Дневник Дрянной Девчонки

— Я не смогу ей помочь! — протараторила я. — Если бы она начала учебу в сентябре, как все мы, она бы не пропустила важный материал.

— В её семье произошло несчастье, — сказала Белка. — Она не могла посещать школу.

— А что именно произошло?

— Это не твоего ума дело. Твое дело — уделить пару часов Лине.

— У меня нет времени. Мне нужно готовиться к конкурсу!

— Да… верно. «Сверхновая звезда». — Учительница произнесла это со вздохом, как будто «Сверхновая звезда» — это не телешоу, а чьи-то похороны.

— А что не так со «Сверхновой звездой»?

— Ничего… Я ничего не имею против этого конкурса. Это отличное развлекательное шоу, и его концепция хорошо вписывается в образ вашей семьи. Но ты... — Она попыталась подобрать подходящее слово, но не смогла его найти (или она его нашла, просто не хотела произносить вслух). — Ты должна найти свой собственный путь, независимый от твоей семьи.

В тот момент я подумала: «Белка, Белка, вы же умная женщина. Как вы можете не понимать? Я — часть моей семьи. Мы вместе, как волчья стая. Это мой путь. Путь волка».

Но я ничего не сказала, только пожала плечами.

— А вы не можете попросить кого-нибудь другого помочь Лине?

— Конечно, могу. Кто в школе знает математику лучше тебя?

— Ну… я…

— Тогда решено. — Елена Богдановна убрала лейку обратно под стол. — Увидимся в классе, Алёна.

Я вышла из кабинета растерянная и злая на себя: я не только не получила то, что хотела, я еще и согласилась на дополнительное задание. Что со мной не так? Почему мной так легко манипулировать?

8:45. На перемене я объявила Косте, что Лина пересаживается к нему.

— Нифига, — ответил он, разгибая козырек кепки и разглаживая его ладонью.

— Так Белка сказала. Я с ней перед уроками разговаривала.

— А мне пофиг, — он поднял кепку и, прищурившись, посмотрел на неё, оценивая угол плоскости.

— Лина очень умная, она будет тебе помогать во время диктантов.

Глаза Никитина с интересом расширились, что дало мне лучик надежды, но Пятачок всё обломала. (Кстати, сегодня её нос был чистым, так что я могла смотреть на неё без тошноты).

— Я не буду ему помогать! — заявила она.

— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Я не возражаю посидеть с ним, пока мы не получим новую парту, но я не собираюсь ему помогать.

— Ладно, — вздохнула я от безысходности. — Костя, я буду тебе помогать. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Минет.

— Костя!

— Ну тогда напиши за меня сочинение по украинскому.

— По рукам, — сказала я и подумала, что это было относительно легко.

— У меня тоже есть условие, — сказала Новенькая. — Я не собираюсь терпеть его грязные шутки. Пока я сижу с ним, он должен относиться ко мне с уважением.

— Это бред, — сказал Никитин, натягивая кепку на лоб. — Я должен сидеть с ней, быть милым и пушистым, и за это я получаю только одно сочинение? Так не пойдет. Будешь писать мои сочинения, пока твоя подружайка будет здесь сидеть. — Он развернул козырек кепки к затылку и откинулся на спинку стула. — Это мое последнее слово.

Не успела я запротестовать, как Лина вырвала страницу из тетради и сказала: «Нужно все задокументировать».

— Это правильно, — согласился Костя.

— Я составлю контракт, — сказала Лина и вверху листочка написала: «Договор о распределении мест. Мы, нижеподписавшиеся…»

Меня повергло в легкий шок. Как эта мультяшная персона, этот Пятачок, может быть таким официальным и убедительным? Откуда она вообще знает, как составлять договоры?

— Готово, — сказала Новенькая, подсовывая мне бумажку, — прочитай и распишись.

Согласно договору, госпожа Лина Буряк должна была сидеть с господином Константином Никитиным при условии, что он не будет говорить ей ничего оскорбительного до тех пор, пока госпожа Алёна Волкова будет писать его украинские сочинения.

Мы втроем подписали документ, и каждый из нас получил ксерокопию. Когда прозвенел звонок, Пятачок сидела с Костей, а на место Яны (пока она была бог весть где) пересела Ромашка.

9:00. В то время как Елена Богдановна записывала на доске примеры деепричастий, я наклонилась к Карине и прошептала: «Белка меня попросила подтянуть Новенькую по тригонометрии».

— Вот ты попала, — хихикнула Романова.

— Не хочу откладывать. Сделаю это сегодня после уроков.

— Я могу остаться с тобой за компанию.

— Было бы классно!

15:10. После уроков я сказала Пятачку, что она должна задержаться, чтобы пройти со мной пропущенный материал.

— Спасибо, но я сегодня никак не могу, — бросила она на бегу.

«Вот неблагодарная», — подумала я и крикнула ей вдогонку: «Вообще-то я делаю тебе одолжение. Будем заниматься сейчас или никогда».

Лина остановилась.

— Ладно, — сказала она и со вздохом плюхнулась на стул.

Я открыла свой конспект и положила перед ней.

— Давай начнем с определения синуса и косинуса, — громко сказала я, перекрикивая галдящих одноклассников. Я пролистала страницы, пока не нашла изображение треугольника, и начала объяснение.

Пятачок схватывала все быстро. Даже самые сложные задачи из олимпиадного учебника она решала без труда. Меня это сильно задело. Я ночами не сплю, чтобы учиться на отлично, а ей достаточно только один раз взглянуть на определение, и она уже безошибочно выводит формулы. Госпожа Буряк действительно имела все шансы заполучить титул самой умной старшеклассницы.

Классная комната опустела, и к нам подсела Ромашка. Она сложила руки на спинку стула и спросила:

— Лина, откуда ты знаешь о договорах?

— Романова, не отвлекай, — сказала я.

— Моя мама раньше работала юристом, — глаза Лины заблестели. — Но год назад она сменила работу и стала репортером.

— О, у тебя классная мама: юрист, репортер.

Зависть к Лине, которая меня и так уже начала съедать, теперь перешла на новый уровень. Через кожу она проникла в мою кровь и распространялась по всему телу, отравляя мои мысли. Госпожа Буряк — не только обладательница самой светлой головы, у нее еще и «классная мама», не под стать моей маме-домохозяйке. Новенькая отберет мой титул и моих подруг. Вытеснит меня из школы, вытурит из города…

— В какой газете она работает? — прервала мои мысли Карина.

— Она больше не работает.

— Нет? А чем она занимается?

— Ничем, — Лина потупила взгляд. — Ее больше нет.

Я замерла, переваривая новую информацию. А Карина тем временем перегнулась через парту и крепко обняла сироту.

— Это ужасно, — сказала она, взяв Лину за руку. — Когда это случилось?

— Больше месяца назад. 30 августа. Она попала в аварию. Возвращалась домой с работы и…

— Какой кошмар. А твой папа… у тебя есть папа?

— Да, но после того, как он узнал об аварии, у него случился инсульт. Он диабетик, понимаешь? Так что теперь он парализован.

Ее слезы полились на мой конспект, как тропический дождь. Я отодвинула его в сторону.

— А сегодня... — Лина что-то пробормотала, но ее слова утонули в слезах.

— Все будет хорошо, — Карина подсела к новенькой на стул и прижала ее к себе.

Я достала из сумочки бумажные салфетки и сунула их несчастной под руку.

— Спасибо, — она вытерла слезы и судорожно вдохнула. — Мы должны съехать с нашей квартиры, потому что… понимаете… папа в инвалидном кресле, а в нашем доме нет ни лифта, ни пандуса. И я должна была помогать с переездом сегодня после школы.

— О боже! — Романова вскочила со стула и уставилась на меня. — Алён, ей нужно срочно попасть домой. Тебя же на машине забирают? Подвезите Лину.

Все происходило слишком быстро. Нужно было принимать решения, к которым я готова не была. С одной стороны, девочку было жалко и нужно было бы ей помочь, но с другой стороны, я совсем не хотела ехать к ней домой и знакомиться с ее парализованным папой. Это повергло бы меня в депрессию, напомнив мне о моем отце, вернее, о его отсутствии.

— Не думаю, что у Игоря есть время. Дедушкин график непредсказуем, ему может понадобиться машина в любую минуту.

— Все нормально, я поеду на автобусе, — сказала Лина, шмыгая носом. Она начала собирать вещи.

Карина посмотрела на меня, сжав губы, и кивнула в сторону новенькой.

Я замотала головой.

Карина слегка притопнула.

Я закатила глаза и на выдохе сказала:

— Лина, на машине будет быстрее, мы тебя отвезем.

Выходя из класса, я дернула Ромашку за локоть и сказала:

— Ты едешь с нами.

15:30. У порога школы была припаркована только одна машина — темно-зеленый «Хаммер», а нашего «Лексуса» нигде не было. Неужели дедушке действительно понадобилась машина и Игорь умчался, не предупредив?

Дверь «Хаммера» распахнулась, и из нее выпрыгнул наш водитель. Он обошел машину и открыл мне дверь.

— Новая тачка? — спросила я.

— Хаммер аш один, — сказал он. — Круто, да?

— Ага. — Я осмотрела автомобиль. Он был громадным, а своей формой напомнил марсоход Sojourner, и это действительно было круто.

— Ты что, устраиваешь вечеринку? — спросил Игорь, оглядывая Лину и Карину.

— Я не устраиваю вечеринок, — сказала я, вскарабкавшись на сиденье.

Водитель открыл заднюю дверь для девчонок.

— Да знаю я, что ты не любишь вечеринки... но если ты когда-нибудь передумаешь, я забронирую весь клуб «Буффало» только для тебя. — Он захлопнул дверь и, кряхтя, забрался на водительское сиденье.

— Домой? — спросил он, дотрагиваясь до иконы Девы Марии, которая, под стать машине, была обновлена: ее невзрачная деревянная рамка теперь сияла золотом.

— Нет, — сказала я и повернулась к девочкам. — Лина, где ты живешь?

— Эта машина больше, чем моя комната, — сказала новенькая, подвигаясь ближе ко мне и Игорю.

— Жутко удобная, — согласилась Карина.

— Я живу на улице Яровой. Это рядом с новым супермаркетом «БУМ». Кстати, недалеко от клуба «Буффало».

— Ты знаешь, где это, Игорь?

— Да, — сказал он, нажимая на газ. Новые четки с крестом, свисавшие с зеркала, слегка качнулись.

Вопреки тому, что сказала Карина, «Хаммер» не был удобным. Сиденья нашего «Лексуса» были куда комфортнее. Но в воздухе этого нового автомобиля витал непревзойденный запах, которым может насладиться только первый владелец. Это был концентрированный аромат престижа. Он шептал: ты особенная, ты единственная. Но постепенно салон заполнился запахом старой одежды и дешевых дезодорантов моих одноклассниц. С горьким сожалением я открыла окно.

— Ну что, давайте знакомиться, — сказал Игорь, глядя на отражение девчонок в зеркале.

— Я Карина, но все зовут меня Ромашка, потому что моя фамилия — Романова.

— Я Лина. Кстати, я ненавижу свою фамилию, так что, пожалуйста, без кличек, зовите меня просто Лина.

Я беззвучно рассмеялась. Не знаешь ты, моя дорогая, что кличка у тебя уже есть.

— А я Игорь Васильевич Мохов, можно просто Игорь. Лина, ты меня заинтриговала, что там у тебя за фамилия?

— Буряк, — ответила она смущенно.

— О как! — воскликнул водитель. — А ты случайно не родственница Лоры Буряк?

— Да, это моя мама.

Машина внезапно затормозила, и по инерции нас резко бросило вперед. Игорь выругался:

— Мои соболезнования, Лина. Я видел статью об автокатастрофе в газете несколько недель назад. Печально. Она была журналисткой?

— Мама была репортером «Городских хроник», — Пятачок шмыгнула носом и крепко схватилась за спинку моего сиденья.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Карина, легонько погладив по спине. — Расскажи нам, куда ты переезжаешь?

— Мы будем жить с моими бабушкой и дедушкой. Они присмотрят за нами.

— Конечно, присмотрят. Я жила с бабушкой, когда мои родители разводились, — сказала Карина. — Каждый вечер бабуля пекла песочное печенье для нас (для меня и моего брата). Она нас так разбаловала.

— Не знала, что у тебя есть брат, — сказала я.

— Угу. Нас разделили, когда мы были детьми. Я осталась с мамой, а брата отец увез в другой город.

— Хотела бы я, чтобы у меня был братишка, — сказала Лина.

— Еще долго? — спросила я Игоря, непоседливо ерзая на твердом сиденье.

— Сейчас проедем развилку и будем на месте, — ответил он.

Мы съехали с трассы на улицу Яровую. Игорь даже не пытался объезжать выбоины. «Хаммер» чувствовал себя на таких убитых дорогах как дома. Четки, свисавшие с зеркала, мягко раскачивались из стороны в сторону.

15:55. Должна признаться, я не ожидала, что дом Лины будет выглядеть так опрятно. Это было трехэтажное здание, свежевыкрашенное в ярко-желтый цвет. У входа стояла белая скамейка, заваленная коробками, а по бокам росли два молодых клена с листьями цвета оксида железа.

— Милое местечко! — сказала Карина, выпрыгивая из машины. — Жаль, что вам приходится уезжать.

— Наша квартира на третьем этаже. Вон тот балкон, — Лина указала пальцем вверх. — Привет, бабуль!

— Вы посмотрите, кто соизволил явиться! — сказала пожилая женщина, улыбаясь. — Да еще и с командой помощников.

Помощников? Вот уж нет. Я не собиралась таскать вещи Пятачка с третьего этажа. На мне было мое безупречно чистое кремовое пальто и высокие каблуки.

— Заходите, мои хорошие, время не ждет, — сказала бабушка. — Машина приедет с минуты на минуту.

Девочки побежали внутрь. Я посмотрела на Игоря в надежде, что у него не будет времени, но вместо этого он закатал рукава рубашки и сказал: «После вас!», демонстративно указывая на дверь подъезда.

Да что же со всеми происходит? Почему все так жаждут ей помочь?

По деревянным ступенькам затененного подъезда мы с Игорем поднялись на третий этаж. Дверь слева была распахнута настежь. Навстречу нам вышла Ромашка с высокой коробкой в руках, а за ней выбежала Пятачок с двумя пузатыми пакетами.

— Берите все, что видите, — сказала она. — Только осторожно. Некоторые вещи супертяжелые.

Мы зашли внутрь. В сердце защемило. Груды барахла, унылое эхо и влажный запах пыли напомнили мне тот день, когда нам с мамой пришлось переехать к дедушке. Я помню, как она заливалась слезами в истерике, отказываясь покидать то место, где они с папой были счастливы. Борис Николаевич буквально волоком вытаскивал свою дочь из квартиры, а мне было ее так жаль. Еще мне было жаль себя; я тогда подумала: «Если маме так плохо, а папы не стало, кто же теперь меня защитит?»

— Да чтоб тебя, — выругался Игорь, споткнувшись о пустую коробку в темном коридоре. Он откинул ее в сторону и быстрее зашагал к гостиной. Я последовала за ним.

В хорошо освещенной комнате среди разбросанных вещей маневрировал папа Лины.

— День добрый, — сказал Игорь.

— О! Здравствуйте! — отозвался мужчина. Он попытался развернуться к нам, но его кресло застряло между шкафом и высокой стопкой книг. У него явно не было навыков управления этим неуклюжим устройством. Он сдал назад и врезался в шкаф — дверцы заскрипели, открываясь. — Я сейчас, подождите, — сказал он и резко повернул колеса вперед. Его кресло задело стопку книг. Та наклонилась на хрустальный торшер. Игорь прыгнул вперед и ловко поймал светильник, прежде чем он разбился.

— Извините, я никак не привыкну к своим новым ногам, — сказал папа Лины, хлопая ладонью по колесу. — Вадим. — Он протянул левую руку, пока правая оставалась неподвижно лежать на его колене.

— Приятно познакомиться. Игорь.

Они пожали руки.

— Алёна, — сказала я, выглядывая из-за спины Игоря.

— Алёна, у твоего отца хорошая реакция.

— Он мне не отец, — возразила я и добавила для пущей ясности: — Игорь просто наш водитель.

Услышав, что у нас есть водитель, в голове у Вадима как будто что-то щелкнуло. Он слегка наклонил голову набок и спросил: «Как ваша фамилия, Алёна?»

Я замялась. У нормального человека этот вопрос не вызвал бы никакой сложности, но когда ты Волкова, нужно быть крайне осторожной. Обычно наша фамилия вызывает одну из двух реакций: искреннюю ненависть или лицемерную любовь. Но реакция Вадима была совершенно неожиданной.

— Волкова? Да что ты? — он задорно хлопнул здоровой рукой по колесу.

— Кто бы мог подумать? — продолжал причитать он. — Моя жена, Лорочка, мечтала об интервью с Борисом Волковым. Он же ваш дедушка? Если бы она была здесь... она была бы так рада вас видеть.

Было мило, что его жена хотела написать о дедушке в газете, но у Лорочки не было ни малейшего шанса. Борис Николаевич никогда не общается с репортёрами. Я не стала расстраивать Вадима этим фактом.

— Мне жаль, братан, — сказал Игорь и потряс Вадима за плечо. — Жизнь такая сука.

— Так и есть, Игорь, так и есть.

Из спальни выглянула бабушка.

— Сынок, поможешь шкаф вынести? — обратилась она к Игорю. — Уж больно тяжёлый.

— А чего же не помочь! Конечно, — сказал Игорь и удалился за женщиной.

Не желая оставаться с Вадимом наедине, я быстро схватила перевязанную стопку книг и прошмыгнула в подъезд.

— Алён, зацени, — сказала Карина, увидев меня на улице.

Я поставила книги на лавочку и уставилась на Ромашку. Она повернулась ко мне спиной и обняла себя. Её кисти скользили вверх и вниз по бокам спины. Извиваясь всем телом, она начала вздыхать и имитировать звуки поцелуев. У неё получалось так хорошо, что действительно казалось, будто она с кем-то зажимается.

— Похоже? — спросила она, указывая на пластиковый пакет с изображением обнажённой женщины. — Я так тебя хочу, — сказала она писклявым голосом. А потом, понизив голос, продолжила: — Давай-ка это снимем, малышка. — Её руки медленно приподнимали свитер. Это было настолько реалистично, казалось, что её действительно кто-то раздевает. Лина захихикала, прикрывая рот. Я тоже улыбнулся.

— Ладно, за работу, — сказала Ромашка, и они помчались обратно в квартиру.

Я быстро закинула свою ношу в грузовик и тоже побежала в дом.

В зале никого не было, а из-за закрытой двери одной из комнат раздавались голоса моих одноклассниц. Я осторожно заглянула внутрь.

— Офигеть! — воскликнула Карина. Обе девчонки, как загипнотизированные, уставились на огромный постер на стене. На нём изображалась знаменитая сцена после крушения «Титаника»: Джек замерзает в океане, а Роуз лежит на обломках корабля, держа его за руку.

— Джек Доусон, дамы и господа, — сказала Лина голосом телеведущего.

Я не разделяла их восхищения «Титаником». Фильм был настолько скучным, что я не досмотрела его даже наполовину. Но Яне он нравился. Она была влюблена в Джека. В прошлом году все её разговоры были только о том, какой этот парень секси. Она до сих пор носит в кошельке маленькую чёрно-белую фотографию Джека, которую вырезала из газеты. Ей бы понравился этот постер.

— Вам что, нравится Лео? — спросила я.

— А кому он может не нравиться? — сказала Лина. Она провела рукой по плакату. — Посмотри на эти оледенелые пряди русых волос, на эти синеющие губы…

— Такая трагедия! — саркастично сказала я.

— Да, трагедия! — хором сказали девочки. Они посмотрели друг на друга и захихикали.

— Это мой самый любимый постер, все остальные уже упакованы.

— У тебя есть еще? Какие именно? — спросила Романова, хватая коробку со скрученными в рулон постерами. — Я жутко люблю ходить в гости к подругам! Это так интересно. — Она нырнула в коробку, изучая ее содержимое. — Алён, ты только посмотри, сколько тут всего классного!

— У меня нет времени, мне пора домой. — Я взяла один из пакетов и направилась к выходу, но Карина прыгнула на меня сзади, и что-то острое прикоснулось к моей шее. Это было щекотно. — Что это?

— Я сделаю тебя вампиром, — сказала Ромашка. У нее изо рта торчали два длинных клыка, которые в сочетании с ее кудрявыми волосами сделали ее похожей на Клодию из «Интервью с вампиром».

— Отвали, — сказала я, выхватывая из коробки свернутый постер. Я резко вывернулась и хлопнула ее по голове. — Я не хочу жить вечно.

Карина тоже взяла рулон, и мы начали бить друг друга, бегая по комнате, пока вампирские зубы не вывалились и не погибли под платформой её ботинка.

— Ой.

— Если хотите драться, делайте это как следует, — сказала Лина. Она встала между нами, держа тяжелый металлический меч, направляя его острый конец в потолок.

— Блин, у тебя жутко классные замолоди! — закричала Карина. — Дай-ка я попробую.

В тот момент, когда она схватила меч и закричала: «Умрите, ублюдки», дверь открылась и вкатился Вадим.

— Извините! — сказала Романова. Лина забрала меч, мы схватили по пакету и, протискиваясь между дверью и инвалидным креслом, побежали на улицу.

Внутри грузовой машины пыхтел Игорь. Он сдвигал мебель, переставлял коробки и пакеты, освобождая место для остального барахла.

— Я смотрю, мама оставила вам кучу бумаг, — сказал Игорь, забирая у Лины пакет. Он притворился, будто эта ноша была такой тяжелой, что он не в силах её удержать. — Ещё бы чуть-чуть и… — улыбнулся он, втискивая пакет между двумя коробками.

— На самом деле мама возила все документы с собой, — сказала новенькая и передала Игорю пакет Карины. — А то, что хранилось дома, было украдено.

— О как! — удивился Игорь.

— Видите ли, пока мой папа лежал в больнице с инсультом, а я ночевала у бабушки, кто-то вломился в нашу квартиру и украл её вещи. В милиции сказали, что это был кто-то из «Городских хроник».

— Жесткая борьба за эксклюзивный материал, — сказал водитель. Его мобильный телефон загорелся зеленым огоньком и издал несколько писклявых сигналов. Прочитав сообщение, он сказал: «Борису нужна машина через полчаса. Нужно ехать».

Я думала, что почувствую облегчение, когда мы наконец поедем домой, но вместо этого я была разочарована. Мне понравилось смеяться и валять дурака с девчонками. Я хотела остаться. Но прежде чем я успела это предложить, Карина сказала: «Вы езжайте, а я помогу с остальным». Она приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

Ошеломленная этим действием, я только смогла сказать: «Спасибо».

— Это тебе спасибо, Алёна! — сказала Лина. — Ты такой замечательный человек. Я никогда не думала, что так быстро найду новых друзей.

17:05. Я помахала девочкам из окна «Хаммера». Они, широко улыбаясь, помахали мне в ответ, а потом вприпрыжку побежали обратно в дом.

— Не знал, что ты учишься с Линой Буряк, — сказал Игорь, вглядываясь в отражение удаляющегося желтого здания в боковом зеркале. — Ее мама была известной.

— Я же тебе рассказывала. Это Пятачок, новенькая. Та, что сидела на месте Яны.

— А-а… Так теперь вы что, друзья?

Я пожала плечами. Может, мы с Линой и не стали друзьями, но сегодняшний визит нас немного сблизил. Странным было то, что, побывав в комнате Лины и познакомившись с её отцом, я узнала о ней намного больше, чем я знаю о своей лучшей подруге. Неожиданно во мне проснулось желание попасть домой к Яне. Даже если у нее пахнет немытой посудой, а под ногами хрустит пыль, мне стало крайне необходимо увидеть, где она спит, где делает уроки, какие плакаты висят у нее на стенах, какие книги стоят на полках. Раньше меня не волновал тот факт, что Яна не звала меня к себе, но теперь мне это кажется подозрительным.

17:40. Игорь заехал во двор и запарковался рядом с нашим «Лексусом». Увидев, как выглядит наша старая машина, я ощутила панику. Лобовое стекло было разбито. Гигантскую дыру окружала белая паутина трещин, которые расходились во все стороны, как солнечные лучи на картинке первоклассника. По всему капоту были разбрызганы бордовые капли.

— Что произошло?

— Не волнуйся. Это не кровь, — сказал Игорь. — То есть это кровь, но не человеческая.

— А чья? — я уставилась на него.

— Какие-то придурки бросили в машину голову волка.