Готамерон. Том I. Весна знамений

– Лучше бы ты у наемников училась, детка, – протянул Бод, смачно чмокнув губами. – Мы бы тебя много много по каким наукам подтянули.

В ответ рыжая девчонка показала здоровяку язык и вновь обратила взор на любимого. Грог был непреклонен. После друзей и родителей, эти двое оставались единственными людьми на свете, к которым он был привязан.

– Оставайтесь в долине, друзья. Вы мне нужны живыми.

– Ты нам тоже, – горячо заверила Елена, тряхнув огненным водопадом у него перед лицом. – Клянусь отцом и матерью!

– Тогда молитесь за меня. Оба. Я вернусь через шесть дней, один или с золотом, но я обязательно вернусь.

Елена и Бод переглянулись.

– Боюсь, не совсем тебя понял, брат? Или я вконец отупел от травы, или ты все-таки что-то задумал.

– Есть только один способ обхитрить нежить – принести жертву.

– Хочешь пожертвовать людьми ради золота? – спросила Елена, сведя тонкие брови. – Ты слишком долго терся с моим папашей.

– Вот именно! Он ими пожертвовал, а не я!

Под тихими сводами таверны его голос прозвучал особенно громко. Крестьяне и наемники разом посмотрели на него. Грог нагнулся к лицу подруги и прошептал:

– Твой отец всеми пожертвовал. Мной в том числе. Те, кто пойдут в этот поход, рискуют не меньше, чем солдаты в авангарде.

– А ты, стало быть, пойдешь в арь-ер-гар-де? – по слогам выговорила сложный военный термин Елена, чем немало его удивила. – Позади.

– Вот именно. – Грог посмотрел на приятеля и печально улыбнулся. – Хочешь пойти в авангарде, Бод?

Конечно, это было бесчестно, но другого выхода он не видел. Чтобы разорвать магический силок кому-то придется встретиться с нежитью лицом к лицу. Пусть тогда это будут те трое храбрецов, которых ему вверил барон.

– Не уверен, что это правильно, – в раздумьях произнес Бод. – Наемник наемника не сдаст. Если уж суждено умереть – умирай как один.

– Совсем сдурел! – завопила Елена и, обхватила его плечо обеими руками, после чего пристально посмотрела в глаза. – Главное, вернись сам. Грог, пожалуйста!

– Эх, ну и утро, – вздохнул юнец. – Надеюсь, Брика ты осчастливишь только в горах. У него ведь тоже есть девушка… и мать.

– У каждого из нас кто-то есть, – огрызнулся Грог, обняв подругу. – Мне теперь их всех жалеть?

У входа заскрипели доски. В таверну вальяжной походкой вошел светловолосый воин в сверкающем доспех. Узорчатую кирасу на крепкой груди наемника украшала семиконечная звезда с короной в центре. Броню, подобную этой, можно было достать только на материке в арсеналах Старграда. Придерживая длинный меч у плакарта, наемник уселся за стол через проход от них и только после этого осмотрел пустой зал. Грог ждал, что будет дальше. Наконец его взор остановится на нем и тонкие губы на щетинистом лице медленно растянулись в улыбке.

– Ну и ну, Грог, – в своей обыкновенной манере, медленно и с интонацией выговорил воин. – С утра красоток обжимаешь. Молодец!

Грог молчал, продолжая держать Елену в объятиях, позволив той положить голову себе на плечо.

– До меня дошел слух, что ты скоро отчаливаешь, – продолжал наемник, жестом подзывая хозяйку таверны. – Удачи! Да осветит Нисмасс твой путь.

– Я не видел тебя сегодня в поле. Ты знаешь правило. В ходках на монстров и бандитов участвуют все.

– Знаю, – лениво зевнул тот, и ухватился за сапог. – Я бы вам помог, да вот беда – подвернул ногу. Веришь ли, едва могу ходить.

– А бегать? – с угрозой вставил Бод.

Завидев здоровяка, наемник оскалился шире, словно ждал этой встречи все утро.

– Доброе утро, Бод! Вот так сюрприз, и ты здесь. Как всегда, не разглядел тебя за спиной товарища. Опять в прятки играешь?

– Утро доброе, Дисанта… Дистена… – намеренно путаясь в словах произнес Бод. – Уф, ну что за имя. Дистеназа, кажется?

Обкуренный юнец прекрасно знал, что бывший капрал королевской армии не выносит, когда кто-то неправильно выговаривает его идиотское имя. Выпад удался, и Дистенза стал недовольно барабанить пальцами по столу.

– И все же? Не надоело прятаться… от меня?

– Я же тут. Всегда к твоим услугам, – отразил наемник, и для верности даже приподнялся. – Хочешь, выйдем и потолкуем? Говорят, за часовней трава мягче.

– Ну нет, Бод. Мы все наслышаны о твоих вкусах, но лично я предпочитаю делать это с женщинами.

Последний выпад Дистензы оказался точнее. Боковым зрением Грог заметил, как задрожали губы парня. В очередной раз Бод слишком быстро сдался.

– Сделай одолжение, – сквозь зубы прошептал тот, наблюдая, как наемник хлещет из бутылки принесенное хозяйкой вино, – возьми вместо Брика эту птицу и используй в качестве наживки для бульвирмов.

– Дистенза займет мое место.

Он хотел произнести это в спокойном тоне, но голос сломался. Елена подняла голову и негодующе посмотрела на ухмыляющегося капрала.

– Ну и где справедливость?

– Тогда ты просто обязан вернуться! – настоял Бод. – Эту змеюку парни нескоро удавят. Он из брони вылезает реже, чем гамеланец.

– Может и не придется рисковать, – ободрил друзей Грог, – если я придумаю план получше. Выход ведь есть всегда.

– Уж придумай! Придумай такой, чтоб все генералы позавидовали! – от всего сердца пожелала Елена. – Клянусь, если ты не вернешься через неделю, я заберу из конюшни лучшего скакуна и поскачу к вам.

Грог невольно вздрогнул. Бод был удивлен не меньше.

– Не глупи! Может, отцу на тебя плевать, но мать этого точно не переживет. Леди Полана добрая женщина, и я не хочу, чтобы она…

– Мне все равно, что с ней будет! Я уже не ребенок и сама за себя решаю. Через шесть дней я на севере. Так и знай!

Грог закрыл глаза. Ржавая заноза глубоко забралась ему под кожу. Плохого в этом ничего не было. Они с пользой проводили время по ночам, вот только он сам не испытывал к хозяйской дочери тех чувств, коими та была одержима.

– Тебе нужно как следует подготовиться. Возьми факелы, еду, стрелы…

– Эй! – Грог дотронулся указательным пальцем до линии ее губ, заставив умолкнуть. – Уж я как-нибудь сам разберусь, принцесса. Ты сегодня слишком резвая. Книжек про рыцарей начиталась?

– Я кроме собственного имени сроду ничего не читала, – ответила Елена и, чмокнув его в щеку, встала со скамьи. – До встречи, и помни наш уговор.

С этими словами дочь землевладельца гордо удалилась, игнорируя цокающего языком Дистензу.

– Надеюсь, ты все продумал? – спросил Бод, дотронувшись до громадной мошны.

– Все.

– У нас будет время отметить твою прибавку к жалованию? Когда ты уходишь?

– Сейчас же, – к удивлению приятеля, ответил он, и тотчас поднялся с места. – Займу еще один день.

– Куда так торопишься? – пробормотал Бод, поглядывая на бывшего капрала, уплетавшего яичницу с тыквенными оладьями. – Умереть всегда успеешь.

– Нет уж. Пойду, поищу Брика и Скифа.

– Эти двое в амбаре, – раздался ровный голос со стороны. – Поспеши, если хочешь их застать. Парни собираются тайком улизнуть в «Каменную мачту». Представляю, как они обрадуются. Вместо шлюх пообжимаются с мертвяками.

Развернувшись вполоборота в скрипящих доспехах, капрал отдал ему честь, не выпуская из пальцев вилку.

– А ты, я погляжу, все не нарадуешься? – произнес Грог, скрестив руки на груди.

– Напротив. Жаль, что все так закончилось. Я хотел лично снарядить тебя в последний путь, но теперь за меня это сделает нежить. Все оказалось слишком просто.

– Еще не поздно все усложнить. Подожди тут. Я велю Борусу наточить меч.

Грог вышел из-за стола, держа в руках амуницию, и застыл в дверях таверны на пороге света и тьмы. Дезертир кашлянул и схватился за бутылку, попутно бросив взгляд по сторонам. Убедившись, что их никто не слышит, он шепотом прохрипел:

– Я же сказал, что подвернул ногу.

***

Скиф и Брик оказались не в восторге от идеи. Дистенза все верно подметил. Шлюхи и мертвецы несовместимы. Оба долго отпирались, придумывая разные отговорки. Даже фраза «приказ барона» не сразу на них подействовала. Дав им время на сборы, Грог вернулся в «Дырявый кошель», который к тому времени впору было называть «Бурлящим котлом».

Третьего спутника он приметил на кухне. Им стал бывший обитатель пустыни, смуглый кочевник по имени Ренан. На фермах его считали дикарем, как, впрочем, и всех алмеров. Будучи шести с половиной футов роста, Ренан презирал клинковое оружие. Мечи и топоры были слишком тяжелы для него, поэтому воин наловчился обращаться с длинным копьем, которое в его руках напоминало мачту. Утром долговязый алмер умудрился насадить на такой шест сразу трех землегрызов. То был один из лучших воинов барона. Сегодня он по обыкновению получил двойное жалование и собирался махнуть в город. Грог с радостью взял его с собой, теша себя мерзкой мыслью, что гибель Ренана, как и его собственная, станет двойным ударом по обороне домена и, несомненно, разозлит сюзерена.

Ближе к обеду, нагруженные оружием и припасами, они покинули двор. Доспехи решили не брать, отдав на хранение мастеру Борусу в арсенал. Лишние фунты железа в жару и холод могли носить только фанатики гамеланцы и недоумок Дистенза; им же хватало собственной одежды и плотных походных плащей, свернутых за спиной. Путь был неблизким и любые доспехи на таком марше могли стать серьезной обузой.

До старого торгового пути они шли вдоль полей по северному краю долины. Давно уже не дорога, эта заросшая травой мощеная тропа начиналась в лощине у постоялого двора Гриффина и бежала среди зарослей, сквозь светлые лиственные леса, мимо горной реки, забираясь все выше и выше на каменистые кручи до старого подвесного моста, за которым стелился дикий край.

Срезав путь через лес у фермы Годвина они поднялись по землистому склону на дорогу, восточнее охотничьего лагеря. Глядя на каменистую ленту, ведущую к лощине, Грог подумал, что неплохо было бы взять Гримбальда, но потом отказался от этой затеи. Конечно, следопыт вроде него – залог безопасности в любом походе. Вот только пользы от лука в бою с нежитью никакой, да и старик Кэрк поднял бы несусветный шум.

– Не люблю я эту глушь, – пожаловался Ренан, когда они шли вдоль травянистых берегов лесной реки. – Столько людей здесь полегло. Видите? Опять кости! Через каждую милю попадаются.

– Это ноги стервятника, дубина, – зарычал Брик. – Человеческие длиннее и светлеют со временем, когда лежат на солнце.

– Кости – костями, а людей тут и впрямь покосили навалом. Говорят, когда колонисты прокладывали торговый путь, из леса на них постоянно бросались какие-нибудь твари, – прибавил Скиф, пощипывая короткую, рыжую бородку. – Работяги так и падали на дорогу, мостя ее собственными костями.

– Сам тут не ляг, – пробасил лысый бородач, ткнув приятеля в плечо кулаком. – Я твою тушу до фермы тащить не буду, Нисмасс мне свидетель! Эй, вожак!

Брик догнал его и положил ладонь ему на плечо.

– Скажи, Грог, за каким чертом ты взял меня с собой? Чем я провинился, что из тридцати мордоворотов ты выцапал именно меня? – В голосе верзилы сквозило отчаяние. Казалось, он вот-вот заплачет, зыркая маленькими глазками из-под косматых бровей. – Мне, по-твоему, больше заняться нечем с полным кошельком золота? Знаешь, кто ждет меня в городе?

– Догадываюсь.

– Люсия, – все равно пояснил Брик. – Люсия! Она не просто девушка. Она настоящая мечта. Клянусь, сама Нигма послала ее мне. Я, может, собираюсь на ней жениться.

Ренан и Скиф у него за спиной засмеялись.

– Чего ржете, кони! – огрызнулся наемник. – Ни у кого из вас такой нет, и не будет. Так скажи мне, Грог, почему я должен прикрывать твой зад вместо того, чтоб лапать ее? Чем я лучше других?

– Ты ничем не лучше и не хуже остальных, Брик. Поэтому ты здесь. Ясно?

– Нет! – воскликнул бородач. – Я ни черта не понял.

Слова застряли у него в горле. Лысый наемник остановился, в изумлении покосившись на деревянный стержень, торчащий из правого плеча, а потом громко взвыл.

– Бандиты! – закричал Скиф, на ощупь доставая из-за спины короткий лук. – Все по кустам!

Брик заорал еще громче, пытаясь сломать прошедшую насквозь стрелу. Грог достал свой лук. Затаившись со Скифом по обе стороны дороги, они стали всматриваться в густую растительность. Отсюда поток бежал вперед, теряясь среди скал. Дальше поднимались землистые утесы, густо поросшие кустами орешника и боярышника. Стрелять могли только оттуда.

– Сам виноват, Брик. Не надо был так шуметь, – приговаривал Ренан, оттаскивая стонущего наемника за дерево.

– Вот мерзавцы, – шептал Скиф. – Кто бы мог подумать. Не успели толком отойти от фермы и на тебе.

Вместе с раненым они укрылись за вековым ясенем. Грог выглядывал из-за камней с другой стороны дороги, тщетно пытаясь найти затаившихся стрелков. Долго искать не пришлось. Прошло немного времени, прежде чем с ними заговорил один из бандитов.

– Кто посмел нарушить границы, принадлежащие Лесному братству?!

Грог и Скиф обменялись недоумевающими взглядами. В долину спускались разные шайки, и чаще они были безымянными. Особняком стояли только последователи Тайлера, но «муравьи» обычно грабили амбары с едой и на людей не бросались.

– Что еще за Лесное братство? – рявкнул Скиф. – По какому праву вы пускаете стрелы в людей? Мы не сделали вам ничего плохого!

– Ничего хорошего тоже, – пришел спокойный ответ. – Если хотите жить – опустите луки. – Даю слово, никто не пострадает.

– Хорошо, – согласился Грог, снимая стрелу с тетивы.

– Наш главарь будет лично говорить с вами.

Скиф последовал его примеру, но на всякий случай надел свой остроконечный шлем и снял с перевязи один из метательных ножей. Вчетвером они стали ждать. Вскоре из-за поворота вышел человек. Он был один. В руках держал лук. На лице его играла улыбка.

– Что это значит?! – выдохнул Грог.

Легкой походкой по дороге вышагивал Бод. На парне были простые охотничьи доспехи. За плечами большой мешок, свернутый походный плащ, полуторный меч и колчан набитый стрелами. На лбу тугая повязка, набухшая от пота.

Он был хорошо вооружен и готов к долгому пути.

– Бод?! Ты теперь с бандитами трешься? – обозлено выкрикнул Брик.

– Конечно, только никому не говорите, – незлобиво отозвался парень, и приподнял руку, двумя пальцами указав куда-то в сторону. – Прости за выстрел, дружище. Я целился выше.

Бородач прошипел что-то сквозь зубы, сжимая окровавленной рукой плечо.

– Лучше иди домой, Брик. Еще успеешь к обеду. И мать обязательно навести.

– Куда идти? – растерялся наемник, гнев и боль которого растаяли как снег.

– С такой раной ты не сможешь сражаться неделю, если не больше. В походе ты бесполезен.

Бод с азартом поглядел на Грога и развел руки в стороны.

– В таверне ты сказал, что у каждого кто-то есть, а у меня никого. Вот так.

Грог продолжал во все глаза таращиться на любителя рваротной травы. Брик засопел в бороду, с трудом поднявшись на ноги. Ренан хотел ему помочь, но тот его оттолкнул.

– Кто-нибудь, врежьте этому ублюдку! – взревел лысый наемник, держась за окровавленное плечо. – Мог бы просто попросить. Думаешь, я за место в этом паршивом отряде кому-то глотку перегрызу?

Бод только плечами пожал. Грог с тревогой покосился на Ренана и Скифа. Оба воина с угрозой смотрели на весельчака. Рыжебородый Скиф так и вовсе барабанил пальцами по рукояти своего тесака.

– Мудак прокуренный! Я действительно теперь сражаться не могу. Дайте мне целебное пойло. Да быстрее же, пока рану можно поправить, – потребовал Брик, но никто не шелохнулся.

Тот шагнул им навстречу и протянул руку, словно нищий в поисках милостыни.

– Дайте.

– Прости, приятель, но дорога дальняя, – произнес Скиф, пряча за плечо мешок с настойками. – Неизвестно, на кого нарвемся. Каждый глоток на счету.

Бородач зарычал и, обозвав их скаредными ублюдками, зашагал прочь, не переставая громко ругаться. Грог достал из-за пояса маленькую деревянную бутылочку. Он не любил наемников, но, когда у кого-то из них случались проблемы, в помощи не отказывал.

Брик принял целебное зелье и посмотрел на дарителя с открытым недовольством. Грог скупо ему улыбнулся. Оба понимали, что этого недостаточно для полного исцеления. Осушив бутылочку, наемник вручил ему пустой сосуд и поспешил вниз по дороге.

Глядя в след ворчуну Грог подумал о том, как людям порой удается обмануть смерть, при этом не сознавая собственной удачи. Знал бы Брик, куда они идут на самом деле, распевал бы сейчас песни и славил богов.

– Мой меч за тебя, брат, – торжественно произнес Бод, протянув крепко сжатый кулак в знак доверия. – Распоряжайся.

– Надеюсь, Елену ты с собой не прихватил?

– Девчонка просила напомнить, что у тебя неделя до того, как в конюшне барона станет на одного скакуна меньше.

Грог понуро кивнул.

– А вы чего нахохлились, парни? – обратился Бод к наемникам. – Все самое интересное еще впереди.

Ренан и Скиф молчали. Они, конечно, не возражали против нового спутника, но то, как он к ним присоединился, вызывало вопросы. На молодняк наемники постарше смотрели с пренебрежением. Бод был известным любителем порвать рот и славился дикими выходками, однако в этот раз повел себя как настоящий друг. Не без придури, конечно, зато теперь Грог точно знал, что молодой воин готов на все ради него.

Закинув за плечи мешки, они направились к холмам. Постепенно светлый лес остался позади. Дорога потянулась в горы. Минуя одну скальную террасу за другой, они поднялись на поросшие елями холмы, за которыми находился старый подвесной мост. Протянутый семьдесят лет назад, он связывал обжитые долины с дикими землями на севере. Под ним в сотнях футов шумел бурный поток. Безымянная река, некогда прорезавшая эти горы, вытекала из Вальтерского ущелья и бежала с запада на восток, впадая в Крысиное озеро у подножия горы Тэрэс. Туда, как и на север, люди не ходили, считая земли за Ржавым гребнем слишком опасными для строительства жилья и разведения хозяйства.

Миновав пропасть, они попали на другую сторону ущелья, погрузившись в благоухающие заросли маквиса. Усыпанная камнями дорога петляла меж скал. Еще выше начиналось северное плато и первый дикий лес у его основания. Дальше на помощь людей из долин они могли не рассчитывать. Если и встретят кого-то, то это, почти наверняка, будут охотники за артефактами или вольные стрелки.

Постепенно каменная кладка растворилась в высокой траве, превратившись в тропинку, которую пришлось топтать по одному. Грог двигался первым, осматривая поросшие лесом утесы. Охотники говорили, чем дальше уходишь на север, тем медленнее течет время. Один пейзаж сменяется другим, солнце и луна играют в салки, а ты все идешь вперед, пока не упираешься в Скалистый предел, где за лабиринтом гор гремит неизведанный океан. Как молодой моряк, впервые выходящий в море, Грог боялся этого похода. Для него он был сродни плаванию на край мира. Спутники за спиной чувствовали то же самое. Лишь Бод в самом хвосте смолил косяк и безмятежно улыбался.

Перебравшись через заболоченное ущелье, в центре которого узкая тропа окончательно ушла под землю, наемники стали взбираться по каменным плитам, торчавшим из массивного склона.

Оставив внизу сумрак леса, отряд ступил на высокогорные пастбища. Так на Миркхолде называли зеленые луга у подножия гор. На здешних пастбищах во множестве паслись дикие козы. Животные их совсем не боялись, пробегая в нескольких ярдах, резвясь и бодаясь друг с другом. Вышагивая по колено в зарослях козлиного стержня, Грог указал на двух упитанных самцов, сцепившихся рогами у обрыва. Проследив за его жестом, наемники одобрительно закивали, понимая, что ужин будет знатным.

За морями козьей травы вновь потянулись холмы, а затем обширный древостой, который они обошли по опушке. Время от времени на пути им попадались родники и мелкие ручьи. Всюду во множестве рос кроваво-красный огнецвет и медовый луконит, покрывая земляные уступы ковром из желтых цветов. Высоко над горами, расправив массивные крылья, парили белые кондоры, с земли похожие на воздушных змеев. Наемники, затаив дыхание, наблюдали за тем, как величественные птицы планируют меж утесов и проносятся у них над головами, буравя воздух загнутыми клювами.

Вскоре хвойные леса сменились густыми лиственными кущами. Одна за другой на пути стали попадаться долины и Грогу пришлось искать обходные пути вдоль многочисленных опушек. Все это время при себе он держал некое подобие карты, которую начертили битые странники Орвальда. Судя по ней, добраться до нужной пустоши было делом нехитрым. Повсюду встречались ориентиры вроде торчавших из земли глыб базальта, каменных кругов или горных потоков, но главным указателем служила самая высокая гора на острове. Величественный Холпикс, чья острая вершина, покрытая снегом, все время была на виду, на севере считался вторым ориентиром, после солнца. Любой, кто ее видел, – точно знал, где находится Скалистый предел, во всяком случае, до тех пор, пока его путь пролегал в стороне от низин и ущелий.

Ближе к вечеру леса опять поредели. Остались только кустарники и выжженные солнцем пустоши, заваленные осколками камней. Здесь, среди горного шлака и песка, во множестве вились изумрудные змейки. Глядя на темно-зеленых гадов, покрытых черными пятнами, наемники ускорили шаг. Могильный полоз был единственной змеей на острове, от яда которой так и не нашли лекарство. Ужаленный им человек расставался с жизнью без боли, медленно погружаясь в сон, за что алхимики использовали их в качестве орудия последней воли, поднося умиравшим в мучениях людям.

Здесь же, на пустошах, среди песков и грязи, в неглубоких каменных ямах бурлила серая жидкость, испускавшая приторный металлический запах. Грогу совсем не хотелось ночевать на выжженных полях, да еще в компании могильных полозов. Где-то впереди, судя по карте, должны были появиться зеленые луга. По-хорошему, следовало добраться туда до заката, подстрелить какого-нибудь козла и развести костер.

– Как думаете, эту воду можно пить? – послышался голос Ренана, когда они проходили мимо очередного источника.

– Дурак, ты разве не чувствуешь запах? – покривился Скиф. – Мерзость какая. Она же отравлена.

– Точно. Сдается мне, что эта водица похлеще янтарной кислоты будет, – предположил Бод, снимая со лба мокрую повязку.

– Это еще что такое? Жидкий огонь?

– Нет! – отозвался молодой наемник, выжимая пот из ткани. – Намного сильнее. Алхимики готовят нечто подобное, когда нужно заправить снаряд для осады или быстро вырыть яму. Говорят, в больших количествах она прожигает даже камень.

– Очень познавательно, – проворчал Скиф, наблюдая за тем, как Ренан поддевает наконечником копья змею и бросает ее в яму.

Все остановились и стали наблюдать. Могильный полоз сначала свернулся в кольцо и пошел на дно. Казалось, что он попросту растворился в серой массе, но потом из воды выглянула треугольная головка. Змейка осмотрелась, поднялась на поверхность и поплыла на другой берег.

– Это точно не кислота, – подытожил Ренан, смочив палец и положив его на язык. – Напоминает серную патоку. Базельеры близ Доран Тара продают такое пойло пустынному народу. Многие кочевники добывают ее в горах Сурана. Говорят, если долго пить эту воду, можно исцелиться от любых болезней.

– Я скорее умру от жажды, чем сделаю глоток, – фыркнул Грог. – Тебе что, горных ручьев мало?

– Просто люблю все необычное.

– Тогда ты попал в нужное место, – ухмыльнулся Бод. – Впереди тебя ждет одно необычное…

Громко кашлянув, Грог повернулся к наемнику. Поймав его предостерегающий взгляд, Бод понял, что дал волю языку и сбивчиво произнес:

– …много необычных мест. Тут полно необычных мест.

– Это заметно, – согласился алмер. – Детство я провел в Джапуре, близ залива Акабар. Там тоже было много странных мест, меандрийских руин и гробниц. Один Колодец душ в Храме теней чего стоит. Говорят, раньше некроманты сбрасывали туда пленников и те попадали прямо в тягучую каверну к Ниргалу.

– Никогда не понимал, зачем пустынники поклоняются темному богу, – произнес Скиф.

– Ты сейчас говоришь об алмерах нового владычества, – поправил Ренан. – Их лидер Колмар, называющий себя владыкой пустыни, правит в Ниппуре. Он и конклав некромантов хотят, чтобы весь Суран совершил кимир, приняв темную веру. Мы – кочевники – старые алмеры, живем общинами и в дела большого света не лезем. Мой род странников считается самым древним в пустыне и происходит еще от потомков Меридора. У нас нет единого лидера, и мы все чтим божественную Нигму, а некоторые даже Нисмасса.

– Даже? – переспросил Грог, всякий раз удивляясь, когда люди смещают верховное божество Гамелана с пьедестала.

– Солнце – первый дар Нисмасса людям, но в пустыне оно символ смерти, – пояснил смуглый наемник. – Глупо покланяться тому, что изо дня в день пытается тебя убить. Кочевники ценят воду в оазисах и почитают богиню жизни за ее помощь. Без благословения Нигмы и ее источников Суран вовсе перестал бы существовать как единое владычество.