Орден Волонтёров

– Не только о дочери речь, Ваша Светлость. У наследника Харальда тоже есть шанс стать королём.

– Это навряд ли, барон. Фризия конечно герцогство, но в несколько раз меньше графства. Размер государств при слиянии имеет значение. То что больше, крупнее, как правило продолжает династическое правление. Меньшее государство остаётся со своей династией, в качестве управляющих большой провинцией и только. Я к этому готов. Для моей страны и народа это выход, когда стихии ополчились на нас, грозя уничтожить полностью.

– Смотря какой закон будет в силе, дорогой родственник. Представьте себе, что король будет избираться всенародно. Из всех правящих династий в составе будущего королевства. Совершеннолетний. Хватит младенцев на тронах. Это путь к смуте. Выбирать будем всеобщим голосованием. Как на тинге, хоть камушками в сосуде,хоть знаком напротив имени и герба. Какой управленец государства нужен людям? Тот, кто больше всего уже сделал для блага своего народа, более образованный, умный, целеустремлённый, трудолюбивый. Доброволец, без принуждения. Тот, кто сам хочет работать для людей, а не жить для себя. На всю жизнь, а лучше пока позволяет здоровье. С правом переизбрания, если сильно разочарует. Чтобы никаких переворотов и казней монарха. Представили?

У меня ум за разум зашёл.

– Барон, представить нетрудно. У вас в Германии вон императора Священной Римской империи выбирают. Маркграфы и герцоги. Только чтобы выборщиками были все люди подряд – немыслимо! Что они понимают во власти?

– Они понимают, что должны спокойно трудиться, достойно зарабатывать, их семьи будут под защитой справедливых законов, сильной армии. Поэтому каждый выберет того , кто по его мнению сможет это обеспечить. У народа миллионы глаз, ушей и мозгов, он в целом умнее, чем аристократам кажется.

– Откуда возникнет такая система, ведь распространена в государствах наследственная передача власти.

– Создадим, напишем свои законы…

– Да кто вы такие, чтобы законы о власти писать: барон и два рыцаря!

– Три, брат жены тоже рыцарь. Графом посвящён, за борьбу с чумой и дар святыни Ольденбургскому графству. Смотрите, вот кажется едут представители местной власти, с перекрёстка нашего с Зивером: барон Готфрид фон Зиверс в гости пожаловал. Сосед. Не может пропустить такое событие, как приезд Вашей Светлости. Позднее закончим наш интересный разговор. Предлагаю наддать ходу, чтобы не встретиться, иначе в кузню сегодня не попадём.

По тракту пылил искрящимся на солнце снегом санный возок, в сопровождении пяти всадников, они не успевали с нами пересечься. Мы свернули в деревню и быстро скрылись из вида за холмом.

Прибыли в деревню, которая оказалась крохотной – едва ли насчитывалось тридцать домов. Это единственное поселение во всем баронстве, что делало амбиции барона Андреаса совершенно необъяснимыми для меня. На краю деревни возвышалась кузня, впечатляющая своими размерами, особенно благодаря свежей пристройке. Нас встретили целых два кузнеца и три подмастерья, почтительно приветствовали. Весьма внушительная команда, если принять во внимание, что сэр Виктор, наш спутник, сам по себе является кузнецом высшей пробы, настоящим мастером. Его творения, например, изящная роза, украшают причёску и порой даже грудь моей Линды. Хотя, признаться, такая грудь – уже само по себе украшение, но женские взгляды на этот счёт, как правило, иные. Но не будем отвлекаться.

Войдя внутрь, я был удивлён: вместо ожидаемой грязи, темноты и мрака, кузня оказалась чистой и светлой. Два больших окна с настоящими стёклами позволяли хорошо разглядеть помещение. В упорядоченной последовательности на гвоздях висели инструменты. У длинной стены лежали орудия труда странной конструкции. Я узнал с трудом плуг и борону. Другая стена была с полками. Там лежали наконечники копий, стрел, заготовки для секир и алебард и ножи, очень хорошего качества, но простые, без украшений, для крестьян. Долго обследовать самостоятельно мне не дали.

Инициативу в общении перехватил самый младший подмастерье, нисколько не смущаясь, словно каждый день в кузню герцоги заходят.

– Ваша Светлость, посмотрите налево. В этой части расположена плавильная печь, мы сами выплавляем железо из болотной руды, либо из покупной, здесь же переплавка старых изделий. Моя обязанность, следить за тем, чтобы всегда был подготовлен уголь, ещё я собираю по дворам старые железяки, но это редко у кого бывает. Мой средний брат следит за чистотой в кузне и чтобы была вода и масло для закалки. А старший закупает у населения и на рынке добытую руду, крицу, либо уже чистое железо. Ваша Светлость, у вас есть при себе ненужное железо?

– Мальчик, тебе который год?

– Не смотрите, что я мелкий, я шустрый, мне скоро девять будет.

– Что шустрый, вижу. Вот тебе металл, только плавить его не надо. Показывай, что дальше?

Обрадованный пацан быстро припрятал четверть талера и затараторил:

– В центре литейный цех, вот тут прямо в яме крупные формы ставят, а на верстаке мелкие. Здесь подмастерья не работают. Только сами кузнецы. Потому что нам рано такие секреты знать, не доросли.

Кузнец Бер, смазливый чумазый парень, воин Богдан со свежими тонкими шрамами на лице и сэр Виктор посмеивались над бойким подмастерьем, однако не останавливали.

– Тут мехи для воздуху. Тут наковальни у нас, три. По размерам. На верстаке малюсенькая, для тонкой работы. Здесь старший мастер работает, герр Виктор, красоту делает для женщин. А тут… я пойду, подковы у лошадей проверю, пусть брат дальше покажет.

Мелкий хитрец убежал, уступив место старшему брату, отрок с уже намечающимися усиками, ломким баском продолжил:

– Пройдём далее, Ваша Светлость. У нас есть механический молот, для повторной перековки железа, чтобы улучшить его свойства.

– Механический говоришь? И что за механика?

– Паровая механика, Ваша Светлость. Герр Виктор изобрёл. Вот котёл, у него конструкция и металл дюже прочные, крышка на винтах. В кузне всегда горит огонь, заготовки разогревать перед ковкой. Этот же огонь воду в котле греет, а крышка не прыгает, как у кастрюли. Поэтому пар накапливается, накапливается…Силу копит. Ох он и сильный! Когда надо молотом ударить, вот рычажок красный с заслонкой надо поднять. Пар по этой трубке как пойдёт, быстро, сильно и ударит, надавит на поршень, а он подвижный, тяжёлый, бьёт по железной болванке, то есть по молоту, но молот без ручки, ручка не нужна. Только цепь прикована. Механика! Молот с высоты падает и ударяет по заготовке или просто по куску железа. Вот!

– А наверх вручную поднимаете?

– Зачем? Снова рычажок, синий поднимаем, снова пар по другой трубке и другой поршень, к нему конец цепи от молота прикован. Он дёргает наверх, там фиксатор. Механика! Только успевай дёргать рычаги, да клещами заготовку поворачивать. Много успеваем, меньше устаём.

– Ты на этой механике работать умеешь?

– А то ж! Рычажки нажимаю. По очереди. Уголь в топку бросаю. Воду наливаю. Смазываю. Цепь проверяю. У нас тут с ТБ строго. ТБ – это метода безопасной работы. Чтоб увечий не было.

– Долго учился? Лет то тебе сколько?

– Мне шестнадцатый, три месяца в подмастерьях хожу.

В Леувардене в замковой кузне подмастерье носит уголь, воду, раздувает мехи, подметает и стучит молотом. Уже лет десять как.

– Вот и тебе за ум и трудолюбие монетка, вот среднему брату, идите пока погуляйте. Пацаны радостно завопив, вывалились из кузни.

Мы собрались вокруг рабочего верстака. Сэр Виктор достал из кожаной сумы тряпицу и аккуратно развернул. На тряпке рассыпались железяки. В них я опознал детали пистоля, маленького, но грозного порохового стрелкового оружия.

– Как Вы наверно поняли, делаются они методом литья, чтобы без отклонений от размеров, быстро получить множество стандартных деталей. Пули тоже отливаем. Потом мы их шлифуем, подгоняем, это самый длительный процесс, доверить никому не можем.

– Всё верно, герр Виктор, уйдёт секрет на сторону, потеряется преимущество. Но доверенных людей нужно больше. Я бы посоветовал из Ольденбурга от ювелира забрать несколько слепых шлифовщиков, инвалидов. Граф говорил, пристроили их к делу, лучше зрячих работают. Есть лишние, пожалели, взяли.

– А ведь это мысль! Даже в голову не пришло. Богдан поедешь? Ты свой брат, воин, договоришься быстрее. Хотя бы троих для начала.

– Барон, первую партию, какая на продажу пойдёт, мне!

– Не торопитесь, многоуважаемый зять. Вы сами сказали – ни рва, ни стен крепостных мой дом не имеет, в нём живут дорогие нам люди. Пока сами до зубов не вооружимся, даже с избытком, ничего, никому. Но вам один в подарок уже готов. Чеканку на пластине декоративной Неле закончит завтра – послезавтра. Побудьте у нас ещё, видите гости съезжаются на важную персону помотреть.

– Успеется к ним. Покажете как паровой молот работает?

Зрелище втянуло меня всего в процесс, я не мог отвести взгляд. П-ш-ш-ш! Бумм! Хрясь! Баммм!!! Тр-тр-тр. И по новой, вновь и вновь, быстро, слаженно, ритмично. Только успевает Бер заготовки подставлять да поворачивать, Богдан их раскаляет, а Виктор на рычаги нажимает. Вечно можно смотреть на три вещи, вспомнил поговорку жены, у неё их целый кладезь, на любой случай. Немного не в рифму, но смысл всегда глубокий. К примеру, кто не хочет кормить свою армию – кормит чужую. Весьма мудро.

После кузни меня пригласили осмотреть другие общественные здания. Что сказать? Скромно, но ведь есть! В таких небольших деревнях обычно общественное только одно: кладбище. Здесь оно тоже было. Помимо него, или даже наперекор ему, имелась лекарня. Что удивительно, это не в каждом крупном селе, да даже в городе не всегда встретишь. Городская цирюльня выполняет эту роль кровопусканием, лекари ходят по домам, травники на рынке торгуют и лечение сбором трав назначают. В Ольденбурге начали стройку большого центрального госпиталя при храме. Граф даже средства на неё не тратит. Паломники со всего графства несут.

Помещение местной лекарни было в виде пристройки к общественной мыльне. Мы зашли, затопали ногами оббивая прилипшие влажные комья снега с обуви в тамбуре. Распахнулась дверь, рыжая девчонка с веником из прутьев растерянно смотрела на барона. Он просто взял веник и сказал спасибо. Спасибо! Барон – простой крестьянской девке. Отряхнулись, вошли внутрь.

Несколько отроковиц сидели за столом, придвинутым к окну. На столе лежали пучки трав, ступка с пестиком, ножницы, мешочки. Я обратил внимание на дорогую книгу, с надписью «Лекарственные растения Германии и Европы». Девушки встали, опустив очи долу, сделали книксен. Одну я узнал, то была младшая сестра Амелинды, весьма и весьма, даже чересчур привлекательная девица. Харальда пришлось отчитывать вчера, чтобы так не смотрел на родственницу, сплетни до невесты дойдут. Эх, молодёжь, молодёжь…

– Продолжайте занятие, мы мешать не будем, – сказал барон.

– Если пришли в лечебное учреждение, то я должна оказать помощь.

– Отстань сестрица, мы здоровы.

– Нет здоровых людей, есть недообследованные. Герр доктор Микаэль так говорит. Вот к примеру, наш гость, дорогой герцог нуждается в этом и в этом и вот тут, сейчас, сейчас…

Верена поставила на стол горшочек, мешочек и полезла на полку за коробом. По итогу осмотра и пристрастного допроса, мне было обещано избавление от изжоги, потливости, бессонницы, излишней тревожности, быстрое заживление губы и ликвидация кровоподтёков на лице и теле. Также меня строго предупредили о вреде избыточного поедания мяса, выпивки и лишнего веса для сердца. Пока меня внимательно пытали, парни ретировались из помещения. Зашла женщина, низко поклонилась, стоя ждала у двери. Верена отвлеклась,– что у тебя, Венда?

– Недоглядела, доченька сопрела, присыпки бы мне. Да гигиен детских, двое сразу ведь засранцев.

Травница снова зашуршала в другом коробе.

Я оставил монету покрупнее, забрал своё добро, и боком – боком на свободу, пока не залечила. Продышался от густого травяного духа лекарни, огляделся. Где мои спутники? Услышал громкий смех, пошёл на голоса. Из центральной двери этого длинного сооружения вышла в облаке пара многочисленная крестьянская семья, все краснолицые, с узелками, тазами и вениками. Понял, что то был вход в мыльню. У простых людей есть возможность мыться в тепле, не рискуя простудиться, а у меня во Фризии, горожане, прости Господи, как козлы зимой воняют.

– Эй, люди! Барон со спутниками только тут были, не могу понять куда делись?

Люди низко поклонились. Глава семейства, мужчина средних лет, с окладистой распушившейся бородой, подошёл поближе. Узнал, видно был в числе приветствовавших при въезде.

– Господин герцог! Честь нам большая! А радость, радость какая! Нашей госпожи Амелинды супруг в деревне. Барон с рыцарями должно быть в пекарню зашли, за угол заверните, вход с торца.

Завернул. Над входом висел красивый венок из сосновых ветвей, с алыми ягодами и лентами. Ага! Вот, вся троица тут, уютно расположились за столом в небольшом зале. Какие запахи, м-м-м. Хлебушком пахнет горячим. День клонится к закату, мы пока не обедали. Я подсел на лавку. Надо же, трактир в деревне тоже есть, точнее пекарня. Обычно пекут в помещении и с окошка торгуют хлебом. Здесь можно зайти, поесть, попить. Ещё три стола есть. Один занят, похоже две парочки сидят. Встали, поклонились. Парни с девушками едят с одного блюда, за аристократами повторяют. Скатерти постелены, утирки чистые каждому положены. Вилки. Вилки! С витыми ручками и не двумя, а четырьмя зубцами. В деревенской пекарне! Видимо работа сэра Виктора. Север уже отрезает кусок от пирога, ловко каждому на тарелку кладёт, начиная с меня. Из соседнего помещения в окно раздачи выглядывает женщина в ярком жёлтом чепце, нарядном фартуке. Ставит кувшин.

– Герр Север! Заберите заказ, ваш отвар витаминный. Пельмени скоро будут.

– Почему она не подаёт к столу?

– Нет подавальщиц, не нашлось. Заняты девушки зимой работой в швейном цеху. Пекари сами готовят, пекут, люди сами забирают и едят. Нам не хватает людей в баронстве.

В окно было видно как слаженно работают три женщины. Одна что то быстро – быстро делала руками за столом, вторая, та что подала кувшин, доставала из печи партию хлебов, третья замешивала тесто в гигантской квашне. Пирог был отменный, румяный, блестящий, хрустящий, но не из чисто пшеничной муки, добавлена ржаная. Рыбка жирная с лучком, капустой – начинка. Как я соскучился по выпечке. Располнею наверно. Никак наесться не могу, перед приездом обоза с продуктами, мы уже месяц ели лепёшки из овса и рыбной муки. В городе и того не было. Не забыть узнать, отчего в Доккуме мука нормальная в достатке была. Отвар с ягодным вкусом, сдобрен чуть мёдом, вкусно! Пирог приговорили до последней крошки.

– Пельмени готовы! Ваша Светлость рады видеть вас у себя. С собой еду брать будете?

Меня вставили между какими то пельменями и едой на вынос, но я не обиделся.

– Сладкие есть пироги?

– Пироги раскупили, Ваша Светлость, остались сочники. Завернуть? Сколько?

Жёнушка любит покушать на сон грядущий, я тоже грешен.

– Покажите, любезная, что такое сочник?

– Вот сдоба с творогом.

– Шесть штук, заверните.

Герр Северин принёс большое глубокое блюдо с чем то, похожим на круглые варёные устрицы, сметану, масло, уксус и четыре чистых тарелки. Пока мы ели пирог говорили, о том, о сём. Сейчас молча поглощаем кусочки мяса в тесте на скорость. Пища богов, пир Вальхаллы!

– Добрейшая кухарка! Ещё столько же, будьте любезны!

Это я так с простолюдинкой говорю? Что на это счёт скажет жена? А то что путь к сердцу мужчины лежит через желудок!

Глава 46

Амелинда.

Где же это муженька моего носит? На него медовенького столько пчёл слетелось, а объект исчез! В поместье его нет, брата и Виктора с Севером тоже. Стало быть, в деревню ломанулись. Теперь придётся долго их ждать. Направлю посыльного, кто там на дежурстве? Мальчик был тепло одет, он и ещё двое его коллег сидели, ждали поручений в дежурке при казарме. Поверх тулупчика была накинута двухсторонняя жёлтая туника с завязками, на манер фартука для продавцов. На груди аппликация крупные синие буквы СМС. Уедешь на месяц и уже не в теме, вскорости уеду надолго, столько всего интересного пропущу.

– Это что значит, мальчик?

– Система мгновенной связи, пресветлая госпожа. Есть поручение? Мигом доставлю.

– Записка для барона. Возьми. Он в деревне должен быть с гостем, герцогом. Поспеши. Гости ждут.

– Я на лошади, – прокричал, уже убегая в конюшню пацан.

И правда, через минуту только снежное облако от копыт на дороге.

Понаехали тут, понимаешь. Ну ладно, Штакльберги, я письмо из Ольденбурга подруге Амальке отправила с новостями, мол приглашаю, мужа покажу. Так и Зиверсы к обеду припёрлись, с соседским визитом. Нужны бы мы им были, все скопом и в розницу. Герцог приманил, да ещё заграничный. Да с наследником. Недавний враг, теперь союзник. Вдруг какая выгода появится от близкого знакомства? Фон Дрезы из Берга примчались, видно граф известил своих фаворитов письмом, я не писала. Хотя надо было. Пора Орбанту с женой повидаться. После медового месяца по сокращённой программе, Кёрстин вернулась продолжить учёбу и лечение израненного тела и души. Телом занимается Верена, душой я. Думаю десять – пятнадцать сеансов , пока я здесь, ей хватит.

В итоге получилось сборище всех окрестных баронств, вкупе с нашим четыре. И представители соседнего союзного государства, – я с мужем, детьми. Ого! Неплохой политический междусобойчик намечается. Виктор такой шанс не упустит. Что – то важное и умное грядёт. О себе пока помолчу, поглупела в последнее время, стала не в меру болтлива, надо не надо – смеюсь, а после обеда в общей мастерской корчила рожи перед зеркалом. Девчонки потребовали демонстрацию подаренных драгоценностей, ну я и оторвалась, под всеобщее восхищение. Сама не знаю, что нашло, детство в одном месте заиграло. Эмма, нахмурившись, демонстративно порицательно погрозила пальцем:

– Дочь, ты теперь ни много ни мало – виконтесса и герцогиня. Такое поведение на людях послужит осуждению выбора герцога. Ты подведёшь мужа. Бери пример с Идалии, она ведёт себя как должно знатной даме и уже почти справляется со своими обязанностями.

Эмма вписалась в роль интеллигентной свекрови, её подколки замаскированы под комплименты. Да, Идку прям жалко. Такая ответственность навалилась, хозяйка целого поместья, да вдобавок пансион, гарнизон. Гости. Всех поить кормить надо, перетасовать, чтобы разместить. Герцогская семейка, плюс четыре баронских. Они с Августой разрываются, Эмма принципиально даже не думает вмешиваться. Так, что я торможу? Амалия ведь приехала! Спец по уплотнению, пойду вызову с трапезной, привлеку.

Сколько я Иде говорила: поручай, нагружай, делегируй. Нет, не усваивает. Скорее всего синдром отличницы, не доверяет, никто лучше неё ведь не выполнит. Всюду сама носится, ладно хоть подносы с тряпками хватать перестала. По коридорам тоже носилась толпа народу: ученицы шли в класс, делать домашние задания, наши горничные спешили на уборку. Личные слуги гостей бестолково метались, не понимая, где им приземлиться, пока баронские семьи подкрепляются с дороги в трапезной. Амалия взяла дело в свои изящные ручки:

– Госпожа герцогиня, сколько дев, сколько комнат?

– Двадцать одна, семь.

– Им хватит на два – три дня четыре комнаты. Девы, девы, вернитесь, подойдите ко мне!

– Мы на самоподготовку опаздываем, госпожа директор заругается.

– Оправдаю. Сейчас очень быстро уплотняемся! Три комнаты на первом этаже освободить, сундуки и личные вещи перенести. Помощников в казарме ищете сами. Исполнять!

– Как старшая по званию – приказ подтверждаю. Вперёд, девушки!

Толпа девиц разбежалась.

Да, мы с Амалькой жёны военных. Командовать умеем.

– А можно мне с мужем отдельную комнату?

– Разумеется. Кристи, переезжай в ту же самую, во флигеле, где вы были уже вместе в прошлый раз.

– Горничные! Все ко мне, и наши и ваши. Быстрее шевелимся, девушки, быстрее. Евангелина, ты старшая!

– Слушаю, Ваша Светлость! Какие будут указания?

– Освобождённые комнаты убрать, белье сменить. Три семьи, три комнаты. Ширмы занесите. По паре топчанов добавочно в каждую, тюфяки, подушки, одеяла в кастелянской возьмите. Горшки не забудьте там же захватить.

Так то вот! Не прошло и пяти минут, как каждая молекула нашла себя в этом броуновском движении. Ида воспряла духом:

– Спасибо, Амалия, Линда, прямо спасли тонущий корабль моей репутации. Когда я уже командовать научусь? Понимаете, я их прошу вежливо, они и не торопятся.

– Мне в Хаггене свекровь первое время помогала, ваша мама очень занятая дама, у неё пансион все время и силы отнимает. Госпожа Идалия, вам трудно приказывать, вы не аристократка по крови. Прислуга это чувствует. Вы просто вежливо скажите, что нерадивых, кто Вас подведёт уволите, сразу старания прибавится.

Проблему квадратных метров разрулили за час. Плотно покушавшие с дороги гости заняли свои плацкарты, чтобы вздремнуть, святое дело. Наш сумасшедший поезд тронулся дальше, в направлении подготовки к предстоящему банкету. Я представила себе Северина, на грани нервного срыва, рвущего свои русые патлы от расхода продуктов. Да, обжирались бессовестные феодалы на пирах знатно, в ущерб своему здоровью и кладовым хозяев. Поэтому мы применим тактическую хитрость.

Есть они будут очень долго, будет много перемен интересных блюд, маленькими порциями и с большими перерывами. Гастротур в баронство Мюнн. А чем заполнить время между подачей блюд я найду. Когда Иду замуж выдавали вроде бы в фанты не играли, в глухой телефон тоже. Портрет красавицы с завязанными глазами нарисуем, арсенал игр у меня богатый. Призы тоже с завязанными глазами с верёвочки срезать будут. Отдельная тема – выступления гостей. Девушки станцуют коллективно несколько раз, потом брат споёт какие – нибудь душещипательные романсы, потом выучим новую песню и споём хором. Соревнования проведём, брюшки растрясём. После десерта – сразу дискотеку замутим, воспоминания останутся не о количестве, а о качестве еды, множестве перемен блюд и весело проведённом времени.

Прибыли наконец из Мюнна Север, Андреас с Виктором и мой герцог. Довольные, слава Богу сытые, всё ещё не наговорились, проходя мимо услышала:

– Паровую механику будем внедрять повсеместно, где возможно, – с нажимом сказал Виктор Хесселу. Тот был весь во внимании:

– А где ещё возможно? К корабельному делу можно приспособить? Сначала мне по родственному механизму такую сделайте, потом только графу, у меня у первого должно быть по статусу! Пойдём, герр Виктор, ты мне рисунок сделай и поясни подробно, что и как там работает, в этой кастрюле.

Не буду отвлекать мужчин от важных дел и разговоров. У меня и с девочками есть о чём поболтать. Мне понадобится их помощь в организации развлечений.

– Девочки, а вы куда заторопились? К мужьям? Кристи, тебя я понимаю, отпускаю. А тебя, Амалия попрошу к себе в гости, надеюсь нас с герцогом великое переселение не затронет.

Мы, взявшись за ручки, пошли наверх, на лестнице нас чуть не сшибла с ног бегущая Кларисса.

– Стой, куда? – схватила я её за развевающийся рукав.

– Ну, отпустите, – заканючила девочка, – там всё интересное на кухне без меня сделают. Госпожа баронесса на мастер класс меня пригласила. Новые вкусные блюда к пиру.

– Благородные девы не бегают сломя голову по лестницам, это опасно. Платье то длинное. Я однажды так упала и сильно расшиблась. Запомнила? Иди.

Счастливая обретённой свободой виконтесса чинно последовала дальше вниз, мы – наверх. Хессела не было, но зато на тарелке под салфеткой обнаружилась его любовь и забота: сочные, румяные сочники из пекарни. Как здорово, будет чем новости со сплетнями заедать.

– Амалька, налетай! Вкусно? В нашей деревенской пекарне пекут. Муж принёс.

– Мягонькие творожники, знатно пекут, Ваша Светлость.

– Амаль, ты что? Сдурела? Какая я тебе Светлость? Этикет только при посторонних. Ты нормально со мной разговаривай, как прежде. Иди ко мне, обнимашки!!!

Мы от души потискали друг друга. Замечательный способ убрать неловкость от длительного расставания, извиниться или поддержать. Ничего лучше тактильного контакта человечество даже в будущем не придумает. Тактильный голод основная причина чёрствости взрослых детей по отношению к родителям во внешне благополучных семьях. Любовь тела – это инстинкт. Любовь разума? Такого понятия не существует, это уже расчёт. Инстинкт древнее и сильнее, он побеждает. Воспитанный в холодной эмоциональной атмосфере ребёнок возможно будет исполнять свой долг перед престарелыми отцом и матерью. Но лишь долг, а не любовь и нежность.

– Как там крестники мои? Соскучилась, страсть!

– Растут, такие пухленькие стали! Я полдня их тискаю, свекровь недовольна, что делами не занимаюсь. А как уйду, она с ними возится, только кормилице ненадолго отдаёт. У меня совсем мало молока, на одного даже мало, но я каждого по разу в день сама кормлю. Герр Микаэль велел, ничего лучше материнского молока от болезней нет. Ты же надолго? Приглашаю, увидитесь. Баронство наше посмотришь, замок. Ох я там порядки навела! Настоящий переворот.