Вьерд. Раздор. Книга 2

– Ваше величество, у вас есть ещё наследники? – Фуко Старший стряхнул пепел с ботинка.

– Ты опять забываешься, – император закашлялся. – Есть кому передать корону, уж он-то укрепит мои границы, пока Агире повзрослеет. Если сделаешь, что я повелел, то поставлю советником при Агире твоего первенца. Теперь иди прочь. И пусть повесят чёрные флаги. Император в трауре.

Анеж. Катакомбы.

Анеж ещё раз посмотрел в книгу. Надписи под изображением были на гоблинском, но то, что ему нужно было, можно понять из самого изображение. Юноша взял человека под локоть и кисть согнутой руки, повернул влево, потом резко вправо. Щелчок в плече, резкий крик боли.

– Благодарствую, господин помощник доктора, – человек поклонился, придерживая своё плечо, и быстро встал с импровизированной койки. В ярком свете магических светильников можно было рассмотреть его обветренное лицо, но для Анежа за эти дни лица людей слились в одно. Шла вторая декада его обучения лекарскому делу. Или уже третья?

– На здоровье, – через чудную маску с клювом было плохо слышно, что говорил Анеж. Сама маска была деревянной с прорезями для глаз и клювом, в которые помещались мешочки с благовониями. Поверх маски юноша надевал очки на кожаном ремешке, чтобы невозможно было рассмотреть его глаза, и капюшон. Приметные кинжал и дублет заменились кожаным халатом и лекарскими ножами.

– Рука, – очередной больной подошёл, показывая загноившуюся рану на руке.

– Давно? – Анеж своими руками в перчатках ощупал руку больного.

– Не упомню уж, – почесал здоровой рукой затылок мужик. Как Епископ толпу погнал, так я тут и прятался.

– Дай ему макового молока, – посоветовал Боледо, стоящий поодаль. Хозяин поместья был одет так же, как и сам Анеж. – Удивительно.

– Что удивительно? – Анеж смешал в одной из ступок порошок мака и воду. – Пей, пей всё.

– Ты не учишься, – Боледо макнул палец ступку и понюхал. – Правильная пропорция макового молока, вправленное точно на место плечо. Ты вспоминаешь!

– Чего? – Анеж даже оторвался от привязывания руки больного к стулу. Затем махнул двум дюжим мужикам – Ты и ты, держите его крепко. Что вспоминаю, мастер Бол… доктор?

– От твоих, скажем так, гостей, – Боледо показал руками скобки, – тебе досталась их память. Всё, что знали они, ты быстрее схватываешь. Понял?

– Кажется, да, – Анеж острым ножом стал отрезать куски гноящегося мяса. Больной дёрнулся, но помощники его удержали. – Но у меня нет этих знаний в голове.

– Судя по всему, тут нужна практика, – Боледо взял тонкую острую иглу, подошёл к зафиксированному больному и вонзил её в локоть выше раны. Больной замер и больше рукой не шевелил. – Что я сделал?

– Он не сможет двигать рукой несколько минут, после того как вытащить иглу, – Анеж посыпал порошком уже чистую рану. – Кто ты? Кем работаешь?

– Я? – по лбу больного ручьями тёк пот. – Гончар я, господин.

– Гной зашёл далеко, – Анеж вытащил иглу. – Этой рукой работать не сможешь. Но рука останется, и жить будешь.

– Как же так, господин? – больной побледнел ещё больше. Затем опомнился. – Простите, господин помощник доктора, благодарствую.

– Ей, ты куда? – один из здоровых мужиков заметил, что кто-то прошёл мимо очереди. – Очередь не видишь?

– Не видишь, кто я? – новенький показал руку, на безымянном пальце которой была крохотная татуировка в виде одной-единственной точки. – Пропусти.

– Вижу, вижу, –здоровенный мужик ударил новенького в живот.

– Отнесите его в конец очереди, – приказал Боледо. – Если ещё кто вздумает рукой угрожать, лавочка закроется.

– Следующий! – Анеж даже не обратил внимания на небольшую перепалку. – Господин доктор, у этого чёрные пятна.

– Горбун, проводи его к остальным, – Боледо повернулся к Анежу, его лицо скрывала такая же маска. – Сколько их уже там?

– Не меньше сотни, – Анеж машинально поднёс руку ко лбу в попытке стереть пот. – Мы можем им помочь?

– Только облегчить страдания, – Боледо сказал это негромко, но тут было слишком тихо, чтобы не услышали в очереди.

– Даже вы? – Анеж поманил дрожащей рукой очередного больного.

– Отдохни, – Боледо подтолкнул Анежа к выходу. – Я заменю тебя.

Анеж вышел через лабиринт коридоров на поверхность. Он нашёл этот выход через декаду после обучения лекарскому делу. Это был выход не в поместье, а в переулок рядом с тупиком, здесь располагался чей-то заброшенный склад. Тут он припрятал одежду и в перерывах выходил в город. Вернее на небольшую площадь рядом с часовней. По центру площади располагался колодец, и днём сюда изредка заходили люди. Они не обращали внимания на скромно одетого парня, отдыхающего в тени домов. Анеж же пользовался случаем и грелся на солнце, иногда поглядывая на горожан, пришедших за водой. Он бросил взгляд на колодец. Рядом ним стояла молодая монахиня, ещё не принявшая постриг. Из-под капюшона серой монашеской робы выбивались рыжие кудри. Она крутила ворот колодца и смотрела на Анежа.

– Крылатый ведал, что помощь ближнему одна из благодатей, – её зелёные глаза уставились на юношу.

– Чего? – не понял Анеж, засмотревшись на монахиню.

– Помоги с ведром, – лёгкий смех монахини зазвенел над площадью.

– Куда? – Анеж легко поднял тяжёлое ведро.

– Здесь недалеко, – монахиня дотронулась до головы Анежа и дёрнула волос, её голос стал ниже. – Ты мне поможешь!

– Помогу, – Анеж с удивлением посмотрел на руку с его волосом. – Ведьмовство?

– Нет, – капюшон съехал с головы монахини. Её бледное лицо залилось краской. На вид ей было не больше шестнадцати. – Поможешь?

– Сказал же, да, – раздражаясь, ответил Анеж. – Показывай.

– Вот сюда, за мной, – монахиня провела его в обход площади к заднему входу в часовню. – Я Вельха.

– Я Анеж, – юноша поставил ведро рядом с дверью.

– Я каждый день в это время хожу к колодцу, – Вельха развернулась к нему спиной. – В часах-то разбираешься?

Анеж разбирался в часах, вернее, начал, как стал жить у Боледо. Горожане, как правило, ориентировались на бой колоколов. Третий бой был на послеобеденную молитву, после которой он и приходил на площадь. Анеж отлучался после своей лекарской практики под предлогом отдыха. Он брал с собой книгу для изучения. Каждый день на площадь приходила Вельха. Выяснилось, что она немного знает гоблинский, и они смогли перевести надписи к рисункам. Другие книги были написаны на общем, тем не менее девушка помогла, и тут выяснилось, что у неё были на удивление обширные познания в травах. После чтения он помогал ей дотащить несколько вёдер с водой и вновь возвращался к нескончаемому потоку больных.

– Откуда ты знаешь гоблинский? – впервые спросил её Анеж. – Это потому что ты в….

– Тише, – Вельха закрыла его рот рукой, потом прошептала очень тихо. – Почти. Я выросла на болотах. Мать-Старейшина учила травам и веданью, немного языкам.

– Почему же ты стала монашкой? – удивился Анеж.

– Это не моя тайна, – Вельха покачала головой. – Ты точно не ведун?

– Нет, – в очередной раз Анеж отрицательно помотал головой на этот вопрос. – Мастер и его друг говорят, что это проклятие.

– Кто такой Мастер? – Вельха прищурилась и наклонила голову. – Твой глаз очень похож на ведьмовство.

– А это уже не моя тайна, – Анеж рассмеялся вместе с Вельхой. – Ты не боишься? Обычно люди боятся смотреть мне в глаза.

– Нет, – Вельха накрыла ладонью его здоровый глаз. – Посмотри на меня особым взглядом. Я знаю, ты так умеешь. Я ведаю это.

– Ты уверена? – Анеж увидел, что она кивнула. Чёрный дым появился почти сразу. Он шёл от Анежа. Пересекал живот Вельхи, обтекал вокруг неё, дрожал и переливался оттенками. – Я погублю тебя! Ты должна уходить.

– Держи! – Вельха не сомневалась в его словах, она протянула ему чётки. – С их помощью ты сможешь найти меня.

– Как? – Анеж повертел в руках деревянные чёрные чётки на бечёвке.

– Ты поймёшь, – Вельха вновь накрыла его глаза ладонью, быстро поцеловала и убежала. – Найди меня в болотах.

На следующий день Анеж в первый раз за месяц выбрался в город. В сопровождении Боледо и Горбуна он проследовал в торговую гильдию, где с трудом, но смог сдать экзамен и получить кольцо на мастерскую цепь. Кольцо за лекарское мастерство он получил почти без усилий. Мастер, принимающий у него экзамен, казалось, даже заскрипел зубами, узнав, что он ученик Боледо. Между гильдией лекарей и Боледо была давний спор. И лекари, и Боледо безуспешно пытались найти способ отращивания и приращения конечностей без вмешательства магии. Теперь на груди поверх дублета у Анежа красовалось металлическая цепь, два звена которой были позолочены и посеребрены соответственно.

– Отпразднуем? – предложил Боледо.

– А больные? – удивился Анеж. Последние несколько дней он готовился к экзаменам, и Боледо сам занимался больными. – Что с ними?

– Обычные закончились, – вздохнул Боледо. – Чумные остались в катакомбах.

– Мы должным им помочь, – Анеж почесал висок. – Епископ Оферз Бойл обещал лекарство.

– Епископ не выходит из своего загородного поместья, – покачал головой Боледо. – Его сильно ранил Проклятый. Как только лекарство появится…

– А те, кто сбежал? – Анеж сжал кулаки. – Те, кого погнала гвардия епископа, и они убежали. Ведь они разносят чуму по всей империи. Никому нет дела?

– Это не так, – Боледо похлопал по плечу Анежа. – Ты не можешь спасти всех.

– Зачем тогда у меня появились эти способности! – перстень на пальце Анежа начал наливаться фиолетовым. – Я не смогу спасти всех. Я спасу кого смогу. Приведу их к епископу.

– Тебя убьют, – Боледо сжал плечо Анежа. – Ты не бессмертен.

– Зато вы бессмертны, – Анеж сбросил руку Боледо. – Если бы лекарство сделали раньше…

– Удачи! – донеслось вслед Анежу. Юноша развернулся, утирая непрошеную слезу с лица. Воспоминания о смерти матери завладели им на мгновение. Он уже не слышал, как Боледо приказал Горбуну проследить за ним.

Боледо. Сад поместья Боледо.

В сад ворвался Акус Пульчра. Он схватил кубок с вином со стола и залпом выпил. Хозяин дома Боледо с лёгкой улыбкой уставился на него. Молчание продлилось несколько минут. Акус налил себе ещё один кубок, и только осушив его, сел за стол напротив Боледо.

– Сначала причину, мой друг, – Боледо положил руку на кувшин с вином, когда Акус потянулся в очередной раз.

– Я погиб, я умер, мне конец, – Акус откинулся на кресле. – Где я так согрешил?

– Что случилось? – Боледо улыбнулся. – Подорожала ткань для камзолов, епископ отменил моду?

– Нет, я назначен новым мастером слухов, – фыркнул Пульчра.

– Поздравляю! – Боледо наигранно похлопал в ладоши.

– Только это секрет, – Акус Пульчра в непритворном ужасе закрыл себе рот ладонью. – Никто не должен знать, клянись!

– Клянусь! – Боледо посерьёзнел. – Никто дальше этого сада не прознает о твоём назначении. А что с предыдущим мастером? Кажется, это был один из лекарей императора.

– Найден задушенным в катакомбах, – Акус вытащил надушенный платок и стал вытирать им несуществующий пот со лба. – И этого ты тоже не должен знать. Я не хочу быть задушенным в … да где угодно не хочу быть задушенным. Все эти интриги, оружие… это не моё!

– Как же ты хочешь закончить свою жизнь? – Боледо старался не улыбаться.

– Желательно в глубокой старости, – Акус задумался. – Хотя нет, просто в старости, и чтобы мои ученики и дальше прославляли род Пульчра.

– Род? – Боледо задумался. – Я припоминаю, что Борта Пульчра, твой отец, был военным лордом и иглы в руках не держал.

– Да какая разница? – возмутился Акус. – Главное, чтобы прославляли. Мои птенчики.

– Напомни сколько их у тебя? – рассмеялся Боледо.

– Девять, – Акус мгновенно пересчитал по пальцам. – И лишь младший пойдёт по стопам деда. Остальные станут портными, если их отец доживёт.

– Что происходит в столице? – Боледо внезапно сменил тему.

– Ворота наконец открыли, – Акус вновь стал загибать пальцы, но на этот раз медленнее. – Император был ранен, но, слава Крылатому, жив. Не поступают обозы из Зелёного королевства. Пропали алхимики. Монахи и лекарь сначала обрадовались, а теперь ищут их с большим рвением, чем голодный пёс кость. Святость Зига изучает специальная комиссия. Сегодня в Академии будут повторно допрашивать мага Пепла. Ну и другой маг, Искра, сошёл с ума.

– Сошёл с ума? – Боледо поднял бровь. – Как именно?

– Говорят, что он остался один в форпосте и с утра до вечера проповедует об истинном боге огня, – Акус покрутил пальцем у виска. – Ещё слышал, что видали лича. Древнюю нежить.

– Ну вот видишь, Акус, – Боледо хлопнул друга по плечу и сам налил ему вина. – Ты идеально подходишь на роль мастера слухов.

– Да, – смутился Акус. – Но я всё равно не хочу быть убитым. Насилие не для меня. Слушай, а дай мне на время своего ученика. У него взгляд ещё такой страшный, никто и не подумает ко мне лезть. А я познакомлю его с лучшими дамами при дворе.

– Он отправился в путешествие, – вздохнул Боледо.

– Против твоей воли? – удивился Акус Пульчра.

– Анеж волен поступать по собственному усмотрению, – Боледо посмотрел на небо. – Создатель дал каждому своему творению волю.

Ихта. Дорога.

Туруз удручённо смотрел на свою окровавленную ступню. То, что вчера ещё было волдырём, превратилось в пульсирующую рану. Ноги опухли так, что ботинки нельзя было надеть, а ведь через час им выходить. Лагерь остановился на каменистой равнине. Здесь уже не было привычных сосен. Низкие согнутые деревца изредка попадались среди камней и мха.

– Как ты дожил до своих лет? – Рапта тоже смотрел на ноги Туруза. – Ты же маг! Вылечи себя.

– Я артефактор, – Туруз начал ковыряться в своём коробе. – Я не умею лечить.

– Идти он не сможет, – Казнь проговорил очевидную вещь как откровение. – Вчера сотник Кир приказал выпороть каторжника. Он тоже ноги в кровь стёр. Запороли насмерть.

– Я смогу, – Туруз нашёл в коробе какую то склянку. – Мазь. Она поможет. Нужен только день, один день.

– Будет тебе день, – Ихта почесал затылок. – В телеге с солдатками поедешь. Я договорюсь.

– Как? – Рапта с сомнением посмотрел на разбойника.

– Легко! – Ихта потряс флягой. Ещё вчера этой фляги у него и в помине не было.

– Воровать у своих не по кону! – Казнь ухмыльнулся.

– Воровать не по кону. А сменить или выиграть по кону, – Ихта глянул на остальных из его десятки. – Или хотите Туруза под плеть отдать?

– Дай сюда, – Казнь сам взял мазь, когда увидел, как Туруз неловко мажет свои несчастные ступни.

– Договаривайся, – кивнул Рапта.

– Только ты это, Туруз, к солдаткам не лезь. От тех болезней у нас мази нет, – Ихта расхохотался, и остальные вместе с ним. К общему смеху от простой шутки присоединился и сам Туруз, кривясь от боли. – Как верну себе баронскую цепь, отведу вас к вдовушкам из «Вдовы ткача».

– Только его клеймо мне напоминает, что он разбойник, – негромко сказал Рапта Казни. – Зачем он притворяется?

– Он живёт по кону, – пожал плечами Казнь. – Пока ты свой, кон тебя защищает.

Когда Турузу помогли забраться в телегу, весь их десяток без мага отправился рыть могилы. Сегодня их будет пять. Однако вырыть ямы в каменистой почве не получилось, потому тела попросту закидали камнями. Поживиться с трупов тоже не вышло. На грязных измождённых телах оставались только нательные рубахи. Их уже обобрали до этого.

Весь оставшийся день они шагали по равнине. Вечером жребий хоронить опять выпал их десятку. Но в этот раз Туруз был с ними. Мазь помогла, и он снова мог ходить. Ихта же успел добраться до трупа раньше другого десятка и теперь примерял на себя кожаный нагрудник и небольшой нож. Кроме ножей оружия у них и не было. Хорошо вооружены были лишь солдаты. Каторжан держали подальше от оружия. Несколько последних дней поселений не было, на пути виднелась лишь серо-зелёная бесконечность камней, поросших мхом, да горы вздымались на горизонте. С каждым вечером эти горы становились всё ближе, и сегодня их можно было бы подробно рассмотреть, если б не туман. Зрелище гор притягивало и одновременно пугало. Ни один человек не стал бы тут селиться, а гномы прожили тут сотни, тысячи лет.

– Может, война уже закончилась? – Туруз смотрел на алеющий закат с надеждой.

– Завтра узнаешь, – Рапта лениво зевнул. – Всем спать. Казнь, ты на дежурстве. Завтра мы прибываем в Подгорное королевство.

Но они узнали раньше. Среди ночи внезапно заорал один из часовых. Истошно заорал. Ихта часто слышал человеческие крики и мольбы, по большей части они были из-за него или обращены к нему. Так не орут, когда ранили, так орут от ужаса. Разбойник подскочил сразу, он спал полностью одетым и в новом броннике. Вторым встал Казнь, ему Ихта жестом руки указал следовать на крики, а сам пошёл следом. Мёртвого часового они нашли сразу, его лицо побледнело, глаза расширились и навсегда остались открытыми, ран на теле не было. Сзади послышались шаги. Это на крики из лагеря прибежали солдаты.

– Что это? – Рапта, пришедший последним, но полностью вооружённым, указал на тень впереди.

– Злой дух, – Туруз выставил вперёд стек. Хлопок! И с конца магического оружия вылетела молния, поразившая духа.

– Ты его убил! – обрадовался Казнь.

– Нет, – Туруз стал оглядываться по сторонам – Только изгнал ненадолго.

– Почему перекрестье Крылатого не сработало? – Рапта похлопал по груди, где под кольчужным воротником находилось его перекрестье.

– Тут чудеса Крылатого не работают, – хмуро произнёс Ихта. – Духи появляются из тел убитых. Война ещё идёт.

– Отступаем! – Рапта указал на десяток тёмных пятен, быстро приближающихся с к ним. – Все в лагерь, живо!

Позади них послышались крики отставших. Духов было не меньше десятка, а новые крики звучали всё ближе и ближе. Первым лагеря достиг, как ни странно, Туруз. Он тут же вытряхнул содержимое своего короба, нашёл мешочек с солью и стал ею очерчивать круг. Подбежавший следом Ихта выхватил мешочек у него из рук, отсыпал половину и помог завершить работу. Туруз прошептал заклинание, кристаллы соли засияли бледно-золотым свечением. Несколько духов подлетело к кругу и наткнулось на невидимую преграду. Раз за разом они пытались атаковать барьер. В местах их столкновения с невидимой стенкой появлялись и исчезали золотые всполохи. В защите круга собрался весь их десяток, наблюдавший за попытками злых духов проникнуть внутрь.

Один из солдат, сумевший удрать от духов, с разгона влетел в их защитный барьер, он наступил ногой на соль и разомкнул круг. Стена упала, и духи немедленно атаковали. Ихта тут же с размаха заехал рукояткой ножа в зубы солдату, после чего вытолкал его за пределы. Казнь кое-как сумел сгрести с земли соль обратно, и круг снова замкнулся. Уже десяток духов попытался проломить барьер. От первого удара золотой всполох засиял ярче, и показалось, что невидимая стена прогнулась . От второго удара защита заскрежетала, и с мелодичным звоном опала сотней золотых всполохов. Духи ринулись в третью атаку.

Ихта выставил перед собой нож. Туруз закрыл глаза и выставил стек. Остальные просто закрыли глаза, ожидая неизбежного. Внезапно в ночи вспыхнул сноп искр, и первый из духов рассыпался у них на глазах. Ещё один удар, и ещё один, и снова снопы искр. Первые солнечные лучи озарили равнину. Теперь, когда тьма отступила, можно было разглядеть их спасителя. Его рыжие короткие волосы будто горели в лучах восходящего солнца, а ехидную улыбку нельзя было не узнать.

– Искра? – обрадовался Туруз, он тоже улыбался. – Простите, ваше магичество Искра. Вы меня не знаете, я ученик Золотой башни.

– Тс, – Искра приложил палец к губам. В другой руке он держал меч, по лезвию которого всё ещё пробегали искры. – Я тут инкогнито. Вы меня не видели. Хорошо?

– Да, – неуверенным голосом сказал Туруз и покосился на десятника Рапту. Тот коротко кивнул.

– А вот тебя я помню, – Искра показал пальцем на Ихту. – Выжил, значит. Не бойся, в этот раз мы вроде на одной стороне. Прощайте!

– На одной ли? – ухмыльнулся Ихта.

–Кстати, – уходя, Искра, бросил через плечо напоследок: – Вас пригнали на поиски входа. Проходы под землёй полны ловушек. Удачи!

– Удача всегда со мной! – Ихта повертел в руках монетку. – Туруз, а правду говорят, что вы можете собирать механических слуг?

Капля. Степь.

Карету пришлось оставить. В степи не было дорог, не было рек. Лишь сплошное море ковыля. Свой транспорт она сменила на десяток лошадей. Кроме лошадей Красный барон дал им сопровождение. Десяток конников, одним из которых был Шур, племянник барона. Вот в чём Барон отказал, так это в личной беседе. Шур сослался на занятость дяди и попросил поторопиться. Теперь они молча ехали по степи. Пять конников во главе с Шуром впереди, и столько же замыкало их небольшой отряд. Бугай и Барга – единственные слуги, которых Капля взяла с собой. От разбойников они бы отбились и втроём, а вот от орды и десяток конников Красного барона не поможет.

– Барга, эй, – Бугай тихо позвал бывшую воровку. – Тут кабаки-то есть?

– Какие, в скверну, кабаки? – Барга даже привстала в седле. – Как можно сидеть на них весь день.

– Ордынцы кочуют по степи, от становища к становищу, – с невозмутимым лицом стала пояснять Капля. – Дольше всего на месте остаются, когда Великого хана сменяют.

– Хан – это как король? – заинтересовался Шур.

– Баронская семья не изучает историю? – Капля даже не взглянула на баронского племянника. – Великий хан – как наш император Карл, он объединяет племена. Большие ханы как наши короли, а под их началом ханы как лорды.

– Это я знаю, сейчас в степи три больших хана, – улыбнулся Шур. – Хан Кирей, старый шакал. Хан Жбек и хан Паук. До тебя проезжал маг Радогаст. Он-то как раз направлялся к сыну Паука хану Тауку.

– Как всех этих ханов упомнить? – пожаловался Бугай.

– Не придётся, – пожала плечами Капля. – Таук заручится поддержкой Жбека, женившись на его дочке, и тогда его отец Паук сможет стать Великим ханом.

– Мы к кому едем? – снова шёпотом потревожил Баргу Бугай.

– К хану Кирею, болван, – Барга с досадой отвернулась от своего забывчивого друга. Дальнейший путь они проделали в молчании. Когда степь, казавшуюся бесконечной, озарили костры, они увидели первых степняков.

Степняки, наверняка заметившие их заранее, отправили к ним посланца. Его малый рост выдавал в нём гоблина. Остальные же явно были людьми. Зелёный посланец едва доходил ростом до колена человеку, на его шее был кожаный ошейник раба, и кроме набедренной повязки это было его единственной одеждой. Ещё от гоблина невероятно смердело, и он явно был в курсе, остановившись за несколько десятков шагов от них, но ветер всё равно доносил смрад немытого тела и испражнений.

– Ни змеи, ни беса! – гоблин низко поклонился. – Меня звать Сора. Хан Метла велит вам остаться у его костра.

– Поблагодари за приглашение хана Метлу, – Капля выступила вперёд. – Мы спешим к хану Кирею.

– Хан Метла друг большому хану Кирею! – гоблин Сора, прихрамывая, побежал за конём Капли.

– Веди! – велела Капля. – Если обманул – отдам бесам!

– Не врать, – Сора почти зарыдал. – Сора не врать.

– Нам надо проехать между тех двух больших костров, – предупредил Шур остальных.

– Зачем? – удивился Бугай.

– Проверка на бесов, – Капля проехала между костров вслед за Шуром. Позади, едва успевая, семенил Сора.

– Пошёл! – ещё один гоблин вышел им навстречу. Этот был бы выше ростом, если бы не гнулся как старик, пучок волос на его голове был белым как снег, и он опирался на длинную палку. Этой палкой он оттолкнул гоблина Сору. – Ни змеи, ни беса. Проходите к тому костру, гости. Меня зовут Клыш, я шаман хана Метлы.

– Ни змеи, ни беса, Клыш, – Шур спешился. – Я Шур, племянник Красного барона Бурсала. Со мной маг Капля.

– Ни змеи, ни беса, Клыш, – повторила Капля. – Я направляюсь к большому хану Кирею.

– Разговоры утром, шаманка Капля, – Клыш поднял руки. – Сперва разделите с нами лепёшку.

Каплю и Шура разместили у большого костра на подушках, тут же сидел шаман Клыш и несколько воинов в красных шёлковых халатах. Им передали миски с лепёшками, кусками жареного мяса и молочным напитком. Воинов Шура и слуг Капли определили к костру поменьше и тоже накормили. Капля не опасалась яда и спокойно приняла угощение. Шур же приступил к еде лишь после того, как Капля всё отведала. В свете костров было сложно разглядеть палатки степняков и сколько их тут всего. Ордынцы ели молча и старались не смотреть на чужаков.

– Хан Метла дозволяет вам отправиться в становище большого Хана, – из одной палатки вышел ордынец, его шёлковый халат был разукрашен золотыми нитями, в ушах были крупные золотые кольца, а на поясе висела сабля. Его тон явно не подразумевал вопросов и возражений. – Вы отправитесь утром. Клыш, будешь проводником. Молодой хан Шур, возвращайтесь к дяде.

Капля коротко поклонилась человеку Метлы, который даже не соизволил представиться. Вдруг на её груди задрожало зеркальце дальносвязи.