Обитающие в ночи. Все истории. Сборник

– Разве так можно? – удивился Толик. Старик склонил голову вбок:

– Почему нет? Ты, как напарник, знаешь о ней гораздо больше остальных. Если опасаешься субъективной оценки, не переживай, способ проверки исключает подобное. Подробности будут позже.

– Небось навесят жучков и посадят психолога слушать, как мы беседуем, – лениво отметил он. Ситников хищно усмехнулся:

– Вовремя ты вспомнил о мозгоправах. Как раз хотел рассказать. Йованович потребовал у меня Птицу.

– Простите? – Анатолий подумал, что ослышался.

– Прощаю. В общем, недавно они переспали, но красавчику этого мало. Ему нужна вся Голубева – от души до последней капли крови.

– Вот же наглая тварь! – не удержался Толик. – Знаю, покровитель нашего плейбоя крайне влиятелен, но просить у вас, начальника отдела, сотрудницу Министерства? Ему корона не жмёт?

– Наш самый успешный ликвидатор очень хорошо понимает: меня скоро отсюда вышвырнут, и пытается этим воспользоваться. На бывшее начальство можно повесить всё, что угодно: вышестоящие навалят ещё больше, – короче, падающего добей, резюмировал ликвидатор и уточнил:

– Насколько далеко вы послали этого любителя заскочить в последний вагон?

– Я согласился. Правда, выторговал отсрочку до Рождества.

Толик поперхнулся. Ситников, безусловно, азартный и беспринципный игрок, но зачем так легко сдавать позиции? Впрочем…

– Это гарантированно поможет избавиться от Йовановича? Иной причины отдавать девушку я не вижу.

Старик пару раз хлопнул в ладоши:

– Браво! Ты прав. Видишь ли, у Голубевой, конечно, есть диплом и какой-то опыт работы, но держат её здесь не за это. Птица обладает фотографической памятью и очень наблюдательна. Все ведущиеся у неё в кабинете разговоры пересказываются настоящему психологу – зрелому, крутому профессионалу, который вас всесторонне изучает, оставаясь в тени. Этому человеку благоволят люди куда круче нашего министра. А ещё у него есть любимая ученица, по совместительству – его милая племянница. Его единственная племянница, – последние фразы были сказаны зловещим тоном, но у Толика и без этого по спине побежал холодок.

– Красиво. Эффективно. Бесчеловечно, – выдавил он из себя.

– Овампирился за тридцать лет работы, ничего не поделаешь, – Ситников рассмеялся, но смех был совершенно не весёлый. – На этом всё. Свободен. Советую надеть поверх футболки свитер или что-то вроде того.

– Мне не холодно, – да и с чего такая забота?

– Морозостойкий ты наш, у тебя на руке сзади, чуть ниже плеча, следочки. Характерные такие, когда кто-то всей когтистой пятернёй хватается, – Анатолий машинально поддёрнул короткий рукав. – Попался! Нет там ничего, а ты засомневался. Значит, рыльце в пуху. Об остальном узнаю, прослушав запись.

– Я избавился от жучков… – начал было Толик, но генерал бесцеремонно его перебил:

– Ты нашёл только то, что установил следователь. Последнее устройство, упакованное в плёнку, он отдал уборщице. Её запах у Ники подозрения не вызвал, ведь женщина уже бывала в номере. Не получилось у вас переиграть старика.

Не в силах более оставаться в одном кабинете с довольным манипулятором, ликвидатор, откланявшись, поплёлся к выходу. Он ощущал себя неудачником, по самые уши провалившимся в столетний деревенский сортир.

Время вело себя совершенно неподобающим образом. Дни и ночи на работе пролетали мгновенно, вечера дома растягивались до бесконечности. Притворяться оказалось довольно просто – достаточно было не оставаться с напарницей наедине. Раздевалка, зал для тренировок, увешанный камерами, коридоры с непрестанно снующими туда-сюда людьми и вампирами – везде, где их могли застать врасплох, они появлялись как можно чаще, держась на привычном расстоянии друг от друга. Тяжелее всего давались посиделки в собственном маленьком кабинете с громко открывающейся скрипучей дверью, так хорошо предупреждающей о внезапных посетителях. Конечно, до чего-то серьёзного дело не доходило, но пару раз они не смогли удержаться: целоваться с сидящей на столе Никой было невероятно удобно. Робкий голос совести Анатолий успешно заглушал. Полученная в положенный срок премия приятно удивила размером и до копейки ушла на нужды семьи, жена, в редкие моменты его появления дома, оставалась довольна, дети ссорились меньше обычного, и всё шло относительно гладко. В начале декабря, зайдя по какой-то надобности к генералу, Толик получил-таки свой настоящий жетон. Увидев выбитый на металле номер, он не смог удержаться:

– Ноль-ноль-два? Довольно круто. У кого же тогда первый?

– Соколов, где твоя знаменитая проницательность? Номер один у нас Петрова. Я изначально вписал её в приказ, хоть меня и тыкали носом в Йовановича, – Старик всем лицом выразил презрение. Не смотря ему в глаза, Анатолий уточнил:

– Приказ был готов ещё до нашей командировки?

– Да. Я упоминал об этом на совещании. Если бы ты был более внимателен, заметил бы листок в лотке для исходящих документов у Лары на столе. Он там долго валялся.

Сложив в уме одно с другим, он быстро разобрался с текущими делами и отправился на поиски напарницы. Кабинет стоял пустой, в зале и оружейной её тоже не оказалось. Прикинув, сколько сейчас времени, Толик пришёл к очевидному выводу и, поругивая себя за недогадливость, направился в раздевалку. Войдя в тамбур, он был едва не снесён распахнувшейся дверью. Выходящий из женской половины Мартынов, глядя назад, заканчивал говорить:

– … в любой момент! – повернул голову, заметил Анатолия, небрежно поздоровался и вышел в коридор. Подождав полминуты, ликвидатор шагнул внутрь маленького помещения. Она ждала его, прислонившись к своему шкафчику.

– Чего он хотел? – Толик предполагал начать разговор по-другому, но игнорировать крутящегося около своей женщины Олежу не следовало.

– Олег от нас уходит. Получил от Министерства всё, что хотел: знания, опыт, возможность отомстить, рассчитался с генералом и теперь собирается работать на себя.

Значит, и эта история подходит к концу, подумал он. Почти двадцать четыре года назад сообразительный мальчишка, готовящийся поступать в Бауманку, отправился часиков в десять вечера вынести мусор и был пойман крайне мерзкой сволочью. Клыкастый садист любил обращать своих жертв в вампиров «на живую», то есть от начала до конца трансформации держа их в сознании. Ужаснейшая многочасовая пытка сделала подростка седым и оставила в душе лишь ненависть да желание отомстить. Первые попытки разобраться с создателем не привели к успеху, и Олежа, раскинув мозгами, сбежал, добрался до Министерства и поступил в каратели. Став сильнее, попытался найти своего мучителя, но тот скрылся в неизвестном направлении, и тут в дело вступил Старик. Ситников пообещал Олегу разыскать и выдать обидчика в обмен на двадцать лет безупречной службы. Каким образом генерал это провернул – неизвестно, но Мартынов остался доволен и свою часть сделки исправно выполнял. Что ж, срок истёк, следовательно, у нас минус один:

– Хорошо, что долг отдан, плохо, что ликвидаторов всё меньше. В какой области Олежа собрался трудиться?

– Откроет охранное агентство где-то на Ближнем Востоке. Грубо говоря, соберёт наёмников и будет сдавать в аренду богатеньким шейхам. Предлагал мне работу. Я отказалась, – иного он не ждал. Петрова скорее застрелится, чем уйдёт в «серую зону». А вот у Олега дело может и выгореть: он куда гибче в моральном плане. – А у тебя какие ко мне вопросы?

– У меня просьба. Покажи-ка свой жетон. Я знаю, тебе его уже выдали.

Напарница поджала губы и отвела взгляд в сторону.

– Будешь упрямиться – начну к тебе приставать.

– Я быстрее и сильнее. Убегу, – прошипела она.

Толик пожал плечами:

– Здесь слишком мало места, а я прямо у прохода. Начнёшь метаться – уронишь мебель, ударишь – буду орать, на шум сбежится весь отдел, а оно нам надо?

Вздохнув, Ника вытащила из-под майки простенькую металлическую цепочку. Взяв в руки подвеску, он сравнил её с выданной. Действительно, очень похоже на оригинал. Только отпечаток зубов портит впечатление, но разглядеть вмятину не так-то просто.

– Ты ведь знала о своём номере: увидела приказ у секретарши. И всё равно отдала первенство мне. Зачем?

Она не отвечала. Смотрела в пол, кусала губы, нервно прищёлкивала пальцами.

– Слова ничего не значат, верно? Почему ты тогда так боишься открыть рот? – вероятно, просто не испытывает чувств, подобных твоим, подсказал внутренний голос. И заставлять её выдавливать из себя лживое признание ты не должен. Сам был бы рад такому наезду?

Честно ответив на заданный гласом рассудка вопрос и слегка остыв, Анатолий отступил к выходу.

– Извини. Не стоило на тебя давить. По сути, я зря так распалился: коль нас скоро расформируют, место в списке не так уж важно. Тем не менее твой поступок я оценил и не забуду о нём. А сейчас, пожалуй, пойду. До скорого.

– До скорого, – попрощалась Ника, отворачиваясь. Тон её был нейтральным.

Глава 16

Встретиться им пришлось отнюдь не скоро: в учебном центре началась зачётная неделя, и Анатолий с утра до вечера слушал, исправлял, ругал, вписывал данные в ведомости. Пару раз сходил в дозор, но компанию ему составляли обычные каратели. Похоже, вампиры тоже вовсю готовились к празднованию Нового года – на улицах было спокойно. Напарница проводила ночи то в зале, то в архиве или библиотеке. В лаборатории научного отдела её пока не пускали, но Штерн уже выдал гигантский список литературы, с которой следовало ознакомиться. Ситников уговорил Мартынова отработать декабрь и январь, Яковлев пропадал на складе, занимаясь инвентаризацией, Йованович в Министерстве появился лишь раз, заглянул к Старику и, отметившись у Птицы, свалил куда подальше. Ликвидаторы-люди тихо и незаметно увольнялись, и к концу месяца из четырёх человек остался один Толик.

Вечером тридцатого числа ему удалось поймать за рукав пробегающую по коридору Нику и затащить в кабинет. Там он отдал ей простенькую картонную коробку:

– С наступающим. Откроешь первого января.

Напарница давно облизывалась на генеральские кружки, и в один из редких выходных Толик сгонял на Арбат. Там, бродя среди уличных лотков и заглядывая в сувенирные лавки разной степени странности, он отыскал что-то похожее на яркую разноцветную керамику. Цена оказалась высокой, но смущение и радость Ники того стоили.

– А я как-то не подумала о подарке, – призналась она. Анатолий отмахнулся:

– Лучший мой подарочек – это ты. Нет, я не имел в виду ничего неприличного, – поспешил уточнить он, заметив, как партнёрша возмущённо открывает рот. – Впрочем, можешь меня обнять.

– Мы прекрасно знаем, чем это кончится, – проворчала Ника, прижимаясь к напарнику. Через пару минут она вприпрыжку покинула помещение, он же, проклиная свою деликатность, добрых полчаса приходил в себя. К счастью, никто его за это время не посетил. Разбирая оставшиеся на столе бумаги, ликвидатор вспомнил о закинутой утром в стирку одежде. Спустился вниз к прачечной, постоял, глядя на запертую дверь, и, не притронувшись к ручке, молча развернулся и побрёл к лестнице. Ворчать он теперь не имел права.

Скромно отпраздновав Новый год в кругу семьи, второго числа Толик отправился на дежурство. Алкоголь, в эти дни присутствовавший в крови у большинства отдыхающих, не слишком привлекал вампиров, и первая неделя января прошла относительно тихо. После десятого числа самые нетерпеливые вышли на охоту. Массовых убийств не случилось, новых сект не возникало. Тринадцатого, ближе к вечеру, его вызвали к Старику. В кабинете сидели сам Ситников и Штерн.

– Послезавтра вы отправитесь к Петровой для аттестации, – Семён сразу взял быка за рога. – Проверка предстоит суровая, но генерал утверждает: лучше вас с ней не справится никто.

– Совершенно верно. Риск негативного исхода минимальный. Запоминай, Соколов, что ты должен говорить и делать.

Выслушав обоих, Анатолий спросил:

– А не проще ли сразу её убить?

– Чтобы работать со мной, нужны мозги, – фыркнул Штерн. – У Ники они вроде бы есть, следовательно, ничего страшного не случится. С моей стороны всё, разрешите откланяться.

Начальник научного отдела встал, споткнулся, взмахнув руками, и отбыл в своё царство.

– С виду малахольный чудак, а ума и хватки на троих хватит, – прокомментировал Старик, дал Толику последние наставления, вручил маленький белый конверт и отпустил, велев хорошенько отдохнуть перед тяжёлой работой. Выпросив отгул, он проспал большую часть четверга. В пятницу утром, как обычно, приехал в Министерство, отработал день и около пяти вечера покинул здание. Сел в машину, прикинул маршрут, минут за двадцать добрался до знакомой пятиэтажки. Сегодня у Ники был выходной, и, судя по собранным сведениям, провести его она собиралась дома.

Выдохнув, Анатолий вдавил палец в некогда белую кнопку. Раздалась приглушённая трель. Дверь открылась внутрь, и напарница, одетая в растянутую футболку и короткие шорты, вежливо поздоровалась:

– Вечер добрый. Чем обязана?

– Я один, можешь говорить нормально. Привёз тебе кое-что из Министерства. Это срочно.

– Чую, ничего хорошего нам не светит. Проходи, не разувайся, – коридор был узкий и заставленный вещами – не развернёшься. Войдя в комнату, он огляделся. Типичная бабушкина квартира, которую жадные наследники сдают, пока продажа жилья не перестанет облагаться налогом. Старый скрипучий паркет, полированный шкаф, закрывающийся на ключ, обшарпанный письменный стол, разложенный диван со скомканным ярким пледом посередине, стул, почти полностью заваленный одеждой. Из кухни послышался голос:

– Угостить тебя нечем, но чаю могу налить. Будешь?

– Нет, спасибо.

Она неслышно возникла на пороге, прошла мимо него к дивану, расправила плед и обернулась:

– Вот-те на!

Дуло пистолета практически упиралось ей в лоб. Спокойно и расслаблено он попросил:

– Подними руки и иди к стене. Развернись лицом ко мне. Отлично. Объяснения нужны?

– Пожалуй, нет. Министерство сделало свой выбор. Кто счастливчик? Не имеешь права сказать или не знаешь? Впрочем, какая теперь разница. Стреляй, – Ника зажмурилась. Раздался щелчок.

– Проверка пройдена. Открой глаза, – цвет остался серым. Отлично. За этот этап можно было поставить десять из десяти.

– Уф-ф-ф, я уж решила, ты и правда выстрелишь. Если бы была жива, могла бы и коньки отбросить от страха, – пошутила она, оставаясь, впрочем, на месте. Толик убрал незаряженный пистолет в кобуру и подошёл к напарнице. Протянул руку, заправил взъерошенные волосы за ухо и опустил ладонь на ошейник, крепко захватив пальцами края. Глаза её распахнулись, став практически идеально круглыми.

– А вот это уже всерьёз, – сообщил Анатолий. Срывать надо было сразу, но он почему-то медлил. Ника прошептала:

– Что, воспоминания нахлынули? Правда, тогда это была моя инициатива. Хотела дать тебе шанс выжить, если вдруг потеряю контроль над ситуацией.

– Почему тебе этого так хотелось? – ответа, как и ожидалось, Толик не дождался. Мысленно обозвав партнёршу упрямой овцой, ликвидатор дёрнул полоску искусственной кожи на себя, вложив в рывок всю силу, чтобы девушка не мучилась долго. С едва слышным шорохом серебряная струна намоталась на невидимую катушку, а он опустил руку с зажатым в ней орудием казни. Совершенно бесполезным, как оказалось, орудием.

На белой шее остался бледно-розовый след с более яркой полосой посередине. Ника с удовольствием поскребла его ногтями.

– Полагаю, вторую проверку я тоже прошла. Какой же это кайф – почесать там, куда раньше не дотягивался!

Анатолий рассмотрел аксессуар получше. Судя по всему, один конец нити был не закреплён, да и механизм замка выглядел весьма печально.

– Как и когда ты это провернула?

Ей явно хотелось похвастаться:

– Я задумалась об избавлении от ошейника, едва его на меня надели. Идея появилась быстро, но на реализацию ушёл год, большую часть которого я училась себя калечить. Когда достигла определённых успехов, обзавелась необходимым инвентарём и, как видишь, справилась. Пришлось вырезать часть трахеи, не задевая крупные сосуды. Потом сжала шею, защитила тонкой полосой алюминия – соорудила из формы для выпечки, прикинь – аккуратно перевернула замком вперёд и сняла. Дальше перерезала струну и кое-как вернула в прежнее состояние.

– Поэтому и к оружейникам идти не хотела, когда получила зацепку. Честно говоря, я вовсе не был уверен, что ты, такая преданная системе, решишься на бунт.

Поморщившись, Ника ответила:

– Я согласилась надеть ошейник – это и есть доказательство преданности, а дальше просто обнаружила слабое место. Если б не проверка, носила бы без проблем. К тому же Министерство прекрасно понимает, что рано или поздно каждый задумывается о том, как бы снять удавку. Разочаровавшиеся в работе, выгоревшие или не справившиеся с горем выбирают самый простой путь, остальным молча позволяют найти решение. Думаю, и Йованович, и Мартынов носят фальшивки. О Яковлеве и говорить нечего: он эти штуки с закрытыми глазами разберёт и соберёт.

– До других мне дела нет. Я очень рад, что ты справилась. Этим вечером проверок больше не будет, – он скинул куртку и, завернув в неё сломанную вещицу, швырнул всё в коридор как можно ближе к выходу.

– А что будет? – негромко уточнила Ника. Толик провёл пальцами по её коже, с которой уже исчезли ожоги. Надетая броня исключала возможность более близкого контакта. Впрочем, снимать её никто не запрещал.

Уже уходя, он отдал ей конверт.

– Твоё новое задание. Действовать будешь самостоятельно.

Закутанная в плед партнёрша достала листок, развернула, прочитала единственное слово, напечатанное посередине.

– Это невозможно! Он слишком силён. Одна я не в состоянии…

– Позавчера вечером мы узнали, что Йованович убил Голубеву. Позвал в гости, привязал к кровати и несколько часов издевался. Вырвал ногти на руках и ногах, резал бритвой, втыкал в тело иглы. Крови вокруг почти не было: он слизывал её в процессе пыток. Наша красивая бестолковая Птица умерла от болевого шока.

Напарница закусила губы и сжала кулаки:

– Подонок. Ладно, я попробую. Даже если сдохну, неотомщённой она не останется.

Ну, разумеется, устало и отстранённо подумал Анатолий. Генерал будет доволен.

– Ты победишь. Я уверен, – попрощавшись, он вернулся на работу. Надо было сдать оружие и ошейник.

Вечером в оружейной, само собой, властвовал Яковлев. Когда Толик положил на стойку пистолет и полоску кожи, инженер отложил в сторону невероятной красоты чертёж, выполненный без единой помарки, мельком оглядел принесённое и задал лишь один вопрос:

– Как?

– Вырезала часть шеи, обернула металлическим листом, сломала замок.

– Грубо, но эффективно, – меланхолично произнес вампир и пристально посмотрел на Анатолия. – Ты сейчас домой?

– Пора бы. А что?

– Не советую, – Денис, прихватив вещи, направился к стеллажам, давая понять, что разговор окончен. Слегка раздражённый ликвидатор потопал в раздевалку. Броню тоже требовалось оставить в оружейной, но снимать комбинезон на месте и дефилировать по коридору в одном белье не хотелось. Отдам завтра, отмахнулся он. В гордом одиночестве переоделся, подошёл к зеркалу и понял, что имел в виду тактичный Яковлев. Губа перестала кровоточить, но прилично опухла. Оттянув ворот свитера, Толик полюбовался характерной формы кровоподтёком. Проколов на коже не наблюдалось, однако такой роскошный синяк будет сходить неделю. Ну, это мы прикроем пластырем, а вот лицо… придётся пропустить пару ударов на завтрашнем спарринге.

– Это было в последний раз. Больше вы не увидитесь,– сказал он отражению, отвернулся и пошёл прочь.

Глава 17

Главный инструктор учебного центра неприязненно покосился на плотный лист кремового цвета, поднял трубку внутреннего телефона и набрал короткий номер. Нынешний начальник отдела посиделок в своём кабинете не устраивал, предпочитая общаться на расстоянии.

– Слушаю вас, – приветствие тоже было своеобразным.

– Добрый день, это Соколов. У меня тут…

– Приглашение на корпоратив. Руководство решило нас побаловать. Будут спонсоры, все крупные начальники, их заместители, особо отличившиеся работники, ветераны и немного красивых девочек для настроения, – в проницательности ему не откажешь, это точно. Плюс деловая хватка, умение думать на несколько шагов вперёд и обаяние выше среднего. Из минусов разве что любовь к сплетням. Не лучше и не хуже покойного Ситникова – другой. Анатолий закинул пробный шар:

– Я могу отказаться? Не люблю массовые скопления людей, пью мало, общаюсь неохотно. Если пропущу вечеринку, никто не расстроится.

– Ты один из немногих, сумевших продержаться в Министерстве пятнадцать лет, поэтому обязан присутствовать. Отказа я не приму. Костюм подбери поприличнее, – человек на том конце провода нажал отбой. Толик тоскливо вздохнул. Тащиться куда-то после работы, фальшиво улыбаться, тратить деньги на одежду, которую он наденет один раз… Впрочем, костюм ещё пригодится: собственные похороны никто не отменял. Опять же, будет повод поддерживать себя в форме. Слегка воодушевившись, главный инструктор позвонил жене, делегировал ей задачу по поиску шмоток и до поры до времени выкинул предстоящее мероприятие из головы, занявшись текущими делами. Две недели прошли быстрее, чем хотелось бы, и вот уже Анатолий стоял в просторном зале, придав лицу умеренно доброжелательное выражение. Праздник начался с час назад, высшее руководство давно выступило с речью, и народ успел расслабиться. Ведущий намекнул на скорое начало танцевальной части, значит, пришло время сваливать. Он обернулся к входу в зал как раз в тот момент, когда тяжёлые двери распахнулись, впуская невысокую женщину в алом платье чуть ниже колена.

Макияж, причёска, туфли на высокой тонкой шпильке – и совершенно не изменившееся за три года отстранённое выражение лица. Глаза алого цвета, подчёркнутые тенями, смотрели на мир с неприязнью. Видимо, тоже не хотела идти, однако начальство заставило. Шагнув влево, Ника затерялась в толпе. Толик мелкими перебежками попытался покинуть помещение, но внезапно заиграл какой-то вальс, люди расступились, и он практически нос к носу столкнулся с бывшей напарницей. Оба открыли рот, синхронно выругались, потом, глянув друг на друга, рассмеялись. Вокруг уже вовсю кружились парочки, и Соколов протянул руку:

– Потанцуем?

Отказываться она не стала. Позволила взять узкую ладонь, левую руку положила на плечо партнёра, и они начали двигаться. На удивление, у неё получалось неплохо.

– Где научилась?

– Штерн показал. Не хотел, чтоб я опозорилась.

Похвалив начальника научного отдела за прозорливость, Анатолий осведомился:

– А сам он почему не пришёл? Много работы?

– Семён ненавидит подобные мероприятия и ввиду высокого положения может себе позволить их не посещать. Увы, заместителям так делать нельзя.

– Ты уже заместитель? – удивился он. – Поздравляю! Как вообще работается?

– Отлично. Приходится очень много изучать и размышлять, но мне нравится. И, что самое главное, никаких подковёрных интриг.

Верно истолковав это как камень в огород отдела общественной безопасности, Толик опустил голову:

– Мне жаль, что тебе пришлось в этом участвовать. Удивлён, что ты не пошла бить мне лицо, когда всё узнала.

Она повела лопатками:

– Ну, сначала я жутко разозлилась, но больше на генерала. Предъявить ему претензии по понятным причинам не смогла, а потом, подумав, успокоилась. Единственное, что я бы изменила в его плане – в последний момент спасла Птицу. В таком случае её дядя был бы нам безмерно благодарен, что могло пригодиться. Насчёт наших взаимоотношений… он действительно лишь ускорил наступление неизбежного. Как я уже говорила, жалею только о потерянном времени.

Музыка стихла, они остановились. Надо было расходиться, но он не мог – прижал её к себе покрепче, посмотрел прямо в глаза, повернул руку так, чтобы переплелись пальцы. Народ, не приближаясь, рассматривал замершую пару, и только нанятый фотограф, не посвящённый в тонкости, смело подошёл поближе и защёлкал, отрабатывая гонорар. Вспышки и звук вернули их в реальность. Ника шарахнулась вправо, пропав за чужими спинами, а Толик, подавив желание расколотить камеру, направился в курилку немного успокоиться.

Небольшое помещение оказалось холодным и пустым. Мебели, считай, не было: пара хлипких стульев и всё. Садиться он, конечно, не стал. Выкурил две сигареты подряд, упёр в стену руку, а в руку лоб, закрыл глаза. Судя по движению воздуха, кто-то вошёл, прикрыл дверь и подтащил к ней стул, заблокировав ручку.

– Не подходи, – предупредил Анатолий. Стул скрипнул.

– Не собиралась. От тебя несёт табаком.

Толик повернулся. Ника сидела, закинув ногу на ногу.

– И алкоголем тоже. Всё как тебе не нравится.

Она принюхалась:

– Бокал шампанского, не более. Трезв как стёклышко. В сущности, я могу прекратить втягивать в себя воздух и просто любоваться. Но я, пожалуй, продолжу.