Орден Волонтёров

– Новость, сейчас упадёшь!

Пока я на складе и в мыслях копалась, произошло такое!

Будет поединок между мужем Линды и рыцарем Линды, будь она неладна! Вот уверена я , что она тому истинная причина, а не какой то выкуп. Разве могут такие достойные мужи из за денег сражаться? Нет, конечно. Только Прекрасная Дама может быть поводом для раздора, поединка, турнира и даже целой войны. Дама – госпожа сердца верного рыцаря, он преданный вассал её желаний и капризов. Втравила сестра своего рыцаря в историю, не дай Бог плохо кончится, я её со света за Гордеюшку моего сживу!

Обошлось. Поединок барон исхитрился в кулачный безоружный бой перевести. Стоит десятник, покачивается: кровища из рассечённой брови хлещет, весь лик, с ним глаз заливает. Я с балкона спиной назад к двери тихонечко попятилась, все девушки свесились, вниз глядят, галдят, ахают. Вприпрыжку через две ступени по лестнице к парадному входу, там у двери на косульих рожках накидка Хильды висит, владелица приболела, в изоляторе лежит. Шаперон глубже, платочек сразу ему в руку и обратно бегом. Никто меня и не узнал. Вот свистеть и ржать зачем? Никакого политеса у простонародья, только грубые намёки. Ну вот я снова позади всех, стою на балконе, тут и была.

Глава 42

Гордей Вольгович.

Ишь ты, мышка – норушка, думает не разгляжу, не узнаю в чужом плаще и глубоком шапероне её остренький носик в крапках веснушек. Узнал. Часто младшенькая боярышня глазками в меня постреливает, ежели уверена, что не заметят. Разжалобилась, стало быть, расхрабрилась, платочком поделилась. И то дело, бровь кровит, глаз заливает. Приложил. Заговорённый что ли платочек? Сразу полегчало, боль унялась. Эх, малявка малая. Отроковица глупая. Сестрёнке моей младшей ровня, боярышне Евпраксии свет Вольговне.

Соскучился по семье, по дому вусмерть. Сколько годов уже по чужой земле скитаюсь, умение своё воинское продаю, а что там дома? Всё. Решено. Год дослужу, домой поеду. Может на сестричкину свадьбу успею. Ничто уже не держит. Богат, свободен, ну его в пень рыцарство ихнее. Пусть кузнец пресмыкается пред её Светлостью, а меня не зря Гордеем нарекли. Я гордый, измены не прощаю. Завтра же отставку Амелинде дам, прилюдно, как положено. Ох ти мне, головушка кругом…кругом.

Хорош мордень у муженька то её! Расписал. Губищу разнесло. Знатно об мой кулак приложился! Какая ещё дружба победила? Чья? Мы – друзья ??? Руки жмём, по плечам хлопаем. Да, грозная баба – политика, вона как мужиков ломает. Народу лишь бы поглазеть, да поорать, в ладоши бить, а тут два врага стоят на виду у всех обнима…Э-э, ты чего, мужик? Да держу, держу! Ноги вишь у него подкосились, всего то пару раз по голове попал. Крепкая черепушка у Светлости. После одного моего удара обычно сразу уносят. Бредит нешто? Какие мешки, какие пушки? Где? Кому?

Да отпустят нас наконец, глаз уж заплыл весь. Холод надо. Бровь бы стянуть швом. Ну слава Богу, пришла герцогская благоверная, поволокла своё прижимистое сокровище. На меня тоже разок быстро глянула. А я что? Стою, ухмыляюсь. Уй, блин! Щёку дёргает, кровь хлещет, к лекарю надо. Лекарь молодцом, наизготовку , в казарме дожидается.

Ты думал она куда его поволокла? Да туда же. Я рангом пониже, помоложе, на ногах твёрд. Гостя господин Тургезе первым смотрите. Ага – ага. Было бы там чему трястись! Если только слегка. Вот и правильно, пусть лежит и не тошнит, травки пьёт. Губой шлёпает.

– Стоян, Воислав, Его Светлости до покоев помогите дойти. Постовой у двери комнат герцога и герцогини – Стоян. Пусть из гвардейских ихний Вольф второго назначат.

– Сам дойду. Раскомандовался.

– Сопроводить почётным караулом, дабы никто их Светлостей разговорами не задержал.

Лишь бы не той дрянью мазал, что прошлый раз, когда я ножичком палец до кости рассёк. Играли мы в казарме: пятерню кто быстрее между пальцами протыкает. Отвлёкся. Ну и драло тогда… Микаэль потом попросил повторить, записал аккуратно все мои слова , и говорит – барону отнесу. Не ожидал, говорю ему, ябеды такой от хорошего человека. Нешто не понятно, от неожиданности я бранился. Ясно , что нельзя попусту такими словами разбрасываться, их только перед боем и на поле брани кричат. Чтобы разозлиться, да врага как следует проклясть и унизить. Ну, не воробей, ан вылетело. Да ладно, пусть накажет. За дело. Не наказал, странно.

Шипучкой кровь остановил. Не больно. Сшил кожу. Терпимо. Залепил куском ткани , словно вторая кожа. Ведьмак лекарь италийский, как есть ведьмак, хоть святыню христианскому храму поднёс.

– Талер с тебя, Гордей. За медицинскую помощь. Госпоже Эмме сдашь.

– Так два уже получается, за судебные издержки, да налог, с какого прибытка, за что не понял. С герцога за лечение ты не взял.

– Он гость, родственник, молодожён, союзник теперь, а ты ему морду лица разбил. Как теперь он с молодой супругой целоваться будет?

Язва лекаришка. Смешон я перед всеми. Ну и смейтесь, пустосмехи. Виктор умник, однажды сказал: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Последним посмеюсь я, когда отслужу уговорёное и домой с богатой казной поеду. Может с молодой женой, возьму познатнее и побогаче. Их тут целый рассадник. Чтоб штук двадцать сундуков с рухлядью и злата – серебра в приданое. Земель не надо, так и быть. Назло Линдке, пусть не думает, что усохну от тоски по ней. Тогда покрасивше её выберу жёнку. Ревновать будет, точно. Видел – зыркала туда – сюда, пока мы полуголые с герцогом красовались, могутой своей на публику трясли. Ишь, свербигузка: глазки завидущие, лапки загребущие. Закончились твои поскакушки, у такого мужа не забалуешь.

Если от личной обиды отойти, то путный мужик и правитель Хессел. Добром не разбрасывается. Народ свой сберегает. О казне печётся. Воин преизрядный. Собой пригож. В бабах опять же разбирается. Мою увёл. Тьфу ты чёрт! Кто о чём…

– Дневальный!!!

– Ась?

– …ась! Почему в казарме личный состав? Время физподготовки! Почему в казарме бардак осуществляется? На случай тревоги боевые штаны нужно покласть на табурет ширинкой к выходу! Выполнять!!! Стоп! Почему тут так воняет?

– Докладываю: до начала поединка воины с уборки свинарника вернулись! Помыться, переодеться не успели.

– Че-го, че-го? Кто приказал?!

– Господин барон велел помочь скотнику, чтобы быстрее…

Я не дослушал. Сейчас я этому судье – законнику про воинский Устав расскажу, им же утверждённый. Сильно мне этот документ по сердцу пришёлся. Сам выучил и десятка зубрит, чтоб от зубов отскакивало. Заодно талер отдам. Микаэлю тоже талер, от себя. Нам военным надо с лекарями дружно жить. Дру – жить. Мы научены кровь останавливать, шину накладывать, рану чистить, гигиену наложить, рану перевязать, сознание вернуть. Дышать заставить бездыханного, сердце биться, говорю же – ведьмак лекарь.

Малая сумка, аптечка называемая у каждого есть. Госпожа Верена всем вручила с пожеланием доброго здоровья и по цвету мешочков различать какой сбор от чего научила. Милая юница. И рыцарь у неё есть, барончик фон Дрез, в корзинконосце стало быть не нуждается. Остаться нешто? На пару лет. Роднёй стать свербигузке моей? Уже не моей.

Споткнулся, чуть не полетел под ноги молочнице Илме с ведром. Постоянно рядом крутится, момент свой выжидает. Неприятная баба. Но хороша, ядрёна.

– Земля матушка героя не держит, али силы убыли? Испей молочка, Гордеюшка, а хошь, вечерком на сливочки приходи? Обиду заешь, запьёшь, …бёшь?

– Нет никакой обиды. Мне с Бером бодаться не с руки, кузнец – брат по оружию.

– Бодаться? Ужо рожки у тебя десятник прорезались? Да кто такому богатырю иноземному изменил, неужто наконец настоящую зазнобу завёл?

– Вот Бер про свои развесистые узнает, бросит тебя, неверную полюбовницу. Полказармы с тобой переспало. Брысь с дороги, бесстыжая охальница!

– Одинокую бабу легко обидеть. Никто не вступится. Дело моё молодое, вдовье, солдатиков жалеть.

Стервь такая, ведро поставила, бока свои крутые руками огладила медленно.

– Только и ты не святой. За порченую знатную девицу ведомо тебе, что по Уложению баронства Мюнн бывает? Не далее как в субботу вслух в часовне читали. То – то же. Я молчу. Пока. Что встал? Иди своей дорогой, а на моей более не попадайся.

Это угроза сейчас была? Мне, бояричу, воину, мужику? Как посмела баба черноротая, подстилка казарменная в глаза такое сказать! Откуда знает? Пару раз всего начиналось, да путём не окончилось. Пугливая больно девица, и то: места спокойного нет в замке, родовитым людям улечься – развлечься. Куда ни плюнь – народишко копошится. Осторожнее надо с Илмой. Доказать – ничего не докажет. Почитать надо взаправду, что за соблазнение аристократки грозит?

Тоскливо так у меня стало на сердце в тот вечер, долго ужо не было лебёдушки белой – Линдушки. А эта вертихвостка знатная всё рядом трётся, вертит тощим задом, вздыхает. Места у нас за столом рядом, так ножкой своей чуть ли не насилует. Живой ведь я человек…Где их такому учат? Не здесь же. Упредить что ли Илму, госпоже Эмме сказать правду. Нет. Нехорошо. Подло. С девицей поговорю спокойно,чтобы отстала.

– Чего тебе, Гордей? Пришёл и молчишь, глазами лупаешь. Плохо тебе что ли? К Микаэлю сходи.

– Только от него, вот талер. Вот второй за лечение. Прошу мейстеру финансов передайте, не то полдня её искать придётся, не сидит госпожа баронесса на месте.

– О, другой разговор. Давай. Что Гордеюшка невесел, буйну голову повесил? Не рассчитывал на такой афронт от сестры моей? Такие они, женщины. Что ни баба – то сюрприз.

– Совет нужен, раз знаток такой по их части. Как девице дать знать, что не надобно мне её благосклонности, без обиды чтобы обошлось. Короче, чтоб отстала!

– Ого! Да ты ходок, я погляжу. Без обиды – никак. Подарок прощальный побогаче можно, но всё равно зло затаит. Кабы мстить не начала. Ты осторожнее с этим, вира огромная и жениться придётся. По Уложению.

– Дай мне это Уложение, вечером в казарме воинам прочесть надо, чтоб знали законы баронства. Кстати, Устав воинский выучили. Там нигде не сказано про чистку свиного хлева. Напротив: от службы воев не отвлекать.

–От умник нашёлся, моим же словом и по мне! За плату твои работали, по Договору могут в свободное от службы время подработать. В деревне осенью свадьбы будут: Стоян, Сумарок и Воислав жениться хотят. Денежку прикапливают. А ты тоже подумай серьёзно, не век вздыхать по вздорной моей сестрице. Может зря девушку обидишь отказом, присмотрись. Склонность и нежное чувство от жены в браке желательны. К свахе сходи, посоветуйся. Имя ей назови, она скажет: подходяща или нет. Амелинде в этом ремесле нет равных. Может судьба то твоя.

– Поважнее дело есть, господин барон. Герцог сказал: в пух и прах бы разбил оборону нашего замка равной силой. Если бы она была, та оборона и был бы замок. Нету, не-ту-ти.

– Как же, а союзных баронств дружины? Башня новая дозорная в деревне, набат повесили…

– Вот и я о том же ему говорил. Чуть от смеха в ответ не лопнул. Как быстро, спрашивает, вам на помощь придут соседи? Как знать им дадите? Домик ваш, что вы замком именуете, за это время по камушку разберут. Унесут. В другом месте построят. Где ров? Где стены крепостные? Где вышка на стене с дровами для сигнала? Моста нет, ворот нет! Где пушки установить?

– Какие пушки? Откуда?

– С корабля флагманского своего снял шесть малых пушечек, в обозе под мешками с солью привёз. Гвардейцы его затемно сгрузили в каретник, мешковиной укрыли. Подарок родне. Редкостный дар, дорогущий. Мало у кого из государей это новое грозное оружие есть, а туточки нате вам, у барона!

– Эх, и ведь молчал! На пиру почему про дар не сказал? И ты молчком!

– То тайный дар, никому кроме нас знать не надобно. Пушкаря из своих оставит. Если нападёт кто, неожиданность будет. Это мы словом перемолвились, пока вы с балкона победу дружбы провозглашали. По правде – я победил! Ударов больше нанёс, повело герцога сильно. Лекарь говорит, мозг я ему светлый растряс и ушиб. Слегка.

– Пойдём, проведаем. Неловко вышло. Не учат герцогов кулаками махать, бьются знатные особы только оружно, он так последний раз наверно ещё в детстве дрался. Ты, Гордей, только меньше говори, больше думай. Слово серебро, молчание – золото.

Глава 43

Амелинда.

Отлёживался Хессел ровно сутки, на большее его терпения не хватило. Моего тоже. Преодолевать усиленное сопротивление мужчины, не желающего лечиться – эта та ещё морока, скажу вам! Мазь от синяков, видите ли, воняет тухлятиной и тиной. Подумаешь, тёртые пиявки немного протухли, действует же! Отвар ивы слишком горький, язык облез, и вообще, где это видано, получив два раза по морде, сутки лежать! От людей стыдно.

Он, в конце концов, здесь жену и дочь оставляет надолго, должен убедиться в их защищенности, проверить, насколько безопасно в крепости находиться. Территориальный инстинкт гнал альфа самца обследовать новое место, бороться с ним бесполезно, нужно возглавить. Самое подходящее время показать правителю другого государства наши маленькие пока результаты. Экскурс в самое начало становления общества нового образца.

Первым делом Хес отпустил стражей, приказав им заняться делом, а не стоять столбами у пустых покоев. В коридоре нам навстречу попался Северин в сопровождении неразлучной пары сестёр Дрез, все трое бережно несли подносы, с чем то очень странным.

– Доброе утро, Ваше Сиятельство! Разрешите поставить рассаду в ваши комнаты? У вас южная сторона.

Муженёк пристально присмотрелся к чахлым. но настойчивым росткам прогресса в торфяных стаканчиках. Уф, вспомнил, узнал, мозги в порядке, всё ж таки сотрясение, мало ли что…

– Вы что, выращиваете эту гадость специально???

Север натурально оскорбился, набычился и вытаращил глаза : я давно досконально изучила его мимику.

– Не разрешаете, ну и не надо, девочки – в башню!

– Стоп, стоп! Что это, для чего это, зачем ему южная сторона и земля? Оно безопасно? Пройдём к нам. Пристроите и расскажете. Хессел никогда не проходит мимо того чего не знает или не понимает.

Девушки аккуратно примостили два подноса на щербатый подоконник в гостиной, я забрала третий у Севера и понесла в нашу спальню. Вернувшись застала начало лекции по картофелеводству. Говорила Лаура, держа в руках стаканчик, вполне уверенно и даже несколько менторским тоном:

– Растение, называемое земляное яблоко, обладает по созревании очень вкусными и питательными клубнями, расположенными под землёй, из них можно приготовить множество блюд. Весьма урожайно в любую погоду. В засушливые годы его нужно поливать, оно растёт в огороде. Годится в корм любым домашним животным и птице, благодаря чему в хозяйстве можно вырастить в несколько раз больше мяса. Из этих ростков вырастет большой куст, когда мы его в мае посадим в землю. Куст даст множество клубней. Их хранят в погребе. Перед посадкой можно нарезать на несколько кусочков. Уже в следующем году весной всё население баронства будет обеспечено семенами полностью, посадит их, вырастит урожай. С осени того года земляное яблоко решит проблему голода в баронстве Мюнн навсегда.

– Вы говорите так уверенно, но это никому не известное растение, впервые такое вижу.

Луиза пришла на выручку сестре:

– Ваша Светлость, господин Северин знает про него всё и даже обещал нам на выпускной подарить по несколько кустов. Их через месяц в марте в большие горшки пересадят.

– Не думайте, ваша Светлость, что каждый раз такая возня с выращиванием семян. Просто клубней мало, поэтому мы разложили их на свет, они дали ростки с корешками, девушки их отделили и посадили. Так с одного клубня можно получить примерно десять – двенадцать здоровых кустов. В дальнейшем, при достатке семян всё проще. Клубни просто бросают в землю.

– Значит, из – за твоей глупой шутки жёнушка, я погубил множество будущих семян. Как жаль!

– Не извольте огорчаться, Ваша светлость, даже с разрубленных картошек мы смогли снять ростки. Вот они, растут. Им нужно много солнца.

– Картошек? Смешное слово.

– Народное название.

– Откуда такая диковина?

– Мы из Генуи привезли. Она была доставлена в последнем рейсе купцом Тургезе с дальних неизведанных Западных земель. Его корабль туда случайно бурей занесло. Всё что знаю про выращивание и уход он мне сам надиктовал.

– Какие такие Западные земли? Далеко? Богатые? Кто живёт? Сколько плыть?

– Это к господину барону, Ваша Светлость, у него и примерная карта есть, что его тесть составил. Моё дело маленькое – агрономия, животноводство, продовольственная безопасность баронства. За коней Вам благодарность бесконечная, за кобылку Монкадо – особо. Через несколько лет в баронстве будут сильные, выносливые кони, для любого дела пригодные.

– Да. Граф тоже радёхонек, что монополии меня лишил на фризов. Доход из рук уплывает.

– Один доход уходит, другой на смену придёт. Учти, Север, я первая в очереди на картошку, понял? Осенью четверть семян заберу!

У Северина хватило ума вспомнить, что картошка вроде как изначально моя.

– С превеликой радостью, герцогиня, мы ведь теперь союзники, недопустимо, чтобы соседи голодали. Скот у вас во Фризии весьма породистый, надеюсь племенной сохранили? Будет в достатке корма – поголовье быстро восстановится. Мы закупать сразу стадами будем. Вот и выгода всем.

– А у вас в баронстве посевное зерно преизрядное, то самое, что Орден Волонтёров в общинах раздавал. Такого качества семена – и бесплатно! Я ввек такой щедрости не видел ни от кого. Как вы крупное зерно получаете?

Ага, Севера только спросите. Светлость самолично тряс в пыльном амбаре сита. Сделал замеры и зарисовал конструкцию.Толстыми пальцами неуклюже отделял нежные столоны от клубней и не дыша сажал в горшочки. Предполагалось, я буду экскурсоводом, ха! Не тут то было! Где бы мы ни появлялись, ответственный за этот участок товарищ оттеснял меня в сторонку, увлекая гостя пояснениями, демонстрацией и даже опытами.

В башне располагалась лаборатория, где Доминик Белькур, химик, заканчивал записывать результаты удачной серии опытов по пропорциям составления цементной смеси. Никак два месяца успеха не было, и вот! Господин Доминик расцвёл в режиме наибольшего благоприятствования. Его заявки на вещества и оборудование выполнялись в первую очередь. Лаборатория, где он работал часто совместно с Виктором, Идалией или Микаэлем превратилась в средневековый НИИ.

К сожалению никто из мужчин попаданцев не помнил состав цемента досконально. Самые простые природные вещества при минимальной обработке дают высокопрочное связующее вещество для строительства. Хессел внимательно рассмотрел уже сцементированные образцы кирпичей и камней. Попытался разрушить разными способами, не преуспел. Потом заинтересовался образцами красителей в наборе, узнав, что это краски для красоты лица, потерял интерес. Но интерес вспыхнул с новой силой, едва была озвучена цена деревянной палетки декоративной косметики.

– Господин Доменик, значит химик, в отличие от алхимика, за золотом не гонится?

– Правильно, зачем? Ведь химик может продать за золото свои изобретения и открытия.

– Нам бы клей для стройки, цэмэнть этот. Такой чтоб вода его не брала, дамбы старые укрепить и новые строить, возможно?

– Это заказ Ваша Светлость?

– Да. Возьмётесь?

– Будем составлять договор. Пойдём к барону после трапезы.

– Как, уже обед? Время пролетело, не заметил.

– Удачных изысканий, господин Доминик! Идём герцогиня, пора переодеваться к обеду.

О, как я устала от бесконечных переодеваний! То мне было обидно, что одеть нечего, теперь страдаю оттого что всё это гардеробное имущество выгуливать положено. Дома мне нашлось множество платьев попроще, перешитых из оставшихся после прототипа – Амели. Наша прелесть Ида по манекену моей фигуры на занятиях по шитью спроворила. Вместе с ученицами мне три оригинальных платья понаряднее пошили уже из новых тканей.

Выбранные Дороти в Ольденбурге ткани по принципу «дорого – богато» мне, мягко говоря, почти все не понравились. Она сама дама весёлая и ткани накупила весёленьких расцветок. Самый "престижный" рулон кислотно – оранжевого цвета ей подарила. Может сможет захомутать с его помощью Вальдемара. Дядюшка по отношению к Доре ведёт себя по принципу – и хочется и колется, и мама не велит. Крутится вокруг неё . но осторожничает. Боится как будто, но чего?

Я выбрала отрез бархата глубокого насыщенного тёмно – синего цвета, тонкий переливчатый фиалковый шёлк, моток белых кружев с серебряной нитью и широкую канву из узорчатой золотой парчи, куда же без неё, не статусно. Из этого набора можно сшить два платья, я всерьёз вознамерилась сокрушить основы местной моды, отказавшись от ношения киртла.

Остальные ткани попробую поменять на другие, более подходящие к моему цветотипу «зима». Меняться хочу с девушками, подозреваю, будет весело! Оказывается, пока я углубилась в тряпочные мысли по дороге в наши покои, со мной пытался общаться мой муж. Он что то говорил всю дорогу. Мы уже пришли, я отпустила Летти, переоденемся сами, помогая друг другу, лишних ушей сейчас не надо.

– Как много новинок в вашем баронстве жёнушка! Подозреваю, это не всё? Откуда эти знания?

– Хессел, я могу только предполагать. Думаю ромейский Орден Волонтёров не на пустом месте появился. Есть или был изначально у них источник знаний для блага человечества. Какой, нам увы неизвестно. Кто основатель ордена тоже неизвестно. Навряд ли кто из них останется в живых после чумы. Они все будут добровольно на передовой борьбы с болезнью. Но волонтёры не исчезнут, не только мы продолжим их дело.

Нас посвятил в волонтёры господин Тургезе, отец Идалии. Мы же были свидетелями посвящения пяти людей из земель франкских и испанских. Условий для принятия волонтёрства особых нет, только желание помогать людям. Препятствий сословных, возрастных тоже нет, даже женщин, подростков принимают. Общей казны нет, взносов обязательных нет, центрального управления и иерархической структуры нет. Нет зданий и земель. Весьма аморфная структура. Но этим она сильна. Уничтожить, разграбить и обезглавить её невозможно. Мы будем повсюду, где нужны. Никто не вправе запретить помогать своему ближнему.

– Ты забываешь о конкуренции Линда. Ватикан её не потерпит. Призрение сирых и убогих это прерогатива матери церкви.

– Разумеется. Для этого «матери» нужны неисчислимые богатства, благотворительные взносы знати, грабительские Крестовые походы, монастыри – крепости с землями по площади чуть ли не в половину государства. Ватикану нужно, чтобы голодных, больных, нищих было как можно больше. Если их не станет, то возникнет вопрос: куда уходят средства?

– Тише ты! У них везде глаза и уши, вмиг прослывёшь еретичкой или ведьмой. Откуда только мысли такие в твоей женской голове?

– Женская голова отличается от мужской не уровнем разума, а способом мышления, Хессел. Не беспокойся, в стенах нет тайных ходов, слуховых отверстий. На крайний случай есть только один ход, в подвале. Здесь мы можем говорить спокойно.

– Цель волонтёров, насколько я понял, – благополучие простых людей, вы боретесь с голодом и болезнями, нуждой, грязью и беззаконием, это прямо противоположно истинным целям Ватикана. Нестабильность в государствах им на руку. Их интересует не только власть над душами людей. Они желают властвовать политически над власть имущими: управлять королями, императорами, правителями всех земель, не только христианских.

– Для этого им нужны несметные богатства и страх людей перед Богом и церковью. Если человек не грешит только из страха, он низок. Приниженным легче управлять. Им нужен животный ужас перед муками ада и пытками Инквизиции, которые аду же и подобны. Папы, кардиналы, епископы – они не верят в Бога, не верят в чёрта, Хес. Большинство. Если бы верили – вели бы себя иначе. Верхушка католической церкви – властолюбцы, отцы бесчисленных бастардов, содомиты, растлители детей, обворовывающие нуждающихся в помощию Они самые страшные безбожники, грешники и еретики этого мира!

– Тише!

– Да что тише, тише! Сколько можно уже шипеть по углам, доколе правители государств будут терпеть этих захребетников? А, муж мой? Ты ведь правитель? Ответь.

– Я не готов тебе ответить сейчас. Более того, умоляю – молчи, ни слова, ни звука об этом. Пожалей близких и любимых тобой, пожалей семью. Себя, детей, меня. Орден Волонтёров во Фризии я поддержу. Пока противостояние неявно. Чума перекрыла им все пути сбора и доставки информации. А как рвались через кордоны некоторые странствующие монахи и рыцари! Попадались чересчур упорные торговцы и паломники, это стоило им жизни.

– Да чтобы чёрная смерть выкосила весь Ватикан! Да чтоб их всех там приподняло и пришлёпнуло! Надеюсь после эпидемии там будет много вакансий. Нужно готовить своих людей в кардиналы, из числа порядочных, истинно верующих, любящих Бога прелатов церкви. Как можно больше! Наш приор германского отделения ордена госпитальеров таков, мы знакомы лично. Епископ Ольденбургский неплохой человек, хоть и бабник. Из низких чинов тоже выбрать добрых, нормальных падре и помогать им всячески с повышением. Это только один путь. Не поможет, есть другой выход – отделяться!