Готамерон. Том I. Весна знамений

– Чего хочешь за нее? – облизнув высохшие губы, прошипел Джагинс.

– Чтоб ты убрался к Ниргалу на рога!

– Идет.

Получив в дар сокровище, мажордом умчался прочь, оставив за собой клубы пыли. Грог знал, куда тот побежал. За усадьбой был спрятан клад. В яме с травой Джагинс хранил сундучок полный таких монет. Втайне от всех чудаковатый крестьянин постоянно его навещал, пополнял и ласкал. Грог не сомневался, что в глубине души бородатый человечек мечтал походить на своего благодетеля. Без золота, без мозгов, зато с «сокровищем», прям как мерзавец Регар в годы страшной нищеты, когда даже королевская чета ела из глиняных тарелок.

– Когда-нибудь проткну этого болтливого слизняка, – пожаловался Бод, доставая из штанов еще несколько монет.

– Валяй. Сам потом жалеть будешь.

– Мда… С другой стороны, Джагинс единственный идиот на острове, от которого можно откупиться таким барахлом.

Грог коротко кивнул, забрав у товарища две монеты. Многие наемники поступали так. Совершив какой-нибудь проступок, они могли умаслить проныру ступкой.

Добравшись до господского холма, Грог и Бод подошли к одной из дозорных башен, кольцом окружавших домен, на самой мощной из которых сидел арбалетчик. Наблюдая с высоты своего укрытия, он пил вино из деревянной бутыли и посмеивался над уставшими товарищами.

Косматый стражник с черными волосами до плеч поприветствовал главу охраны кивком. Высокий ящик, поставленный у основания башни, служил ему столом. Сидя на бочонке, человек в кожаных доспехах вынимал из холщового мешка тафтяные мошны и аккуратно раскладывал их перед собой. Грог умиротворенно вздохнул, глядя на тугие кошельки. После полудня он обязательно поедет в город и потратит золото с пользой. К тому же приближался день рождения отца. Грог подумывал купить Рудольфу пиратскую курительную трубку с головой какого-нибудь диковинного зверя.

– Извини, дружище. У меня приказ, – пробасил косматый наемник. – Хозяин хочет тебя видеть.

– Брем, я похож на того, кто получает жалование последним? – с нотками угрозы в голосе переспросил Грог. – Сначала деньги. Я их заслужил, Ниргал тебя разорви!

– Ничего не знаю, Грог. У меня приказ, – запротестовал Брем и, перегнулся через стол, заслонив черными космами кошельки. – Все равно мне сказали, что твоей доли здесь нет.

Грог посмотрел на товарища круглыми от удивления глазами. Бод в ответ лишь провел пальцем по горлу. В этот раз привычной улыбки у него на лице не было. Воины за спиной уже стали выказывать недовольство. Очередь растянулась от башни до самого поля. Некоторые стояли прямо на солнцепеке, держа в руках оружие и доспехи. Грог не стал спорить и зашагал вверх по склону.

– Хочешь, я с тобой пойду? – прокричал вослед Бод.

– Нет. Свидимся у Риллы, – вполоборота ответил Грог, указав на старую таверну.

Вся надежда была на то, что это просто недоразумение. В конце концов, он не слуга, работающий за еду и кров, не беспомощный крестьянин, которого легко обсчитать, и не бродячий подёнщик, которому можно вовсе не платить. Он сын йомена и профессиональный воин, который, согласно договору о найме, обязан получать жалование за выполненную работу.

Поднявшись на холм, Грог направился к хозяйской усадьбе в обход главной улицы. Встретив на пути угрюмых подёнщиков, Грог поприветствовал их кивком. Судя по лицам, эти жалования тоже не видели. С батраками такое часто случалось, но наемников Орвальд не обсчитывал. Он крепче стиснул кирасу и ножны, широким шагом достигнув большого амбара, за которым возвышался кирпичный ярус усадьбы. В тот же миг на него набросился некто и потянул в сторону. Грог опомниться не успел, как оказался в крепких объятиях. Стройная девушка с вьющимися рыжими волосами притянула его к себе и стала яростно целовать.

– Не здесь! – шепнул Грог, потеснив озорницу локтем.

– Ночью ты не такой робкий. В чем дело? Папу испугался?

На него устремились два зеленых глаза, полные притворного возмущения. Девушка убрала упавшие на лицо локоны и посмотрела на него с вызовом. На ней была просторная серая юбка ниже колен и салатового цвета дублет, какие обычно носили мужчины.

– Он у себя в берлоге. Спит, кажется, – хихикнула та, наматывая огненный локон на пальчик.

– Твой отец сказал, что отрежет мне все, что ниже пояса, включая ноги, если узнает, что мы снова…

– Ой, да брось! Раньше Джагинс разбогатеет, чем папа с кем-то расправится. Этот тюфяк кроме ножа для разделки мяса сроду оружия в руках не держал.

– Богачу не обязательно убивать кого-то собственноручно, Елена. Пора бы тебе это уяснить. Не первый день за городом живешь.

Елена была хозяйской дочерью и вместе с тем самой богатой невестой за пределами Готфорда. Впрочем, за девятнадцать лет жизни приданного своего эта леди так и не увидела. С детства она была предоставлена самой себе, носясь по полям и фермам с ободранными коленками и всклокоченными волосами. В юности за ней присматривал Джагинс, но лишь за тем, чтобы девчушка не убежала в лес или на кладбище, откуда дети, как правило, не возвращались; а когда та повзрослела, единственным наблюдателем над озорницей остался владыка Нисмасс.

Воспитанием дочь лорда тоже не блистала. Она росла с крестьянскими детьми. Могла подраться, напиться или даже убежать из дому. Грог заприметил ее еще будучи фермером, но по-настоящему они сблизились только когда он взял в руки меч. Иначе и быть не могло, ведь, в отличие от горожанок, крестьянки покорялись мужчинам, за спинами которых чувствовали себя в безопасности.

– Я должен идти, – опомнился Грог, пока девушка по привычке изводила его взором, при этом почти не моргая.

– Что так скоро? Побудь со мной. – Елена вновь притянула его к себе и крепко прижалась грудью.

Тонкие пальчики пробежали по его талии, затем опустились ниже, коснувшись заплаток на кожаных штанах.

– Хочу попросить тебя об одолжении, – кокетливо потупив взор, произнесла девушка, обратив к солнцу лицо полное веснушек. – Просто скажи да или нет.

– Все, что угодно, – мягким голосом ответил он, потехи ради надев на голову подруги ее собственный капюшон.

– Анабель и Оливер затевают одну авантюрку. – Елена провела ладонью по его бедру, оставшись с покрытой головой. – Это может быть опасно… без твоего меча.

– Ты же знаешь, как я ненавижу эту еретичку.

– Все, что угодно, – вкрадчивым голоском напомнила она. – Анабель моя лучшая подруга. Не хочу, чтобы она пострадала.

Грог вздохнул и небрежно кивнул, понимая, что отказать все равно не сможет. Девушка улыбнулась и снова коснулась пальцами бедра, но в этот раз не без умысла.

– Вижу, заплатки не слетели, – промолвила та, ощупав прямые стяжки. – Теперь штаны будут как новые. Можешь считать себя счастливчиком. Есть кому о тебе позаботиться. Крестьяне по двадцать лет в своих обносках ходят.

– Пускай хоть в них помирают!

Девушка посмотрела на него в недоумении, попутно сбросив капюшон. Грог мучительно застонал.

– Что с тобой, милый? Ты сегодня сам не свой.

– Твой отец снова чудит. Не выдал мне жалование. Не понимаю его. Я должен получить эти деньги!

– Куда ж он денется? Ты лучший из лучших.

– Даже лучшим можно найти замену…

– Вот угрюмец! Нисмасс свидетель, иногда ты бываешь жутко мелочным, прям как твой братишка Бод.

– Он мне не братишка! У Бода вообще семьи нет. – Грог на мгновение задумался и добавил: – Друзей, денег, будущего и много чего еще. В отличие от меня. Уж ты должна понять. Семья превыше всего.

Не любил он лгать, когда речь касалась друзей. Они были важнее родителей, и десять Елен, одна краше другой, не удержали бы его от очередного визита в город. Хотя девушка и сама могла об этом догадаться. Слишком часто он оставлял ее одну.

– Угу, понимаю. Ты главное меня не забывай. Я вот тебя никогда не забуду!

– Ну что ты. – Грог нежно поцеловал раскисшую подругу. – Ты у меня одна такая – навозная принцесса.

Настоящая леди после такого комплемента залепила бы ему пощечину, но Елена в ответ только залилась звонким смехом. Правда, иногда настроение у нее менялось быстрее погоды в горах, и оплеуху он мог получить вообще ни за что.

– А как же твои друзья? – неожиданно спросила дочь Орвальда. – А как же та, которую съели волки?

Взгляд ее коснулся веревки, на которой висел талисман.

– Друзья целы и волки сыты, – пространно отозвался Грог, и прежде чем та успела ответить, юркнул за угол амбара.

Оставшийся путь он проделал бегом, у входа в усадьбу поднявшись по съемному деревянному настилу. Укрепленная дверь была отворена. Очутившись в холле, скудно освещенном масляными светильниками, Грог проследовал в левое крыло. Изнутри дом Лендлорда напоминал крепость. Снаружи это был обыкновенный фахверковый дом, только очень большой и с несколькими сторожевыми башенками, выступавшими из крыши, но стоило миновать дверь, и любому становилось понятно, что усадьба выстроена таким образом, чтобы выдержать осаду.

Внутри стены были обложены кирпичом и укреплены тяжелыми балками. Двери обшиты узорчатыми металлическими листами. Окон на первом этаже было немного, а те, которые остались, напоминали скорее бойницы с толстыми внутренними ставнями и решетками. Повсюду, помимо громоздкой мебели, стояли стойки с оружием. На стенах висели арбалеты и луки. Все это якобы для красоты, но стоило дозорным поднять тревогу, как в усадьбу сбегались десять самых лояльных наемников на двойном жаловании и превращали сердце домена в неприступную крепость.

Миновав коридор и открытую дверь, он оказался в просторном кабинете. Здесь было светлее, а окна чуточку шире. На стенах висели гобелены. У стен стояли сундуки. Массивная фигура землевладельца как всегда покоилась в сосновом кресле. Барон держал глаза закрытыми, но не спал. Джагинс стоял в тени неподалеку, сложив руки за спину.

Прежде чем Грог успел сделать шаг, Орвальд открыл глаза. Тяжелая рука с толстыми пальцами поднялась и обратилась на одно из шести кресел, стоявших вокруг стола. Заметив странное выражение на мясистом лице, схожее с радостью у нормальных людей, Грог сразу понял, – что-то не так. Обычно Лендлорд велел стоять смирно и оглашал приказы в грубой форме, приправляя их угрозами, но в этот раз почему-то улыбался. Если скряга сейчас предложит ему вина или закурить, то дело и впрямь дрянь.

– Вызывали, ваша милость? – учтиво произнес Грог, попутно опуская меч и броню.

– Доброе утро, Грог. Как поживаешь? Как семья? Здоров ли отец? Друзья навещают?

Грог сел в кресло и откашлялся, стараясь не подавиться любезностью. Все оказалось намного хуже.

– Хвала владыке Нисмассу, все здоровы.

– Рад слышать. Может, хочешь закурить?

Орвальд достал из сундука под столом золотую шкатулку с яблочным табаком и показал гостю.

– Спасибо, я уже давно не курю.

– Конечно. Как я мог забыть.

– До меня дошел слух, – решил он не тянуть с выявлением обстоятельств, – что пропал кошель с моим жалованием.

К его удивлению Орвальд вынул из того же сундука туго набитую мошну и небрежно швырнул ее на стол. Грог выпучил глаза, глядя на кожаный мешок. Там было в два раз больше его недельного заработка.

– Вторую половину получишь потом.

Так будет еще половина? Грог встал, подошел к кошельку и коснулся его дрожащими пальцами. Теперь он точно покойник. Даже цепные псы барона – Балдур и Кант столько сразу не получали.

– Куда вы пошлете меня на этот раз? – спросил Грог, не в силах отвести взор от страшной награды.

– Далеко и высоко.

Грог зажмурился, невольно вспоминая свой последний марш в Рудные горы. Проход туда находился на высокогорных пастбищах в полудне пути от фермы Октана, между непохожими друг на друга вершинами. Далее тропа поднималась через ущелье Змеиный виток, где петляла промеж пропастей, подобно ползучему гаду. На другом его конце в долине был выстроен городок старателей Орклад, служивший перевалочным пунктом между долинами Миркхолда и горным массивом на юго-востоке.

Ту дорогу Грог запомнил навсегда, а местность за Костяными полями часто являлась ему в кошмарах. Прошлой осенью Орвальд трижды посылал его туда с отрядом, считая, что в скалах близ Филлитового ущелья можно найти кладенцовую руду. До зимы он облазил там десятки пещер, но кроме жутких никрипов и вездесущих гоблинов так ничего и не обнаружил.

– Прошу, не бросайте меня снова на корм никрипам! Там нет руды. Только кости и камни.

– С рудой покончено, Грог. Место, куда я тебя отправлю – крошечная пещера на севере.

– Пещера?

Он не любил пещеры, особенно крошечные. В таких местах находились гробницы или хранилища проклятых артефактов, кишащие нежитью. Верф рассказывал, что на острове в незапамятные времена обитали какие-то хитрые народы, подобные западным меандрийцам. Следы их присутствия, вроде каменных кругов, разрушенных храмов и глиняных табличек на непонятном языке, находили повсюду. Особенно много их было в диких областях Миркхолда. Погребальные пещеры слыли особым подарком древних, благодаря которым гибло множество беспечных путешественников.

Орвальд заметил его смятение и с улыбкой продолжил:

– Помнишь, два дня назад у меня на дворе гостили странники, которые…

– Которых вы приказали выпороть ни за что?

– Осторожно, Грог, – приподнял толстый палец Лендлорд. – Надеясь избежать заслуженной порки, оба стали наперебой твердить о какой-то пещере. Мол, где-то у пустоши близ Скалистого предела стоит гряда, окруженная соснами, а в той гряде пещера. Неподалеку водопад и полусгнивший подвесной мост. Кажется, когда-то там проходил торговый путь Руперта. Идеальный ориентир. Ты так не считаешь?

– Пожалуй.

– Вход в пещеру зарос плющом, но понять, что она рядом, можно издали. На сотню шагов от нее веет гнилью.

Орвальд поежился, и в том не было ничего удивительного. Провести логическую цепочку в этом случае смог бы и ребенок. Пещера – тьма, гниль – нежить.

– Бродяги остановились на ночлег в сосновом бору, развели костер и уснули, но проспали недолго. Едва стемнело, со стороны гряды донеслись протяжные звуки, как будто металл терся о металл или кто-то точил клинок. Они прокрались туда и нашли погребальную пещеру. Внутри был грот с пятью саркофагами. На самом большом из них лежал изумительной красоты клинок, похожий на боевой меч королевских гвардейцев. Думаю, это какой-то древний артефакт, а может один из тех, которые называют «вергальскими». – Сказав это, Орвальд посмотрел на гербовой щит в глубине кабинета, за которым висели аж два таких клинка. – Их всегда находят у Ниргала на рогах.

Грог тяжело вздохнул. Впору запасаться освященной водой и жидким огнем. В лучшем случае придется иметь дело с ожившими костями. Что ж, теперь, по крайней мере, ясно, зачем скряга вызвал именно его. Никто из наемников в здравом уме не пошел бы на такой риск даже ради полугодовой прибыли.

– На других саркофагах лежали несметные богатства: золотые блюда, сундуки с алмазами, кубки, изящные клинки и многое другое. Эти болваны заверили меня, что пещера буквально ломилась от золота и драгоценных камней.

– Чего только люди не выдумают под ударом кнута, – небрежно бросил Грог в глубине души надеясь, что доказательств предоставлено не будет.

Орвальд его разочаровал. Землевладелец вытащил из-под стола большое золотое блюдо и нежно провел по нему указательным пальцем. Грог же, глядя на блестящее дно, покрытое клинописью, только вздохнул.

– Бродяги достали мешки, но успели схватить только это блюдо. Тьма вокруг них как будто ожила и поползла навстречу, словно туман. Так они сказали. Затем из нее появились две фигуры в тяжелых доспехах…

– Вот как?! – перебил Грог, поерзав в кресле, которое внезапно стало жестким. – Насколько тяжелых?

– Ну… с украшениями, наплечниками, пузатыми кирасами, пластинчатыми поножами. Все как у…

– Гамеланцев? Если нежить носит броню святого ордена, то это падшие воины Нисмасса!

Воцарилось гнетущее молчание. Орвальд кивнул. Он и сам все прекрасно понимал. Таких существ даже сами гамеланцы предпочитали не тревожить без надобности.

– Призрачные стражи! – неожиданно воскликнул Джагинс.

Грог и Орвальд одновременно посмотрели на него. Мажордом смутился и, почесав затылок, прибавил:

– Это из бестиария. Я слышал, так их называют нисманты. Ох уж эта нежить. Прилип ко мне как-то раз скелет гоблина в лесу…

– Да. Это были призрачные стражи. Что с того? – оборвал Орвальд. – Они преследовали их некоторое время по лесу, прежде чем вернуться обратно. Должно быть, какой-то некромант привязал этих тварей к пещере, так что далеко от нее они не уходят.

– Дохлые гамеланцы мне не по зубам! – запротестовал Грог, наблюдая за переменами на лице барона. – Рубить их обычным мечом бесполезно.

– Так воспользуйся тем, что в крипте. Может, он там для того и лежит. – Глаза Орвальда опасно заблестели. – Неужели не понимаешь? Это самый большой клад, найденный на острове за последние пятнадцать лет, и он мой! Мне нужны эти сокровища, Грог, и ты их достанешь. Если справишься, я дам тебе столько золота, что тебе и твоим родичам хватить до самой смерти. Клинок тоже можешь оставить себе. Мне эта ерунда ни к чему.

– Как я одолею призрачных стражей? – повторил он, заметив странную усмешку на волосатом лице мажордома. – Убить их можно только чарами или вергальским клинком, который вы мне, конечно, не дадите. Другого оружия еще не придумали.

– Подари им старую монетку, Грог, – хихикнул Джагинс. – Может, отстанут?

– Я верю, ты справишься, – отозвался Орвальд, бросив недовольный взгляд на слугу, – не силой, так умом. Если считаешь, что это не для тебя, сейчас же отсыпь половину золота из мешка и убирайся со двора.

Грог задрожал от негодования. Значит, так барон смеет говорить с тем, кто служил ему верой и правдой пять лет? Хотя и тут нечему было удивляться. Лендлорд мог в любой момент выставить за порог любого, кроме жены, дочери и Джагинса.

Взяв себя в руки, он вздохнул, понимая, что злиться глупо, а служба в долине все равно вечно не продлится.

– Выгнав меня, вы усложните жизнь себе, – последний раз попытался Грог. – Моего приемника побьют или зарежут через месяц, как это было раньше.

– На твое место метит Дистанз… Дестна… Дистенза, – насилу выговорил Орвальд. – Может, он и не слишком умен, может, у него имя странное. Зато он опытный воин, да и у других наемников в фаворе.

Услыхав знакомое имя, Грог нахмурился. Дистенза служил капралом в одном из сторожевых отрядов Старграда. Когда по столице прошел слух, что король собирается отправить гвардейцев в Форстмард на войну с никтами, трус под покровом ночи оставил пост и сел на первый попавшийся корабль.

С тех пор минул год. Дистенза поселился на Миркхолде и вскоре стал называть остров родным домом. В фаворе у наемников этот белобрысый дезертир никогда не был. Воины его признали и терпели, но не уважали. Весь год Дистенза только и делал, что гонял дубинкой пахарей, да хвалился умением фехтовать. Дважды пытался стать главой охраны домена и шепотом оскорблял его, провоцируя на поединок. Впрочем, насколько хорошим фехтовальщиком был капрал, можно было судить хотя бы по двум извинениям, которые тот впоследствии приносил.

– Бери пример с настоящих храбрецов. Дистенза без вопросов готов отправиться на север и добыть сокровища.

– Так пошлите этого великого героя вместо меня. Как вам такая идея?

Орвальд недовольно чмокнул мясистыми губами.

– В таком случае тебе придется нас покинуть, а вместе с тобой ферму Юкара покинут родители. Старый козел до сих пор в долгу предо мной и сделает все, что я ему скажу. Потом я аннулирую твой пропуск и найду подходящие обвинения, чтобы вашу семью не пустили в Готфорд. Вы будете обречены жить на Южных холмах, среди опасного сброда и зверья, до тех пор, пока вас не порешат во сне лудильщики. Как тебе такая идея?

Грог не шелохнулся. Утром он по обыкновению проснулся, осушил кружку вина и натощак пошел рубить землегрызов. Первые мысли были о друзьях, потом о жаловании и подарке отцу. После обеда была запланирована поездка в город, шумный вечер в воровском поддворье, рассвет на берегу моря в компании Фергуса и Кассии. Все это рухнуло в один миг. Ему просто не оставили выбора. Он снова должен рисковать жизнью – взяться за то, что обещал друзьям никогда больше не делать.

– Хорошо. Я убью нежить и принесу золото.

– Вот видишь, это было не так уж сложно, – подхватил Орвальд, словно мертвецы уже были повержены. – Можешь взять наемников в помощь, только Балдура и Канта не трогай. Эти огры нужны мне в пещере. Даю тебе трех ратников и неделю на работу. Два дня туда, день там и три обратно с тяжелой ношей. Придумай что-нибудь, если не хочешь остаться без крова.

– Три человека? Мне нужно больше людей.

– А моему двору нужна охрана. Теперь пошел вон. Завтра утром, чтоб духу твоего здесь не было! Дистенза примет твою повинность до возвращения.

Землевладелец с трудом поднялся с укрепленного кресла и властным жестом указал на дверь. Джагинс у него за спиной украдкой сделал то же самое. Грог в ответ только улыбнулся. И снова злиться бесполезно. Работай или уходи. Возможно, сейчас ему вынесли приговор, а он его подписал, хоть до конца и сам не понял – зачем и ради чего.

***

В «Дырявый кошель» Грог вошел в самом скверном расположение духа, чем немало удивил Бода. Не обрадовали его ни прибавка к жалованию, ни появление Елены в дверях кухонки. Усевшись за длинный стол, Грог свалил к ногам амуницию, затем положил перед собой мошну с золотом и обреченно на нее уставился. Елена перепрыгнула через скамью и приземлилась по левую руку. Бод подсел справа. Вдвоем они стали смотреть на главу охраны домена, с нетерпением ожидая, когда тот поделится вестями.

Утром после выдачи жалования посетителей в таверне было немного. Группа хворых крестьян за столом в углу доедала кашу. У входной двери трое угрюмых наемников пили вино. Хозяйка таверны и ее помощница возились на кухне.

Это место, как и многие постройки домена, за исключением хозяйской усадьбы, напоминало истерзанный непогодой дом, уцелевший после урагана. Стены, пол и потолок были сложены из высохших досок. Толстые деревянные столбы в центре зала поддерживали покосившуюся крышу. Повсюду темнели столы и скамейки. Из кухонной пристройки по потолку тянулся прозрачный дымок. Получив деньги, наемники собирались в роще и тянули жребий, решая, какая группа первой отчалит в город, а потом всей толпой шли сюда. Так что времени на разговор у них было достаточно.

Грог не сразу заметил, что к нему прикованы два любопытных взгляда. Собравшись с мыслями, он выложил все. Бод и Елена тоже помрачнели. Рисковать опытным лидером, сумевшим объединить толпу убийц, ради золота было глупо. Второго такого воина Орвальд едва ли сыщет. Елена так и сказала, открыто заявив, что отец сошел с ума.

– И что ты собираешься делать? – спросил Бод.

– Выполню приказ.

– Но это полный бред. Грог, ты погибнешь в той пещере!

– Не уверен, – задумчиво произнес он. – Нисмасс меня бережет. Я это знаю.

– Да как же!

– Скольких людей ты знаешь, которым удалось выбраться из подземелий, кишащих никрипами? Потом снова забраться туда и снова выбраться, потом еще и еще.

– Ладно, ладно. Скажи лучше, у тебя есть план?

– Не уверен.

– Зато я уверена, что поговорю с отцом, – вмешалась Елена, замолотив кулаками по столешнице. – Уж он у меня получит!

– Бесполезно. Даже если сам Нисмасс спустится из Пламенного чертога и попытается усовестить его, он не дернется.

– Ты прав, брат, – кивнул Бод, наливая в кружку вино, а затем протягивая бутыль Елене. – Решение ее папаши можно отменить только ликвидацией папаши.

– Ярко сказано, Бод, – хихикнула девчонка, сделав несколько глотков из горла.

Юнец осушил свою кружку и внимательно посмотрел на товарища.

– Тебе велено взять троих. Тогда и я пойду с тобой.

– Исключено. Я возьму Брика, Скифа и кого-нибудь из двойников.

– Брат, сколько лет мы вместе? За эти годы я ни разу не попытался тебя зарезать. Меч Ниргала мне в задницу, если это ничего не значит!

Эту черту характера в собрате по оружию Грог видел редко. Каким бы пошлым и безумным юный Бод не слыл, но дружба для него не была пустым звуком. Вместе они много лет рубили бандитов и монстров, и в любой передряге рядом с ним он чувствовал себя защищенным. Жаль, только в этот раз придется разочаровать любителя рваротной травы.

Прочитав ответ в глазах товарища, Бод в отчаянии саданул кулаком по столешнице.

– Да брось! По крайней мере, когда появится нежить, ты можешь быть уверен, что один наемник точно не сбежит.

– Ты останешься на ферме. Это решено, – мягко отклонил Грог. – Дожидайся моего возвращения и молись.

– А мне можно с тобой? – мягко попросила Елена. – Я хорошо владею дубинкой и метко стреляю из лука. Меня крестьяне научили.