Призрак леса

Призрак леса

Д. Ш. Баланбаев

© Д. Ш. Баланбаев, 2026

ISBN 978-5-0065-5419-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ 1

ЭПИЗОД 1

ТЕРАПИЯ

Судьба — это завершенная история, словно давно написанная книга. Люди обречены двигаться по ее сюжету, и ничто не собьет их с пути.

Тимуров Саят

1

Лес, в котором это случилось, выглядел как самый обыкновенный, но было в нем нечто странное и таинственное…

По неясным причинам это скопление серо-бурых сосен и кустарников наводило чувство меланхолии, постепенно перерастающего в навязчивую тревогу. Жители ближайшей деревни всерьез верили в существование некого лесного духа, обитавшего здесь с незапамятных времен. Очевидцы поговаривали, будто слышали завывание и даже странные песни, исполненные нечеловеческими голосами. Вероятно, всему виной был «могучий голос природы» — постоянный гул, поднимавшийся из-за частых степных ветров.

Это был летний сумрачный день. Серый внедорожник марки УАЗ находился на опушке леса. Рядом стояли двое мужчин, оживленно беседуя и жестикулируя. Вскоре их разговоры сошли на нет, и они неторопливо двинулись в чащу. Вступая в объятия лесного царства, один из них взглянул на своего сурового спутника, на лопату в его руках и тоскливо обернулся напоследок, задержав взгляд на автомобиле.

Прогулка их продлилась недолго. Выбрав подходящее место, человек с лопатой воткнул ее в землю и что-то сказал. Другой вместо ответа лишь хмуро улыбнулся и принялся медленно и с явной неохотой копать.

Усилился ветер, отчего Саяту пришлось напрягать голос, чуть ли не срываясь на крик:

— Как же мне нравится, когда шеф исполняет мои приказы! Как вам такая работа?

Шеф тем временем продолжил молча работать лопатой. Он не произнес ни слова, пока не утих ветер.

— Весело тебе, да? А ты знаешь, что и я ужасно веселюсь? А?! — ответил сразу несколькими вопросами Кайрат Кенесбекович. Это был худощавый мужчина среднего роста, около сорока лет. Его впалые глаза скрывались под синими стеклами круглых очков, а голову украшала округлая прическа кудрявых седых волос. В этот момент его потное лицо выражало неистовый гнев.

— Да уж! — усмехнулся Саят. — Вижу, что вы к этому не привыкли. К обычному труду.

Кайрат перестал копать и посмотрел на подчиненного: на нем была чёрная кожаная куртка, синие джинсы и старые кирзовые сапоги. Глаза его блестели, а на губах застыла тонкая ехидная улыбка.

— Твой план удался, — монотонно проговорил шеф. — Так чего же ты хочешь?

— Поговорить, — серьезно ответил Саят. — Расскажу вам одну интересную историю. Она об охоте. Тогда вы, наконец, поймете, кто я такой.

— Ха! Обычно из тебя даже слова не вытянешь, а здесь смотрю хрен заткнешь. Так ты у нас охотник? Интересно, — злобно оскалился Кайрат. Он не сдвинулся с места, наблюдал за Саятом, крепко сжимая лопату в руках.

— Бросьте. Даже не думайте об этом, — и Саят продемонстрировал, почему: он вытянул из кармана куртки оружие. Девятимиллиметровый пистолет Макарова.

…Некоторые всё же были очарованы этим густым древесным массивом, магнетически завораживающим, чье дыхание опьяняло и приносило приятную прохладу. Мрачный и в то же время манящий, он находился рядом с обширным пшеничным полем, над которым виднелось старое черное пугало, издали казавшееся призраком.

— Чего затих? Где обещанная история?

— Будет вам история. Вижу, что вы устали. Бросьте лопату. Может быть, чаю? У меня есть термос с горячим чаем. Ну что, устроим небольшое совещание, начальник?

Кайрат разжал руки, лопата опустилась на землю, и он двинулся к автомобилю. Он шел первым, угрюмо смотря под ноги — на сухую землю и запыленные туфли. Позади Саят насвистывал беспорядочную мелодию, прерываясь на ехидные комментарии:

— Ах, да, сподручных теперь у вас нет. Так что придется наливать самому.

Когда Кайрат выбрался на опушку, то оказался между лесом и пшеничным полем. Он внимательно посмотрел вдаль, на эту огромную спелую посадку в поисках помощи. Легкой волной это золотистое море качнулось с порывом ветра, и вдалеке он заметил нечто черное. Силуэт человека! Или, точнее сказать, это был некий человек в чёрном одеянии! Глаза его округлились, сердцебиение участилось, и он приготовился дать деру. Надежда его моментально растаяла, когда он осознал, что объект статичен. Пугало. На одном из деревьев карканье вороны прозвучало насмешкой. Он раздражённо фыркнул по этому поводу и с силой и гневом распахнул дверь машины. Он нагнулся и взял небольшой жестяной термос из подстаканника. По озябшим рукам его разлилось приятное тепло, и он поспешил открыть крышку и налить напиток.

Саят помолчал с минуту и принялся рассказывать свою сокровенную историю:

— Надо же, столько раз рассказываю, и всегда не знаю, с чего начать. Когда мне было тринадцать…

— История видимо длинная? — перебил Кайрат, сдувая пар с напитка.

Рассказчик задумался на какой-то момент, словно не в состоянии припомнить некую примечательную деталь рассказа, но вскоре взгляд его прояснился, и он начал:

— Сначала расскажу об отце. Он обожал охоту, правда охотником был не очень, но его страсть всегда впечатляла меня. Она с годами передалась и мне. Вот только он охотился на дичь, а я…

Саят вытащил из кармана пачку сигарет, вытянул зубами сигарету, зажег её и смачно затянулся. Начальник в это время преспокойно наслаждался стаканчиком черного чая.

Подчиненный продолжил:

— В общем, мой отец был со сложным характером. Он часто пил, но только не на охоте. Он говорил, что если хочешь выпить, то езжай на рыбалку. А охота — это особое занятие. Что-то в этом духе, чуть ли не искусством охоту называл.

И вот однажды я поехал с ним в лес. Видимо, он не хотел быть один и тем самым решил убить двух зайцев одним выстрелом: провести время с сыном и насладиться любимым делом. Кстати, именно здесь мы и охотились в тот самый день. Забавно, да? Кстати, я никогда не видел здешнего духа. Говорят, люди часто теряются в этом лесу и слышат голоса. Но это все сказки. Хотя у этих сказок есть свой шикарный плюс: сюда редко кто приезжает.

— Да что ты! И поэтому мы здесь?

— Мы здесь потому, что девяностые, наконец, закончились, а вы всё никак не могли угомониться. Время таких как вы прошло. Больше не перебивайте меня, пожалуйста. Вопросы будут потом.

— Как жаль, — вновь оскалился Кайрат.

— Так вот, у нас была старая Нива, помню, как ехал сюда с особым энтузиазмом. В моей голове эти воспоминания о первой охоте остались настолько четкими, будто это было вчера. Знаете, воспоминания из детства самые сильные. Я думал, что будет неплохое такое приключение, но мои надежды не оправдались. Я любил поболтать, а вот отец был как немой. Два слова из него не вытянешь. В то время их брак с матерью трещал по швам, и он вечно ходил поникший и не был похож на себя.

Кайрат Кенесбекович прервал сей увлекательный рассказ, выплеснув горячий напиток на Саята: попал лишь отчасти, львиная доля не долетела. Он сразу вскочил с места в атаку, но несмотря на внезапность, попытка не удалась. Нападение было отбито прямым ударом рукоятью пистолета. Очки сломаны прямо по середине, и при этом сильно пострадала переносица, отчего полилась кровь.

— Вот же сука! Ты меня обжёг! — сообщил Саят и дополнил свое негодование ударом в живот по лежащему боссу. Поправка: бывшему боссу.

— Попил чаю и хватит. Можешь пока полежать после плотного завтрака. Отдохнуть, так сказать, — что бывший начальник собственного и делал, зажав ноздри, — А я продолжу. О чем это я? Ах, да-а! Мы выехали рано утром и прибыли в этот лес около восьми. Я успел немного поспать в дороге, перед самым приездом. Моросил небольшой дождь. Мы вышли из машины, и у меня появилось какое-то смутное уныние, возможно даже плохое предчувствие. Ну, знаете, бывает такое, когда встаешь утром и ощущение, будто лучше ничего особо важного в этот день не делать, ибо хреново всё будет. Плюс уныние отца. Ха! Прямо как у нас с вами.

Ехали мы той же самой дорогой, что и сейчас. Рядом с тем озером, — Саят повернулся и рукой показал направление: вдалеке располагалось большое тёмно-синее озеро. — Эх, красота! Ну, а дальше…

— Надо же! — снова прервал его Кайрат. — Из тебя вышел бы хороший рассказчик! Волнующие темы детства!

— Я хочу, чтобы вы дослушали до конца, — невозмутимо отозвался Саят.

— Как знаешь, но меня уже ничем не напугать… Хотя нет, меня беспокоит только одно: надеюсь, это не история про первый стояк? И теперь именно в этом лесу у тебя случается эрекция, с мужиками, которых ты привозишь насильно и заставляешь копать? — Кайрат повалился на землю, вытянул ноги и зашелся в надрывном, почти истерическом смехе.

Саят молча наблюдал за ним. Это спокойствие подействовало лучше ледяной воды: Кайрат замолчал, его лицо вмиг стало серым и предельно серьезным.

— Сейчас я понял, что сморозил чушь, — бросил он в пустоту.

— Ой, что это с вами, шеф? Напугали сами себя? — Саят позволил себе короткий, издевательский смешок.

— Пошел ты!

— Ладно, пошутили и хватит. Вам не о чем беспокоиться. А я, пожалуй, продолжу с вашего позволения, шутник, блять… Так вот, мы с батей проезжали рядом с тем озером, а там стая гусей поднялась, отец остановился и крикнул мне, чтобы я подал ему ружье. Он вышел из машины, прицелился и выстрелил. Затем ещё раз. Второй выстрел оказался удачным, я увидел летящего вниз серого гуся. Он приземлился в поле.

Мы отыскали гуся и притащили тушку к машине. Отец увидел пенёк неподалеку, и в голову ему ударила странная идея. Или, может, это была моча? — усмехнулся Саят. — Ударила прямо по мозгам. Он достал нож и протянул его мне, но я ничего не понял. «Возьми, — сказал он. — Ты уже взрослый мальчик, Саят, отруби ему голову». Отец понял, о чем я думал и сказал: «Не бойся. Режь». И я послушал его. Я буквально послал мой страх на хер! Сделал я это про себя, естественно, чтобы не выглядеть дураком. Я замахнулся и резко ударил гуся по горлу. В первый раз ничего не вышло, тогда батя схватил меня за руку и помог мне закончить начатое. Ощущение для меня было новым. Редкое ощущение. Я знал, что когда-нибудь придется резать барана (возможно, поэтому он решил потренировать меня на гусе). Словом, от этого не сбежишь. Люди испокон веков убивали животных, и в этом нет ничего зазорного. Но вот в первый раз… в этом было что-то особенное.

Отец положил пернатого в багажник Нивы. Было уже около девяти утра. Время летело быстро, и мы решили попить чаю с пирожками перед походом в лес. Ели в машине. Гусь не слабо так перебил мне аппетит, в том плане, что он вонял, да и воспоминания его предсмертных содроганий не давали мне покоя. Ну а кружечка чая хорошо подействовала на меня — тонизировала. Кажется, дождь собирается, Кайрат Кенесбекович, давайте продолжим копать.

— Может, хватит? — угрюмо спросил Кайрат.

— Боюсь, что надо. Дайте мне рассказать до конца, и мы придем к соглашению.

Кайрат выдохнул и с отчаянием ответил:

— Хорошо, — он сделал небольшую паузу, прежде чем начать. — Мне кажется, ты ненормальный, и это здорово, мне нужны маньяки с такой физической подготовкой. Убивать ты хорошо умеешь, но вот пытать… Откровенно не впечатлен. Я как раз-таки спец в этом деле.

И как, между нами, вообще такое могло случиться?! Я-то думал, что мы сработаемся с тобой.

— Знаю, мои психологические игры не сработают с вами. Всё это я делаю для моего собственного удовольствия. Я внедрился в банду только для того, чтобы ее уничтожить.

— Вот, значит, как, — призадумался Кайрат. — А теперь наслаждаешься моей беспомощностью? Скажу тебе, что у меня есть хорошие люди… в том плане, что они смогут вылечить твою больную голову.

— Спасибо. Как всегда, с заботой обо мне! Я ценю это, — положил он руку на грудь. — А теперь идемте копать.

Ничего другого и не оставалось, оба они направились к месту небольшой ямы в молчании.

2

За три с половиной часа до событий в лесу.

— Скоро. Очень скоро, — прошептал Саят.

Тёплые лучи утреннего солнца пробились сквозь стекло в оконной раме и коснулись его лица. Саят поднялся с кровати и облегченно вздохнул. В голове его пульсировала лишь одна мысль: сегодня он завершит работу над одним из самых сложных проектов в жизни. Это вдохновляло его и дурманило разум.

День же начался буднично: с физической зарядки и холодного душа. На завтрак он съел омлет и выпил кружку горячего кофе. Утренний перечень ритуалов завершала сигарета у окна. На мгновение он представил, как вечером вернется домой, уляжется на мягкую кровать и заснет.

Перед выходом он посидел на дорожку в прихожей, пристально вглядываясь в отражение в зеркале и размышляя о самом себе и собственной истории.

— Закончи то, что начал, — произнес он и ударил себя кулаком по лбу.

Саят — коренастый мужчина среднего роста. Лицо же его совсем не подходило к крупному телу, оно излучало некую приятную доброжелательность и выглядело моложавым, как у слащавого актёра кино. Это настораживало и казалось глупым. Так они считали — трое бывших полицейских, с некоторых пор ставших бандитами. Примкнуть к ним оказалось легкой задачей, но вот уничтожить — вопрос подходящих обстоятельств и места.

Во дворе стояла утренняя прохлада. Погода сменилась на пасмурное уныние. Солнце скрылось за плотными серыми облаками, и заморосил мелкий дождь. Он запустил двигатель автомобиля и отправился на работу. Так ему нравилось думать об этом занятии. Хотя играться с чужими жизнями и выжидать, словно аллигатор на водопое, не доставляло удовольствия, но окончание этого сулило небывалое облегчение. Всё для того, чтобы спасти хотя бы еще одного человека.

Пункт назначения в то утро — пригородный коттедж из красного кирпича, огражденный металлическим забором. Он долго стучал в дверь, а затем и в окна, прежде чем ему открыли. На пороге его встретил «коллега» по опасному бизнесу — упитанный мордоворот с бледным лицом и потускневшим взглядом.

— Ты опоздал.

— Знаю, — пробурчал Саят.

— Ну, заходи. Чего встал?

Вот так охотник пожаловал на этот веселый утренник жестокости. Бандит провел его по длинному коридору в гостиную. Просторная гостиная, окна которой были завешены плотными тёмными шторами. Его тут же бросило в пот. Здесь был и шеф этой преступной шайки — Кайрат Кенесбекович. Он курил сигарету, пуская густой дым, и ухмылялся, а перед ним сидел виновник торжества. Мужчина истекал кровью. Его привязали к стулу грязной плетеной веревкой.

— Не надо. Не надо, прошу. Зачем вы это делаете? Бизнес теперь ваш, — прошептал он дрожащим голосом.

— Тихо, — ласково пролепетал Кайрат. — Сайран, дружище, успокойся! — глаза его округлились, он улыбнулся и насмешливо произнес. — Ведь я предупреждал тебя! Это ты заставил меня притащиться сюда и делать это. Будто мне больше заняться нечем. Будто я какой-то маньяк.

— Пожалуйста, не надо! — взмолился Сайран.

— Пусть он замолкнет! — рявкнул Кайрат.

Бандиты тут же взяли скотч и обмотали рот пленнику. Главарь банды озлобленно оскалился и затушил сигарету о руку Сайрана. Беззащитный человек взвыл и затопал ногами.

— Бедолага, — покачал головой Кайрат. Он обернулся и увидел Саята, — А ты чего молчишь, новенький? Ты опоздал! — рассвирепел он и ударил Саята в корпус. Подчиненный выдохнул и согнулся, — Это для дисциплины. Советую больше так не делать. Если ты хочешь поднять бабла, конечно, — сказал он и прокашлялся, — Есть предложения насчет него? — махнул он рукой, указав на жертву.

Саят вытер пот со лба и растерянно посмотрел на шефа.

Молчание.

— Так я и думал. Чего я от тебя ждал-то? Как всегда! Суровый молчун! — засмеялся Кайрат. — Шоу только начинается. Принеси мне ножницы.

Саят озадаченно посмотрел на «коллег». Оба истукана, словно по команде, синхронно кивнули куда-то в сторону. Он огляделся и увидел на диване ящик с инструментами. Осмотрев содержимое ящика, он обратился к шефу:

— Ножниц нет. Может быть, нож?

— Сгодится. Давай сюда. Шоу должно продолжаться! — потер он руки и выхватил холодное оружие из рук подчиненного.

Саят почувствовал тяжесть: скрутило живот, и пищевод поразила резкая и острая боль. Он попытался окрикнуть Кайрата, но ничего не вышло. Губы словно приклеены, и не сдвинуться с места. Полный провал. Он прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце неистово бьется в адреналиновой спешке.

Он продолжал смотреть на это жестокое непотребство. Человек на стуле извивался, словно пойманная змея. Нож коснулся его уха и…

Дыхание Саята синхронизировалось с безумной музыкой мести, гремящей где-то в глубине его черепной коробки. Зазвучала электрогитара, и к ней подключилась нарастающая барабанная дробь. Он потянулся во внутренний карман куртки и нащупал приятный холодный металл. Тяжелый рок усилился до предела в его голове, и внезапно… всё стихло. Наступила мертвая тишина, которую нарушал лишь тяжелый стук его сердца, раздававшийся в ушах. Он вытянул пистолет из куртки и направил на одного из своих «коллег». Ни секунды не мешкая, он произвел два быстрых и точных выстрела в головы подручным Кайрата. Вспышки света озарили тёмную комнату.

Кайрат подскочил на месте, не успев закончить отделять ухо от головы бедного пленника. Нож выскользнул у него из рук, и он поднял руки вверх. Саят усмехнулся и сплюнул.

— Твоя очередь молить о пощаде.

3

Кайрат вновь взялся за лопату, а Саят продолжил рассказ:

— Так вот, отец и я пошли в лес. Не знаю, чего он хотел, да и спрашивать я особо не стал. Молчунов иногда не хочется трогать, особенно если это твой батя. Как я впоследствии понял, он натаскивал меня. Любил ли он меня, я не знал. И до сих пор понять не могу.

Мы брели в чаще леса. В плотной такой и густой чаще с мелкими деревьями и большими кустарниками. Отец вручил мне ружье. Как с ним управляться, показал вкратце. Я видел, как он стрелял в гуся, и я думал, что это проще простого. Оказалось, не так.

Я шел, тяжело дыша, плечо ломило, и то и дело мне приходилось перебрасывать ружье на другую руку. Потом отец начал ворчать и хотел было забрать оружие, но я не отдал. Копайте, копайте, Кайрат Кенесбекович, — нарочито вежливо попросил он, — нам нужно успеть до дождя.

В общем, мы шли долго, пока не услышали хруст. Я привел себя в боевую готовность, но лес вновь затих. «Будь внимателен и целься, а то зверь зашибет», — сказал он. Сейчас я думаю, что премия «отец года» так и не дождалась настоящего своего победителя. Я вдруг заметил, как его лицо изменилось, было похоже, что он сам вот-вот прыгнет на любого зверя.

Когда я спросил его, на кого мы охотимся, то он ответил, что на косулю, но может появиться и дикий кабан или волк, так что надо быть осторожными. Естественно, коленки тогда у меня затряслись. Да еще как! В первые минуты меня не покидало чувство безумного, какого-то первобытного и неудержимого страха. Но, в то же время было в этом и что-то невероятно крутое! Экстрим и некий животный кайф…

Мы продолжали идти. Чертов густой лес мог вызвать панику, но только не у моего отца, стальной характер которого, а может и стальные мужские органы, были тому причиной. Глядя на него, я успокаивался.

Ветер усилился и, казалось, что вот-вот на нас выпрыгнет стая волков. Я отчаянно продолжал нести ружье. Никакого намека на привал. Оставалось упрямо идти и ждать. Нервы были на пределе. Я готов был выстрелить в любой момент…

Мы услышали шорох в кустах. Что-то копошилось, будто не могло выбраться из кустов. Отец взглянул на меня и утвердительно кивнул. Я прицелился как мог и выстрелил. Приклад ударил мне в лицо. Батя, конечно, предупреждал меня об отдаче, но я не сумел справиться. Было очень больно, я отшатнулся и не сразу пришел в себя. Мне показалось, что я промазал, но движение в кустах прекратилось, и раздался стон. Мучительный стон. Как вы уже догадались, это был человек. Странно, но отцу не пришло в голову, что в кустах могло быть не животное, — Саят прервался. Кайрат всё это время продолжал копать. Пот стекал с его лица, да так, что если бы он подставил голову к ведру, набралось бы не меньше литра. В этот самый момент Кайрат наткнулся лопатой на нечто твердое.

— Вошли во вкус и нашли клад! Ура! Я в своем рассказе почти подошел к тому месту, связанному с этим сокровищем. А вы копайте, копайте. Посмотрим, сколько там золота. Охота за сокровищами — тоже охота! — воскликнул Саят. Кайрат лишь пожал плечами в недоумении.

— На чем это я остановился? Ах да! Батя пробирался сквозь кусты. Я стоял неподвижно. Ружье уронил, даже и не заметил. Несколько мгновений я думал, что всё обман. Нет там никакого человека. Но нет. Отец медленно вытащил из кустов тело умирающего мужчины. Он стонал и хрипел, руками зажимая рану. Я попал ему в грудь. Его камуфляжная кофта быстро пропитывалась кровью. На вопрос отца, кто с ним, он ответить не мог, а просто продолжал стонать. Отец был в шоке и упрекал умирающего: «Какого хрена ты делал здесь?!». Помогать мужичку он не собирался. Лицо бати стало бледным, он снял фуражку и уселся прямо возле этого бедолаги, пришептывая что-то. Мне удалось разобрать несколько слов: он молился и спрашивал себя, что же делать.

Мужик тяжело дышал. Я никогда не видел, чтобы кто-то так тяжело дышал. Причем так хрипло, как какой-нибудь старик-курильщик на последней стадии рака. Я хорошо запомнил его бледное лицо и густую черную бороду. Всё было в крови, и даже эти его бешеные беспокойные глаза налились кровью… А я в то время плакал, но не рыдал. Издавал звуки, обычные такие, какие издают все, кто плачет. Но не рыдал. Картина поистине ужасающая. Будто весь мир уместился в этом проклятом лесу.

— Я полагаю, это он? — Кайрат Кенесбекович указывал на череп, который только что откапал.

Саят, увлеченный своим рассказом, взглянул на то, что обнаружил его бывший начальник, и ответил:

— Нет. На этой стороне леса покоятся бандиты и насильники. Вы не могли бы засыпать этот череп?

Лицо Кайрата побледнело, и он присел на корточки.

Саят же продолжил:

— Так вот, ситуация была критическая: мы подстрелили человека, и довести его до больницы явно бы не успели. Тут и дураку понятно. Хотя это я услышал из причитаний отца, но всё же. Ко мне пришло понимание, что убийство не главное, а то, что будет со мной и с отцом, если всё это всплывет наружу. Я вытер чертовы слезы, поднял ружье и собрался с духом, задав отцу всего один вопрос: «Может, с ним также, как и с гусем?». Забавно, да?

Отец опомнился на мгновение. Идея ему не понравилась. «Нельзя так с человеком», — ответил он. У него был стальной характер, а у меня титановый.

«Для него будет проще, если мы прекратим его бессмысленные мучения», — подумал я и не стал дожидаться, пока отец закончит распускать нюни и разглагольствовать как Достоевский об убийствах в своих книгах. Знаете, я только сейчас понимаю, на что способны подростки. Это невероятно! Насколько они бывают жестоки. А что потом? Эти раны, эти омерзительные поступки остаются в нас навсегда…

Я посмотрел на бедного охотника и его измождённое болью лицо. Он плакал. Как же мне было его жаль тогда… В общем, я выстрелил. И на этот раз метко, и даже получилось не врезать себе прикладом в лицо, оно, итак, заплыло от прошлого удара. Раненному разнесло пол головы. Зрелище омерзительное! Какой-то кошмар творился в этом лесу. Я никогда себе этого не прощу.