Переплетения

011

Желтая луна висит так низко, что кажется, что если подняться на последний этаж соседнего дома, то можно будет достать до нее рукой. Есть в ней что-то магическое и одновременно таинственное, она очень внеземная. Обвиняйте меня в чем угодно, но всю свою жизнь мне нравилось вскрывать тайны бытия: как устроены люди и почему в мире так часто существуют горести, и как же это все-таки можно преодолеть, и стать счастливым или просто осведомленным во всем. Странно, кстати, почему для меня счастье и осведомлённость являются синонимами. Тайна, тайна, - вот что завораживало меня бесконечно долгое время. Всю жизнь я пытался найти какой-то философский камень. И мне даже без разницы - существовал он или нет. Главное само стремление и поиск. И иногда мне казалось, что я к нему немного прикасаюсь, но как только пытался разглядеть, это снова оказывалось обычным булыжником. И так всю жизнь: воля – надежда – разочарование – и снова воля - и снова надежда. Так и жил годами, и мне кажется, не я один. Все люди вокруг хотят, чтобы их понимали другие люди, но каждый раз натыкаются на непонимание, но не отчаиваются, а пытаются объяснить свою позицию снова. Мне кажется людей всегда губила избыточная надежда, именно она всегда убеждала нас, что мы все делаем правильно, и не позволяет меняться. Вот попробуй пойми эту надежду, где она на пользу, а где во вред. Я думаю, что все чувства, которые дают нам иллюзию предсказуемости – опасны. Ведь они закрывают нам глаза на настоящее – фундамент этого самого будущего. Одно могу сказать точно: ни дня в своей жизни мне не приходилось скучать. Я никогда не мог понять тех, кто жаловался на скуку, когда в мире было столько всего интересного и неизведанного. У меня всегда был длинный список, что я должен был сделать в первую очередь, а что в третью, и он всегда пополнялся. Те же кто постоянно скучали, были всегда очень высокого мнения о себе, они предполагали, что другие их должны развлекать постоянно, так же как актеры или ведущие в телевизоре. Они все ждали каких-то клоунов и волшебников, которые их развеселят и исполнят все их желания. И они до сих пор сидят и ждут чего-то уже стариками. И не могут понять, что это глупо и что они ошиблись, и что не на то поставили в жизни. Но все равно ждут. И по-прежнему скучают. Им тяжело искать радости самостоятельно, или развлекать себя самим. Ведь у всех королей всегда были шуты и маги для этого. Они предполагают, что остальные люди созданы исключительно для них, а не для самих себя. Они проживают целую жизнь, но не понимают, что никому не нужны. На мой взгляд, скучно - это стоять в очереди или чего-то долго ждать. Веселее же самому все сделать. Лично меня всегда пугали быстрые и легкие результаты, доступные женщины и незаслуженные похвалы. Было в них что-то обманчивое и ненадежное, что-то внутри подсказывало, что так не бывает, но тело, тело всегда кричало: «Бери, такого больше не будет!». Но я не брал, вероятно поэтому я сейчас такой бедный, одинокий и с воющим чувством, что не все еще попробовал. Несмотря на то, что другие брали и я видел как они обжигали свои руки при этом. Каждый находил то, о чем он мечтал, может не точную копию, но что-то подобное в миниатюре. И я нашел совершенно новый мир внутри своих шрамов и царапин. Мне почему-то теперь нравиться зализывать свои раны и вспоминать свои упущенные возможности. Так мне ненадолго кажется, что я мог бы прожить по-другому, и это предположение наполняет мою внутреннюю пустоту како-то удовлетворенностью. С другой стороны, можно прожить жизнь и не понять: как и почему, а можно не выходя из комнаты, сделать такие выводы, которые посредством длинных последовательных цепочек, объяснят от чего люди такие злые. И вот это последнее гораздо важнее, чем все остальное. Многие не понимают ни причины своих успехов, ни причины своих неудач. И подтверждают это бестолковые автобиографии всех, кто добился какой-то славы. Никто их них не смог объяснить секреты успеха своим детям, но в то же время каждый год появляются люди, из ниоткуда без рода и без племени, и переворачивают этот мир, как никто не мог до них. Выходит случайно? Выходит: не существует преемственности и законов наследственности. Раньше помню часто было хорошо у нас, все было прекрасно, но как ни странно, от этого мы только дурели, - нам нужны были проблемы и если мы их не встречали, то создавали их сами, имитируя тем самым ту – настоящую жизнь. Нет ничего хуже удовольствия, ведь это такая вещь, к которой мы тянемся и которую одновременно боимся. Другое дело страдания – они всегда нам близки, ведь мы рождаемся с плачем, и все самое важное в жизни всегда сопровождается слезами. Мы даже «своих людей» узнаем по манере страдать и по тяжести вынесенного ими горя. В страданиях сокрыта вся наша объединяющая сущность и удовлетворенность собой. Никто никогда не признается в том, что ему нравится страдать, испытывать боль. И никто, кроме Достоевского этого не выразил так четко и ясно, признав эту особенность как неотъемлемую часть счастья. Все его герои страдают, но не как у других писателей по воле сложных обстоятельств, а напротив - по собственной воле. Вот в этом его главное открытие в психологии человечества, которое до него не замечали. Он первый заметил, что мы не столько хотим любви и счастья, сколько страдать от того, что мы его упустили, и потому постоянно делаем все так, чтобы оно доставалось другим, а не нам, чтобы чувствовать себя несчастными. И в этом удручающем несчастье каждый умудряется находить свое особенное счастье. Однако это не дефект поломанного человека, а скорее путь спасения, раскаивающегося заранее. Все мы ищем блаженства в состоянии отсутствия дел, проблем и ответственности, хотя оно, как показывает практика находится именно в тяжести страданий. Душа исцеляется, когда наслаждается радостью незаслуженной боли. Счастье не в страданиях как таковых, а в нашей любви к тому, чего мы боимся и чего избегаем. Ведь со временем и любовь к страданиям приводит людей к саморазрушению. И вот тогда нужно снова полюбить не падение, а подъем на высоту, честь, признание и почет. Но нет ничего опаснее, чем любовь к чему-то одному до самой крайности. Все люди только и делают, что поднимают бурю в стакане, и потом ждут, когда она утихнет, вдохновленно наблюдая за лопающимися пузырями, и как только все утихнет, поднимают беспорядок и страдания снова. Если присмотреться, то любые радости выворачивают нас наружу, а любые страдания сворачивают внутрь, именно поэтому в радости мы познаем мир, а в страданиях себя. Поэтому то и нельзя осуждать людей, стремящихся к разрушению, - возможно это их единственный способ познать себя. Еще в детстве я любил претерпевать зубную боль, и находил в ее нарастающей силе и последующем ослаблении, некое душевное удовлетворение. Позже, когда меня обижали старшие, я любил предаваться одиночеству и углубляться в себя. Мне нравилось сквозь обиду разглядывать себя, а не других. Мне интереснее было наблюдать как менялся мой собственный внутренний мир, а не пытаться узнать, почему они это делали. Последнее всегда было предельно ясно, а первое всегда оставалось приятной загадкой. Всякий человек учится и развивается только через собственную боль и страдание. Поэтому им всегда нужно радоваться, а не избегать и остерегаться. В противном случае мы останемся, такими же, как и были. Хотя нужно не забывать, что мы никогда не сможем быть счастливыми с кем-то, потому что все люди слишком разные и не смогут друг друга понять, хотя наверное, вернее сказать, что они вообще не хотят ничего понимать, кроме собственных желаний. Мы зачем-то постоянно злим и разгоняем друг друга, сами останавливаясь при этом. Однако, если хочешь вывести соперника из игры – просто похвали его при всех, и тогда либо они его сожгут из зависти, либо он себя сам из гордости. Ни один человек не понимает себя. И чем больше он пытается сойти за адекватного, тем более неадекватным он кажется для других. А все потому, что подражая кому-то, мы теряем себя окончательно и бесповоротно, забывая свои телесные корни и истоки мечтаний. Остаются одни маски.

012

Ни вчера, ни сегодня не ходил гулять. На улице идет мелкий дождь и тут же замерзает, создавая гололед. Да еще к тому же этот стеленный противный ветер, который свистит между домов, будто окунает в грязь подошв. И вот я снова сижу, связанный невозможностью провести еще один свой прекрасный день. И жду прояснений. Жизнь так быстро пронеслась мимо, еще вот недавно помню было, как сейчас: сплю я у бабушки в деревне, сверчки за окном поют, сова гудит в лесу, кровать у меня такая маленькая, а сны такие огромные. И вот не так давно мне сказали, что этот дом снесли, и мне теперь в него уже никогда не вернуться. А здесь сейчас - мне всегда неудобно и жестко. Сколько помню веселья было вокруг этого дома, сколько радостных детей придумывало разных новых игр, сколько было соревнований. Больше здесь ничего нет и ничего не напоминает уже об этом. Как будто этого и не было никогда. Я уже мало что помню из своего детства, десятки тетрадей со стихами и изображениями бесследно потеряны. Остались одни эмоции, как сухие ветви, с которых облетели все6 листья. Ах, сколько надежд было в детском возрасте, сколько было веры, сколько сил было. Ничего не осталось. И даже кажется, что мир изменился весь, но на самом деле он остался прежним, это только я состарился. Однажды, еще лет тридцать-сорок назад, точно не помню когда, помню только, что была зима, - и у меня появилась внезапно какая-то пустота внутри, вроде тумана, что поднимается над океаном каждый раз перед грозой, а потом на несколько дней возник невыносимый жар во всем теле с ломотой костей, их будто стало выкручивать каким-то металлическим кривым ломом. Я бредил, меня окутывало то в одно позорное воспоминание, то в другое постыдное, и мне казалось, что меня постоянно топят чьи-то невидимые, но очень крепкие и сильные руки. Я захлебывался и отплевался. И там, в этой лихорадке, корчась и подползая к берегу, я исцарапал все руки и колени, я молил о прощении кого-то невидимого, весь мокрый и озябший, и мне почему-то от этого становилось теплее, но потом все равно всё повторялось снова и снова. Несколько раз мне казалось, что я покидаю этот солнечный мир, но каждый раз сознание ко мне возвращалось. Вновь и вновь. Понять бы только зачем? Иногда пытаюсь представить, что от меня останется, кроме разложившегося трупа, который будет глодать неделями моя кошка, так как живу я совсем один, и кормить ее будет некому. Вот ее жалко. Очень давно я боялся засыпать, потому что боялся не проснуться. Настолько мое состояние было мне непривычно и противно. Никогда ничего подобного я не испытывал. Я даже приготовился уже к собственной смерти. Затем в один из дней мне внезапно стало легче, да так резко, что слабость, которая меня одолела, просто свалила с ног. И такой обессиленный и неподвижный, я вдруг осознал, что это для меня было неким наказание или предупреждением, за мое недостойное поведение, за мою заносчивость и за те редкие прошлые издевательства над другими людьми, судить которых я не имел права. Ведь я тогда еще сам не знал, какого это быть взрослым, а уже спешил всех критиковать и осуждать. Я еще не знал, что нельзя быть красивым и душой, и телом одновременно. Ну невозможно просто, как бы кто не старался. Сколько раз не пробовал – у меня ни разу не получалось. Да и у других то же, сразу менялась их личность до неузнаваемости, будто их подменяли кем-то другим: либо вытряхнув душу, либо смяв тело. Нет, наши близкие не так просты, они насквозь видят все наши пороки, но почему-то только пороки, - в упор не замечая наши достоинства. И чем больше мы гордимся собой, тем более смешными выглядим в их глазах, - тем чаще они над нами издеваются. Чем больше мы кому-то завидуем, тем более жалкими выглядим со стороны. Теперь же, поняв жизнь, я стал исправляться. С тех самых пор я решил измениться, решил посвятить себя другим, ну то есть я и раньше интересовался другими, но тогда я впервые своей целью поставил заставить каждого взрослого хоть раз при мне улыбнуться. Раньше помню: помогу перейти дорогу незнакомой бабушке, и она мне скажет: «спасибо!», и я не забуду до сих пор, как мне от этого становилось теплее внутри, чем было прежде. И тогда еще ребенком я никак не мог понять, почему сделав что-то хорошее не себе, а другому человеку, то есть, потратив свои силы и время на кого-то, мне самому становилось от этого так хорошо, будто бы я сам себе помог. Будто светильник внутри зажегся. Странное чувство: будто я всем раздавал деньги, а сам становился при этом только богаче. Можно долго говорить о человеке, о его достоинствах и слабостях, можно даже пожертвовать немного денег случайному нищему, но мало кто станет отдавать свою жизнь, не то что за незнакомого, но даже за близкого человека. Единственное, что определяет нашу ценность, как человека, так это то, ради чего мы готовы пожертвовать собой. Хочешь узнать самого себя или соседа, присмотрись: за что вы готовы отдать жизнь. Кто-то готов умереть, испытав все удовольствия, кто-то готов ради справедливости, кто-то ради веселья и радости, другие ради чести и долга, а остальные от того, что всегда ко всему должны быть готовы. Есть тысячи разных способов умереть, и сотни тысяч как при этом остаться в живых. Потому что: сама жизнь – это всего лишь долгое погибание, словно восхождение на самую высокую гору, спуска с которой нет. И у каждого она своя, даже у тех, кто кажется бессильным, так как они об этом никогда не говорят, а просто лезут наверх. А если относиться к словам, как к словам, то есть просто буквам, а не как к скрытому за ними смыслу, то сразу становится жить легче. Прав был Шекспир, говоря, что «вся наша жизнь игра», только в ней не мы играемся, а нами. Поэтому если еще не доверять никому и знать, что предать может даже самый близкий, в душе сразу возникает покой. Вероятно беспокойство, которое не давало мне жить до сих пор, - это лишь вера в добро, от которой я никак не мог избавиться, и которая постоянно меня разочаровывала. Но если относиться ко всем обещаниям и надеждам, как просто словам и ничему больше, то становиться радостно от того, что все оказалось на самом деле так просто. А когда становится очень тяжело, то нужно ловить себя на мысли, что отсутствие проблем еще хуже. Метал портиться не от заточки или удара, а от бездействия и ржавчины гораздо быстрее. И еще нужно постоянно учиться не стесняться своего собственного тела и души, - а особенно души, потому что она тянет за собой наши мысли, чувства и эмоции. В которых мы всегда почему-то не уверены. Жизнь пролетает незаметно за мыслями, которые не успеваешь запоминать, за делами, которые не успеваешь выполнять, за переживаниями, в которых вообще нет никакого смысла, - за всем этим лишним шумом и пустыми словами. Хотя, с другой стороны, если нас никто не трогает, то мы незаметно погибаем, как деревья без влаги. Нам нужны зрители и раздражители, которые бы нас встряхивали и подталкивали вперед. Нам нужны вызовы, но не те, которые увеличивают наше Я, а те, что увеличивают наше МЫ. Прожив жизнь, понимаешь, что лучше чужие мысли, чем свои, потому что свои всегда путаны. Лучше чужие проблемы, а не свои, потому что свои всегда слишком постыдные. Лучше чужой радостью наслаждаться, чем своей, потому что своя всегда пугает. Нам нужны чужие вызовы, и было бы хорошо, если бы они сходились с нашими вызовами. Нам всем нужно чужое внимание, как бы мы это не отрицали; даже кошки и собаки засыпают, когда из дома уходят их хозяева. Для себя нам многого не надо, именно поэтому многие ленятся, а трудятся только те, кто хочет похвастаться чем-то. Но если закрыть глаза на впечатления от себя, то можно очень быстро скатиться к унынию и апатии. Есть игры ради игры, как в детстве, а есть игры ради результата, которые нам навязывает взрослая жизнь. Но мало кто понимает, что в первом случае возникает гораздо больше результатов, чем во втором. Нам нужны вызовы не чтобы себя умиротворять и губить, а чтобы пробуждать и оживлять. Такие, где усердие незаметно, а бездействие тягостно. А без любви и желания что-то изменить к лучшему это просто невозможно. Поэтому наша главная задача не оскотиниться в течении жизни и до последнего сопротивляться порывам эгоизма. Суть всех перемен, которые мы зачинаем, на самом деле ничего никогда не меняют. Нам только кажется, что мы что-то меняем, и эта иллюзия либо возносит нас, либо ниспровергает вниз. Но не на самом деле, а только в нашем собственном восприятии. Всё, что мы можем изменить – так это только свой настрой и желание на первый шаг в неизвестность, но не выбирать саму лестницу, ее направление или количество ступеней на ней. А мечтать надо так, чтобы внутри становиться свободным от каких-либо внешних оков, чтобы внутри казалось, что всё вокруг возможно, потому что всё-таки не красота спасет этот мир, а только наша личная вера в чудеса, что всё вокруг и так уже красиво. А угадывать по какому сценарию всё пойдет дальше - всегда очень страшно, потому что вещи всегда лежат там, куда их положили, а вот души всегда стремятся туда, где бы они ожили. И из-за этого происходит весь этот, кажущийся на первый взгляд бессмысленным, беспорядок и непредсказуемость событий. Слушать и уж тем более прислушиваться к слухам, означает то же самое, что и обсуждать, и распространять их. Верить можно только тому, что видишь и слышишь сам в живую, а всё остальное можно считать чужим вымыслом. Многие ничтожные люди, пытаясь выразить своё могущество, почему-то делают это через слухи, которые они распространяют, и тем самым делают их величественными и зачастую мерзкими. Если кто-то не может удивить других своими действиями, то он пытается удивить своими вымыслами и преувеличениями, будто бы то, что он сообщает каким-то образом соотносится и с ним. И чтобы оставаться вменяемым здесь хотя бы на час, нужно ограничивать мир только тем, что видишь и слышишь сам.

013

Закат. Солнце брызжет соком словно раздавленный лимон. Горизонт выглядит таким острым, что кажется, что можно об него порезаться. Взгляд пытается представить тепло тех далей, которые первыми встречают свет. Словно как в детстве, когда я всему удивлялся, ходил можно сказать «с открытым ртом», вертя головой по всем сторонам. Чуть позже, когда я потерял интерес к жизни, мне показалось, что я потерял то самое первозданное любопытство. И только теперь на старости лет, начинаю понимать, что это было наоборот отрицание удивительного. Раньше я отказывался чему-то удивляться, всё, даже самое странное, казалось мне обыкновенным. И со всем самым необычным я вел себя всегда, как с обычным. Вот и сейчас в старости стараюсь ничему не удивляться. Вообще ничему, даже тому как падают звезды, или тому как расходится земля под ногами от землетрясения. Есть выражение: «кто ищет – тот всегда найдет», но вся моя жизнь доказывает обратное, как только перестаешь искать или ждать чего-то, сразу же появляется нужное, а я к этому моменту уже отчаялся и не готов идти на контакт с везением. Так что я бы сказал: все приходит тогда – когда нам уже не надо. Вот в чем беда и неразрешимая задача человека. Он получается всё, что хотел, только когда уже ему ничего не надо. Почему же мы всю жизнь ищем виноватых в том, что наши мечты не сбылись. Почему мы не задумываемся никогда о том, почему они вообще должны сбываться. Никто нам ничего такого никогда не обещал, но мы постоянно на что-то надеемся. Мы даже не задумываемся о том, что наши фантазии не уникальны, точно о том же мечтают еще миллионы, проходящих каждый день мимо нас. Но хуже всего в этом не то, что мы преисполнены надежд на чудеса, а в том, что за это у нас всегда отвечают конкретные люди, на которых мы с легкостью потом вешаем всю вину, оставляя себя при этом невинной жертвой. Людям вообще свойственно думать, что им все всё должны, а они никому ничего, но это правда проходит с возрастом, но не у всех. В детстве у нас во всем виноваты родители, в юности преподаватели, в зрелости работодатели, в старости политики, и никогда – наши мечты. Мы виним всегда и всех в том, что у нас плохое настроение, в том, что нам не повезло в жизни, даже в том, что мы должны были сделать, но не сделали из обычной жадности. К перекладыванию вины быстро привыкаешь, потому что окружающие охотно верят, что некоторые могут быть коварными и злыми, лишь бы только лишить кого-то заслуженного успеха. И дети, к примеру, этим часто пользуются. «Почему ты проиграл?», и слышим такой ответ: «Да это они все, они специально меня засудили». Наше любимое занятие – это перекладывание вины, но мы не одиноки в этом, точно так же в свое время нас обвиняли чем-то родители, воспитатели, работодатели и политики. В этом мире никто не хочет ни за что нести ответственность. «Кто это сделал?», если это что-то хорошее, то выстроиться длинная очередь, если что-то плохое, то совсем никого. Не всегда я понимал: почему иногда я тупел резко, а иногда резко становился талантливым. А всё оказалось довольно просто: характер и вообще способности человека зависят от того, какую роль он на себя берёт. Когда кто-то говорит «меня это не касается» или «это не мое дело» - он резко тупеет. А когда чувствует ответственность за упавшего случайно прохожего, как за своего брата и сестру, то внезапно у него открываются силы, о которых он раньше и не подозревал вообще. Сколько раз я наблюдал, как тихони и трусы, получая высокий пост, наводили там порядок жесткой и твердой рукой. А любой гнев или недовольство – это то же одновременно и чувство ответственности за то, что происходит, и одновременно бессилие или лень это исправить. Без чувства ответственности - гнева не будет, ведь им человек якобы оправдывается перед остальными. Однако ответственность за чужую собственность порождает со временем и свою собственную. Ведь так мы получаем компетентность и уверенность пользоваться ею, чтобы потом создать и приумножить свою. Ведь большинство всегда боится чего-то большего. Им проще отсидеться в углу, чем заявить о себе в самом центре. В детстве я постоянно чувствовал чужие взгляды у себя на спине, злобные плевки и усмешки мне вслед. И нет, это не видения и не страхи, а реальное чутье зверя – для защиты от другого зверя. А как известно, собака лает только на того, кто ее боится. И как только я перестал обращать внимание на чужие языки и взгляды, передо мной стали расступаться люди, открывая свободно свои души. Хотя вообще полагаться на чужое мнение – вещь сама по себе неблагодарная. Ведь сегодня они тебя на руках носят, а завтра втаптывают в грязь. У толпы или группы людей нет понятия межличностных отношений, они либо любят, либо ненавидят. Поэтому полагаясь на их мнение мы рискуем остаться жалкими и никому не нужными. Не буду скрывать, что в детстве у меня вызывала восторг только вибрация собственной души, а потом только вибрация чужих тел, потому что душа прилипла к телу и стала с ним как единое целое. И теперь, чтобы вернуться обратно в детство мне надо снова растрясти свою одряхлевшую душу, растолкать ее, чтобы она оторвалась наконец-то от тела еще при его жизни, и стала сама по себе. Вот только тогда я избавлюсь от влияния чужого мнения, и буду слушать себя. Вспоминая свое прошлое, я прихожу к выводу, что самым важным и в то же время самым сложным было – не слушать никого. Но я говорю не только о родственниках и близких, но и не смотреть кино и не читать книги. Ведь очень часто то, что нам казалось собственным решением было лишь понравившимся эпизодом из второсортного фильма. Вот если бы мы исходили только из того, что рождалось у нас внутри, то наша жизнь была бы более счастливой, и в ней было бы гораздо меньше непоправимых ошибок. Но это очень сложно, так как жить в мире и не быть его частью – просто невозможно. Но зачем мы так упорно и с таким упорством отвергаем себя ради подражания другим, которых даже не знаем, и тем более не представляем куда заведет их столь завораживающее поведение в дальнейшем. Буд-то запрыгиваем на лошадь, бегущую в пропасть. Мы с такой легкостью слушаем советы других, когда они возвеличивают нас, и презираем, когда унижают. И почти никогда не смотрим на них такими какие они есть, лишь потому, что полагаем, что их советы такие же предвзятые, как и наше собственное восприятие их. Да, мы не верим другим, потому что не верим себе. Мы так часто сомневаемся, что иногда нам кажется, что любое решение без сомнения, слишком предвзятое. Вообще я заметил, что от людей, которые чем-то недовольны, исходит какой-то истошный запах. В то же время, как довольные всем пахнут розами и тропическими фруктами. Как же это объяснить: да очень просто. Мысли материальны, они перестраивают наше тело. И казалось бы, что и настроение наше зависит от того, какие мысли мы храним, а какие отбрасываем. Но по факту всего одна самая большая и важная мысль определяет и подавляет всё остальное. И от того, какая она и как долго продержится, зависит какие мы будем. Почему мы запоминаем людей только за их недостатки, и совсем редко за их достоинства. Есть поговорка: «Встречают по одежке, а провожают по уму», но в моей жизни было по-другому: «Встречали по улыбке, а провожали по слезам», то есть по умению сострадать и понять другого. Если твои мысли, слова и проблемы кто-то понял, и даже не помог при этом, то этого человека все равно хочется считать своим другом на всю оставшуюся жизнь. А те, кто только улыбались и приветствовали нас, но даже не пытались понять, навсегда останутся для нас никем или тупицами, а в самом худшем случае врагам. Вот так запоминаются люди нами. Когда же тебя выбирают из многих, то не стоит зазнаваться и радоваться, очень часто избирают именно таких, кого не страшно потом обидеть. Нас выбирают пальцем из толпы, только для того, чтобы потом поиздеваться. В молодости многие из нас оскорбляли и насмехались над другими, не понимая, что тем самым разрушали себя, но понимали это только в глубокой старости, когда организм начинал говорить с ними чужими языками. Но бывали и такие, когда в их жизни всё катилось в бездонную пропасть, обвиняли и оскорбляли одного только себя, что в принципе на первый взгляд благородно, но наверное, - еще хуже для податливого тела. Сейчас оно мне часто напоминает об этом, особенно когда я засыпаю или просыпаюсь посреди ночи. Раньше я гнал эти мысли от себя, как само разрушающие и унижающие собственное достоинство, пока в один момент, когда полная луна разглядывала мое лицо из окна, я не понял, что больное той же болью и лечат. Есть интересная особенность, которую я заметил в людях только в старости: если кто-то привязывается к вещам и носит подолгу одну и тужу одежду, то этому человеку можно смело доверять и положиться в трудную минуту. Однако, если человек любит обновлять свой гардероб, то это значит, что он так же не постоянен и в своих симпатиях и прочих отношениях; у таких людей вчерашняя клятва в вечной дружбе, уже завтра может стать ненавистью на всю жизнь. Такие люди крайне опасны, хотя всегда и восхищают нас своей легкой способностью жонглировать вещами и людьми без угрызений совести. При чем самое интересное, что это свойство не врожденное, а может появляться и исчезать у человека несколько раз в течении жизни. Так, что стоит быть всегда осторожными с теми, кто часто стремиться менять одежду, их страсть к новизне начинается всегда безобидно с малого, а заканчивается всегда масштабно – катастрофой или предательством. Все вертятся вокруг друг друга и пытаются казаться нужными, чем быть ими на самом деле, ведь они хотят больше получать от кого-то, чем отдавать самим, ну а иначе им просто не выжить. Это обычная математика, и ее понимает даже самый тупица: бери больше, чем теряешь – только так ты не проиграешь. Вот и толкают они все нас с обочины, шарят по карманам, пока мы отворачиваемся, делают из нас злобных и обидчивых, а потом еще и удивляются: почему мир так жесток. Ну а что ты сам сделал, чтобы он стал хоть немного добрее? Вот он настоящий парадокс любви: к тому, кто больше всего заслуживает нашего «спасибо», тяжелее всего это сказать. Может мы боимся признать свою благодарность и пасть в его глазах ниже его, а может наоборот, - показать свое снисхождение и обидеть его этим. Вероятно у каждого по-разному, однако в любом случае в этом мире не может быть ни любви, ни дружбы на равных, ведь кто-нибудь всё равно возьмет больше, чем он заслуживает. Да, никто не обязан нас любить, ведь мы в силу разных обстоятельств, можем не нравиться кому-то – и это нормально, но быть со всеми добрыми, мы просто обязаны и не столько ради того, чтобы никого не обидеть, сколько ради собственного хорошего самочувствия, которое зависит больше от того, какими чувствами мы наполнены, а не старостью. Стоит правда заметить, что пока мы ничего не знаем о новых знакомых, то они нам нравятся, но как только мы начинаем им чем-то помогать, то наше мнение о них резко меняется, и часто не в положительную сторону. Чем меньше знаешь, тем счастливее живешь. Если засыпать до наступления ночи и просыпаться после рассвета, то никогда и не узнаешь о существовании тьмы. Но это прямой путь к затворничеству и одиночеству, которое не сможет столько дать нам, как самое простое и даже случайное прикосновение к тому, кого мы любим, пряча свои глаза, когда они на нас смотрят. Никто другой не поможет тебе, он сможет только дать немного денег, приободрить или даже полюбить, но никто не поможет тебе разобраться в тебе самом: расставить приоритеты и научить смотреть на всё сквозь. Никто не расскажет нам о нас самих, так как никто не захочет заглядывать в эту бездну, которую мы роем всё глубже и глубже. Нет ни конца, ни края человеческой глупости, которая боится разоблачения. Те, кто хвалят себя – совсем не знают себя. Те, кто хвалят других – совсем не знают других. Лишь те, кто молча взирают на всё происходящее, как на пустоту, поступают, наверное, правильно. Те, кто кричат, что всё понимают - ничего на самом деле не понимают. А те, кто только разводят руками - знают то, о чем другие даже и не догадываются.