Подари мне небо

– Лея! – позвал я её, – зайди, пожалуйста, ко мне.

– Что случилось? – быстро вбежала сестра, – ты упал?

– Да, недавно с самолёта, – усмехнулся я.

– Марк, это не смешно, – она поёжилась, – перестань так шутить.

– К сожалению, это и не шутка, но я позвал тебя не за этим.

– Снова попросишь телефон?

– А ты готова мне его отдать?

– Нет, но…

– …но, когда мне станет лучше, и исполнится девяносто лет, ты обязательно пойдёшь мне навстречу. Я хочу поужинать вне стен этого отеля. С тобой, с врачами, с кем угодно. Но не здесь.

– Марк, там холодно, и я пока не знаю, как добраться…

– У меня есть тёплая куртка, – перебил я её, – а для инвалидов, насколько мне известно, существуют специальные лестницы и так далее.

– Зачем тебе ужин?

– Чтобы не умереть с голоду? – предположил я.

– Я не в глобальном смысле, зачем тебе ужин вне дома?

– Лея, я сижу взаперти почти два месяца. Я устал. Ваша терапия, наверное, оказывает нужный эффект, я не выпрыгнул из окна, не утопился в ванной. Но пришло время вернуть мне мою жизнь.

– Марк…

– Лея! – повысил я голос, – это моя жизнь! И мне решать, как её прожить. Ни тебе, ни врачам. А мне. Я взрослый уравновешенный человек. Я не болен психически, я в своём уме. Дай мне самому распоряжаться своей жизнью. Дай мне, в конце концов, просто жить.

Сестра задумчиво изучала меня, как будто пыталась прочитать мысли в моей голове. И к моему удивлению, согласилась.

– Хорошо, я отвезу тебя на ужин.

Я облегченно выдохнул и улыбнулся. Осталось претворить свой план в жизнь.

***

– Давно не ел такой вкусной еды, – я старался задобрить Лею разговором, хотя на самом деле был жутко зол. Я не предполагал, что, став инвалидом, я буду привлекать к себе столько внимания. На меня смотрели с жалостью, уступали мне дорогу, место, многие извинялись и прятали от меня взгляд. На минутку я задумался о том, что, возможно, не зря меня держали взаперти так долго. Потому что, если бы я увидел это отношение сразу после катастрофы, я бы не справился. Потому что я привык к восторженным взглядам, а не к жалостливым. И уж тем более я не привык к тому, что на меня не хотят смотреть вообще. Как будто боялись, что инвалидность заразна.

– Я отлучусь, – я кивком указал сестре на кабинки туалетов, – скоро вернусь.

– Помощь не нужна?

Я поморщился от её вопроса.

– Перестань задавать мне такие вопросы.

Она кивнула и проводила меня взглядом. Я спиной чувствовал, как она прожигает глазами рубашку на моей спине. Она же журналист, проныра. Не удивлюсь, если догадывается, что я что-то замышляю, хоть я и старался всем видом доказать обратное.

– Извините, пожалуйста, я могу воспользоваться вашим телефоном? – сразу же попытал счастья я, добравшись туда, где меня не видит сестра, – мне нужно отправить сообщение, а мой телефон разбился.

– Конечно, – мужчина сочувственно посмотрел на меня, – возьмите, – и протянул мне свой телефон. От волнения дрожали руки. Я не был уверен, помню ли правильно номер. Тот номер, который раньше ненавидел набирать. Но Том – единственная связь с прошлым миром, и, хоть я и боялся признаться в этом себе, мне он был очень нужен.

Отправив сообщение с местом и временем встречи, я поблагодарил неизвестного мужчину, отдал ему телефон и вернулся к сестре.

Она увлечённо болтала о чём-то с официантом, улыбаясь. Кажется, она ничего не заподозрила. Я мысленно поблагодарил вселенную за то, что всё получилось, и, как ни в чём не бывало, продолжил ужинать.

***

– Как видишь, меня вполне можно выпускать в люди, – заметил я, когда мы добрались до отеля, – я не представляю угрозы.

– Да, но я думала…

– Не думай, – мягко попросил я, – отдохни. Я сам за себя подумаю. Спасибо за помощь.

– Пожалуйста. Завтра я уезжаю на работу. Пожалуйста, не натвори глупостей.

– Постараюсь не бегать и не прыгать.

– Ты когда-нибудь перестанешь шутить на эту тему?

– Время покажет, – пожал я плечами.

Я надеялся, что завтра у меня получится выбраться на волю. Я ждал встречи с тем, кого раньше не хотел видеть, больше, чем возможности начать ходить. Не знал я лишь того, что встреча преподнесёт мне такой сюрприз.

Глава 32. Том.

– Что ты собираешь сделать? – спросил я свою жену, – повтори.

Жаль, что нельзя кричать. Потому что спит ребёнок. Да и вообще нельзя кричать.

– Ты слышал, что я собираюсь сделать. Либо ты сделаешь это сам, либо это сделаю я. Том, послушай, я изначально сказала, что это неправильно. Вы потом пожалеете.

Я потёр виски большими пальцами. Честно говоря, я не знал, правильно я поступил или нет. Сначала казалось, что правильно. Но Мария была против, и я начал сомневаться. Разве я имел право распоряжаться чужими жизнями?

Телефон завибрировал в кармане. Сообщение с неизвестного номера.

– Буду ждать тебя в том самом кафе в шесть вечера. Есть разговор. Марк. – Зачитал я вслух сообщение.

– Марк? – Мария шёпотом назвала его имя, как будто оно было запрещено, – тот самый Марк? Как он…?

– Нашёл номер? Видимо, выучил его наизусть, – я усмехнулся, – это в его репертуаре.

– И как ты будешь выкручиваться? – вопросительно посмотрела она на меня. – Возможно, это и есть тот самый шанс и пора открыть правду? Хотя бы её часть.

– А зачем мне выкручиваться? Он ничего не знает. По крайней мере, пока.

Честно говоря, я жутко нервничал перед встречей с тем, кто в моей памяти по-прежнему был лучшим пилотом авиакомпании, стоял на двух ногах, шутил, говорил с сарказмом…А сейчас он не может ходить, и, скорее всего, весьма подавлен. Но зачем ему встреча со мной? Что он хочет у меня узнать?

– Ты справишься одна? – спросил я Марию.

– А как я справлялась все эти дни, пока ты занимался авиакатастрофой? – спросила она.

– Я не знаю, во сколько вернусь, – сказал я, посмотрев на часы, – наберу тебя, – я поцеловал её в щёку и пошёл собираться.

***

Я приехал в кафе заранее, чтобы занять удобный столик. Я знал, что Марк передвигается в инвалидном кресле, и догадывался, что сидеть на виду у всех он не захочет.

Заказав кофе, я достал папку с документами и снова стал изучать отчёты о произошедшем. Марк будет задавать вопросы – я в этом не сомневался. А ответов на многие из них у меня не было. Нужно было подготовиться.

– Ну, здравствуй, босс, – раздался рядом голос Марка, – рад тебя видеть.

Я резко обернулся и встал. Марк. Сидящий в инвалидном кресле, но всё тот же Марк. Я впервые почувствовал себя так неуютно рядом с ним. Протянул ему руку, получив в ответ всё то же сильное рукопожатие. Как будто и не было этих дней, этой катастрофы…

– Том, ты можешь сесть обратно? – поморщился Марк. – А то я чувствую себя карликом.

Я выдохнул. Шутит, значит, всё не так страшно. Хотя, сколько я его помню, он всегда шутил.

– Как ты? – спросил я, садясь обратно, передавая ему меню.

– Нормально, а ты? – вопросительно посмотрел он на меня.

– Наверное, хорошо, если сравнивать с тобой, – я сочувственно посмотрел на него, не в силах сдержать этих эмоций.

– Вот только попрошу не жалеть меня, – нахмурился Марк, подзывая официанта, – мне хватило этих недель жалости. Я в порядке.

– Марк, мне очень жаль, что так случилось, я не думал, что…

– Никто не думал, – тихо сказал Марк. – Сто двадцать семь человек, поднявшихся на этот борт, тоже не думали, что это их последний полёт. И не только полёт. Что это последний день их жизни, – Марк помолчал немного и продолжил, – Том, я предупреждал тебя, что, пытаясь угодить руководству, наша компания ушла от надёжности и безопасности по части полётов. Я предупреждал тебя, что гнаться за званием лучший всегда и везде это плохая идея. Что лучше быть на десятом месте, но живыми.

– Марк, извини, – я говорил искренне, – я никогда не хотел, чтобы это случилось.

– Но это случилось, и где теперь рейтинг нашей авиакомпании? – спросил Марк.

– Да какая уже разница. Важно то, где сейчас ты.

– Я здесь. Но в инвалидном кресле. Но я живой, а те люди – нет.

Я молчал, а Марк сверлил меня взглядом. Я ждал вопросов, но их не было. Официант принёс ужин и бутылку вина. Я вопросительно посмотрел на когда-то ничего не пьющего Марка.

– За штурвал не сяду, не бойся, – улыбнулся он, отпивая вино, – если я трезвый не смог спасти тех людей, то выпив…

– Ты не виноват в случившемся! – резко одернул его я, – я же передавал тебе документы. Борт был неисправен, чудо, что вы вообще долетели. Чудо, что выжил…

– Только я? Чудо ли, Том? Ты считаешь это чудом? Жить с таким грузом вины, жить, зная, что тех людей не вернуть. Жить, думая, что, может быть, можно было что-то сделать, что-то исправить? Я мог увести самолёт, я мог посадить его в другом месте. Я должен был сделать хотя бы что-то! Но всё, что я сделал – просто выжил. Почему и зачем – не знаю. Но это не чудо.

– Ты уже был в суде? – перевёл я разговор на другую тему.

– Нет, суд через неделю. Пока я находился на реабилитации, меня не могли привлечь ни к каким судебным делам.

Я кивнул.

– Будет ещё одно разбирательство с диспетчером аэропорта. Они работали не слажено, не успев расчистить полосу. Безусловно, это не снимает ответственность с нашей авиакомпании, и с меня лично, но ты можешь быть спокоен – тебя никто не тронет.

– Что значит ответственность с тебя лично? – посмотрел на меня Марк непонимающе. – Причём тут ты? Не ты же был за штурвалом.

– Оставь ты этот штурвал в покое! Тем более, что у триста двадцатого его нет! – разозлился я. – Если за рулём машины едет водитель, а в него врезается грузовик, выехавший на встречную полосу, потому что был пьян, ты тоже будешь говорить, что виноват водитель машины?

– Причём тут водитель машины?

– Да притом, что ты зациклился на своей вине. Вместо того, чтобы благодарить Бога за то, что ты жив, ты погружаешься в чувство вины, которой попросту нет.

– А твоя вина, значит, есть?

Я вздохнул и налил себе вина. Мария будет зла, но мне нужно было расслабиться прежде, чем продолжить разговор.

– Марк, я руководитель компании, самолёт которой не прошёл предполётную проверку. Сто двадцать семь жертв сейчас висят не на твоей совести, а на моей. В настоящий момент я на свободе лишь потому, что не было суда, и нет чёткого понимания степени вины моей и других…людей. Но, если будет доказано, что руководство авиакомпании пренебрегало техникой безопасности, если выяснится, что борт не проходил вовремя нужные проверки, то под суд пойдёшь не ты, а я. И неизвестно, выйду ли я после суда на волю. Посмотри на ситуацию шире. Мне очень жаль, что управлял этим самолётом ты. Мне вообще жаль, что самолёт с техническими неполадками был поднят в воздух. Неважно, нашей или другой авиакомпанией. Мне жаль, что ты остался без возможности ходить, в конце концов! – повысил я голос, – но ты не должен сидеть и жалеть себя, думая, как всё плохо. Ты не должен закрываться от внешнего мира, не желая иметь никаких связей с прошлым.

– Я и не закрывался, – зло перебил меня Марк, – это дурацкие методы психологов, которые посчитали меня недостаточно готовым для общения.

– Вот и не закрывайся.

– Том, – Марк поднял на меня тяжелый взгляд, – я никогда не считал тебя своим другом. Но сейчас мне нужно, чтобы ты ответил мне на один вопрос. Всего один.

Я внутренне сжался, зная, каков будет вопрос. И зная, что после того, как отвечу, другом для Марка я уже никогда не стану.

– Спрашивай.

– Как ты справился с потерей Агнесс много лет назад? И как мне справиться с потерей той, кого я любил? Точнее, люблю до сих пор.

Марк сверлил меня взглядом, будто видя насквозь. Будто считая, что мой ответ изменит всё. И он изменит. И только поэтому я тянул с этим ответом, давая Марку время подготовиться.

– Марк, – я залпом допил бокал вина, – с потерей Агнесс я не справился до сих пор. Я люблю Марию, люблю нашего сына. Но я всегда буду помнить сестру Кейт. Всегда. Потому что она была той самой первой и не смогла стать единственной. С потерей можно смириться, но забыть человека…нереально. То, что я сейчас скажу тебе, тебе не понравится. Но, если не скажу сейчас, то та ложь, в которой я погряз, съест меня изнутри. А, если суд признает виновным руководство авиакомпании, то я хочу, чтобы моя совесть была чиста.

Марк был напряжён, но впервые слушал меня, не перебивая.

– Марк, Кейт жива.

Бокал, который держал Марк в руке, лопнул с оглушающим звуком, засыпая осколками стол и пол под ногами.

Сейчас точно также на осколки разлетится его сердце. Как когда-то разлетелось моё.

– Она жива, Марк. Но не хочет тебя видеть.

Глава 33. Марк.

Сначала мне показалось, что я ослышался. Но нет, даже в самых смелых мечтах я не мог подумать о том, что она жива. А, значит, не послышалось. Спустя мгновение пришла боль в руке – стекла от бокала врезались в кожу, оставив на ней глубокие порезы.

– Что ты сказал? – выдавил я из себя, стараясь не обращать внимания на руку.

– Марк, у тебя кровь, тебе нужно…

– Мне нужно, – медленно проговорил я, – чтобы ты повторил ещё раз то, что только что сказал.

– Я всё же вызову официанта. Возможно, они смогут помочь с рукой.

– Оставь мою руку в покое! – я стукнул по столу другой рукой. Кажется, это единственная конечность, которая пока оставалась целой, – что ты только что сказал?

– Я сказал, что она не хочет тебя видеть. Марк, я виделся с ней, но…

Голова закружилась то ли от выпитого, то ли от боли в руке, то ли от того, что я только что услышал. Кейт жива. Только эти два слова были важны из всего сказанного. Она жива. Но как?

– Подожди, – я остановил Тома, не дав ему сказать то, с чем сейчас не готов справляться, – не говори ничего. Пока не говори. Просто ответь на вопросы, которые я задам.

– Марк, твоя рука…

– К чёрту руку, у меня есть ещё одна.

Том улыбнулся, но улыбка вышла неискренней. Что он скрывает?

– Спрашивай, – сказал он, – я отвечу на все вопросы.

На все вопросы. Вопросов было слишком много, и я не знал, с чего начать. Как снег на голову свалилась новость о том, чтоКейт жива. Как и то, что она не хочет меня видеть. Хотя, чего я ожидал? Зачем ей инвалид, убивший сто двадцать семь человек? И чуть не убивший её. У неё впереди вся жизнь, и она может найти себе достойного человека. И уж точно она больше не доверит свою жизнь человеку, который так близок к небу. И всё же…нас с ней многое связывало. Неужели это ничего не значило? Хорошо, она имела право уйти от меня. Но почему не сказать это лично? И почему она виделась с Томом? Его она видеть хотела, а меня нет? По его словам, он виноват в произошедшем не меньше, а то и больше, чем я.

– Вам нужна помощь? – обратился ко мне кто-то, – покажите, пожалуйста, свою руку.

Я не стал возражать, протягивая руку подошедшему человеку, который аккуратно извлёк стекла и перевязал руку бинтом.

– Вам необходимо поехать в больницу и оценить глубину порезов. Возможно, нужно будет наложить швы. И постарайтесь не пользоваться этой рукой несколько дней, чтобы не стимулировать кровотечение.

– Спасибо, – поблагодарил я неизвестного мне человека.

– Отвезти тебя в больницу? – спросил Том.

– Не надо, – мотнул я головой, – как Кейт осталась жива?

– Она не села в самолёт. В самый последний момент испугалась и не села.

– Почему она не позвонила?

– Она позвонила. Мне.

Да что ж такое-то! Почему ему?

– Когда ты её видел?

– Неделю назад.

– Она здесь?

– Нет.

– И ты, конечно, не скажешь мне, где она? – устало и безнадёжно спросил я.

– Марк, я не могу, я же сказал, что она не хочет тебя видеть, она просила не говорить тебе, где она. Она не хотела, чтобы ты знал, что она жива. Но потом согласилась, что эта информация поможет тебе…не сойти с ума.

– Отличная идея, – вздохнул я, – а информация о том, что я, став инвалидом, ей больше не нужен, показалась ей более позитивной?

– Марк, послушай, дело не в том, что ты…

– Забудь, – махнул я рукой, – я не собираюсь впадать в депрессию. Я и не ожидал, что она решит связать свою жизнь с инвалидом. Жаль, что ей не хватило смелости сказать мне это в лицо.

– Ты всё не так понял.

– Уж как понял. Том, я устал, и не готов сейчас вдаваться в подробности вашей личной жизни с Кейт. Передавай ей привет при следующей встрече. И спасибо тебе за эту встречу. Ты прояснил многое, что мучило меня все эти недели. Но теперь мне нужно уйти, чтобы побыть наедине с этой информацией и переварить её.

– Марк, прости ещё раз. Я не хотел, чтобы так вышло.

– Ты это уже говорил, не стоит извиняться. Увидимся.

– Увидимся? – удивился он.

– Ну, ты же приедешь на суд, – пожал я плечами, – там и увидимся.

***

Вырвавшись на свободу и получив ответы на вопросы, я понял, что отчасти Лея была права. Возможно, узнай я о том, что Кейт жива, неделю назад или ещё раньше, моя психика бы не выдержала. Я не смирился с её потерей, будучи уверен, что она погибла. Но теперь мне нужно смириться с тем, что она жива. Жива, но видеть меня не хочет. Я не понимал, как это возможно? Предположим, она винит меня в случившемся и считает, что я мог подвергнуть её опасности. Но она виделась с Томом, а, значит, он сказал ей правду? Сказал о том, что я не виноват? От своих мыслей мне стало противно. Какая разница, сказал ей Том правду или нет. Если человек любит, то любит. А если нет, то ему нужен только повод. У Кейт повод был, и весьма серьёзный. Просто нужно забыть её, забыть ту жизнь, которая была раньше. Небо далеко, а я стал на несколько футов от него дальше.

Вот только пазл не складывался в голове. Отбросить авиакатастрофу и вспомнить тот день было очень сложно. Воспоминания были туманными, мозг вытеснял всё, что было связано с тем днем. Но мы расходились перед брифингом с Кейт на позитивной ноте. Не ссорились, не спорили. Я не заставлял её лететь в Москву, она сама приняла такое решение. С чего вдруг она стала звонить Тому, решив, что никуда не полетит? Почему не сказала мне? Конечно, выбора у меня не было – планировалась стажировка, и я улетел бы в любом случае, но я бы поговорил с ней, я бы придумал какой-то вариант. Почему она не позвонила мне? Неужели её с Томом связывало нечто большее, чем дружба? Нет, эта мысль глупая. Ревность к Тому прошла давно.

Мысли переключились на Тома. Ему грозит суд и, возможно, тюрьма. Увлекшись доведением компании до совершенства, он, как я и говорил ему, потерял и авиакомпанию, и сотрудников. Леманн погиб. Я в инвалидном кресле. Часть пилотов уволилась, узнав, что к полёту допустили неисправный борт. Хотя Том лично не должен был проверять борт. Но заслуживает ли он такой участи? Что лучше – тюрьма или инвалидное кресло? По сути, две крайности одной сущности – и то, и другое ограничивает свободу.

Я посмотрел на часы – вот-вот вернётся сестра с работы и начнёт задавать вопросы. Добраться раньше, чем она, я не успею. Да и не очень-то хотелось.

На улице было темно и сыро – в лужах отражался свет фонарей. Пахло дождём и мокрыми листьями. Я вызвал такси и назвал адрес. По пути попросил остановиться у магазина. Мне нужен был телефон. И мне нужно было найти Кейт. Я не знал, как найти человека, который не хочет меня видеть, в огромной стране. Я даже не знал, в этой ли она стране. Но я должен был услышать ответы на свои вопросы лично от неё. Неизвестность, которая меня окружала, очень мотала нервы. Я мог перевернуть страницу жизни, поставив точку. Но поставить точку я могу только с её помощью. А, значит, надо действовать. И для этого мне нужна помощь.

***

– Марк? Это ты? – выбежала сестра навстречу, – где ты был? Ты вообще представляешь, о чём я думала? Я не знала куда звонить – в больницы, в рестораны или куда ещё?

– В морг, – подсказал я, злясь и на неё тоже. Я почувствовал, как всё то, что я держал в себе эти дни, рвётся наружу. Винить хотелось всех – Тома в том, что он вообще пришёл в нашу авиакомпанию. Кейт – что ушла тогда, когда нужна была больше, чем кто-либо ещё. Сестру – за то, что она придумала какие-то методы терапии, которые не действовали. Себя – за то, что сел в тот самолёт.

– Марк, это не смешно! – крикнула она. – Прекрати свои шутки! Ты вообще понимаешь, что произошло? Ты понимаешь, что у меня никого нет? Есть только ты, мой старший брат! Ты вообще представляешь, что я пережила, когда услышала, что твой самолёт разбился, и нет ни одного выжившего? Ты представляешь, в каком состоянии я добиралась до места катастрофы? И что я чувствовала, когда узнала, что ты выжил? Я даже не знала, вспомнишь ты меня или нет! Я ничего не знала! Я прорыдала несколько дней, я спала под дверью реанимации, не зная, что с тобой будет, не видя тебя. Как ты можешь шутить?

– А ты предлагаешь поплакать? – ровным голосом спросил я. – А если я заплачу здесь и сейчас, что ты сделаешь? Бросишься меня обнимать? Утешать? Или расскажешь мне правду о том, как получилось так, что Кейт жива?

– Что? – Лея сползла по стене, сев на пол.

– Что слышала. – ответил я. – И не притворяйся, что ничего не знала. Ты виделась с Томом, ты забирала у него документы. Значит, ты знала всё. Знала, что она жива и скрывала. Скрывала единственную правду, которая могла стать отличным стимулом, чтобы жить.

– Марк, я не знала… – тихо сказала сестра, – я клянусь, что ничего не знала. Том не говорил со мной ни о чём, и уж тем более мы не говорили о Кейт.

Я смотрел на неё, на то, какой бледной она стала, как удивлённо смотрела на меня снизу вверх, сидя на холодном полу, как дрожат её губы и руки. И отчаянно хотел ей верить. Хотел, но не мог. Я уже никому не мог верить. Даже родной сестре.

– Если ты не знала, тогда откуда взялась записка в папке?

– Какая записка?

Чёрт, неужели она, правда, ничего не знает?

– Пропусти меня, пожалуйста, я покажу.

Я порылся под матрасом, куда спрятал папку и выудил бумажку с той самой надписью.

– Ты не виноват, – прочитала она, – Марк, я клянусь, я впервые вижу…

– Допустим, – кивнул я, – но ты перебирала папку прежде, чем вручить её мне. И не надо говорить, что это не так! Я знаю, что ты и твои психологи проверяли, чтобы в ней не было лишней информации. Записка появилась в ней позже. Откуда?

– Марк, я…

– Лея, правду.

– Но…

– Уходи. Просто уйди. Я не хочу сейчас тебя видеть. Но будь готова – когда захочу, я получу от тебя правду любым способом. А теперь убирайся из моей комнаты.

Она всё знает. Я уверен, что знает. И Том знает. Один лишь я живу в неведении.

Но я выясню правду, чего бы мне это ни стоило.

Глава 34. Кейт.

День авиакатастрофы

Объявили посадку на рейс, и я, слегка нервничая, направилась к нужному выходу. Пассажиров было немного. Интересно, это самолёт такой маленький или просто не набрали нужное количество людей? Я хотела позвонить Марку, но он обещал, что, если сможет, то до полёта свяжется со мной сам. Раз телефон молчит, значит, Марк занят. И отвлекать его я не собиралась.

Оставалось несколько человек, и придёт моя очередь. Внезапно меня накрыла страшная паника, ладони вспотели и стали мокрыми, сердце стучало, готовясь выпрыгнуть из груди. Голова закружилась, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

– Девушка, вы меня слышите? – я с трудом открыла глаза, не понимая, где нахожусь. Аэропорт. Точно, я опаздываю на рейс! Хотела вскочить со своего места, но незнакомый мужчина держал меня за руку.

– Не делайте резких движений, вы только что упали в обморок. Хорошо, что я вас поймал, а то, не дай Бог, разбили бы голову. Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – поморщилась я, – слегка подташнивает. Вы врач?

– Нет, – рассмеялся он, – я археолог. Возьмите воды, – он протянул мне бутылку с водой.

– Спасибо, – поблагодарила я, отпив немного воды. Тошнота постепенно уходила.

Рейс! Я же опоздаю на рейс!

– Мне нужно идти, я опоздаю на самолёт, – кивнула я в сторону выхода, вставая.

– Боюсь, что вы уже опоздали. Посадка закончена.

Я села обратно. Тяжёлое чувство охватило меня с ног до головы. Я обещала Марку, что полечу с ним. Я должна была полететь с ним. Или хотя бы позвонить и сказать, что не смогу. Страх, который довёл меня до обморочного состояния, отступил, на смену ему пришёл стыд. Стыд от того, что я не смогла. Не смогла перебороть себя и сесть в самолёт. Не смогла.

Я достала телефон, чтобы позвонить единственному человеку, который может связаться с Марком раньше меня.

– Том, привет, – сказала я в трубку, – это Кейт.

– Что-то случилось? Марк сказал, что ты летишь с ним, а его рейс уже отправлен, ты не на борту?

– Я на земле, Том. Я не села в самолёт. Я не смогла. Мне стало плохо, и я не смогла. Скажи Марку, как будет возможность, что я приеду к нему на машине. Я не могу позвонить ему сейчас, а когда он прилетит, он будет зол.