Призрак леса

— Будет только хуже! — повысила она голос.

Саят посмотрел ей в глаза — красивые, ярко зеленые. Алимжан унаследовал этот цвет. Ее глаза могли многое рассказать. О ранимом и нежном сердце, которое невозможно скрыть. Даже невнимательный и грубый человек замечал это. Оно сжималось от печали и боли, что свалились ей на голову. Но в то же время Саят многого не знал о ней: все те таинственные закоулки ее души, цветные грани и темноту, запрятанную где-то в глубине. А самое главное в ней — это выдержка. Если ей удавалось с чем-то смириться, она принимала это за норму.

Саят погладил ее по плечу и прошептал:

— Всё будет хорошо. Обещаю.

Мама заплакала…

— Мама заплакала. Я давно не видел ее такой. Она сильно переживает за тебя, — сказал Саят.

— Так сильно, что даже не хочет увидеть меня, — ответил Алимжан.

— Брось дурака валять. Она не может видеть тебя таким.

— Она права, мне пиздец, — прошептал Алимжан.

— Да, что ты за человек?! Она верит, что ты изменишься.

— Ладно, хорошо! А как там у нее со здоровьем?

— Нормально, — ответил Саят, и вспомнил, что говорила мама.

Мама глубоко вздохнула.

— Здоровье? Да как, как… Плохо! По пять таблеток в день пью, и ничего не помогает. Скорую вызывала недавно, так эти разгильдяи приехали и сказали, что со мной всё в порядке!

— Почему ты не звонишь мне?

На что она лишь отмахнулась:

— Я еще не такая старая, как ты думаешь!

Саят отвел глаза в сторону.

— Что было потом? — спросил Алимжан.

— Я съел борщ и всё мясо…

…Саят съел борщ и всё мясо.

— Хочешь, я тебе еще чего-нибудь приготовлю? — спросила мама.

— Нет, я наелся. Мам, ты обещала рассказать, что случилось с дядей Саятом. Не зря ведь отец назвал меня в его честь.

— Теперь я знаю, что и отцу всегда доставалось.

— А что насчет дяди?

— Он рано умер. Болел. — хрипло произнес Саят. — С головой что-то было. По-моему, мы с мамой хорошо поговорили.

«Мам. Я знаю, что сейчас тяжелое время и ты сильно расстроена. Я хочу сказать тебе, что ты лучшая мама на свете, и я люблю тебя! И Алимжан тебя любит. Ты всегда заботилась о нас. Может, иногда не хватало времени, но ты из последних сил старалась. Ты наш ангел!

Ты воспитывала во мне чувство справедливости. Я всегда защищал слабых — это благодаря тебе. Твое любящее сердце — настоящее сокровище! В твоем доме всегда так тепло и уютно. Мы всей семьей собираемся за столом, только представь, каким это счастьем. Мы будем снова вместе. Поэтому я и хотел, чтобы ты жила со мной», — лишь спустя какое-то время Саят придумал те слова, которые так и не смог произнести в трудную минуту.

— Хотел я сказать ей что-то приятное, но не смог подобрать слов. У меня всегда так с родными. Не понимаю я, почему так происходит. А в целом, мне кажется, что скоро у нас всё наладится. Так ведь, братишка?

4

Я остался ночевать у матери…

Саят проснулся поздним утром и долго лежал в кровати, погрузившись в думы. Он умылся, привел себя в порядок и сел за стол. Мама приготовила яичницу. Кружка с горячим кофе была уже на столе, молоко белыми комками поднялось на поверхность. Хоть молоко и скисло, но выливать кофе Саят не стал. Он аккуратно поднес напиток к губам. Глотнув, он почувствовал, что обжег язык и быстро выплюнул жидкость на стол.

— Что с тобой?! — воскликнула Татьяна. — Подуй сначала, прямо как маленький! — она тут же принялась вытирать стол.

— Мам, я поеду к Алимжану. Ты со мной? — спросил он.

— Нет. Не могу я ездить к нему, — отмахнулась она. — Лучше скажи мне одно: это ты отправил его в это поганое место?

Саят выдохнул и твердо произнес:

— Нет.

— Знаю я твои мысли черные! — она погрозила пальцем у самого его носа. — Ты не такой, как твой отец. Ты наглый и хитрый! Твой отец всегда был прямым и честным, поэтому его часто били. Особенно в юности… Хотя ты тоже был драчуном, но, в отличие от него, сам частенько бывал зачинщиком.

— Перестань, мам.

— У вас — у молодежи нет ничего святого, — продолжила Татьяна, — ни джентльменов, ни совести. И вся эта новая страна утащит вас глубоко к бесам в преисподнюю. Капитализм! — поморщилась она. — Один разврат, хамство и беспутство!

— Ничего уже не изменить. Союз распался больше десяти лет назад.

— Одно я знаю точно про твоего отца: он никогда в жизни не трогал своего младшего брата, что бы тот ни натворил. Так и ты не должен.

— Я знаю, мам. — кивнул Саят. — Зато меня он любил поколотить лишний раз.

— Что ты несешь такое?! Никогда такого не было. Ни-когда!

— И тебя заодно огреть он любил.

— Прекрати. Поклянись, что поможешь Алимжану!

— Хорошо. — ответил он. — Я обязательно помогу.

Мама тяжело вздохнула и протерла глаза.

— Спаси моего сыночка, Саят, — жалобно прошептала она, прослезившись.

— Хватит, мам, да ладно тебе!

— Мне надо ехать, мам.

— Брату захвати поесть! И чтоб глаза мои тебя больше не видели!

— Началось! — вздохнул Саят и попытался поцеловать маму, но она его оттолкнула.

— И с Жанной помирись! — ее указательный палец вновь рассекал воздух. Он всё-таки умудрился поцеловать ее в щеку, и она немного оттаяла.

Саят надел куртку и вышел в подъезд.

— Мусор захвати! — крикнула она вслед.

Пришлось вернуться и за мешком.

…И вот я приехал к тебе.

— И вот я приехал к тебе.

— В психушку, — дополнил Алимжан.

— Да, — печально ответил он.

Саят осмотрелся. Он уже и забыл, где находится: это была столовая психиатрической больницы. Серые унылые стены, люди в белых халатах и угрюмые лица вокруг.

— Мы приходим в столовую только потому, что тебе здесь легче. Ты забываешь, где мы находимся на самом деле, — утвердительно сказал Алимжан.

— Вовсе нет. — отмахнулся Саят.

— А я никогда не забываю.

— Я спас тебя, идиот! И сделаю это снова, если придется. Во всяком случае, это лучше, чем тюрьма или смерть.

Алимжан наклонился поближе к брату, оскалился и прошептал:

— Любишь же ты поболтать, брат. Психушка намного, намно-о-ого хуже, —неподвижный взгляд его покрасневшего глаза сквозил натуральным безумием, а пожелтевшие кривоватые зубы выдвинулись вперед в порыве гнева, — Нашелся мне тоже, спаситель! Тьфу! — сплюнул он на пол и прошипел сквозь зубы. — Лучше бы дал мне спокойно умереть.

— Прекрати.

Повисла неловкая пауза. Саят прокашлялся и нахмурился.

— Скажи мне, Алим, ты и вправду любил отца?

— Что за вопрос такой? Разумеется. Я и сейчас люблю.

— Что же ты такого всегда находил в нем?

Алимжан сурово посмотрел в глаза брату.

— Когда-то он был хорошим человеком. Не нужно этого отрицать. Ему просто не повезло… Как и мне. А маме не стоит обещать того, чего не сможешь.

— Я уверен, ты справишься. Она говорит только о тебе.

Младший брат усмехнулся и спросил:

— Она что-нибудь передавала?

— Скажи брату, что я скоро приеду. И книжку ему передай. Пусть почитает, он это любит. Помню, вы, маленькими, обожали мои сказки на ночь.

— Ах, да. Она передала книгу. Вино из одуванчиков.

К братьям подошел Батыр, местный санитар. Саят часто обращался к нему, чтобы тот присматривал за Алимжаном.

— Время вышло. Вам пора.

— Еще пару минут, Батыр, — попросил его Саят.

Санитар кивнул и удалился.

— Послушай меня…

— Нет, это ты послушай. Я знаю, что совершил страшное, забухал и был не в адеквате. Знаю, какого это для тебя. Твой брат — убийца невинного человека. А таких людей ты терпеть не можешь. Я получил то, что заслужил: страдание в этом проклятом месте. Короче говоря… прости меня. Я знаю, ты старался и спас меня от смерти, — грустно закончил он, произнеся последнюю фразу шепотом и отводя взгляд.

— Я давно простил тебя, брат, — тихо выдавил из себя Саят. — Не грусти, тебе здесь недолго осталось. Постарайся за это время прийти в себя, — его голос окреп. — Ты должен жить. Ты сможешь, и я уверен в этом.

— Да. Я постараюсь, — грустно ответил Алим.

— Ладно, — произнес Саят и на прощание обнял младшего брата.

5

Он вышел за ворота больницы и огляделся. Над головой Саята высился кирпичный белый фасад. Старый двухэтажный дом скрывался за колючей проволокой, и действительно: в прошлом это был чей-то приятный и, возможно, дорогой сердцу очаг. Совсем рядом, на территории учреждения, находился небольшой сквер — зеленый и цветущий, с пестрыми клумбами, зарослями кустарника и низкорослыми деревьями. За металлическими воротами виднелся старинный круглый фонтан. Из воды выпрыгивали два застывших дельфина; одному из них, правда, кто-то отбил нос.

— Держись, братишка, — прошептал он напоследок.

По пути домой он заскочил в продуктовый магазин: купить водки и закуски. Хотелось поскорей забыться — вырвать себя из нахлынувшего безумия. Но воспоминания неожиданно врывались в голову и мучили. Всплывали отдельные реплики, оторванные от контекста и времени:

— Прости. Так будет лучше для тебя, — с надрывом сказал Саят.

— Делай, что должен, — с безразличием в голосе ответил Алимжан.

Вскоре он оказался дома. Пустое жилище навевало тоску. Это был небольшой участок с одноэтажным старым зданием. При покупке ключевую роль сыграла планировка: три комнаты в точности воссоздавали атмосферу утраченного дома детства. Да и сам участок был неплохим: тихое место в конце улицы, недалеко от водонапорной колонки.

«Мне иногда кажется, что это не моя жизнь, — думал он. — Время уходит куда-то, время уплывает, а я не могу зацепиться за момент. Когда оборачиваюсь назад, то не всегда вижу картину целиком. Я уже знаю, чем закончится то или иное событие, но этого бывает мало. Иногда трудно разобраться, почему всё произошло именно так, а не иначе, и за что нам на долю выпали такие испытания.

Как трудно бывает перестроиться с этих лесных поездок на обычную жизнь. На это нужно время. Поэтому я бываю так груб с семьей. Я гнида и падаль, самая настоящая, раз поступил так с Жанной. Всему виной нервы. Если так пойдет дальше, крыша у меня напрочь съедет.

Теперь главное — не стоит мне так сильно налегать на спиртное. Но это помогает залечить душевные раны, что оставляет каждый человек, столкнувшийся с моим правосудием, но в итоге приводит к еще более разрушительным последствиям. Такими темпами Жанна уйдет от меня насовсем. Буду видеть сына раз в месяц, а то и реже. Я люблю их. Но люблю и свою «работу». Хотя нет, это не работа — это мой долг. Полиция и суды играются в правосудие, а я — наказываю».

Саят включил телевизор, надеясь услышать о последних скандальных событиях в жизни города.

«Очередная бездна. Никаких новостей о случившемся в дачном поселке. Сайран определенно должен был сообщить в полицию. Неужели всё скрыли? Что за беспредел? Люди должны знать о таких происшествиях!»

Он выпил пятьдесят граммов и закусил маринованным огурцом.

«Нужно перестать думать об этом. Жизнь продолжается. Любовь и счастье живут в сердцах людей, несмотря ни на что».

— Интересно, как ты там, Жанна?

6

Жанна — женщина, которая покорила его однажды. Миниатюрная красавица с пышной грудью. Ее бледная кожа смотрелась неестественно, но притягивала. Фигура была уже не та, что в первый год их совместной жизни: округлились бока, волосы стали еще более жидкими, а руки остались такими же холодными, как и в первый день их встречи.

Она любит его. Любит неистово и безумно. Когда она видит Саята, внутри нее разгорается что-то. Она всегда удивляется, как это чувство раз за разом возрождается — как в первый раз, как у подростков. Химия, магия или что-то душевное — неважно. Она обожает его запах, его дурацкую манеру говорить, его тело — всего его. Саят для нее — муж, кормилец и охотник.

Он вспоминал день, когда влюбился в нее заново; когда понял, что нужен ей, а самое главное: она — та, кто может спасти его.

— Опять думаешь о работе? — нежно спросила она.

— Я думаю о любви, — соврал он.

— Может, поэтому мы и вместе. Ты говоришь, и я слушаю. Ты врешь, а я верю. Ты сомневаешься во мне, а я даю время подумать, без скандалов и сцен. Просто люблю такого тебя.

Он ничего не мог на это ответить, а просто поцеловал ее, и этого было достаточно.

Саят погружался всё глубже в воспоминания. Он выпил еще одну рюмку и решил позвонить ей. Она взяла трубку.

— Привет. Прости меня, — сказал он.

— Ты пьешь? — спокойно спросила она.

— Да… Жан, ты хоть знаешь, кто я такой? Хотя нет, забудь.

Жанна вздохнула.

— Я поняла. Я не хочу об этом говорить.

— Так кто я, по-твоему? — спросил он.

— Саят, сколько раз я приезжала в больницу и ухаживала за тобой, не зная, выкарабкаешься ты или нет. Ты давно ушел из полиции и не рискуешь жизнью. Но в последнее время будто всё вернулось, и ты стал прежним. Тебя стало наплевать на нас.

— Прости меня.

Она бросила трубку.

— Сука! — прошипел он и выпил еще.

Жанна говорила, что настанет день, и они состарятся вместе. Но он не верил. Чувствовал, что умрет раньше. Либо так, либо он ее бросит. Потому что эта жизнь наскучила. Они стали другими, всё в прошлом. Но он раз за разом стремился вернуться назад, пытаясь воссоздать ощущения и жить ими.

Она подарила ему бритву, он ей — плюшевую игрушку. Так они праздновали первую дату в их отношениях. Сходили в ресторан, а потом в недорогой отель.

— Я выйду за тебя замуж, — сказала она. А он промолчал.

Жанна обиделась. Единственное, что пришло ей в голову — уйти и никогда не возвращаться.

— Куда ты?

— Ты не любишь меня, — хрипло сказала она, сдерживая слезы.

И она ушла.

«Что это было? Я подорвался за ней. Очнулся только через минут десять после ее ухода, но бежать далеко не пришлось: она сидела в курилке рядом с их номером. Она провоцировала меня. Я клялся в любви, не зная, правда ли это.

Нет! Я буду рядом всегда! Я буду с ними! Жанна, я буду любить тебя!

Мы поженились, и наступило счастье. Там было всё, о чем мы мечтали. Я жадно вдыхал воздух, наслаждался каждым моментом, каждым поцелуем. Никому не отдам этих воспоминаний. Только мы вдвоем. Как это глупо и банально, но бесконечно дорого для меня. Мы могли провести целый день вместе и не устать друг от друга. Невесомость и желание быть, просто быть рядом. Жаркие ночи, алкоголь, горячие губы, веселые поездки, прогулки в никуда, но вместе.

Через девять месяцев появился Адиль. Зеленоглазый мальчишка. Он — это и есть самое большое счастье. Ее подарок».

Когда Саят впервые услышал плач своего сына, он заплакал. Мир стал огромным, как в детстве. Он осознал, что привнес в мир живое существо, и навсегда изменился. Душа пела. Первый плач новорожденного — лучшая песня для ушей отца. А еще были танец и смех. Танец жизни и смех великого счастья. Его кровь от плоти, его наследие и радостный крик, окутанный потрясением, окутанный откровением простой истины жизни!

«Она мать моего ребенка. Как я мог так поступать с ней?! Я подлый и глупый. Я упал. Теперь я должен подняться!

Нужно почаще вспоминать счастливые моменты. Надеюсь, мне это поможет снова любить ее. Если бы не моя миссия на этой грешной земле…»

Саят совсем скоро напился до беспамятства и продолжал о чем-то бормотать. Он опять позвонил Жанне.

— Я просто люблю тебя, дурочка.

— Проспись, пожалуйста, Саят.

— Ты должна знать, что я…

Она бросила трубку. Снова.

Саят долго сидел на кухне, выпивал понемногу и слушал музыку по радио.

«Мир меняется. Сколько я еще смогу выдержать? Зачем мне это бесполезная возня? Никто, кроме меня, не остановит зарвавшихся преступников. И я не могу сидеть без дела. Мои таланты пропадали бы зря.

Но это не жизнь. Время уплывает, а я не могу идти дальше. Когда я оборачиваюсь, то понимаю, что становится только хуже. Зачем мне такая жизнь?»

— Затем что я наказываю их. Я за справедливость. Никто так не может. Мы пресмыкаемся как животные, будто ничего не происходит. А я тот, кто карает. Я тот, кто изменит мир. Я добрый человек, и я несу в мир добро.

— Сам себя ты наказываешь! Ты дурак и убийца! Вот ты кто! — внезапно услышал он знакомый голос у себя в голове.

— ПАПА?! — ужаснулся он и упал со стула, — Этого не может быть, этого просто не может быть! — во рту пересохло, и по коже промчались звериные мурашки ужаса. Он ударил себя по лбу и прошептал:

— Неужели я схожу с ума?

Голова его стала тяжелой, в глазах потемнело, и он провалился в сон.

***

Наступило утро. Саят проснулся с тяжелым похмельем. Первое, что он вспомнил — это услышанный им голос отца. «Всего лишь дурной сон», — подумал он и с неохотой поднялся, чтобы отлить. Голова раскалывалась на части, и каждое движение приносило боль. По дороге из туалета он зашел на кухню и с жадностью выпил два стакана воды. С таким же наслаждением он понял, что никуда не нужно ехать, и в ту же секунду раздался телефонный звонок. Саят ответил на вызов и услышал тревожный голос:

— Это я, Азамат. У меня плохие новости. Срочно приезжай ко мне в офис.

— Что случилось? — безучастно спросил Саят.

— На меня напали, и ты в опасности.

— Это и есть мой фатум? — обратился он почему-то к потолку в доме.

— Что? — удивленно спросил Азамат.

— Ничего. Я скоро приеду.

ЭПИЗОД 3

УГРОЗА

1

Азамат затушил сигарету о стеклянную пепельницу.

Новый офис в стиле хай-тек. Интерьер под стать бизнесмену: кабинет разделен надвое — черные обои на одной стороне, белые на другой. Это придавало офису необычайший вид.

Он сидел в мягком кожаном кресле, пощелкивая шариковой ручкой. Писать он всё еще мог — ему сломали только левую руку. Настольная лампа погасла. Азамат встал и постучал по ней, но она не отреагировала. Это взбесило его, и он схватил лампу и швырнул ее в стену. Затем он встал, похлопал себя по щекам, дабы прийти в чувства. Не помогло. Тогда он решил немного освежиться и направился в уборную. Там он умылся холодной водой и посмотрел в зеркало. На него глядел сорокалетний, слегка заплывший жирком мужчина в черном костюме и тёмно-синей рубашке. Голову украшала прическа с пробором и челкой, уложенной на бок. Волосы уложены на пробор, челка зачесана набок. Взгляд был испуганным. Правый глаз казался совсем крошечным из-за опухшей фиолетовой гематомы.

Он взял тряпочку, лежавшую у раковины, намочил ее и, доковыляв до двери кабинета, аккуратно начал протирать табличку с собственным именем: Байболов Азамат Азатович. Рука его дрогнула, а затем начала мелко трястись. Бизнесмен не смог унять дрожь и в итоге просто сжал ладонь в кулак.

— Бай бол! Богач! — выдавил он нервную улыбку и начал неуверенно, с тоской напевать: — А знаешь, всё еще будет, южный ветер еще подует…

Он вернулся в кабинет, уселся в кресло и глубоко задумался о причинах своего состояния. Нервы. Всему виной проклятые нервы. Но тревога была обоснованной, и имя ей — Саят. Бывший мент, грязный и порочный человек.

«С каких это пор я опустился так низко? — думал Азамат. — А если бы меня убили? Если бы сделали инвалидом? Я деловой человек, зачем мне эти передряги? Ответ всегда один. Проклятые деньги!»

История с Саятом началась, когда Азамат взял его на работу в охранную службу. Мощный, находчивый и боевой парень с опытом работы в органах — сторожевой пес что надо. Правда, хватило его ненадолго. Азамат видел, как Саят буквально затухает на этой работе, не находя себе места. Тогда бизнесмен решил «спасти» его, втянув в одну небольшую денежную аферу. Как только прозвучало данное предложение, бизнесмену пришлось спасать уже самого себя, что иронично от человека, который должен был охранять его. И удалось это не без проблем… Этот странный человек, по его мнению, не совсем адекватен и просьбы у него нестандартные. Чего стоило требование подсобить в уголовном деле его младшего брата. Азамат тогда пошел на всё. Он надавил на нужные рычаги, подкупал людей, запугивал, всё для того, чтобы Алимжана отправили не за решетку, а в дурку. А затем и вовсе очередная странность — он попросил поручиться за него перед Кайратом Кенебековичем, представив Саята как выдающегося специалиста по безопасности.

«Хватит! Нужно вести бизнес на другом уровне, — убеждал себя Азамат. — Помогать этим бандюгам себе дороже. Но как я могу вести строительный бизнес без них?» — подумал и понял, что вопрос риторический.

Теперь у него было достаточно денег и влияния, была какая-никакая репутация. Положение в городе казалось стабильным. В последнее время он часто подумывал бросить всё и уехать в США или Европу. Саята он считал кем-то вроде чудаковатого Робин Гуда, который вместо того, чтобы просто грабить богатых негодяев, начал их кромсать. Деньги Саят, конечно, раздавал бедным, но не забывал и себя любимого. Кто знает, что на уме у этого киллера? Что, если уже сегодня сам Азамат окажется у него на прицеле?

«Надо завязывать. Но как? Проклятые деньги… Стоят ли они того? Да и какая разница — Саят его просто так не отпустит».

Азамат достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

— Может его еще не вальнули. Дурак я…. Алло! Саят? Как я рад тебя слышать! Что? Я в порядке. Куда интересней как ты? Я уже в офисе. Подъезжаешь? Я жду.

Из-за двери кабинета выглянул Дима — чудаковатый и несуразный детина под два метра роста с овальной головой, напоминавшей картофелину. Дима был его новым телохранителем; предыдущий, после утреннего инцидента, лежал в больнице и твердо решил уволиться.

— Шеф, работаете? — спросил Дима.

— Что надо?! — прорычал бизнесмен сквозь зубы.

— Я нашел для вас пару хороших ребят. Они уже едут.

— Ты где их искал, дубина? — повысил он голос. — Пусть едут скорее. Я не хочу опять отхватить.

— Сказали, будут через полчаса, — ответил Дима голосом нашкодившего ребенка.

— Саят будет здесь с минуты на минуту. Возьми оружие и стой на стреме.

— Шеф, но если он…

— Если бы у деда отрезали половой орган, то он был бы… Черт! Что я несу! — Азамат осекся, видя, как Дима сочувственно качает головой.

— Вам бы лучше отдохнуть.

— Делай, что говорят, тупица! — завопил разъяренный Байболов. — Убей его и дело с концом!

2

Когда прибыл Саят, первое, что бросилось ему в глаза — небольшие островки крови на полу, тянущиеся вдоль коридора к выходу. Навстречу ему поспешил охранник. Он спокойно наступал на бурые кровь, но ботинки не оставляли следов — значит, кровь давно запеклась. Вид у парня был странный: глаза сузились, а скорость, с которой он пережевывал жвачку, поражала.