Звёздная Кровь. Изгой V

Система Восхождения не подсвечивала их, как носителей Звёздной Крови, потому ни Рун, ни заветных капелек мы не получили. Наградой за победу оказался только адреналин, плескавшийся в нашей крови, ну и наши жизни, конечно же.

После того как мы убедились, что поблизости больше нет никаких враждебных существ, я подозвал Большого Уха, прятавшегося всё время сражения в трухлявом пне обугленного копейника. Зверёк, вконец перепуганный, забрался ко мне на плечо, испуганно пища. Там долго сидел, выдёргивая лапками болотную грязь из шерсти и умывая мордочку, а потом надолго ткнулся своим мокрым носом, словно извиняясь за то, что не помог. Я вобщем-то и не ждал от него подвига: он всего лишь следопыт. Постаравшись передать ему эту успокаивающую мысль, начал собираться продолжать преследование.

— Что со следом? — тихо спросила Ам’Нир’Юн, заряжая карабин.

Я пожал плечами и с помощью ментальной связи поинтересовался у Уха тем же самым вопросом, погладив его между ушами пальцем. Тот недовольно пискнул, но с плеча слез и описал довольно обширный круг, прыгая с кочки на кочку, потом замер, прижавшись к раскисшей моховой подстилке. В сознании словно само собой всплыло понимание: Чор всё ещё далеко, увы, но направление у нас было прежним — глубже в гнилые трясины Кровавых Болот.

Я и Ами двинулись по узкой и извилистой топкой тропке, то и дело исчезающей под мутной тёмной водой. Как мы ни старались не сбавлять темпа, всё равно то и дело замедлялись. След то и дело терялся. Местность вокруг была мрачной: чёрные деревья, мутная и вонючая вода, травы необычного чахлого вида и цвета, словно полусгнившие волосы на голове несвежего некроса. Казалось, что болото живёт своей жизнью, готовясь при первой возможности затащить нас в жижу, как своих новых жертв. Я изредка вскидывал «Десницу», когда за спиной слышались крики птиц или всплески в воде. Но тишина вновь воцарялась, действуя на и без того натянутые нервы.

К полудню мы всё-таки выбрались к широкому озеру. Воды бурого цвета были покрыты плёнкой неизвестного происхождения, а над поверхностью плясали отдельные клочья тумана. Посреди озера сиял неровно освещённый дневным светом остров. То ли ветхий, то ли частично искусственный: были видны небольшие домики, местами словно вросшие в землю, сгрудились у большого здания необычной формы из тех, что предпочитал Народ Кел. Единственное, чего здесь не хватало — шпиля, устремлённого в небеса. Однако его отсутствие объяснить было весьма просто, он валялся неподалёку от здания, словно ствол срубленного дерева, частично уйдя в мутные воды озера.

Очень знакомым был и символ, прекрасно видимый через мои очки с функцией прибора ночного видения, — круг, перечёркнутый длинной иглой. Знак Храма Вечности.

— Похоже, что это он и есть — Храм Вечности, — ответила мне Ами, после того как я озвучил свои наблюдения, подводя своего тауро ближе к кромке воды. Болотный берег не вызывал доверия. — Видишь факелы и костры? Там люди, или что-то человекоподобное вроде тех тварей, что нас атаковали...

Я кивнул. Мои чувства были двоякими: радость от того, что, наша погоня через топи подошла к концу и опасения, ведь если это те, кто на нас напал и устроил засаду... Здесь нас точно поджидает новая ловушка и почти гарантированно новый бой. След Чора привёл именно сюда. Я выругался, почувствовав тянущую боль в боку. И почему в Единстве не бывает всё по-простому?

— Не готов снова драться с этими шестиглазыми уродами? — поддела меня Ами.

Сказано это в шутку, но внутри ощутил холодный укол страха: мы вступили на опасную территорию. Хотя о чём это я? Мы в Единстве, тут и до ветра отойти может быть опасно. Разместишься гадить, а из-под земли за зад ухватит клешня некроса. Слышал я и не такие байки у костров легионеров.

Слишком многое указывало, что жители деревни едва ли будут доброжелательны к двум до зубов вооружённым Восходящим.

Но раздумывать, во-первых, было некогда, кто знает, что в это самое время делают с бедолагой Чором, а во-вторых, несмотря на мой новый Навык, который должен был расширять разум, в голову не шли: ни единая мысль, ни единый хитрый план.

Неловкое и мрачное молчание прервал Ух отыскавший, что-то вроде притопленного мостика. Я и Ами двинулись по узкому и ненадёжному, трясущемуся настилу, уходящему в сторону острова. Кое-где мостки были изрядно подгнившими, иногда из-под воды выглядывали торчащие сваи. Глубина была внушительной, а вода тихо чавкала под ногами. Мостки опасно прогибались даже под лёгкой спутницей, что уж говорить обо мне, надевшем шлем и кирасу. Тауро мы вовсе оставили на топком берегу под охраной Колчака.

— Что же, — выдохнул я. — Придётся нам проверить, рады ли обитатели этой топи Восходящим или придётся снова пробиваться с боем.

Во взгляде напарницы читалась непреклонность. Она кивнула, перейдя на шёпот:

— Мы уже слишком долго здесь бродим. Надо выручить Чора. Или хотя бы понять, жив или нет этот отброс.

Вдали над хлипкими крышами, клубились клочья тумана, пахло дымом и гниющей рыбой. Какое бы испытание нас ни ждало — придётся принимать его. По-другому в Единстве не бывает.

Нужно ли говорить, что нас заметили?

Первый защитник деревни выскочил с копьём на мостки и без предупреждений или окриков метнул его. Уворачиваться было не с руки, пришлось активировать Щит Обжигающего Света, остановивший метательный снаряд. Ответным выстрелом из «Десницы» я снял метателя.

За первого убитого шестиглазого в деревне Наблюдатель прислал предупреждение. После того как «Десница» аннигилировала череп второго болотника, Наблюдатель отнял у меня пять единиц Славы.

Это... Это несправедливо!

Мы бы и не подумали переться в такую даль по не самым приятным местам, только чтобы подраться с этими тварями. Они похитили нашего члена отряда, а с меня Наблюдатель срезает очки Славы!

Стиснув зубы, я вышел на берег, вытащив иллиумовый меч и взяв «Десницу» левой рукой. Шёл я впереди из-за невозможности прикрыть своим защитным заклинанием и напарницу тоже. Над спокойной водной гладью пронеслись звуки выстрелов из карабина Ами. Покрутив головой, не заметил по кому она стреляла.

Я задумался. Если Наблюдатель так ревностно относится к убийствам этих шестиглазых болотников, значит ли это, что мы пришли за последними представителями этого племени? Вспомнилось задание по защите Рода Гриви. Или просто это место чем-то важно для хранителя Единства и из-за этого он не даёт нам навести справедливость и пройтись по деревне огнём и мечом?

— Ам’Нир’Юн, ответь, — обратился я к напарнице посредством ментальной связи.

— Я слышу тебя...

— Ты убила кого-нибудь? Наблюдатель тебя оштрафовал?

— Двоих, — отчиталась напарница. — Отобрали пять единиц Славы. Чор передо мной в неоплатном долгу. Даже и не знаю, чем невосходящий зоргх сможет быть нам так полезен, чтобы компенсировать эти потери. От него одни проблемы. Давай его бросим?

— Ами, мы своих не бросаем...

— Это понятно, но вот свой ли он нам?

Навстречу мне вышел шестиглазый болотник, отмеченный глифом зелёного цвета. Дикий Восходящий на деревянном ранге.

— Прикрывай меня, но не приближайся, — отправил я мысль напарнице. — Сейчас решу эту проблему...

Кинул противнику приглашение к ментальному общению. Агрессивно настроенный дикий восходящий, словно споткнулся и на какое-то время завис. На всякий случай опустил меч и револьвер, чтобы не провоцировать его лишний раз. Протянулись долгие секунды. Первая, вторая, третья, а на четвёртую враг поднял копьё и бросился на меня.

250.

Я знал, что Наблюдатель тут же накажет меня за взятую жизнь дикого восходящего, даже если я всего лишь защищался. Но выбирать не приходилось: этот дикарь уже атаковал, и его тяжёлый дротик чуть не отправил меня в холодную жижу. Разумеется, легче всего было бы прострелить неприятелю голову из «Десницы» или разрубить надвое иллиумовым мечом. Но его смерть мне сейчас была нужна меньше всего, ещё одного штрафа очками Славы получать нельзя, так как следующего предупреждения может и не быть. Терпение Наблюдателя не безгранично, он может просто выдать задание, целью которого станет уже Кир из Небесных Людей.

Я, стиснув зубы, загнал револьвер в кобуру, убрал меч в ножны и сделал глубокий вдох, успокаиваясь и активируя Скрижаль. Сквозь пелену ярости и адреналина в ладонях материализовалось из вихря Звёздной Крови Зирдиновое Копьё. Остриё белого, словно сделанного из фарфора или кости оружия бесшумно прочертило воздух, собравшись воедино и обретя небольшую, но вполне реальную массу.

Дикий восходящий — кривоногий и весь какой-то корявый, с шероховатой буроватой кожей и перекошенным ртом, из которого капала слюна, — зловеще оскалился. Он, похоже, не ожидал, что я откажусь от быстрой расправы при помощи огнестрела. Но это было моё решение: я решу всё в ближнем бою.

— Чего топчешься? — процедил я сквозь зубы, вызывающе крутанув белое древко. — Подходи, тварь.

Во всех шести глазах дикого восходящего плясала холодная ярость и обещание моей смерти. Он сделал резкий выпад, пытаясь всадить в моё плечо самодельное острозаточенное копьё с насаженной костью неизвестного зверя вместо наконечника.

В последний миг я шагнул влево и подставил зирдиновое древко под углом вдоль тела. Глухой удар. Зирдиновое Копьё застонало под натиском, но, конечно, не сломалось. Взмахом оружия я оттолкнул противника, при этом едва не соскользнув в вязкую болотную грязь.

— Так, просто не возьмёшь... — шепнул я, жёстко усмехнувшись, глядя в жёлтые, бессмысленные глаза дикаря.

Вместо ответа он взревел, бесполезно клацнув широкими зубами, будто пытался откусить мне нос. Я почувствовал, как адреналин жжёт мне вены, нашёптывая, о том, как просто проткнуть это чучело и выпотрошить его. Но я сосредоточился на том, чтобы удерживать равновесие на неверной грунтовой тропке. Оттолкнувшись ногой о кочку, перепрыгнул на более внушительный участок сухой земли, заложив полуокружность Зирдиновым Копьём, нацелив остриё вниз. Убивать дикого восходящего нельзя, но избить его до полусмерти или даже ранить мне никто не запрещал. Поэтому я метил вбок, рассчитав, что задену его, но не пришибу насмерть.

Он оказался быстрее, чем я ожидал: сделал резкий кувырок вперёд, постанывая, как раненый зверь. Копьё вспороло воздух впустую. Я вынужден был мгновенно выставить древко перед собой в защитном движении. Враг тут же предпринял следующую попытку — удар снизу, опасно близко к паху, не защищённому кирасой. Меня спасла лишь отличная реакция. Отклонив удар древком, ударил ногой в грудь дикого восходящего.

— Лучше вставай на колени, — стиснул я зубы. — Так меньше мучений будет.

Втянул воздух, развернулся и выбрал момент, когда дикарь восстановил равновесие, упёршись ногами для новой атаки.

Выпад! Кончик моего чудесного оружия с треском пробил его твёрдую шкуру, но не прошёл навылет, лишь проколов мышцы бедра. Дикий восходящий взвыл, запрокинув голову: звук напомнил мне вой зверя, попавшего в капкан. Это был мой шанс. Я дёрнул копьё на себя, одновременно толкая противника в бок. Он грохнулся, раскинув руки, в жижу чавкающей трясины, роняя из лап своё костяное копьё.

— Замри! — крикнул я. — Замри!

Дикарь злобно урчал, его глаза метались, и он, конечно, не понял, начав вставать. Но ранение давало о себе знать. Пришлось подавить рвущийся наружу гнев, и напомнить себе, что не собираюсь добивать его.

Вместо этого я рывком сместился, выдернув копьё из его бедра. Тёмная кровь брызнула из раны. Крутанув древко в руках, ударил пяткой копья в лоб противника. Но отправить с первого удара того в нокаут не вышло. Долбанул его ещё раз по голове, но уже приложил побольше усилий. На этот раз противник отключился.

Достав из экстрамерного хранилища тонкую, но очень прочную синтетическую верёвку, шепча под нос себе ругательства, присел перед диким восходящим. С трудом перевернув тяжёлое тело, намотал путы вокруг лап, после чего потащил его к ближайшему дереву, похожему на изъеденную водой исполинскую гнилушку. Притянул его к стволу накрепко, захлестнув петлями грудь и ноги. Во время процесса болотник пришёл в себя.

Казалось, что он вот-вот сломает дерево, подвывая от бессильной злости, но я ещё разок треснул его по голове, матерно выругавшись, и закончил своё занятие в относительном спокойствии.

Отойдя уже на пару шагов, я задумался. Если этот дикий сейчас истечёт кровью из распоротого бедра, не засчитает ли Наблюдатель его смерть насчёт одного Восходящего. Выругавшись, вернулся и наложил из той же верёвки жгут на раненую лапу.

Уже, когда фиксировал последний узел, из зарослей донёсся слабый женский рык. Потом ещё несколько голосов, тонких, исполненных ярости.

— Кир, осторожно! — предупредила Ами по ментальной связи. — К тебе движется полдюжины болотников...

— Только не стреляй, — предостерёг я её. — Не хочу, чтобы Наблюдатель назначил за наши головы награду.

— Но...

— Я разберусь. Не суетись.

Оглянувшись, увидел семерых юношей и девушек племени: они шли с короткими, но внушительными копьями, направляя в мою сторону острия. Их крики были яростными, но в движениях сквозил страх. Возможно, я первым из чужаков не стал добивать соплеменника.

— Стойте! — крикнул я. — Я не желаю вас убивать! Мы пришли с миром!

Но вопли их становились всё громче и громче. Молодёжь настраивала себя на последний и решительный. Понять, почему здесь уже только молодёжь было легко. Похоже, мы с Ами перебили всех взрослых. Именно поэтому и Наблюдатель недоволен. Я не успел ничего придумать, а они с боевым воплем ломились ко мне.

Пришлось рвануться от дерева, активируя Скрижаль, в которой взгляд зацепился за Руну Ауры Страха. А ведь это может быть решением... Заклинание окутало тело чёрной дымкой, как будто из тела стремился вырываться тёмный дух. В меня полетели дротики, но от них я или увернулся, или отбил, оставаясь на сухом участке земли. Это вынудило их приблизиться. Один за другим подростки и дети болотников оказались в зоне действия моего заклинания. И дикари дрогнули.

Некоторые в ужасе отшатнулись. Тут же послышались крики паники, подростки и девушки, познавшие первобытный ужас, кто побросал копья, кто попытался бежать, спотыкаясь о коряги. Через мгновение они растворилась, как сахар в кипятке. Только где-то в кустах стоны да чавканье лап по раскисшей земле. И хорошо... Не надо подходить близко к такому страшному мне.

Переведя дыхание, вытер тыльной стороной ладони пот со лба и медленно обвёл взглядом обезлюдевшую деревню. Зловонные хибары из сучьев, тростника и какого-то грязного кожаного хлама были все пусты. Не было слышно ни звука, никаких стариков, детей или женщин. Видимо, все разбежались, как только услышали первые выстрелы.

— Чёрт... Чор, ты здесь? — крикнул я в сползавшие на улицу сумерки.

Никто не ответил, лишь болото всё так же всхлипывало и булькало вдалеке, да, шумел ветер. Я с трудом прошёл по дощатому настилу между кривыми лачугами, осматривая примитивный скарб: плетёнки, деревянные миски, какие-то жалкие драные, плохо выделанные шкуры. Всё было брошено как есть. Пахло тухлой рыбой и прелыми водорослями. В паре хибар я убедился, что внутри пусто — даже следов присутствия нет, лишь подвешенные к потолку грязные талисманы из костей и болотного камыша. Ни души.

Я приблизился к руинам Храма Вечности, который просматривался на другом конце деревни. Тёмные колонны и обветшавший фасад выглядели словно челюсти гигантского монстра. Именно там, во дворе бывшего комплекса, я заметил нечто. Оттуда доносились слабые всполохи света факела или солнцекамня — понять было трудно.

— Чор? Ты там? — повторил я, подходя ближе.

Каменная арка густо поросла болотным мхом, висевшего с неё бородами. Сделав несколько шагов на территорию храма, я ощутил, как инстинкт громко звонит тревогу. За спиной прозвучал хриплый вздох. Я успел обернуться, прежде чем встретился лицом к лицу с ещё одним дикарём. Но на этот раз он был иным: выше на голову, массивнее, в его глазах читалась осознанная жестокость. Из-под выдающегося лба поблёскивали жестокие глазки. Он почти не отреагировал на мою Ауру Страха — только ухмыльнулся, облизав жёлтые массивные клыки.

251.

— Кир, приятель, — раздался голос откуда-то изнутри Храма, — Это ты? Мы здесь... Поторопись!

— Ага...

Система Восхождения очертила фигуру крупного — под два с половиной метра ростом — болотника. Этот дикий восходящий был на бронзовой ступени развития. Я сразу понял, что он мне не уступит ни в скорости, ни в рефлексах. Аура Страха его не на шутку возбудила — он рычал, как зверь, но не отступал.

— Твои ублюдочные дружки убежали, — предупредил я севшим голосом, поднимая копьё наперевес. — Если ты не свалишь вслед за ними, пожалеешь, что остался.

Он не ответил ни звуком, ни жестом, только ринулся на меня с коротким топором и зеленоватым кинжалом в другой руке, в котором я узнал иллиум. Сердце пропустило удар.

Что же... Ставки возросли, но и в эту игру можно играть вдвоём. Меч с шелестом покинул ножны.

А в следующий момент я услышал звон иллиума об иллиум. Болотник с ходу взвинтил темп схватки. За считаные секунды мы обменялись пятнадцатью — шестнадцатью смертоносными ударами. Было видно — этот воин знал, что делает: он пребывал в постоянном движении, распластываясь, сокращая дистанцию и нанося удар за ударом с ужасающей точностью. Моё первое сдерживание топора рукоятью копья едва не стоило мне пальцев — дикарь ударил так, что острое лезвие топора заскользило по гладкому зирдиновому древку, разбрасывая искры в полумраке, чуть не полоснув по моей кисти. Я отшатнулся, пропуская кинжал мимо груди, чуть-чуть не получив новую дырку в боку.

— Хорош, — процедил я, чувствуя, как пульс зашкаливает. — Мне твои болота не нужны. Отдай Чора и разойдёмся бортами.

Но враг или не понимал меня, или не хотел понимать, выбора не оставалось. Сердце стучало, словно молоток, а двух с половиной метровая громада продолжала наседать.

Скользнув вправо, я попытался взять его в круговое движение, чтобы зайти с тыла, но проклятый болотник угадал мою задумку и тоже сместился.

Мы снова сошлись и обменялись серией стремительных ударов, каждый из которых мог бы стать последним. Моё оружие — копьё в левой руке и меч в правой — превосходило длинной и топор, и нож противника. Так что я оказался в выигрышной позиции и смог провести удачный выпад. Моё копьё вроде бы легко задело предплечье неприятеля, но острейший зирдин взрезал и толстую чешую, и плоть до самой кости. Тёмная кровь брызнула, а дикарь только оскалился, будто наслаждаясь собственной болью. Его атаки стали ещё быстрей и сильней. Топор прошёл в опасной близости от моего горла, чуть не снеся голову. Я поднырнул под кисть, вильнул корпусом, прицеливаясь в сердце. Но он разорвал дистанцию.

— Сдавайся! — прохрипел я, утирая рукавом пот.

Он ответил звериным рёвом и снова прыгнул на меня с противоестественной ловкостью и скоростью.

Зазвенело металлом о металл, серия ударов была в самом разгаре, когда противник пнул меня в кирасу. Боли как таковой не было, но отбросило в сторону и заставило потерять концентрацию. Ноги заскользили по сырой траве, я упал на колено, с трудом удержав равновесие.

Когда этот гигант вновь прыгнул на меня, я выбросил Зирдиновое Копьё остриём вперёд и вложил в удар мощь своих модифицированных мышц.

Бронзовый дикий восходящий не успел уйти в сторону. Все шесть его глаз расширились от понимания, что он проиграл за мгновение, до того как он наладился всем весом на белое копьё. Пронзительный треск, и копьё пробило грудную клетку вместе с сердцем. Я провернул и вырвал оружие. Из раны вырвалась волна горячей чёрной крови, окатившая мне руку. Точкой в финале этого никому не нужного противостояния стал мой разворот и удар мечом, снёсший голову врага.

Тело упало, но продолжало корчиться, хотя над противником появились два глифа, чётко указывая на то, что бой окончен.

— Чёрт... — прошипел я, почти жалея, что всё так закончилось.

Беспощадная система Единства диктует свои законы. Тело бронзы замело передо мной на земле.

И сразу же всё вокруг будто погрузилось в мерзкое молчание, в котором мне пришло ещё одно сообщение от Наблюдателя о штрафе ещё на десять единиц Славы.

Вслед за этим система холодно объявила, что при повторных убийствах представителей племени болотников будет назначена награда уже за мою голову. Боялся ли я этого? Не очень, если честно. Но зачем создавать себе проблемы на ровном месте?

У меня вырвалось ругательство. Наблюдатель действует быстро и жёстко: становиться официальной целью для других Восходящих — значит нажить себе проблемы в геометрической прогрессии.

Собрав добычу, оценил её: Руна-Навык Повышенной Реакции (Качество: бронза), Пустая Руна (Качество: бронза) и семь капель Звёздной Крови.

Да уж, дорогая плата за столь сомнительный трофей. Я стиснул зубы и достал платок, машинально вытирая кровь и грязь с рук и лица. Затем перевёл дыхание и...

— Чор! — прошептал я. — Выходи!

Но ответа не последовало. Внутри храма было темно, лишь с бокового прохода падал неверный луч света. Пройдя по завалам из смятых досок и какого-то мусора, я увидел нишу, заваленную камнем. Там, дрожа, сидел знакомый коротышка. Его трясло, лоб блестел частым бисером пота, а голубоватая кожа на лице лоснилась. Но главным сюрпризом стало то, что система Восхождения теперь помечала его, как Восходящего на деревянном ранге.

— Чо-ор... — выдавил я севшим голосом, подходя ближе. — Ты что... Когда ты... Как... Как ты, старик?

Зоргх приподнял голову, подавленно улыбнулся и развёл коротенькие руки в стороны. На его лице и груди расплывались кровоподтёки, возможно, от побоев, а в глазах дрожал смешанный восторг и страх.

— Кир... я... должен объяснить... — проговорил он дрожащим голосом, поглядывая на меня снизу вверх. — Скрутили меня, даже пальнуть не успел... Вы пришли. Ты здесь...

— Конечно, я здесь. Потом это обсудим, — остановил я его, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. — И что у тебя...? Теперь гвоздь Восходящего? Неважно. Потом расскажешь.

Активировав Скрижаль, я использовал исцеляющую Руну на нашем проводнике.

Но тут же моё внимание привлекло движение справа. В тени сидел ещё один человек. Почему-то я сначала принял его за ободранную куклу: он был крайне тощим, лицо осунулось, одежда представляла собой набор грязных обносков. Но при ближайшем рассмотрении понял — это человек. Да ещё и Восходящий.

Его подсветил зелёный глиф, как и Чора.

Анджей.

Содержит Звёздную Кровь.

Прочитал я и осмотрел его. У бедолаги не было ног, обрубки торчали, перевязанные какими-то тряпками, местами они покрыты пятнами засохшей крови.

— Анджей? — спросил я у него, холодея от догадки. — Анджей Новак?

— Я... Анджей Новак, — прохрипел он в ответ, на мгновенье в его глазах мелькнул интерес.

Я шагнул к нему, но безногий инвалид угрожающе выставил в руке жалкий кусок зазубренного металла, который мог бы служить ножом.

— Не... не подходи близко!

Анджей дышал со свистом, на искорёженных губах отражалась безграничная усталость и одновременно вспышка ярости.

— Эй, давай полегче. Только наложу на тебя заклинание лечения, — тихо успокаивающе сказал я, убирая меч в ножны, а копьё обратно в Руну, и медленно поднимая руки. — Спокойно, я не враг. Я пришёл освободить Чора, но и тебя тоже освобожу...

— Освободить? — Анджей дико хохотнул. В голосе его прозвучало отчаяние, а после он охнул и скривился от боли, повысив тон. — Ха... опоздал, парень. Дураки болотники слишком боялись, что я сбегу... Они срезали мне ноги. Чтоб не мог ещё раз сбежать. Им нужен был целитель: я им раз за разом исцелял их воинов в обмен на крохи еды.

— Зверство какое... — я сглотнул, осматривая ужасную картину. Кровь, сукровица, голая кость на одном из обрубков. По спине пробежали холодные мурашки, но я активировал Скрижаль и использовал целительскую Руну.

Чор тяжко вздохнул, выплюнув скопившуюся в горле слизь.

— Я узнал его здесь. Анджей уже давно в трэлях у этих ходит... Ой, извини, приятель. Я не хотел, — он бросил извиняющийся взгляд на Анджея. — Просидел он у болотников не пойми сколько. Но они меня... я сам... я...

Воцарилось тяжёлое молчание. Я стиснул зубы, пытаясь унять ударившую в голову волну гнева на болотников. Зачем Наблюдатель защищает этих отморозков? Если племя захватило Новака, чтобы пользоваться его способностью к исцелению, то как они в него поверили? Может, он показал заклятие или его «официально» признали Восходящим при них? Всё это не укладывалось в голове.

Я глубоко вздохнул, выпрямился и оглядел полутёмные руины: боковые проходы, заляпанная бурой кровью стена, полуобвалившийся потолок. Не было ли там ещё узников? Судя по глухой тишине, вряд ли. Но убедиться придётся.