Звёздная Кровь. Изгой V

Вдали, там, куда уходил выход из пещеры, маячило несколько силуэтов. Вроде это были люди.

Я стоял в чём-то вроде шестиугольной неглубокой купели, по пояс, погруженный в мерцающую субстанцию, напоминающую пронизанную искорками воду, а вокруг, насколько хватало глаз, за тонкими перегородками находились точно такие же купели, отчего всё видимое пространство казалось подобием огромного бассейна, разделённого на тысячи сот.

Моя «сота» была снабжена удобной лесенкой, по которой я и поднялся из купели. В некоторых сотах светящиеся искорки образовывали подобия гуманоидных тел. Причём самих тел или существ не наблюдалось.

Сделав несколько махов руками и пару приседаний, убедился, что это всё ещё я. Все ощущения совпадали до мельчайших деталей. Хотя... Какой я? Тело-то точно не моё. Это, пусть проработанный и скопированный до мельчайших деталей аватар. Похоже, что цифровой, предназначенный для виртуальной реальности, но это неточно.

255.

Оглянувшись вокруг себя ещё раз, меня почему-то обожгла мысль, что едва ли в Вечности время летит иначе, чем в Единстве, где я бросил свою команду с ворохом проблем. Надо возвращаться, как бы мне ни хотелось исследовать всё вокруг и понять, что здесь происходит и что из себя представляет эта самая загадочная Вечность.

Управление, что называется, было простым, даже с защитой от дурака. Стоило мне захотеть вернуться, как перед моим взглядом возникла панель мнемоинтерфейса, высветив круг с точкой, символ Наблюдателя, который здесь, как несложно догадаться, использовался как обозначение Единства.

Обнаружено отражение в Единстве: местонахождение — Аркадонская Пустошь (Храм Вечности), Саркофаг Бесконечного Сна.

При попытке активировать функцию возврата, снова запустился протокол анализа отражений. Сравнивали то, в котором я сейчас, и спящее в Саркофаге Бесконечного Сна. Насколько я понял, побывав здесь, я ничего не сделал, поэтому и обратная синхронизация прошла быстро, безболезненно и, что важно, бесплатно.

Лишь Навыки не требовали синхронизации, что только увеличивало их ценность в моих глазах, однако стоило ожидать, что без нужных Атрибутов часть из них повиснут бесполезным багажом.

Сокрушаться над обстоятельством, на которое я повлиять не мог никоим образом, никакого смысла не было. И я помчался по своей персональной нити, связывающей мои отражения в Вечности и Единстве. Как и в прошлый раз, меня лишили тела, бесплотная анима, называемая здесь «дух» или «душа» летела с чудовищной скоростью через пустоту и черноту седого космоса, покидая Небесный Трон. На этот раз я видел Единство...

Что здесь сказать?

Просто знать, что оно огромно — это одно, а увидеть и осознать невероятные просторы Сферы Дайсона, покрытой светящимися тысячами тысяч Кругов Жизни, — это... Да... Это совсем другое. Я попытался угадать, в какой из них летит моя анима, но ошибся, хоть и заняло перемещение несколько мгновений, по моим собственным ощущениям.

Мои глаза открылись, я стоял на площадке Саркофага Бесконечного Сна, окружённый мягким сиянием светового столба. Что я испытал в этот момент? Пожалуй, что облечение, по-другому это никак назвать не получалось. Отчего-то, глубоко внутри, от Народа Кел и их изобретений, я не ожидал ничего хорошего и доброго. Ведь вся система Восхождения — это их изобретение, а назвать её доброй или гуманной... Нет нельзя её такой назвать. Что очень странно. Технический уровень развития едва ли должен отставать от социального.

Под давлением мыслей я вышел из Саркофага. В Храме Вечности ничего не изменилось, ларец возле светового столба без проблем вернул все мои вещи в неприкосновенности. Перед глазами мелькнул лог награды за возврат Стигматов, мой счёт пополнился на тридцать одну Звёздную Монету. Такое же количество чистых Стигматов я взял с каменной ладони изваяния.

На выходе меня встретила Ам’Нир’Юн, взволнованно ощупав взглядом.

— Всё нормально, — кивнул я напарнице, — давай быстрей возвращаться. Пора нам уходить с этих болот. Возвращаемся в Аркадон.

Ответом был вопросительный взгляд.

— Кир, на тебя это не очень-то, похоже, — неуверенно улыбнулась она. — Мы вернёмся без цветов Белого Лотоса?

Утвердительно кивнув, ответил ей.

— Да, Ами. Обстоятельства изменились. С нами калека. Нужно доставить его в «Небесную Аптеку».

Когда мы оказались в разрушенном Храме Вечности на Кровавых Болотах, контраст был сокрушительным. Моё тело фонтанировало энергией, но усталость также присутствовала и была она психологической, но подремать можно и в седле, когда мы отправимся в обратный путь.

А для этого нужно было понять, куда двигаться дальше, но у нас есть проводник.

Мы вышли на улицу, и я замер прислушиваясь. За спиной у меня висел Анджей. Никаких звуков. Это настораживало. Я огляделся вокруг — деревня казалась пустой. Это только усиливало сходство с мрачным, тяжёлым сном. Вонючие хибары, обрушенные стропила, и лишь ветер, проходящий сквозь тростник, создавал ощущение, что всё это было лишь призраком. Но в Единстве даже призраки могут представлять опасность.

— Чор, давай, показывай дорогу...

— Куда мы, приятель? — спросил зоргх, заглядывая мне в глаза.

— Сначала подальше от этого места, а потом в Аркадон.

— Для начала нам нужно найти укрытие, приятель, — пробормотал Чор. — Лес тут не далеко, может, там будет безопаснее. Там мы сможем передохнуть и, возможно, даже придумать, что делать дальше.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай туда и отправимся.

— Я... я могу вести, — предложил Чор, слегка покачиваясь.

Руки коротышки дрожали, да и весь он был не в лучшей форме, но он пытался выглядеть орлом. Его настрой внушал надежду, но именно сейчас нам нужно было двигаться.

Мы добрались до тауро и отправились в путь, стараясь не привлекать лишнего внимания. Племя дикарей мы разогнали, но кого и что ещё могут таить в себе эти болота?

Переноску с Анджеем я приладил у седла Буяна. Колонист с «Хельги» был слаб и терял силы с каждым пройденным километром, хотя я и Ами накладывали на него заклинание исцеления по очереди. Внутри меня разрывал сложный коктейль эмоций: гнев на болотников, страх за жизни друзей, и отчаяние, что мы можем не довезти Анджея живым.

Заночевать пришлось на болотах, выбрав относительно сухой клочок земли. Мы даже костра не разводили, опасаясь погони. К концу следующего дня стали попадаться низкорослые деревья, в которых я без труда опознал копейник. Постепенно деревья становились выше и выше. И наконец мы углубились в лес. Деревья стояли, словно молчаливые стражи, их тени накрывали нас, погружая в полумрак. Будет неплохо, если сможем тут немного отдышаться и дать отдых Анджею.

Чор нашёл небольшой холм, окружённый густыми зарослями. Здесь мы и решили остановиться на два-три дня. Я аккуратно положил Анджея на мягкую траву, стараясь не причинить ему лишней боли. Он тяжело дышал, а пот обильно тёк по лицу мужчины.

— Спасибо... — прошептал он, его голос был наполнен усталостью и болью. — Я уже не думал, что кто-то освободит меня...

— Я сам из Небесных Людей, не мог оставить тебя, — ответил я. — Мы все должны держаться вместе. Мы ведь своих не бросаем, правда?

— Так ты колонист с «Хельги», парень? — спросил Анджей на глобише.

— Всё немного сложней друг, — пожал плечами и ответил я на том же языке. — Но об этом мы с тобой поговорим потом. Сейчас я планирую тебя накормить и вколоть тебе регенератор и снотворное, чтобы ты восстановил силы.

— Чор, — окликнул я зоргха, — Сварганишь что-нибудь пожевать?

Проводник кивнул, но его лицо выражало беспокойство. Он смотрел в лес, как будто ждал появления врагов. Я тоже понимал, что спокойствие — это лишь мираж, который может разрушиться в любой момент, но не шарахаться же теперь из-за этого от любой тени и шороха. На посту сейчас стоял... Лежал маблан, настороженно сканируя округу своими чуткими органами слуха и обоняния.

Лиловый сумрак опустился на лес незаметно, будто кто-то накрыл нас тяжёлым покрывалом. Воздух был напоен хвойной свежестью, но в этот момент ветер дул с болот, неся дух затхлого амбре, оно цеплялось к одежде и пропитывало её.

Я устроил Анджея на расстеленной матрасе-пенке из аварийного набора у самого ствола могучего лиственного гиганта, росшего на холме в гордом одиночестве. То и дело он попытался приподняться на локте, но тут же морщился от боли — раны давали о себе знать. Под его затылком Ами подложила свёрнутую куртку, а поверх мы аккуратно накинули одеяло из непромокаемой ткани.

Я приселрядом, ощущая, как утомился из-за долгого перехода. Оставалось только гадать, как вымотаны мои менее выносливые спутники.

— Держи, — сказал я тихо, протягивая кружку тёплого отвара, сваренного на горьковатых лечебных травах, которые по пути собирали Чор и Ами. — Выпей. Горькое, конечно, но поможет сбить жар и ускорить восстановление.

256.

Анджей приподнял тяжёлые веки. Его лицо было бледным, на щеках топорщилась борода, когда-то ровно подстриженная, а теперь торчавшая беспорядочными клочьями. Он взял кружку, сделал глоток, скривился, но покорно влил в себя остаток.

— С... Спасибо, — выдохнул он, с каждой секундой всё больше проваливаясь в полуобморочное состояние.

Склонившись над ним, я принялся менять повязку. Ткань пропиталась его кровью, а под ней рана, оставленная болотниками, выглядела она нехорошо, а пахла ещё хуже. Примитивные твари врачевали её своими методами — прижгли всё калёным железом. На месте культей теперь был один сплошной ожог. Вероятно, если бы не мусорная ступень Восхождения и исцеляющее заклинание, то он был бы уже мёртв.

Обработав всё антисептическим средством, наложил сверху стерильную повязку из своего набора, что я переместил в Руну. После всех этих манипуляций я вколол ему противоожоговое, регенерирующее, антисептическое и обезболивающее средства, чтобы помочь Звёздной Крови в заживлении и восстановлении. Ну и, чтобы Анджей уже наконец нормально отдохнул.

Поездка вымотала его до последней крайности, но как ему помочь я не знал. Лис бы придумала. Мне же остаётся только надеяться на «магию» Звёздной Крови, которая тоже способна на очень и очень многое, возможно, даже смогла бы отрастить ему новые ноги. Но не на моём уровне развития.

Наш проводник пока готовил наваристый бульон из уксы, поглядывал за моими манипуляциями с настороженностью. Пока я поил Анджея тёплым бульоном, Чор топтался чуть в стороне, многозначительно почёсывая щетинистый подбородок. Его шерстяное одеяние было в пятнах болотной грязи, и отдельные пряди чёрных волос выбились из чалмы на затылке. Неунывающий зоргх редко показывал отрицательные эмоции, но сейчас в его глазах читалась тревога — спокойный и самоуверенный коротышка поёжился, то и дело озираясь. После того как раненый провалился в сон, мы собрались у небольшого костерка, разложенному в круге из камней. Пахло жжёной корой, а тёплые отблески заиграли на наших лицах. Сразу стало как-то спокойней. Пламя костерка оживило лагерь.

Я повернулся к притихшему Чору.

— Эй, приятель, — сказал я вполголоса, тронув его за плечо. — Знаю, тебя сейчас тревожат болотники... Но ты хороший проводник, у нас без тебя не получится выбраться.

Зоргх обернулся, взглядом мазнул по моей «Деснице», будто напоминая себе, что я умею быть достаточно убедительным.

— Я не брошу и не предам вас, — ответил он наконец кивнув. — Вы спасли мне жизнь в Храме Вечности, и теперь я ваш должник.

Достав из экстрамерного хранилища свёрток, перевязанный потемневшей бечёвкой, я размотал тряпку, осторожно вынул карабин — короткий, с воронёным нарезным стволом и скобой Генри. На корпусе красовалась латунная нашлёпка с выгравированной надписью: «Найторакс» и стилизованным изображением рогатого чудовища.

— Держи, — я протянул оружие Чору прикладом вперёд. — Это серьёзный ствол, позаботься о нём. Для дальних выстрелов и ближнего огня подойдёт одинаково хорошо, а твой штуцер мы так и не нашли. Извини. Сейчас нам нужен ещё один стрелок, а я слышал, что у тебя верный глаз.

Решил слукавить, чтобы наш отряд пополнился боеспособной единицей, у карабина скорострельность повыше будет, чем у дульнозарядного штуцера.

Проводник взял карабин дрожащими руками, словно не веря, что получил такой дар. Прислонив приклад к плечу, Чор провёл ладонью по ствольной коробке, блеснувшей в свете костра сталью и латунными накладками.

— Ох, ты ж... Спасибо, приятель... Я... Уже и не помню, когда держал в руках не какую-нибудь ржавую рухлядь, а такое новьё.

— Считай это авансом за то, что ты правильно выберешь путь, — усмехнулся я.

Чор расплылся в довольной ухмылке, которая могла бы смахнуть на злорадную, но я понимал — он просто рад новой надёжной пушке.

Пока Ами приводила себя в порядок, просто обойдя толстый ствол дерева, под которым мы устроили лагерь, я достал изогнутый нож из иллиума, чьё лезвие ловило рыжие языки пламени, словно живое, играя изумрудными сполохами. Полуметровый клинок, рукоять обтянута выделанной шкурой, приятной на ощупь. Я взял нож, повернулся к вернувшейся Ам’Нир’Юн и протянул ей.

— Владей. Это от меня, — сказал негромко, глядя ей прямо в глаза. — Подарок...

Она взглянула на нож, губы дрогнули в слабой улыбке. Приняв оружие, Ами провела кончиками пальцев по изгибу лезвия, скользнула взглядом по рукояти. Не знаю, что её больше порадовало: сам редкий клинок или то, что я не забыл отблагодарить её.

— И ещё кое-что. Активируй Скрижаль, — я открыл свою, и один глиф перекочевал к напарнице. — Руна Повышенной Реакции. Качество: бронза. Думаю, она тебе пригодится, чтобы успевать за моими выходками.

Ами в изумлении приподняла бровь. Такое дарят не каждый день. Руна Навыка, да ещё и бронзового качества — этот день, думаю, она запомнит надолго.

— Кир, зачем ты...

— Хочу быть уверен, что успеешь прикрыть мне спину, если вдруг всё пойдёт наперекосяк, — я попытался состроить циничную ухмылку, но голос невольно потеплел. — В моём Копье все должны чувствовать себя защищёнными — и быть убийственно опасными для врагов.

Она улыбнулась, точнее, полуулыбнулась, как это умела только она.

— Спасибо, — выдохнула Ами, внимательно глядя на меня.

Пожав плечами, я принял у Чора котелок с наваристой и вкусной похлёбкой. К ночи наш лагерь приобрёл более или менее человеческий вид. Зоргх и я соорудили навес из веток, Ами нарубила лапника для подстилки и набрала дров.

Под густыми кронами деревьев становилось темнее, чем в подземелье, и лишь наш костерок да несколько светлячков, снующих в воздухе, оживляли пространство. Я подсел к огню, разминая затёкшие плечи. Все отправились спать, а мы с Колчаком остались дежурить. Заварил себе в котелке эфоко и просидел всю ночь, размышляя о произошедшем со мной в Храме Вечности.

Ночь, казалось, тянулась бесконечно. Я сидел у едва тлеющего костра, на бревне, укутавшись в одеяло чтобы не мёрзнуть.

Костёр уверенно перешёл в стадию жаркого красного угля, и треск угасающего пламени становился всё более тихим. Время от времени из полутьмы доносился глухие вздохи Анджея и его поверхностное дыхание, который, судя по сдавленным стонам, всё ещё испытывал боль, но то был неспокойный сон, лечащий его так медленно, что я начинал сомневаться в исходе. Мне оставалось лишь терпеливо ждать — и верить, что Звёздная Кровь возьмёт верх.

Так, просидев у костерка с кофейником эфоко, я и встретил первые предрассветные игг-лучи. Кроны высоких деревьев чуть зашевелилась от прохладного ветерка, принёсшего долгожданную свежесть. Костерок окончательно потух, выпустив последний дымок.

— Пора вставать, — пробормотал я, устало поднимаясь на ноги и откидывая тяжесть, прилипшую к плечам.

Я направился к Ами: она спала в моей палатке. Коса её немного растрепалась, но глаза были ясными и выспавшимися. Напарница проснулась, до того как я расстегнул клапан палатки.

— Утро, — сказал я негромко. — Как ты?

— Жива, — ответила она, моргнув, отгоняя сон. — А это уже кое-что.

Мы оба взглянули в сторону Чора. Зоргх, позёвывая и почесываясь, ворочался на своей скрутке.

— Чор, подъём, — бросил я довольно громко, подойдя к нему. — Я сейчас буду проверять Анджея. Сваргань завтрак пока.

Зоргх что-то бормотал, просыпаясь, вспомнил про вчерашний подарок и тут же схватился за карабин. Оглянувшись, Камач увидел, что вокруг по-прежнему те же деревья, тот же невзрачный утренний сумрак. Но сегодня он уже явно нервничал поменьше.

— А? Уже светло? — пробормотал он и, распознав нас, слегка выдохнул. — Сейчас приготовлю.

Вместе с Ами мы подошли к Анджею. Тот спал на боку, еле шевелясь и иногда хрипло дыша. Я осторожно коснулся его лба — он был горячим. Было ясно, что до выздоровления ему ещё далеко. Я закусил губу от досады, спешка сейчас буквально может убить его: если рванём в путь, тряска сделает из него безжизненный мешок с костями.

— Анджей плох, — сухо констатировал я выпрямляясь. — Остаёмся ещё на сутки. Может, за это время он окрепнет хоть чуть-чуть.

— Идти в таком состоянии ему не вариант, — кивнула Ами, потирая затёкшую шею. — Пусть наберётся сил.

Чор промолчал, но по напряжённым складкам на его лбу я понял, что он одновременно рад и не рад такому решению. Рад, потому что сам не против отдохнуть после недавних событий. Не рад, потому что лес и болота непредсказуемы.

— Ладно, — сказал я наконец. — Организуем завтрак, а после я лягу вздремнуть. Два-три часа мне хватит, чтобы восстановиться, вы меня подмените.

257.

На скорую руку разожгли костёр. Ами принесла пригоршню сухих веток, Чор разбавил остаток вчерашнего бульона водой и дополнительно вскипятил с листочками каких-то душистых лесных трав. Еда получилась сносной: горячей, с резковатым запахом. Оставалось только поражаться кулинарным способностям зоргха. Вроде бы и не делал он ничего радикально отличного, но получал неизменно превосходный результат. Я держал кружку эфоко, впитывая тепло напитка.

— Не увлекайся, — сказала Ами, сонно рассматривая меня. — Ты и так на ногах держишься чудом. Да, твои Атрибуты выше... Но не переоценивай себя. Лучше поспи.

Я только пожал плечами и глотнул ещё. Хоть вкус и был горьковатым, но аромат хорош и энергии в теле прибавлялось. И всё же уже немного пошатывало.

После незатейливого завтрака я вымыл кружку в ручье, оглядевшись на всякий случай — мало ли кто шастает по утреннему лесу — и лёг под навес. Глаза слипались, голова наливалась тяжестью. Казалось, что едва успел я провалиться в сон, как услышал противный резонирующий звук.

Распахнув глаза, моментально вскочил: организм, взвинченный опасностями непростого путешествия, отреагировал однозначно, тут же залив меня адреналином до бровей. Хорошо ещё головой не прошиб навес. Сквозь шум крови в ушах различил знакомый электронный вызов по вокс-связи. Чем меньше я пользовался устройством, тем больше отвыкал от него.

В ушах зазвучал знакомый голос.

— Кир, вызывает «Золотой Дрейк»! — прозвучал голос Соболя после того, как я ответил на вызов. — Почему так долго не отвечал?

— Алексей?! — не поверил я самому себе. — Как ты здесь? Спал я...

— Вот ты дрыхнуть горазд! — усмехнулся характерный голос с хрипотцой. — Взял пеленг на твою вокс-метку и выдвинулся к тебе сразу, после того как вернулся, а потом вы резко поменяли своё положение. Местные чудеса или техника дала сбой?

— Чудеса... Соболь, у нас раненый. Не задерживайся.

— Девушка эта? Как её? Ам’Нир’Юн? — голос друга зазвучал обеспокоенно.

— Нет, с Ами всё в порядке. Серьёзно ранен Анджей Новак — колонист с «Хельги».

— Опа... С «Хельги»? Дела-а-а... Буду в течение пары часов.

— Конец связи, — ответил я.

— Конец связи...

На меня внимательно смотрели Чор и Ами.

— Собираем лагерь, — отдал приказ я, — За нами идёт «Золотой Дрейк».

Через два часа, как и говорил Алексей, мы увидели, как на воздушном корабле, убирают паруса. Ещё через четверть часа за нами спустили шлюпку.

А вскоре мы уже взмыли в воздух на небольшом судёнышке. Ветер хлестал по лицу, холодные потоки обдували нас, но это было невероятное ощущение свободы после вони болот, тяжёлых туманов и тесноты подземных тоннелей.

«Золотой Дрейк» приближался. Его массивный корпус с золотыми орнаментами словно наползал на нас, хотя на деле это мы двигались к дрейфующему кораблю. Паруса были свёрнуты, а по бортам маячили немногочисленные фигуры матросов, готовящихся принять нас.

На палубе уже ждал Соболь. Высокий, с внимательными и холодными серыми глазами, шрамом через правую бровь. Его аугментированный глаз светился красным, а на поясе висел массивный техно-меч.

— Кир, дружище! — воскликнул он, подходя ко мне с разведёнными руками. — Давно не виделись!

Мы обнялись.

— Рад тебя видеть, — сказал я, отстраняясь и внимательно глядя ему в глаза. — Ты не представляешь, как ты вовремя.

— Рассказывай, — заинтересованно поощрил он. — Что за колонисты с «Хельги».

— Всего один и это долгая история. Устроимся, всё расскажу.

— Долгая история? Последнее время всё больше таких... И почему в Единстве не бывает по-простому?

Ветер наполнял паруса «Золотого Дрейка», словно ему тоже не терпелось унести нас подальше от наполненных нечистью болот, оглушительно тихого леса, наполненных гнусом тоннелей и Туманной Долины с её нежитью. Мы стояли на палубе, поглядывая вниз на розоватые облака, и всё ещё не могли привыкнуть к резкой смене обстановки: совсем недавно барахтались по уши в тине, а теперь — парим над миром, словно хищные птицы на охоте. Матросы, перекликаясь, крепили последние тросы, удерживавшие шлюпку. На нас весьма странно поглядывали: всё-таки наша группа выглядела так, словно пережила серьёзное сражение. Грязная одежда, запёкшаяся кровь, тени под глазами, а один из нас и вовсе был без ног.

Анджея мы устроили в одной из уютных кают, расположенных ближе к носу. Раньше это помещение было отведено для хранения запасов, но Соболь распорядился очистить там всё и переделал отсек в жилой. Это было логично. Зачем возить с собой тонны провианта, когда есть Скрижаль, в которую можно поместить несколько Рун с едой и не знать проблем с хранением.

Я лично проследил, чтобы Анджея осторожно перенесли и устроили. Бедолага был почти всё время без сознания — глаза закатывались, губы потрескались, лицо раскраснелось от жара. Его лихорадило. Температура держалась стабильно высокая, вероятно, из-за начавшегося заражения.

— Как он там? — Соболь появился в дверях, положив руку на массивный техно-меч, свисающий с пояса. Его аугментированный глаз мигнул красным всполохом.

Я оглянулся, оторвавшись от анджеевой постели. Внутри пахло странно: специфическим ароматом корабельной пропитки и моих дезинфицирующих средств.

— Плохо ему, — признался я. — Не уверен, что он выживет. Если получится победить инфекцию, есть шанс.

Соболь нахмурился, и в холодных серых глазах мелькнул проблеск сочувствия. Но всего на миг. Он не был чёрствым, но являлся человеком весьма практичным и жёстким, в сентиментальности замечен не был.

— Он говорить может? — задал он прямой, немного резкий вопрос. — Нам нужно понять, что такое эта их «Хельга». Возможно, получится выйти с ними на контакт. Хорошо бы до этого понять, кто они такие...

Я покачал головой:

— Нет. С момента нашего знакомства мы перебросились десятком — другим слов. Он с трудом понимает, что вокруг происходит. Постоянная боль, плюс лихорадка. И ещё он очень боится, что мы плод его воображения, а завтра он очнётся вновь среди болотников. Сейчас он слишком слаб, чтобы давать нам нужную информацию.

Соболь нахмурился, глянув на покалеченные конечности Анджея и обожжённые культи, перемотанные стерильными повязками. Стиснул челюсти так, что на скулах вздулись желваки.

— Ладно, — наконец произнёс он с тяжёлым вздохом. — Как только очнётся, мне надо будет понять, что нам может рассказать выживший с «Хельги».

— Главное, чтобы он выжил, — я пожал плечами, честно говоря, было всё равно, что Соболю надо; в мыслях сейчас лишь одно — вытащить Анджея из смертельного пике, в которое бросила его судьба.

Соболь молча постоял ещё пару секунд, потом развёл руками:

— Действуй. А мы пока меняем курс. Пора лететь за Светланой. И так уже затянули.

Я сразу ощутил, как тёплое волнение вспыхнуло во мне. Упоминание имени моей жены, пропавшей на просторах Единства, пробудило уже было увядший росток надежды — словно иглой ковырнули застарелую рану.

― «Золотой Дрейк» — корабль хоть и не большой, но достаточно манёвренный, чтобы проскочить мимо патрулей Арминумской воздушной стражи, — продолжил Соболь, видя, что я готов его слушать. — Их власти сейчас нас не слишком жалуют. Но мы справимся. Если понадобиться — пойдём напролом, и неважно, что там они плетут о своей политике и запретах на полёты. Всё равно уже почти в открытую идёт война.