Хассаки

Прошло немного времени, и сотня во главе с Батуином уже удалялась от стойбища в юго-западном направлении. Вслед за всадниками тянулся обоз и гнался немногочисленный мелкий скот. Жители стойбища ещё долго смотрели им вслед.

* * *

Гоча часто останавливался и всё ниже и ниже склонялся к земле, свисая из седла, подолгу вглядываясь под копыта скакуна. Сумерки плавно окутывали лес, сгущаясь у основания деревьев, обволакивая их, расползаясь вокруг них и, подобно лёгкой дымке, постепенно растекаясь в стороны и вверх по разлапистым ветвям, растворяя в себе и вбирая в свои объятия всю могучую растительность, сливаясь с ней и превращаясь в сплошной непроглядный массив.

– Что там, Гоча? Видно хоть что-то? – поравнявшись с ним, тихо спросил Кучук.

– Всё, Кучук, уже ничего, – с досадой ответил Гоча. – Дальше продвигаться не стоит.

– Мне показалось или там что-то виднеется? – вдруг произнёс Кучук.

– Где? – подавшись к нему, стараясь разглядеть его, спросил Гоча.

– Вон там, – вытянув руку, показал Кучук.

– Вижу. Кажется, костёр, а может быть, и факел, – приподнявшись в седле, внимательно всмотревшись в указанном направлении, произнёс Гоча.

– Как думаешь, это он? – спросил Кучук.

– Не знаю. До этого места вели только одни следы, но в лесу, сам знаешь, много троп и проходов, – с сомнением ответил Гоча.

– Что будем делать? – спросил Кучук.

– Посмотреть бы поближе. Теперь уже возвращаться не стоит. Нужно узнать, кто там, – ответил Гоча, на мгновение замолчал и сам спросил: – А ты что предлагаешь?

– Я согласен. Подобраться нужно поближе. Но без лошадей, – ответил Кучук.

– Хорошо. Оставим их здесь и пойдём туда пешком, – согласившись с ним, Гоча сошёл с коня.

Кучук тоже спешился, и, подвязав лошадей к деревьям, они стали осторожно пробираться среди них, стараясь не терять из виду мелькающий вдали огонёк.

* * *

Тугар пробудился среди ночи. Чувствовал он себя уже гораздо лучше. Выбравшись из шалаша, он посмотрел на костёр, возле которого сидели два человека, потянулся, разминая тело, затем подошёл к костру и присел возле него. Двое мужчин спокойно взглянули на него и продолжили свои занятия. Один из них срубал кинжалом мелкие сучки на длинных жердинах, а второй заострял их с обоих концов, складывая их в нескольких шагах от костра. Посмотрев на сложенные колья с очищенными от коры светлеющими остриями, увидев их количество, Тугар понял, что эти люди трудятся уже довольно долго. Посидев какое-то время возле них, он поднялся и пошёл в свой шалаш, взял мешок и вернулся на место. Вытащив из него всё содержимое, Тугар был удивлён, что кусок сыра был не тронут. Повертев его в руках, отложив на соседний пенёк, он надел безрукавку, бросил к ногам связку верёвки, пошарил рукой в мешке, после чего стал его вытряхивать, но он был пуст. Взяв сыр, он разделил его на три части и протянул две из них каждому из мужчин, а третью оставил себе. Мужчины приняли их, отложили работу и стали есть, отщипывая от них маленькие ломтики. Тугар тоже приступил к еде, наслаждаясь её вкусом, изредка поглядывая на мужчин. Только теперь он сумел рассмотреть их и заметил, что они были очень похожи друг на друга, подобно братьям-близнецам. Оба они были худощавого сложения, высокого роста, с жилистыми руками и крепкими пальцами. Пышные усы и короткие, но густые чёрные бороды скрывали их удлинённые лица почти наполовину. Длинные волосы были собраны сзади в тугие хвосты и свисали ниже лопаток. Из глубины, из-под мохнатых бровей поблескивали чёрные зрачки, сильно оттенённые белками больших глаз. Их тонкие крючковатые носы с узкими ноздрями и заострёнными кончиками очень напоминали клювы хищных птиц. Тугар осмотрел их, но определить их возраст пока не мог, надеясь сделать это в дневное время, хотя, судя по всему, он мог предположить, что они были не намного старше его. Доев свой кусок сыра, Тугар поднялся и направился к шалашу. Мужчины проводили его взглядами и продолжили работу.

* * *

– Кучук, там их двое у огня, но может быть, и больше, – присев и выглядывая из-за дерева, прошептал Гоча. Они находились на расстоянии полёта стрелы от костра.

– Вижу, Гоча. Кто это такие? – тихо произнёс Кучук, сидевший на корточках за его плечом.

– Не наши они. Черноволосые. Что они делают в такой глуши? От кого прячутся? – продолжал шептать Гоча.

– А наш-то к ним пришёл. Его следы сюда привели. Откуда он узнал о них? Или случайно набрёл? – Кучук говорил в самое ухо товарищу.

– Ничего не понимаю. Может, его и нет здесь. А может, и того хуже, – посмотрев Кучуку в лицо, вскинул брови Гоча.

– Ты думаешь, что его могли убить эти? – нахмурился Кучук.

– Не знаю. Не хотелось бы. Он хоть и изгнан из стойбища, но наш сородич, а эти – чужаки, – пожал плечами Гоча и продолжил наблюдать за людьми у костра.

– Что будем делать, Гоча? – спросил Кучук, запнулся и продолжил: – Сахида велела нам найти его и тайком привезти в юрту одноглазого отшельника. Что, если эти пленили его и удерживают для чего-то? Будем отбивать его? Мы же не можем вернуться без него.

– Кучук, мы пока не знаем, здесь ли он и кто это такие. Подождём до утра и посмотрим за ними. Узнаем всё и потом будем решать, что нам делать, – резонно предложил Гоча.

– Смотри, смотри, – вдруг, едва сдерживая голос, воскликнул Кучук.

Они увидели, как к костру подошёл Тугар и присел возле огня. Затем он встал, куда-то сходил, вернулся с мешком, вновь опустился на место и что-то делал.

– Вон же он, – прошептал Кучук, указывая рукой. – Жив и здоров. И не пленён.

– У него голова перевязана. Что-то случилось с ним, но эти чужаки мирно ведут себя и его не трогают, – подметил Гоча.

– Я тоже уже ничего не понимаю. Почему он среди чужаков? Кто они такие? Откуда он их знает? Что они вообще делают здесь? – недоумевал Кучук.

– Дождёмся утра и попробуем связаться с ним. Только после этого узнаем обо всём. А теперь нам нужно немного отдохнуть. Сперва ты поспи, а потом я, – разворачиваясь и присаживаясь спиной к дереву, предложил Гоча.

Кучук расположился под ближним деревом и вскоре уже крепко спал. Гоча изредка поглядывал в сторону костра.

* * *

– Правитель, ремесленники приготовили свой товар, и караваны готовы выступить в земли канглов и огузов. Их торговцы попросили доставить им в этот раз побольше сёдел, конской и воинской амуниции. Такого давно не было, – приложив ладонь к груди и склонив голову, стоя перед старейшиной в его юрте, сообщил крупный плечистый мужчина средних лет с благородными чертами лица и характерной для его возраста длинной бородой.

– Проходи, главный мастер Таргуд, присаживайся, – Фихльрад жестом предложил ему место по левую руку от себя, тот почтительно кивнул, прошёл вперёд и опустился на подушку.

– То, что они попросили доставить им такие наши изделия и в большом количестве, свидетельствует лишь об одном, они, видимо, тоже готовятся к войне, – произнёс Фихльрад, на мгновение задумался, затем посмотрел на собеседника и спросил его: – Скажи, главный мастер Таргуд, когда через наши земли должны пройти караваны канглов и огузов?

– Правитель, обычно они прибывают к нам в эти сроки. Ждём их на днях. Дальше они проследуют в земли аланов, – ответил Таргуд и, настороженно посмотрев на старейшину, спросил: – Правитель, тебя что-то беспокоит?

– Чьи-то конные отряды появились на окраинах наших земель. Пока они не нарушали нашего покоя, но мы должны быть настороже. Воинов у нас мало осталось. К тому же нужно обеспечить охрану наших отбывающих караванов. Так что в стойбище будет очень мало сил. – Фихльрад посмотрел в глаза Таргуда и перевёл задумчивый взгляд на огонь в тагане.

– Да, правитель, я слышал об этом, – вздохнув, согласился с ним Таргуд.

Фихльрад долго молчал, по привычке поглаживая бороду, затем вновь обратился к Таргуду:

– Я понимаю, что для торговцев канглов и огузов было бы гораздо проще направлять свои караваны в земли аланов, не совершая такой большой крюк для посещения наших отдалённых стойбищ, но благодаря взаимным договорённостям между нашими повелителями они преодолевают этот долгий путь и привозят столь нужные нам товары и продукты. Мы также, следуя этим соглашениям, направляем свои караваны в их земли, снабжая их торговцев всем тем, что производим сами. Торговля необходима всем нам. Их караваны хорошо защищены, поскольку их дорога, завершаясь в наших землях, дальше пролегает через чужбину. Для наших же караванов, следующих в земли канглов и огузов, особой угрозы не существует, и в такой усиленной их охране необходимости нет. Однако меры безопасности должны быть соблюдены, так как дороги дальние и на них могут появиться лихие люди, желающие поживиться чужим добром. Вот по этой причине мы и должны выделять хоть и небольшую по численности охрану, а у нас каждый воин теперь на особом счету. Вот над чем я думаю.

– Правитель, ты прав, стойбище должно быть защищено. Если ты не против, то я хотел бы предложить вооружить караванщиков, и тогда можно будет выделить всего несколько воинов для каждого каравана. К тому же я могу продолжить обучение воинскому мастерству всех подмастерьев стойбища. Тем более что наши мастера много трудились все эти долгие дни, приготовили достаточно сёдел и конского снаряжения для оснащения караванов и теперь имеют возможность отдохнуть, отпустив на отдых и подмастерьев, – предложил Таргуд.

– Вот и я подумал об этом, главный мастер Таргуд. Наши юноши-подмастерья всегда в перерывах между основной работой занимались воинской подготовкой, набираясь опыта и вырабатывая навыки ведения войны. Ты прав. Займись вновь ими. К тому же многие отцы в нашем стойбище обращаются ко мне с просьбами привлечь к подобному обучению и их дочерей. Думаю, что они правы. Они вспомнили наши давние традиции, когда и юноши, и девушки при необходимости принимали участие в походах. Занявшись лишь ремеслом, мы, к сожалению, начали утрачивать их. Видимо, пришло время для их возрождения, – согласившись с доводами Таргуда, предложил Фихльрад. На какое-то время он вновь задумался, смотря на огонь, затем продолжил: – Главный мастер Таргуд, ты же помнишь то время, когда не имело значения, каким ремеслом были заняты люди в том или ином стойбище и где эти стойбища находились. Но однажды наш повелитель куньбек Хаан принял решение о размещении вблизи своей ставки тех стойбищ, в которых изготавливали оружие и драгоценные изделия, дабы в случае военных действий они не достались врагам и не усилили их. Как показало время, это было очень правильное решение. То, что производим мы, конечно же, тоже важно для всех усуней и для торговли, но не представляет собой главную необходимость, однако даёт нам возможность жить не хуже других. Мы должны всячески поддерживать наши традиции и не дать никому прервать их либо заменить их другими, чуждыми нам, а для этого у нас, несмотря ни на что, должны быть сильные и опытные воины. Ты, главный мастер Таргуд, всё это понимаешь и более многих разбираешься в этом деле, поэтому я поручаю тебе подготовить для стойбища новых воинов и воительниц.

– Повинуюсь, правитель. – Таргуд поднялся, прижал широкую ладонь к груди, склонил голову и покинул юрту.

* * *

– Ты кто? Откуда ты и почему оказался здесь один, да к тому же без еды и воды? Где твоя лошадь? Где оружие? – обратился к Тугару мужчина, старший по возрасту среди пяти молодых мужчин, сидевших вокруг костра, где на вертеле жарилась цельная баранья туша, но, в отличие от них, раздетый по пояс.

Все молча смотрели на Тугара. Он стоял возле них и не сводил глаз с огромного косого шрама на груди говорившего мужчины.

– Ты садись, не стой, – показал тот на свободный пенёк. – Если мы не убили тебя сразу и даже не связали, то ты должен понимать, что мы готовы выслушать тебя, – отрезая кинжалом ломтик от яблока и отправляя его в рот, успокоил он.

Тугар послушно опустился на предложенное место, нервно поправил повязку на голове, глубоко вздохнул и посмотрел на старшего. Тот вопрошающе смотрел на него.

– Я бывший подмастерье из стойбища кожевников. До него один день пути отсюда. Я конокрад. Меня поймали, бросили в зиндан, а потом изгнали из селения. Я не знал, куда мне идти, и случайно оказался возле вас. Больше мне сказать нечего, – коротко рассказав о себе, Тугар пожал плечами и замолчал.

– Как тебя зовут и почему за тебя не заступился твой отец? – вертя в руке кинжал, спросил старший.

– Тугар. Моё имя Тугар. Я сирота, – ответил Тугар и опустил голову.

Мужчины переглянулись и вновь стали смотреть на него. Один из них часто вставал и прокручивал вертел с тушей, чтобы мясо не подгорело и поджаривалось равномерно со всех сторон. При этом он потыкивал его своим кинжалом, проверяя готовность. Старший взглянул на него и тот кивнул ему, давая понять, что оно уже приготовилось. К нему подошёл один из сидящих мужчин, они сняли с рогатин вертел вместе с парящейся тушей, положили её на большой лоскут кожи на земле, вытащив вертел из неё, и стали отрезать от неё куски, складывая их здесь же.

– Бери, угощайся, – указав кинжалом на мясо, предложил старший.

Тугар нерешительно поднялся, взял кусок мяса, сел на место, обдувая его и, дабы не обжечься, перекладывая из руки в руку, осторожно перехватывая его пальцами, и посмотрел на всех мужчин. Они также стали разбирать куски, накалывая их на кинжалы и сдувая с них жар. Один из мужчин сходил в сторону шалашей и быстро вернулся. Вскоре к костру подошли ещё четверо заспанных мужчин, среди которых Тугар узнал и тех двоих, похожих друг на друга, подобно братьям, которых он видел ночью возле этого костра. Все молча приступили к еде.

* * *

– Эх, и нам бы по кусочку горячего мяса, – прошептал Кучук, утирая ладонью рот. Вместе с Гочей они продолжали наблюдать за лагерем чужаков.

– А наш-то вместе с ними сидит, – недовольно мотнув головой, тихо возмутился Гоча.

– Что теперь будем делать? Его нам не выманить оттуда. К тому же если он с ними заодно, то, заметив нас, он позовёт их, а их много, и нам не справиться с ними, – с сомнением произнёс Кучук.

– Он явно не пленник, Кучук. Так с пленниками не обходятся. Он спокойно сидит с ними и ест, – вновь возмутился Гоча.

– Гоча, я не пойму теперь одного – зачем ему уходить с нами? У нас его изгнали, а эти приняли его, и, как видим, никто его не обижает. Вот если бы он один здесь был, тогда другое дело, тогда он обрадовался бы нашему появлению. А он вон сытый и вроде как довольный, – с лёгкой усмешкой Кучук кивнул в сторону чужаков.

– Кучук, я согласен с тобой, но он же почему-то срочно понадобился Сахиде. Вернувшись без него, что мы скажем ей? Она спросит нас, пытались ли мы связаться с ним? И что мы ответим ей? – Гоча вопрошающе посмотрел на Кучука. – Мы же ничего не узнали о том, что здесь происходит.

– Это верно, ничего… – соглашаясь, протянул Кучук.

– Будем ждать удобного случая и похитим его, хочет он этого или нет. Другого выхода у нас нет, – принял решение Гоча.

* * *

Старик находился возле леса и собирал травы, тщательно выбирая их и складывая в большую сумку, удобно висевшую у него на левом боку на длинной лямке, перекинутой через правое плечо. Увидев нужный цветок, стебель или лист, он, опираясь на длинную клюку, присаживался возле него, внимательно рассматривал его, касаясь пальцами, и лишь после этого срывал и аккуратно складывал в маленький тряпичный мешочек, который укладывал в сумку. Сегодня он вышел за сбором, едва забрезжил рассвет, так как наступил тот день, когда ему нужны были травы только с предутренней росой, иначе, как он понимал, они не имели бы тех целебных свойств, которые были нужны ему. Довольный проделанной работой, он поднялся на небольшой взгорок, выбрал тенистое дерево и присел под ним, подставляя лицо свежему утреннему ветерку, после чего достал небольшую кожаную фляжку, отпил воды из неё и стал осматривать обширную долину, что раскинулась перед ним. Весь её простор сплошь был покрыт ярко-зелёным ковром разнотравья, обильно украшенным серебристыми блёстками причудливых озёр и искрящимися узорами речных изгибов. В центре долины располагалось его родное стойбище, из которого, поднимая клубы пыли, под окрики пастухов в разные стороны выдвигались отары овец и стада коров. На востоке и юго-востоке от долины, ближе к подножию горной гряды, от которой тянулись нити речных потоков, виднелись многочисленные лесные островки, по мере удаления сливающиеся в сплошной массив, к которому, огибая долину, тянулись и северные леса, простиравшиеся за его спиной. На западе от неё виднелись холмистые земли с обилием в низинах густых зарослей буйно цветущих кустарников. Вдоволь насладившись радующими глаз видами, старик взял клюку, поднялся, осторожно спустился с взгорка и неспешно направился в сторону стойбища, улыбаясь своим мыслям и оглядывая окрестности. Не успел он отойти от дерева на пару десятков шагов, как вдруг из лесной чащи появилась огромная черномордая собака с густой шерстью пепельного цвета и побежала за ним. Старик остановился и оглянулся. Собака подбежала к нему и замерла возле него, высунув длинный язык и поглядывая по сторонам.

– Хороший Акбас, умный Акбас, – поглаживая пса по большой светлой голове, душевно произнёс старик. – Терпеливый Акбас. Настоящий охранник. Пошли домой. Пора нам возвращаться.

Пёс вильнул куцым хвостом и пошёл в сторону стойбища, бесшумно ступая широкими лапами. Старик с довольным видом мотнул головой и последовал за ним, закинув клюку на плечо.

* * *

– Гоча, вот, попей воды. Я спустился ниже по течению ручья и набрал там. Свежая, холодная, попей. – Кучук протянул Гоче кожаную фляжку. – Такая рань, а уже жарко становится.

– Что-нибудь заметил? – приняв фляжку, вытащив пробку из её узкой горловины, спросил Гоча и надолго приложился к ней, частыми глотками утоляя жажду.

– Я прошёл немного дальше, хотел весь лагерь обойти, но птицы помешали, всполошились. Там есть загон для лошадей. Он с другой стороны, в небольшой лощине. Отсюда его не видно. Так вот, там всего две лошади. От него по дну лощины уходит тропа. А здесь что? – поделился увиденным и спросил Кучук.

– Теперь уже никого не видно. Тишина, – пожав плечами, ответил Гоча и, о чём-то подумав, посмотрел на Кучука. – Всего две лошади, говоришь?

– Вот и я о том же. Уехали они. Здесь только двое и наш, – понимая его, уверенно кивнул тот.

– Хватит уже здесь сидеть без толку. Пора действовать. Быстро забегаем в лагерь. Убиваем чужаков. Я связываю нашего, а ты забираешь их лошадей, и на них уходим к нашим лошадям. Всё, пошли.

Вскочив на ноги, выхватив меч, Гоча побежал к лагерю, огибая деревья и склоняясь под ветвями. Кучук последовал за ним, снаряжая стрелу в тетиву лука.

Шалашей, сооружённых из жердей и накрытых лапником, было шесть, и все они размещались полукругом на небольшой поляне. Один из них был меньше других и находился с краю поляны, ближе к лощине с загоном. Гоча на бегу указал мечом на него, а сам побежал к первому слева шалашу. Кучук натянул лук, подбежал к шалашу, нагнулся и направил внутрь стрелу, но там никого не оказалось. Он метнулся к ближнему шалашу, взглянув на Гочу. Тот тоже уже заглянул в шалаш и перебежал ко второму. Они проверили все шалаши, но никого в них не обнаружили. Запыхавшись, они стояли посреди поляны и настороженно смотрели по сторонам. Не успел Гоча что-то сказать и лишь открыл было рот, как стрела вонзилась ему в левую голень, отчего нога резко подогнулась в колене, и он упал, выронив меч и схватившись за стрелу. Кучук мгновенно послал стрелу в сторону, где находился лучник, но ему тоже в левую голень вонзилась стрела, прилетевшая из-за спины. Он выронил лук и упал, вцепившись рукой в стрелу. Скрежеща от боли зубами, они вертели головами по сторонам, пытаясь увидеть тех, кто так поступил с ними, но никого не заметили и вскоре услышали топот копыт со стороны загона. Он быстро удалялся.

* * *

Сахида, как всегда, занималась делами возле своей юрты, когда к ней подошёл старик и устало, опираясь на клюку, присел на низкую скамью возле стены, вытирая пот со лба небольшим платочком.

– А, дедушка Мустап, здоровья тебе, – увидев его, вытирая руки о полотенце на поясе, улыбнулась Сахида, приветствуя его.

– И тебе здоровья, Сахида, – кивнул он, сильно щурясь, отчего множество мелких морщинок тут же потянулось от его бесцветных глаз, украшая его благородное лицо и ещё больше вызывая к нему доверие.

Сахида ушла в юрту и быстро вернулась, держа в руках деревянный поднос, на котором находилась чаша.

– Дедушка Мустап, попей прохладного айрана. – Она слегка наклонилась к нему и поднесла чашу.

Он аккуратно принял чашу обеими руками, посмотрел на напиток и сделал глоток, затем взял её в одну руку, а платочком в другой руке вытер рот. Сахида улыбнулась и опустилась на скамью на небольшом почтительном отдалении от него.

– Я был уверен, что она нападёт на меня и отберёт щенка. – старик многозначительно посмотрел на Сахиду, словно продолжая прерванный разговор.

– Так ты, дедушка Мустап, заметил её? – искренне удивилась Сахида, быстро сообразив, о ком он говорит.

– Ещё у главной юрты подметил её, – улыбнулся он. – Как только я ни кружил вокруг жилищ, однако от неё не смог скрыться. Отложить то дело я не мог. Нельзя было, – посерьёзнев, почти прошептал он. – Вот и получилось, что она всё увидела. Я удручён этим. Нехорошо это, – вздохнул он с сожалением.

– Я понимаю. Такое случается, – сочувственно кивнула Сахида.

– Сильно она возмущалась? Ох, и досталось тебе, наверное, – старик посмотрел на неё и вновь улыбнулся.

– О, и не спрашивай, дедушка Мустап, – хлопнув ладошкой по колену, кивнула головой Сахида. – Я её такой возмущённой никогда не видела. Пришлось объяснить ей кое-что. Только после этого немного успокоилась.

– М-да, впредь нужно повнимательнее быть с этим делом, – кивнул старик, задумчиво поджал губы, затем взглянул на напиток и стал пить его, явно получая удовольствие от вкуса.

* * *

– Нужно вытащить стрелы и прижечь раны. – опираясь на меч, подволакивая ногу с торчащей в ней стрелой, морщась от боли, Гоча направился к костру. Кучук, стиснув зубы, опираясь на лук, последовал за ним. Часто останавливаясь, переводя дыхание и утирая обильный пот, они добрались до костра и осторожно опустились на землю возле него. Гоча потянулся, положил меч остриём лезвия в огонь и стал распарывать кинжалом голенище сапога, подбираясь к стреле.

– Кучук, ты чего сидишь? – взглянув на него, прикрыв глаза от боли, дрожащим голосом возмутился Гоча. – Режь сапог. Вытаскивай её.

Кучук сидел у пенька с опущенной головой. Услышав голос Гочи, он встрепенулся, растерянно пошарил рукой на поясе, нашёл кинжал, с усилием вытащил его из ножен и стал пытаться попасть в голенище сапога, из которого текла кровь, пока наконец не зацепился за него и не стал разрезать его. Было видно, что он, в отличие от Гочи, потерял больше сил и быстро слабел. Гоча дорезал голенище, стянул окровавленный сапог, взглянул на притихшего Кучука, подполз к нему, стянул и ему сапог, нашёл ветку, потрепал рукой по его лицу, когда тот приподнял веки, он засунул ветку ему между зубов, заглянул в глаза и кивнул ему.

– Потерпи немного, Кучук. Я быстро, – прошептал Гоча, морщась от боли, потянулся к своему мечу, вытянул его из огня, посмотрел на раскалённое остриё, повернулся к Кучуку, присел поудобнее, взялся одной рукой за торчащую из его ноги стрелу и рывком выдернул её, обнажив окровавленный наконечник, тут же прижигая рану жарким железом.

Кучук застонал, стиснув зубами ветку, дёрнулся всем телом и обмяк, бессильно свесив голову. Ветка выпала из его рта, и Гоча подхватил её.

– Ничего, ничего, всё будет хорошо, – Гоча тихо подбадривал и его, и себя. Он упёрся спиной в пенёк, глубоко вздохнул, крепче сжал зубами ветку, рывком вырвал из ноги стрелу и прижёг рану, застонав от боли, закрыв глаза и завертев головой. Вскоре и он притих, выронив меч, так же, как и Кучук, низко свесив голову.

* * *

Ближе к полудню конный отряд из семи чужаков остановился на отдых. Тугар ехал на лошади вместе с одним из братьев-близнецов, сидя за его спиной и обхватив за пояс. Плотные тёмные душные лесные заросли остались позади. Среди деревьев, потеснённых множеством небольших светлеющих травянистых полян, вольготно гулял свежий порывистый ветерок, врывавшийся сквозь заросли кустарников в лесные окраины с просторов близкой долины. Редкие быстрые утренние облака покинули небосвод под натиском бурлящих серо-чёрных туч. Воздух заметно пропитался влагой. День становился пасмурным и прохладным.

Всадники спешились, разминая ноги и поглядывая в сторону долины. Они ещё не успели привязать лошадей, как за их спинами появились ещё два конника. Они остановили разгорячённых скакунов и ловко спрыгнули. Старший посмотрел на них. Один из них кивнул ему и повёл коня в сторону. Второй наклонился и стал осматривать копыто лошади. Старший запустил руку под рубаху, по привычке потёр шрам на груди, подошёл к дереву, что росло на самом краю леса, присел под ним и стал всматриваться в долину, где невдалеке от ближнего изгиба реки виднелись две старые юрты с большим загоном для скота.