись в руку. В человеческую руку, торчащую из груди подмастерья. Мгновение – и рука растворилась в фиолетовом тумане. Над площадью раздался смешок. Или его слышал только Анеж? Тут к нему подошёл Синельди и снова коснулся его плеча. Они оба исчезли с площади и уже не слышали, как толпа пришла в себя, как люди кричали:

– Святой Зиг!

– Святой Зиг!

– Святой Зиг.

Боледо. Поместье Мастера Боледо. Кухня.

Анеж, которого Синельди телепортировал сюда не более часа назад, отдыхал в своей комнате. Его больше не мутило, кажется, он даже задремал. Рядом на стуле сидела Капля. Девушка читала письмо, её глаза горели синим, как всегда, когда она пользовалась магией. Позади девушки стояли двое её подручных, здоровяк Бугай и Барга. Бугай кидал взгляды на письмо, полный любопытства, но вот читать он явно не умел. Барга же рассматривала юношу, избегая соблазна заглянуть в письмо. Левая рука юноши полностью покрылась фиолетовой плёнкой, вот только не было того тошнотворного серного запаха, как от Проклятого на площади. Барга и Бугай вовремя успели привести туда хозяйку. Правда, они почти ничего не поняли, стояли как истуканы, когда тот искалеченный монах крылья отрастил. Капле даже пришлось дать обоим по оплеухе. Да вот оплеуха у неё была особая, мороз до сих пор чувствовался на коже.

– Он проснулся, хозяйка, – Барга увидела, что Анеж открыл глаза.

– Вон, – ледяным тоном сказала Капля, не отрываясь от письма. Кажется, она перечитывала его во второй раз, скользя избирательно по фразам.

– Что с ним? Ну, с Вишпой? – поинтересовался Анеж.

– Жив. Без сознания. У инквизиции, – Капля оторвалась от письма. – Сегодня его точно не сожгут. Ты спас его, маль… ты спас его, Анеж. Он твой друг?

– Нет, – покачал головой Анеж, приподнявшись на кровати. Тут он заметил, что с его рукой. – Я его даже не знаю. Не хотел, чтобы его сожгли.

– Боишься огня? – Капля пристально смотрела в его глаза, её не пугал его невидящий глаз. – Нет, дело в другом... Твоя рука, слей скверну в эту банку.

– Мерзость, – Анежа снова начало мутить, когда последняя капля стекла с руки в банку. Тут же раздался стук в дверь.

– Господин Анеж, вас зовёт хозяин, – за дверью раздался голос Горбуна. – Только вас, гостей мастер Боледо просит спуститься в столовую. Вас ждёт ужин.

Кахве. Кахве стал уже традиционным напитком для этого дома. Именно его сейчас молча пили мастер Боледо и Архимаг Синельди Блаженный в саду поместья мастера. Разговор наверняка будет долгим, так что сперва эти два долгожителя предпочли насладиться напитком. Это юнцы торопятся и когда это необходимо, и когда поспешность во вред. Горбун готовил на переносной жаровне по второй порции напитка. Хозяин же дома забил себе и Синельди по трубке с табаком. Им предстояло решить судьбу ученика Боледо. Всё так же без слов они смотрели на алеющий летний закат.

– Звали? – Анеж поклонился Синельди. Кажется, он не сделал этого, когда спасал Вишпу. – Ваше магичество Архимаг, благодарю за помощь.

– Это скорее я должен благодарить тебя, юноша, – Синельди улыбнулся. – Мы с твоим покровителем хотим кое-что обсудить, и это касается твоей безопасности.

– Моей? – удивился Анеж.

– Не буду лукавить, в первую очередь это касается сохранности Академии и её секретов, – кивнул Синельди.

– Анеж, я не стал тебя спрашивать про твоё посещение Академии, – вмешался Боледо. – Дал время подумать, но я вовсе не забыл. Что показал артефакт?

– Я думаю, ты сохранил ту страницу из журнала, – Синельди протянул руку. Оба эти старых существа улыбались ему. Ни одного из них уже нельзя назвать человеком, люди тысячелетиями не живут.

– Да, – Анеж вытащил сложенный вчетверо листок из ботинка. – Как вы узнали?

– Догадался, – Синельди пробежал глазами по строчкам. – Не так уж страшно, как это представил себе Оболтус… Туруз. Ты не колдун. Такое раньше приняли бы за среднее проклятие. Если бы вызывали отряд по каждой такой мелочи, то всю Академию стоило перевести в патруль.

– Что с Турузом? – Анеж нервно почесал за ухом и положил одну руку на пояс, где обычно висел кинжал.

– Дезертировал, – Синельди пожал плечами. – Жить будет, но дорога в Академию ему закрыта.

– А что со мной? – Анеж сложил руки на груди. – Про безопасность тайн Академии.

– На несколько декад тебе стоит исчезнуть, – Боледо побарабанил пальцами по столу. – Как раз подготовишься получить пару колец на мастеровую цепь.

– Почему пару? – Анеж бросил взгляд на вышивку на дублете. – Одно кольцо за учебу как торговца. Второе?

– Как лекаря, – Боледо протянул юноше книгу. – Ты читать уже немного умеешь, вот и попрактикуешься заодно. Завтра с утра Горбун тебя проводит, иди, отдыхай. Гостей я сам провожу.

– Лукавишь? – Боледо с прищуром посмотрел на Архимага, когда Анеж ушёл.

– На малую толику, – Синельди протянул перстень с крупным бледно-фиолетовым камнем. – Проклятый артефакт. Через него иногда вылечивают сглазы ведьмовские. Дай его своему ученику, излишки скверны пусть туда сливает. Я видел, он умеет. Будь цела сейчас восьмая башня, его бы туда за ручку отвели и монахов бы не побоялись. Твоё счастье, мастер Боледо, что юнец самостоятельно ничему не выучится.

– Юнец Анеж, – Боледо сделал акцент на слове юнец. – Под моей защитой и покровительством.

– Пройди он обучение, не за него надо было бы бояться, а его самого, – покачал головой Синельди. Он больше не улыбался. – Тот Проклятый, что бегал по столице и воду мутил, нашим монахам показался бы забавой, а Анеж одной из бед. Засиделся я что-то у тебя, добрый мастер Боледо. Дела государственные ждут.

– Доброй ночи, Архимаг, – Боледо смотрел на небольшой портал, в котором исчез Синельди. – Горбун! Проводи магичку и завтра отведи Анежа в катакомбы, да маску не забудь. Лучше ему пока лица не показывать.