Рожденный стать Богом

— Ну вот какого хрена вам не спится? Что вы там устроили? Такое ощущение, что их там уже целая армия!

При таком аккомпанементе прошла вся ночь. Но и с наступлением утра активность наемников не пошла на спад. Скорее, напротив — снова заездили туда-сюда внедорожники. Ночью они не покидали территорию поселения, но с первыми лучами солнца снова возобновили свои рейсы.

— Черт возьми! Я хочу видеть, что там у вас происходит! Правда, эта задачка довольно рискованная. Хотя они так увлечены своими делами… Быть может, я переоцениваю их бдительность. По крайней мере, на территории их собственной базы. Мне уже начинает казаться, что если я просто пойду гулять по городу в открытую, не таясь, то на меня могут и вовсе не обратить внимания. Правда, проверять эту теорию мы, конечно же, не будем.

Из окон второго этажа дома, находящегося на отшибе, невозможно было в полной мере оценить масштабы и размах деятельности, развёрнутой «Черными ястребами». По сути, выходило, что для наблюдения гораздо больше подходило любое высокое дерево, расположенное за пределами городка. Оттуда, пускай и с довольно-таки большого расстояния, можно было достаточно широко обозревать почти всю картину деятельности неприятеля, хотя бы в общих чертах. Посему выходило, что из города надо либо сваливать подобру-поздорову, либо постараться приблизиться на расстояние, позволяющее вести прямое наблюдение.

— Не хочется уходить… Не знаю пока, что я хочу здесь увидеть, но интуиция мне подсказывает — надо тут еще побродить. Может, и правда, удастся разнюхать чего полезного. Но как к ним подобраться? Может, просто попробовать спокойно и без палева подойти по улице и забраться в какое-нибудь более подходящее для наблюдения здание, но… Но, сука, как же мне страшно! Что делать, если увидят? Господи! Почему, как в игре, нельзя сохраниться?! Меня бы, пожалуй, даже устроила загрузка с контрольной точки или даже возможность начать прохождение сначала — с того момента, когда я впервые пришёл в себя. Вот только это не игра, хотя сюжет и похож на игровой. Так что в случае чего — рестарта не будет. Будет сразу — конец игры. Не могу… Как же странно… Если бы все это и правда было компьютерной игрой, то я бы в жизни её не прошёл, не сохраняясь при этом. Как же мне победить в ней? Что будет считаться победой? — Как ни странно, представив все в формате видеоигры, удается взглянуть на происходящее со стороны и более трезво оценить ситуацию. — Если воспринимать это как квест и не смотреть на главного персонажа через радужную призму своего «Я», а воспринять его просто как опосредованного протагониста, то первый вопрос, который всплывает в голове: что надо сделать, чтобы победить? Может быть, надо добраться незамеченным до контрольной точки? — Нет. Может быть, мне засчитают победу, если я убью главного босса? — Очень маловероятно. А что, если надо просто набрать как можно больше победных очков? — Это даже не смешно. Но дело даже не в том, что я не знаю, как и что конкретно мне нужно сделать для победы. О нет! Дело в том, что я даже по-настоящему не ставлю себе такой цели! Я просто не знаю, что такое для меня — победа! Я всего лишь стараюсь выжить! — Нет! Даже не выжить. Если быть абсолютно честным с самим собой, то цель — это не выжить, а просто пожить подольше. Вот — истинно правильная формулировка! Просто еще немного побороться, чтобы пожить еще чуть-чуть. Будем же откровенны с самим собой до конца — мой перс не обладает необходимыми скиллами, чтобы победить в этой игре без сохранений, даже знай я цель этой игры. Хотя, если еще сильнее углубиться в эту философию, то в игре под названием «жизнь» победителей и вовсе не окажется. Разве что только некоторыми игроками в качестве победы будет воспринято и простое участие в ней… Господи! Как глубоко! Жаль, что нет времени записывать за собой мысли! Уверен, что у меня нашлось бы немало почитателей, желающих припасть к источнику моей мудрости! Ладно, теперь к делу! Когда я начинаю слишком много думать, то мне сразу же становится грустно. Сделаем из этого тупой и недальновидный вывод — думать мне надо поменьше, чтобы не сдохнуть печальным.

Некоторое время ушло на то, чтобы ещё разок осмотреть близлежащие дома на предмет наличия камер наблюдения. Удалось обнаружить только одну — она располагалась на угловом здании, прямо на пересечении двух улиц. Так что можно было беспрепятственно покидать дворик. Видимо, большая часть систем безопасности была сосредоточена по периметру города, а в самом городе с их помощью контролировались только ключевые участки. Значит, можно было перемещаться по пустым улицам с относительно небольшим риском быть обнаруженным. Правда, не стоило сбрасывать со счетов наёмников, которые могли теоретически ходить здесь патрулями или же просто прогуливаться.

Беспрепятственно, хоть и очень медленно, но всё-таки удалось без происшествий миновать несколько улиц. До временного пристанища «ястребов» было уже совсем недалеко — буквально пару кварталов. Двигаться дальше было уже слишком небезопасно. В любой момент могли появиться головорезы. К счастью, за пределы города они выезжали по другой улице, иначе настолько близко подобраться не получилось бы. После беглого осмотра внимание привлекло трёхэтажное, довольно узкое здание, в виде свечки. Если обзор из окон не перекрывается другими, такими же высокими строениями, то из него должно было быть видно площадку с техникой и весь двор базы, оборудованной здесь наёмниками.

Никакого внутреннего двора у облюбованного дома не было, а единственная входная дверь оказалась запертой. Однако ни остановить, ни задержать надолго такая дверь не могла — один не очень сильный удар плечом, и можно входить. Оказалось, что в доме было три отдельных квартирки — по одной на каждый этаж. При этом каждая из этих квартир также была заперта. Правда, от возможного проникновения их защищали точно такие же двери, как и снизу. Так что проникнуть в квартиру, располагающуюся на последнем — третьем этаже, оказалось не сложнее, чем войти в сам дом. Квартирка оказалась маленькой, состоящей всего лишь из одной комнаты-студии и небольшой ванной. Немногочисленная мебель, сохранившаяся здесь до сих пор, выглядела гораздо скромнее, чем в других домах. Зато именно в квартире на третьем этаже имелся небольшой балкончик. Но главное, что из окон действительно было видно большую часть территории базы «Чёрного ястреба».

— Мать вашу! Что это вы такое здесь устроили? — «Ястребы» и правда не теряли времени даром: за ночь они перевезли в городок целую кучу техники, в том числе и строительной. Теперь же они деловито расширяли площадь возле здания для новых конвертопланов и внедорожников. Кроме того, «ястребы» начали возводить укрепления и оборудовать огневые точки. — Кажется, это новое место пришлось вам по душе, раз уж вы решили тут так капитально обжиться! — самих наёмников тоже стало заметно больше. Видно было, что они уже занимают близлежащие к основному зданию строения поменьше. Вдоль периметра даже установили пару автоматических турелей с крупнокалиберными пулемётами.

— Глядя на всю эту муравьиную возню, на кипящую повсюду работу, может сложиться впечатление, что обо мне тут и вовсе забыли! Вы не подумайте — я не обижаюсь! Просто мне уже начинает казаться, что я не центр вселенной. Неприятное ощущение. А зачем вы так основательно укрепляетесь? В Канаде что — сейчас идёт война? Явно не моей атаки они так боятся. Что должно было произойти в мире за последние десять — пятнадцать лет, если даже в такой тихой гавани, как Канада, может происходить нечто подобное?

На импровизированную посадочную площадку тем временем приземлился очередной чёрный конвертоплан. Вот только на этот раз он привёз в своём брюхе не технику и оборудование, а нечто иное. Сначала по трапу сошло несколько «ястребов», а вот следом за ними вытолкали с десяток людей в гражданском. На базе и до этого момента мелькали люди в гражданском, но они перемещались по ней свободно. У этих же руки были скованны за спиной, а наёмники обращались с ними не самым дружелюбным образом, придавая им ускорения в нужном направлении с помощью пинков и прикладов. «Ястребы» не церемонились даже с женщинами, коих среди пленных оказалось двое. Через оптику их было хорошо видно. Один из пленников был одет в серую форму, сильно смахивающую на военную. Рассмотреть их более детально не удалось — всех довольно быстро загнали внутрь главного здания.

— Ого! Кажется, я не единственный, кто перешел «ястребам» дорогу! Интересно, кто все эти люди? Не похожи они на террористов. Складывается ощущение, будто их просто произвольно нахватали из толпы, прямо на улице. Конечно, за исключением тех, кто в форме. Может быть, их захватили в другом государстве, с которым сейчас, возможно, Канада находится в состоянии войны? Такое, конечно, может быть, но почему этим занимаются наемники? Кажется, я безнадежно отстал от жизни. А не являются ли все эти люди моими «коллегами»? Что, если они все такие же подопытные, как и я сам? Даже не знаю, что и думать… Уж больно разношерстная публика! Когда я строил свою теорию о том, что могу оказаться не единственным, то мне почему-то представлялось, будто у других будет со мной нечто схожее. Ну, хотя бы они будут одеты точно так же, как и я. Здесь же… не то… Хотя, откуда мне знать наверняка? Это ведь я себе сам что-то там придумал, какие-то правила, условности… Реальность же может оказаться совсем иной. Не будем забывать, что я даже представить себе не могу, в чем суть проводимого эксперимента и какие мерзости могли породить чьи-то безумные мозги, заварившие всю эту кашу!

Наблюдение за столь активной деятельностью, развернувшейся прямо перед глазами, можно было сравнить с просмотром довольно увлекательного фильма. На базе все время что-то происходило, внимание зрителя надежно удерживалось происходящим на «экране», то есть видом из окна. Не хватало только попкорна. Но и его с успехом можно было заменить — съестных припасов в рюкзаке было еще немало. Сложно было сказать, будет ли хоть какой-нибудь результат от этого наблюдения или же это просто трата времени. Но в данном случае любое действие не имело ясных последствий. А тот факт, что наёмники точно не ожидают, что прямо в нескольких десятках метров от их базы засела цель, которую они безуспешно разыскивают по всем окрестным лесам, горам и рекам уже в течение нескольких дней, можно было внести в свою копилку как несомненный плюс.

Приблизительно через пару часов после прибытия конвертоплана с пленными их снова вытолкали во двор. Все они выглядели неважно — было очевидно, что они подверглись жестоким пыткам. Благодаря мощной оптике удалось рассмотреть нанесённые им побои в деталях. Досталось всем без исключения, в том числе и женщинам. Лица были разбиты до неузнаваемости, а вся одежда была пропитана кровью. Некоторые буквально еле волочили ноги. Всех пленных поставили на колени, а один из «ястребов» дал очередь из автомата поверх голов несчастных. Многие от ужаса попадали лицом вперёд прямо на землю. А так как руки у всех были по-прежнему закованы, то подобное падение лицом в асфальт не могло пройти безболезненно. Наёмники довольно быстро, с помощью пинков, вернули людей в исходное положение — на колени. Лицо стрелявшего наёмника уже было знакомо — это был Мак. Да и остальные «ястребы» сопровождения оказались из того же самого отряда, совсем недавно встреченного ночью в лесу. Мак что-то яростно орал прямо в лица и без того до смерти перепуганным людям. Некоторые из них уже рыдали. Пленник в серой форме был одним из немногих, кто сохранял видимое спокойствие. Тем временем на представление собралась посмотреть толпа «ястребов» из других отрядов, бросивших свои дела ради такого зрелища. К Маку подошёл человек, одетый в штатское, до этого спокойненько стоявший в стороне и будто бы безучастно наблюдающий за происходящим. Выглядел он среди всего этого безумия максимально неуместно. Внешне он сильно смахивал на офисного клерка или на менеджера из дилерского центра элитных авто: серый костюм, белая рубашка, красный галстук и лицо… Лицо его будто принадлежало младенцу — абсолютно детское, какое-то округло-наивное, с широко открытыми большими серо-голубыми глазами, которые доверчиво смотрели на собеседника, будто бы он совсем не понимал, с кем разговаривает и что здесь вообще в целом происходит, будто напротив него стоит не свирепый головорез, издевающийся над беззащитными людьми, а розовый пони с радужным хвостом. Если бы не аккуратная бородка, окаймляющая его лицо, то можно было бы решить, что это какой-то ребёнок-переросток. Несмотря на внешне крайне нелепый вид своего собеседника, Мак выслушал его очень внимательно и, одобрительно кивнув, указал своим людям на кого-то из пленных. Головорезы, те, что хвастались своими подвигами во время стоянки, Янно и Вильде, схватили одного из пленных мужчин и одну женщину и выволокли их вперёд. Женщина при этом громко кричала.

— Вы что задумали?! Какого хрена вы там делаете?! — Уже было понятно, что сейчас должно случиться нечто ужасное, но всё человеческое естество отказывалось в это верить до последнего. Янно и Вильде приставили своё оружие к затылкам несчастных, и когда Мак махнул рукой, раздался грохот двух выстрелов, слившихся воедино. — Ах вы ублюдки! Твари! — Адски сильно хотелось уничтожить всех этих мразей, которые только что убили безоружных, абсолютно беззащитных людей. Их чёрные фигуры соблазнительно расположились прямо под перекрестьем оптического прицела. Как же трудно удержаться! — Тихо! Успокойся! Этим ты никому не поможешь!

Оставшихся в живых пленных снова уволокли — видимо, продолжить допрос. Человек с детским лицом ушёл следом. Уж не его ли это была идея — казнить двоих, чтобы развязать языки остальным? Ведь именно после короткой беседы с ним офицер «ястребов» отдал свой приказ. Тела убитых завернули в пакеты, погрузили в машину и, словно мешки с мусором, выбросили их за территорией базы.

9

Весь день «ястребы» всё так же занимались обустройством своего нового лагеря, а ближе к вечеру выволокли на улицу ещё четверых пленных и затолкали их во внедорожник.

— Слава создателю! Я уж было подумал, что и этих убьют. Интересно, куда их увозят? Не удивлюсь, если у них неподалёку имеются ещё какие-нибудь объекты. Куда-то же они весь день ездят туда-сюда! — Но радость оказалась преждевременной — далеко внедорожник не уехал. Он остановился на окраине городка, и вскоре эхо разнесло звуки выстрелов… — Будьте вы прокляты! — Бессильная злоба, словно тисками сжимающая горло, требовала выхода. Хотелось крушить, ломать, убивать! — Черт меня подери, если я не выверну наизнанку то, что здесь творится, и не вывалю всё ваше дерьмо на всеобщее обозрение! Пусть весь мир узнает, чем вы тут занимаетесь! Клянусь, что всё это дорого вам обойдётся!

Происходящее напоминало собой старые кинохроники войн. Не так давно всё это уже происходило. Те же самые зверские пытки, казни, расстрелы и чистки среди мирных жителей — Хатынь[1][1], Нанкин[2][2], Сонгми[3][3]… Неужели и сейчас идёт война? Кого с кем? А может, это место теперь что-то наподобие Гуантанамо? Если это так, то значит, будут и другие жертвы…

— Чёрт возьми! Где только «Чёрный ястреб» набирает этих отморозков? С какого дна всплывает вся эта падаль, готовая пытать и уничтожать безоружных? Что за дерьмо вбивают в их пустые бошки, что они готовы творить такое? Неужели они всё это делают только из-за денег? Чем они вообще мотивированы?! Ну а чем были мотивированы отморозки, устроившие бойню в Сонгми? Чем они оправдывали свои действия, когда безжалостно уничтожали таких же беззащитных мирных жителей, когда забрасывали осколочными гранатами женщин и детей? Что в этот момент было у них в головах? Думаю, задаваться этим вопросом бесполезно. Мне всё равно никогда не удастся понять, чем руководствуются такие, как они. Да уж… на этой планете ничего не изменилось за последние сто лет. Надеюсь, мне удастся выбраться отсюда, и тогда, клянусь — я сделаю всё, чтобы призвать вас к ответу! Слишком пафосно… Как же пафосно, чёрт возьми, это, наверное, звучит! Особенно если учесть мою же аналогию и припомнить, что за бойню в Сонгми как раз-таки никто и не ответил… Хотя для всего просвещённого мира это преступление не было тайной. А как я сам недавно заметил — за последние сто лет мир, похоже, не очень-то изменился.

Без устали работающая техника уже расширила свободную территорию по меньшей мере вдвое. Похоже, в планах было не только освободить место для парковки — «ястребы» вовсю строили некое подобие полигона для тренировок. Из подручных материалов возводились укрытия. В ход шло всё, что можно было приспособить — начиная от обломков сессионных строений и заканчивая всяким хламом, раздобытым тут же, на месте.

— А это ещё что? — на полигоне вдруг появилось непонятное гориллоподобное существо. — Экзоскелет? Такого я ещё не видел! — Один из наёмников действительно был облачён в нечто, что делало его похожим на робота из некогда популярного фильма. Казалось, он в любой момент может трансформироваться в автомобиль. Боец в нем значительно возвышался над остальными. Внешне он и правда смахивал на гориллу — в соотношении к значительно нарощенному объёму туловища, увеличенного за счёт металлического каркаса, оставшиеся почти такой же длины, как и раньше, ноги бойца были также усилены конструкцией экзоскелета. Дополняли сходство огромные непропорциональные металлические руки. Скорее всего, их массивность объяснялась вмонтированным прямо в них вооружением. Голову закрывал глухой шлем с узким визором. Судя по реакции остальных «ястребов», такой экзоскелет и для них был в новинку. Довольно быстро вокруг «гориллы» и сопровождавших его людей в штатском собралась толпа других наёмников.

— Эй! Да тут, кажется, намечается не просто модный показ для головорезов из коллекции «Осень 2050», а кое-что посерьёзнее!

Действительно, «горилла», выслушав штатских, двинулся в сторону только что оборудованного полигона. Он не торопясь подошёл к двухэтажному зданию, а затем, чуть согнув ноги в коленях, вдруг прыгнул вверх, с лёгкостью заскочив на его плоскую крышу.

— Нихрена себе! Он ещё и скачет, как обезьяна! — наёмники этот трюк встретили одобрительными криками. Удивительно, но движения «ястреба», облачённого в экзоскелет, были на вид лёгкими и очень чёткими, несмотря на кажущуюся громоздкость и явный огромный вес костюма. Правда, присмотревшись, можно было заметить некоторую угловатость и медлительность по сравнению с моторикой обычного человека. Между тем выяснилось, что прыжки на шестиметровую высоту оказались только самым началом этого сольного выступления. Теперь собравшимся предстояло узреть огневую мощь экзоскелета. «Горилла», не спускаясь с крыши здания, открыл шквальный огонь из пулемётов, вмонтированных прямо в его массивные руки, по возведённым для этого ранее укреплениям. Зрелище действительно было впечатляющее — мощные пулемёты с лёгкостью крошили препятствия в труху. Как следует перепахав мишени, он прекратил огонь и начал осматриваться по сторонам, будто ища новые подходящие цели.

— Эй, ты чего это задумал?! — наёмник, повернув свою облачённую в шлем голову, уставился прямо на трёхэтажную «свечку», которая возвышалась над всеми соседними зданиями. Затем повернулся всем телом в её сторону и вскинул руки. — А, мать твою! — бежать было поздно, оставалось только упасть на пол и закрыть голову руками. На этот раз в ход пошли вовсе не пулемёты — экзоскелет выпустил несколько маленьких ракет. Раздались взрывы, на голову посыпались осколки битого стекла и всякий мусор. В ушах стоял страшный гул. Но в целом, кажется, всё в относительном порядке…

— Это что — всё? Кажется, я снова отделался лёгким испугом… Интересно, как женщины относятся к лёгкой ранней седине у мужчины? Надеюсь, она сейчас в тренде! — оказалось, что целью послужил соседний дом — от него мало что осталось. — По-моему, с меня уже хватит! Кажется, сейчас — самое время отсюда свалить, пока ещё не поздно.

С одной стороны, уходить не хотелось. Подобравшись так близко к самому логову своего врага, с таким риском для жизни — ничего особо важного разведать не удалось. Точнее, ничего важного для того, чтобы выжить здесь и сейчас. Несмотря на всю значимость увиденного на базе «Чёрного ястреба», для спасения собственной шкуры в текущих условиях вся эта информация была мало применима. Не удалось завладеть никакими ценными сведениями о планах и намерениях противника, не удалось разжиться средствами связи или хотя бы картой местности. Было по-прежнему непонятно, в какую сторону лучше двигаться, чтобы как можно быстрее покинуть уже изрядно задолбавшую глухомань. Да и ночевать в доме, имеющем хоть какие-то удобства, было куда как приятнее, чем под деревом в лесу. Все эти факторы побуждали задержаться в городе. С другой же стороны, это могло оказаться ещё более опасно, чем шарахаться по лесам. Что, если какой-нибудь заскучавший наёмник вдруг вздумает от скуки прошерстить дома? Убежать отсюда в таком случае уже не выйдет. Можно было бы переместиться в какой-нибудь из домов на окраине, но тогда терялся сам смысл нахождения в городе: никаких разведданных, сидя на отшибе, не получить.

— Эх! Пожалуй, перекантуюсь у вас еще одну ночь! Думаю, последнюю… Хватит с меня вашего чудного общества!

«Ястребы» тем временем, завершив испытания экзоскелета, начали расходиться по своим делам. Один из конвертопланов вертикально поднялся в воздух и, переключив двигатели в режим горизонтального полета, рванул в сторону холмов. Глядя вслед стремительно удаляющейся черной точке на горизонте, внимание вдруг привлекло некое строение, находящееся на расстоянии приблизительно пяти миль — как раз на тех самых холмах, в сторону которых проследовал летательный аппарат.

— Что это за здание? И как я его раньше не заметил? — Заметить его и правда было непросто — практически со всех сторон оно было плотно окружено деревьями. Так что увидеть его можно было, только стоя к нему под определённым углом. — Наверное, неплохо было бы заглянуть туда буквально одним глазком. С такого расстояния видно плохо, но похоже, что оно гораздо старше, чем все это поселение.

Вдруг неожиданно, прямо под окнами, послышались голоса. Увлекшись разглядыванием нового объекта через прицел винтовки, начинающий лазутчик совсем не заметил приближения незваных гостей. К счастью, окна были выбиты недавним взрывом; если бы не это маленькое происшествие, то заметить их удалось бы только тогда, когда они уже были бы внутри здания. А внутри они уже совсем скоро действительно окажутся — двое наемников целенаправленно шли к дому.

— Ах, черт возьми! — Бежать было некуда. Черного хода в этом доме не предусмотрено, да и спуститься с третьего этажа времени уже не хватало. Прятаться? А где? В ванной комнате? Наверняка они её проверят. Прыгать с балкона? Эти двое точно услышат. А наемники тем временем уже вошли внутрь дома.

— Эй! Смотри-ка — здесь уже кто-то был! — послышались голоса снизу. — Входная дверь сломана, а на полу следы!

— Видимо, кто-то из наших уже заходил, — ответил второй.

— Давай-ка, на всякий случай, проверим все этажи. — Послышался звук удара — это наемники выбили дверь на первом этаже.

Времени было совсем мало. Скоро они закончат и перейдут на второй этаж, а потом…

— Что, если засесть на балконе, а когда они войдут — расстрелять их? Черт! Скорее это тебя расстреляют! К тому же на звуки стрельбы сразу примчатся остальные, и тогда мне крышка… Точно! Крыша! — как нельзя кстати вдруг снизошло озарение.

К счастью, после обеда весь мусор сразу же был собран в рюкзак, так что на заметание следов пребывания драгоценного времени тратить не пришлось. Оставалось только закинуть сумку за спину, повесить винтовку на шею и быстро влезать на крышу. Для этого достаточно встать на балконные перила, ухватив руками за край крыши, и подтянуться. Осуществить это с рюкзаком и оружием оказалось довольно тяжело. К тому же надо было сделать это максимально бесшумно. Да и жуткий мандраж не прибавлял сил. Подтянуться никак не получалось — слишком тяжело. В результате пальцы сорвались, и только чудом удалось удержаться, не свалившись с перил прямиком на землю.

— Рюкзак, идиот! — Действительно, было бы гораздо легче сначала закинуть на крышу рюкзак и винтовку, а уже потом лезть самому. Но паника заставляет чрезмерно торопиться, принимать неверные решения и совершать лишние действия, которые только усложняют и без того непростую ситуацию.

И вот рюкзак на крыше. Следом отправляется винтовка. Теперь надо залезть самому. Но хвататься за край крыши очень неудобно, да и пальцам уже не хватает сил, чтобы как следует зацепиться. Слишком много энергии было потрачено за предыдущие попытки. Снова звук выбиваемой двери — второй этаж. Они уже совсем близко. Их голоса совсем рядом. Они говорят, стоя прямо у разбитого окна на втором этаже, прямо у того самого, над которым нависает балкон. Нельзя терять времени — нужно пытаться забраться на крышу. Но любое движение, малейший звук, и стоящие прямо подбалконом враги сразу услышат. Замереть! Не шевелиться! От напряжения стучит в ушах так громко, что нельзя разобрать слов говорящих. Стук в ушах будто отсчитывает секунды. И вот они отходят от окна, их голоса удаляются. Три, два, один… Пошел! Без тяжелого рюкзака двигаться гораздо легче. Можно посильнее оттолкнуться от перил ногами. Рывок! Не до конца… Но хотя бы удаётся закинуть на край крыши одну ногу. Главное — не сорваться! Руки не держат… Приходится упираться в карниз подбородком — это помогает! Напрягая остатки сил, в конце концов удаётся сначала упереть локоть, а потом и полностью втащить себя наверх…