Костяная паучиха

– Тогда, боюсь, мы останемся без убежища, – эльф скривил губы в подобии улыбки. – Инквизиция очищает огнём.

Приподняв брови, Паучиха с издёвкой посмотрела в ответ.

– Вот бы нашёлся маг, способный совладать с духами, – картинно вздохнула она. – Ах, как же быть.

– Заканчивай цирк, – резко осадил её епископ Арно. – Иди и очисти это место.

– С чего бы вдруг? – взгляд Паучихи вмиг стал злым и колючим.

– Потому, что я тебе приказываю, – он выразительно похлопал по сумке. – Помни своё место, ведьма.

Тонкие бескровные губы растянулись в усмешке. Напуганной она не выглядела.

– Как скажите, ваше вашество, – отвесив дурашливый поклон, Паучиха направилась в сторону постоялого двора.

Остановившись на полпути, помахала руками, выкрикивая что-то несвязанное:

– Трам-парам, дабарам! Буги-вуги-хагуги! Ряки-зряки-маряки!

И развернувшись, с самым невинным видом заявила:

– Не выходит.

Епископ открыл сумку и демонстративно засунул туда руку.

– Нет энергии – нет магии, – развела она руками.

За спиной Паучихи что-то мелькнуло. Сделав шаг в сторону, Павиус заметил шевеление на крыше постоялого двора.

– Либо ты подчиняешься… – начал епископ.

– Либо корчусь от боли, – закатила она глаза. – Вот только в обоих случаях результата не будет.

Рванув вперёд, на ходу выхватывая меч, Павиус успел заметить, как переменилось лицо Паучихи. Она подняла руки, отшатываясь, словно ожидая удара. Но думать об этом было некогда. Схватив её за плечо, дёрнул вниз, а сам поднял меч. Тварь, что целилась в женщину, напоролась на остриё. Удар выбил меч из рук.

Огромный нетопырь с изуродованным человеческим телом забил крыльями, но улететь не успел. Охотники набросили на него крючья, вспоров крылья, и притянули к земле. Инквизиторы в считанные секунды оказались рядом и зарубили тварь.

– Ну вот, вы и сами способны со всем справиться, – сказала сидящая на земле Паучиха и обратилась к воинам, стоящим у поверженной твари – Господа, моё почтение!

Те переглянулись, не зная, как реагировать, и обратили свои взоры на командира. Павиус изобразил гордую осанку и хмурую гримасу. Улыбка Паучихи стала шире.

– Ваше Инквизиторство, – она сняла с головы невидимую шляпу.

– Ваше Некромантшество, – вынимая меч из твари и очищая его пучком травы, отозвался он, глаза Паучихи задорно заблестели. – Будьте любезны, оторвитесь от этой потрясающей жухлой травы и помогите нам обеспечить безопасный лагерь.

– Сию секунду! – подскочила она на ноги и бодрым шагом направилась в сторону постоялого двора.

Епископ Арно был недоволен. Павиус жестом отозвал его в сторону, тот нехотя направился следом.

– Далеко не уходите, – бросил через плечо эльф, наблюдающий за Паучихой, что едва ли не вприпрыжку шла к проклятому дому.

– Владыка…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, сын мой, – епископ покровительственно положил руку на его плечо. – Прости. Знаю, в поле командуешь ты. Хотел призвать мертвячку к порядку. Я бы предпочёл везти её в ящике, чем наблюдать, как она окутывает окружающих чарами, как паук паутиной.

– Владыка, я…

– Я вижу, как ты на неё смотришь.

Павиус смутился.

– При всём уважении, Владыка, вы ошибаетесь. Пусть она расслабится, думая, что сумела завоевать моё расположение. Когда придёт момент, и этот бродяга… – он повернулся указать на отряд и невольно дёрнулся от внезапного осознания. – Где бродяга? – громко спросил он. – Где монах, что должен был отвести нас к Костяному Ворону?

Инквизиторы и охотники заозирались, словно он какая-то мелочь, что выпала из кармана и потерялась в высокой траве.

– Он пропал на вторую ночь вашего пребывания в замке, – обронил эльф. Когда епископ Арно возмутился, почему ему не доложили о пропаже, тот лишь равнодушно пожал плечами и, словно потеряв к ним интерес, повернулся к постоялому двору. – Вы не спрашивали.

Твари самых разных мастей хлынули из постоялого двора, выбираясь из окон, дверей и даже печной трубы. Бежали они так, словно встретили что-то, ещё более ужасное, чем они сами.

– Эй! – стоящая в дверях Паучиха помахала рукой. – Добро пожаловать.

– Помещение окурить, поставить защитные печати и прочесть по ограждающей молитве на каждую комнату, – скомандовал Павиус, направляясь к постоялому двору. – Меньше, чем по трое, не ходить.

– На голоса и шорохи не отвлекаться, – закончил за него охотник Яков. – Знаем, чего проговаривать очевидное.

Во время вылазок строгая церковная иерархия размывалась, но, поймав взгляд епископа, охотник извинился и замолчал. Возможно, стоило оставить епископа в замке.

Отряд расположился в главном зале, предусмотрительно проверив подвал, печь и дымоход. Закрыли все лазы защитными печатями и окропили святой водой. Ни одна тварь не сможет пролезть.

Приготовили ужин. Паучиха и эльф от еды привычно отказались. Первая развешивала над окнами странные паутинки, последний забился в угол и делал вид, что спит.

– Что это? – краем глаза наблюдая за притворяющимся эльфом, спросил Павиус.

– Чтобы не снились кошмары. – отозвалась она, поглощённая процессом плетения.

Паутина появлялась словно бы из ниоткуда, связывалась узелками с другими нитями, образуя спиралевидное плетение.

– Я не могу полностью экранировать влияние Проклятья. Думаю, чем дальше мы будем заходить, тем сильнее оно будет. Потому сейчас нужно минимизировать его влияние, – объяснила Паучиха.

– У тебя есть имя?

Остановившись, она обернулась, удивлённо посмотрев в ответ.

– Что?

– Тебя ведь при рождении не Паучихой нарекли, значит, у тебя должно быть имя.

Сбитая с толку, она непонимающе приподняла брови и наконец ответила:

– Мия.

– А фамилия?

– Нет фамилии.

Настала его очередь удивлённо приподнимать брови.

– Моя мать была местной блаженной, а отец – кто-то из деревенских. Полагаю, возможных претендентов было так много, что даже церковь не сумела найти, кто это постарался, и была вынуждена взять нас с братом под опеку. За мной нет рода, потому и нет фамилии.

– Понятно, – кивнул он и протянул руку. – Рейно Павиус.

С подозрением посмотрев на протянутую руку, явно ожидая подвоха, она всё же осторожно протянула свою.

– Я помню, граф представил вас.

– Сейчас мы союзники, и было бы неучтиво не познакомиться.

Пальцы у неё длинные, тонкие, мягкие. Кожа неожиданно тёплая. Отчего-то казалось, что она будет холодной и влажной, как у нежити. Глядя в серые, с алыми крапинками глаза, он несильно сжал запястье некромантки.

– Что вы задумали, мастер инквизитор? – попыталась она развеять странное напряжение, что образовалось между ними.

– Выбраться отсюда живым.

Глава 16. Мия

– Скоро начнётся, – вздохнул эльф, когда в лесу им стали попадаться иссохшие деревья.

Словно кто-то или что-то выпил всю жизнь из леса. Тут и там виднелась пыльная паутина, лоскутами свисавшая с ветвей. Туман больше не жался к лесу, он застилал дорогу, а под ним, словно под одеялом, сновали какие-то мелкие создания. Порой кто-нибудь из инквизиторов давил подобравшуюся слишком близко тварь каблуком.

– Что начнётся? – спросил Павиус.

Молниеносным движением инквизитор пронзил одно из созданий в тумане и поднял, желая рассмотреть. Подёргивая тонкими лапами, на мече оказался гибрид лысой крысы и паука, покрытый редкими белыми волосками.

– Что за мерзость? – епископ поёжился, отступая, но его тут же перехватил один из охотников, не позволяя отойти далеко.

Поймав взгляд Павиуса, Мия отвернулась. Не хотелось признавать, но она понятия не имеет, что это за твари.

Нечто, искусственно созданное?

Может быть.

Возможно, если бы Капитул позволил ей получить полноценное образование, она смогла бы ответить на этот вопрос.

Деревья стали напоминать сухие коряги, земля высохла, палая листва шуршала под ногами.

– Что начнётся? – чуть громче повторил Павиус и, быстро нагнав эльфа, схватил его за плечо. – Какого демона тут творится, отвечай!

– Пауки, – прошелестел безжизненный голос эльфа, он выглядел бледнее обычного, плечи опущены, взгляд пустой. – Они переловят вас по одному и…

Он говорил что-то ещё, но Мия не услышала.

– Мама!

Резко крутанувшись на месте, она попыталась отыскать источник голоса.

– Мама, ты где?

– Зоря! – крикнула она.

– Ну вот, уже началось, – словно через толщу воды, донёсся до неё голос эльфа.

– Мама! Я здесь!

Что-то коснулось ноги, и Мия пнула мерзкое создание, а когда подняла голову, то оказалась в высокой траве на залитой солнечным светом опушке. Справа шумела река, чуть ниже по течению располагалась их избушка. Зоря часто убегала, девочка тянулась к людям, а Мия их боялась. Слишком болезненным был прошлый опыт.

– Зоря!

– Мам, я не могу выбраться.

– Где ты?

– У оврага.

– Я ведь просила не ходить туда, – выдохнула она и побежала к дочери.

Строго говоря, Зоря не была её дочерью. Мия украла ребёнка и вырастила вдали от людей. Какое-то время она пыталась убедить ребёнка не звать её «мамой», рассказывая о том, что случилось с настоящей, но это было слишком болезненно для них обеих.

Каштаново-рыжая макушка мелькнула меж деревьев. Не к месту нарядное платье, что привёз для неё Дарий, блеснуло расшитым бисером воротником.

– Ку-ку! – крикнула девочка и залилась счастливым смехом.

– Зоря, это не смешно! – грозно крикнула Мия, задыхаясь от быстрого бега.

Ветки хлестали по лицу, колючие кусты цеплялись за одежду. Крапива обожгла руки, когда Мия неудачно прорвалась сквозь очередные заросли. Девочка мелькала вдали меж деревьев, дразня её весёлым смехом.

– Ну же, мамочка! Ку-ку! Догоняй, догоняй!

– Зоря, пожалуйста, мне не до игр, – с трудом дыша, она чувствовала, что не успевает.

Мышцы налились тяжестью, лёгкие горели, бок сводило болью.

– Мамуля!

Девочка остановилась на прогалине. Волосы, отцовское наследство, отливали пламенем на ярком солнечном свету. Курносый нос покрывали веснушки. Жёлто-зелёные глаза, унаследованные от матери, смеялись. Распахнув объятия, она потянулась к Мие, и та с улыбкой пошла ей навстречу, когда почувствовала опаляющий жар зачарованного оружия. Услышала шаги и тяжёлое дыхание.

Испугавшись, Мия бросилась к дочери, ещё не видя опасность, но чувствуя её кожей. Протягивая руки, она почти дотянулась до неё, желая лишь одного – обнять и защитить, когда увидела несущийся к шее девочки меч.

В мгновение, когда пылающее лезвие коснулось тонкой шеи, Мия закричала. Взвыла, словно дикий зверь.

Морок развеялся.

По сухой растрескавшейся земле покатилась уродливая голова, в которой сливались паучьи и человеческие черты. На землю упало огромное, раздутое паучье брюшко с жалом на конце, тельце с растущими из него тонкими длинными лапами, а вместо головы – человеческий торс. Теперь безголовый.

Сидя на коленях, Мия в ужасе смотрела на невиданное создание, хватая ртом воздух, в попытках прийти в себя.

Рядом с ним стоял Павиус. Тяжело дыша, он опустил меч и в ярости воскликнул:

– Какого демона?!

Моргая, Мия посмотрела в ответ. В голове, словно обрывки паутины, трепетали образы прошлого. Зоря, каштаново-рыжие косички, родная опушка, домик, речка… Но неумолимое настоящее вытесняло эти полные света и любви образы. Мия сидела на голой земле в окружении окутанного паутиной мёртвого леса. Темнота.

Прогалинку освещал лишь пылающий меч инквизитора.

– Ты зачем в лес побежала?! – ругался он.

Подойдя, схватил за воротник и резко вздёрнул на ноги.

– Ты с ума сошла? – дёрнул он её. – Не думай, что меня можно разжалобить слезами.

Проведя рукой по лицу, Мия с удивлением посмотрела на влагу на пальцах.

– Это был морок. Иллюзия. Местные твари забираются в голову и заставляют идти за ними.

– Неужели могущественная некромантка не распознала обман? – покачал он головой, отталкивая её от себя.

На суровом лице читалось презрение.

Но недолго.

Сверху на инквизитора упала ещё одна тварь и, прежде чем он успел хотя бы поднять меч, ужалила в спину. Захрипев, он бросил яростный взгляд на Мию. «Это ты во всём виновата!» – говорил этот взгляд, инквизитор обмяк, а пылающий меч выпал из ослабевшей руки.

Заниматься самобичеванием было некогда. Пришлось резко отскочить в сторону, уходя упавшего с деревьев паука. Перебирая длинными лапами, создание поспешило к Мии, угрожающе водя жалом.

Немедля ни секунды, Мия бросилась к единственному источнику света. Не подумав, схватилась за рукоять и словно раскалённого до красна метала коснулась. Шипя от боли, уронила меч, и тут же отступила, уворачиваясь от удара. Паук бросился за ней, но, оказавшись рядом с напитанным магией оружием, поспешно отступил, перебирая длинными лапами.

– К чему сопротивляться, – донёсся до неё певучий голос, что едва ли принадлежал созданию перед ней. Щёк у него не было, а чуть ниже ушей выросли педипальпы, что помогали заталкивать добычу в рот. – Иди со мной. Иди к своим родным! Позволь мне…

Намотав край плаща на руку, Мия побежала к мечу. Тварь вмиг разгадала её манёвр и бросилась наперерез. Упав на землю, уходя от удара, Мия на инерции проскользила по сухой земле и дотянулась до меча. Тварь оказалась над ней и тут же присела, жаля в ногу, а Мия одновременно с тварью вскинула меч, вспарывая паучье брюшко.

Из раны полилась кровь. Алая, на сколько она могла судить – человеческая. Перевернувшись и чувствуя, как немеет нога, Мия яростно отомстила, с размаху обрубая несколько длинных паучьих лап, и едва успела убраться в сторону, когда создание рухнуло на пыльную землю.

Следуя примеру инквизитора, она отсекла твари голову вместе с руками, что та успела поднять, пытаясь защититься. И тут же сама упала, увлекаемая тяжестью и размахом удара. Нога отнялась, и холод яда пополз выше.

Лёжа, тяжело дыша, Мия осмотрелась. Темнота смотрела в ответ, но не рисковала приближаться к пылающему мечу. Должно быть, ждали, когда яд подействует. С трудом сев, уже теряя чувствительность ягодиц, Мия потёрла ногу.

Что ж. Не зря она танцевала по ночам, накапливая энергию. Немного чуда ей сейчас не помешает.

Глава 17. Мия

Талиор бежал по ступеням спускаясь в катакомбы под замком. Из темноты на него бросилась жуткая многорукая тварь и в ту же секунду была разрублена. Единственный источник света – короткие, парные клинки, узор на лезвии, реагируя на темную магию.

Время утекало, словно вода. Чувствуя, что не успевает, он бежал, перескакивая через ступеньки.

Неведомые создания сыпались с потолка, и не было им конца. Не зная страха, они бросались на меч, замедляя продвижение.

В один миг всё изменилось. Бесконечная лестница закончилась, твари перестали атаковать, повисли на потолке вниз головами, глядя на чужака жуткими выпученными глазами.

Выскочив в огромный зал, Талиор не позволил себе ни мгновения растерянности. Бросился между колоннами вперёд, молясь только об одном: лишь бы успеть.

Колдовская темнота, неподвластная эльфийскому взору, скрывала размеры зала. Оказавшись между гигантских, колон, двумя рядами уходящих в темноту, Талиор увидел в конце слабый свет.

Трепетало пламя красных свечей. В воздухе разлился запах жжёной плоти. Пахло серой. Гиллиам лежал животом на жертвеннике, руки безжизненно свисали по краям. Чёрные волосы, пропитавшиеся кровью, закрывали лицо.

– Что ты наделал?! – закричал Талиор.

Дарлинг – старший брат, глава рода, любимец отца и надежда сотен мелких домов – медленно повернулся и улыбнулся.

– Талиор, – он покачал головой. – Ты, как всегда, опоздал.

Он сделал жест и что-то ударило мужчину в грудь, выбивая воздух из лёгких, отбрасывая в темноту.

– Не нужно его калечить, – строго одёрнул его второй голос. – Принимайте товар, я хочу получить свою плату.

– Подчиняйся! – прогремел голос брата.

Тело Гиллиама, ещё недавно казавшееся мёртвым, шевельнулось. Подобравшись, он приподнялся на руках. Глаза заволокло чёрным туманом. Вновь запахло серой.

– Обратись.

Чёрный дым поглотил тело брата, и через мгновение на его месте стоял демон. Сотканный из огня и дыма, он наклонил рогатую голову на бок, глядя на них безразличным взглядом.

– На колени.

Кошмарное существо медленно опустилось на одно колено, склоняя голову.

– Что ты наделал?! – в ужасе прошептал Талиор.

– Сделал то, что от меня ждут, – Дарлинг махнул рукой демону, и тот взвился под потолок, затерявшись в темноте. – Спас наш дом, – бросив взгляд на младшего брата, он со вздохом отвернулся. – Но за всё нужно платить. Прости.

Сойдя с постамента, Дарлинг направился к выходу. Подскочив на ноги, Талиор бросился наперерез, но тут на его пути возникла тёмная фигура. Демон. Их младший брат Гиллиам.

Он попытался воззвать к разуму брата, докричаться до него, запертого в этой жуткой тёмной оболочке. Тот лишь положил руки ему на плечи, не позволяя двигаться. Тени вокруг пришли в движение. Они ползли по колоннам с потолка, сверкая глазами, словно стая голодных волков, завидевшая путников у костра.

– Гиллиам! – в отчаянии крикнул он, пытаясь вырваться, но тот смотрел безучастно.

Свечи погасли. Зал погрузился в темноту. Шеи коснулось холодное дыхание.

Паукообразные создания заверещали, и Мии пришлось выставить перед собой пылающий инквизиторский меч, спасаясь от атаки. Она шла освобождать своих спутников и заметила окружённый пауками кокон, висящий высоко между деревьев. Но подобравшись ближе к, казалось бы, спящим вокруг кокона тварям, не заметила, как сама провалилась в чужие воспоминания.

Твари засуетились, щёлкая зубами и водя жуткими отростками на лицах, начали бросаться на чужачку, но сделать ничего не могли. Пусть человеческие ноги и уступали в ловкости паучьим, но паутина не липла к Паучихе.

Скользя по нитям, словно по ровной дороге, Мия уклонялась от атак, жаля в ответ пылающим магией мечом. Она и сама не заметила, как после попадания в чужое воспоминание стала двигаться быстрее, а рубить сильнее. Осознала, только когда играючи рассекла тварь от ключицы до пояса, – осознала, чем паукообразные тут занимались.

Пили энергию человека через болезненные воспоминания. А так как в коконе эльф, энергии там целый океан.

Самая крупная из паучих, серая и лысая, издала хриплый звук. Лицо её ещё сохраняло человеческие черты, но на лбу прорезались лишние пары чёрных глаз. Она вырвала кокон из паутины и бросилась бежать, пока остальные пытались остановить Мию.

Энергия разливалась по венам и несмотря на отсутствие сердца, пульсировала. Инквизиторский меч перестал быть тяжёлым. Взвесив его на одной руке, Мия улыбнулась паукам. Те, возможно, и хотели бы ответить, но отсутствие губ и щёк не позволило. Потому они пощёлкали педипальпами, и едва ли это было приглашением к переговорам.

Во второй руке вспыхнул короткий клинок из холодного лунного света. Мия едва не застонала от удовольствия. Сила кипела в венах, заставляя вновь почувствовать себя живой.

Бой был коротким. Не позволяя паукам сориентироваться, Мия щёлкнула пальцами, поджигая паутину. Та занялась алым пламенем, подпитываемая энергией, быстро пожирая сухие деревья. Пауки заметались, но инквизиторский меч оборвал их противоестественное существование.

Стало тихо.

Ветер шептал старые, забытые песни мёртвым деревьям, что никогда больше не смогут ответить ему шелестом листвы.

Где-то рядом пел ручей, омывая кости на дне русла.

Тяжело дыша, Мия опустила меч и втянула остатки энергии. Огонь, лишившись топлива, погас. Исчез клинок из света. Даже инквизиторский меч побледнел. Темнота, беззвучно подкравшись, накрыла выжженную поляну тишиной.

«Стоит осторожнее расходовать энергию», – подумала Мия, устало опускаясь на землю. Навалившаяся слабость лишала воли. Хотелось закрыть глаза и наконец уснуть. Ощутить сон, где она не будет чудовищем. Где будет светить солнце. Где Зоря, улыбаясь, протянет руки ей навстречу.

С карканьем с ветки сорвалась ворона.

Вздрогнув, сбрасывая сонливость, Мия успела лишь мельком заметить движение, но этого было достаточно. Вскинув инквизиторский меч, по самую рукоять вонзила его в брюшко паука, что готовился её ужалить.

Тварь зашипела, заметалась, разбрызгивая вокруг багряную кровь.

Отскочив, Мия подсекла ей ноги, а едва та рухнула на пепел – отрубила голову.

Ворон, одобрительно каркнув, унёсся в темноту. Рассмотреть его Мия не успела.

Стоило уйти.

Бросить безумных церковников, ослеплённых собственной непогрешимостью. Они пришли искать чудовище, не замечая его под собственным носом.

Стоило бросить их тут.

Уснуть, поддавшись чарам пауков, и тихо умереть, утонув в своих кошмарных снах.

Но всё же стоит поискать сердце. Мия не знала, чем ей грозит долгое отсутствие столь важного органа. Она и вовсе не представляла, что сможет расхаживать без него. И всё же затягивать не стоит. Чем скорее она вернёт своё, тем лучше.

Перебираясь через овраг, стараясь не тревожить паутину, Мия намеревалась вскрыть несколько коконов в поисках старика епископа. Над головой суетились пауки, но слишком далеко, чтобы заинтересоваться чем-то на земле. Похоже, они были увлечены чем-то иным…

Перед глазами вспыхнул тёмный лес. Крики. Огромный костёр за деревьями. Его тащили на поляну. Он не мог двигаться, но всё видел. Всё чувствовал. Весенья. Его милая, прекрасная Весенья оскалила обагрённые кровью зубы в издевательской усмешке.

Стряхнув чужое воспоминание, Мия уже подняла руку, чтобы щёлкнуть пальцами, но остановила себя. Этак у неё сил на всех не хватит… Но паутина вспыхнула – это охотники, расчищая себе путь пылающими магией мечами, прорвались к кокону.

Мия не сдержала разочарованного вздоха. Епископ стоял за спинами нападавших и неистово молился, прижимая к груди шкатулку с её сердцем. Энергия, преображённая молитвой, заставляла клинки церковников светиться, разжигая гастрономический интерес у местных обитателей и обрывая их жизни.

Прежде чем её успели заметить, Мия отступила в тень. Оставив светящийся инквизиторский меч на земле, по большой дуге обошла церковников. Старика охраняли три инквизитора, стоя к нему спиной и хором читая молитву.

Раньше они так не делали. Кто знает, может, светящиеся мечи – не весь их арсенал.

Скатав из паутины быстроногого паучка, Мия опустила его на растрескавшуюся землю. Едва приблизившись к инквизиторам, он загорелся, коснувшись защитного барьера. Разочарованно зарычав, Мия уже подумывала вернуться за мечом и попытаться им пробить защиту, когда один из инквизиторов обратил в её сторону взгляд.

Глава 18. Павиус Рейно

Отец искал его. Рейно знал, что тот не пощадит. Изобьёт так, что несколько дней даже дышать будет больно. Потому, услышав окрик, оставался на чердаке, спрятавшись между старыми граблями и сеном.

Несмотря на то, что из всех детей Рейно был самым мелким и тщедушным, отец бил его чаще и страшнее остальных. Рейно тогда был слишком мал, что бы понять, отчего так сильно отличался от братьев и сестёр. Потому мать сторонилась его и никогда не обнимала, а если он пытался подойти прижаться, то прогоняла, хлеща полотенцем.

В детстве он был готов на всё, лишь бы получить хотя бы каплю материнского тепла. Старался изо всех сил. Работал усерднее братьев, учился лучше, помогал по дому, пока братья отлынивали, сбежав на речку.

– Он здесь! Он здесь! – закричал младший брат, раскрыв его убежище.

Несмотря на разницу в полтора года, младший брат был на голову выше и шире в плечах. Потому без труда выволок его из сенника.