Враг государства

– Понял. А ты что, угнал машину?

– Я её верну, – Айзек от стыда покраснел и закашлялся.

* * *

Приглушённую музыку слышно ещё с улицы, но через глухие окна не видно ничего. Клуб под названием «Старый Дворец» представлял из себя целый небоскрёб. Самый главный клуб не только столицы, но и всей Империи, а может, и всего Альянса рукава Ориона. Огромный, роскошный, дорогой и хорошо охраняемый.

– Ты видишь, Беда? – спросил Натан через передатчик. – Наверху.

– Я заметил.

На крышу садился изящный гражданский гравилёт, но рядом с ним находились два истребителя класса «Гарпия» под маскировочным полем. Глазной имплантат определял их без всякого труда, их поля старьё, но вооружение – самое последнее на сегодняшний день. Что ещё хуже – имплантат видит лучи с крыш окрестных домов, тоже незаметные невооружённому глазу. Прицелы снайперских винтовок, но нестандартные армейские. Такие могут быть только у одного отряда.

– Мутахавиры, – сказал Беда. – Что здесь делает Императорская Гвардия?

– Это же очень модный клуб, – ответил Натан. – А наш молодой император, по слухам, любит отрываться и частый гость здешних вип-залов.

Беда, чей маскировочный покров принял вид дорогого делового костюма в стиле «пожилой бизнесмен решил затусить с молоденькими студентками», не пошёл к главному входу, где уже развернулась огромная очередь, а встал у другого. Простая чёрная металлическая дверь, где стоял охранник, похожий на бывшего военного. Вход для вип-гостей, у которых нет летающего транспорта. Виктор показал приглашение, позаимствованное у Коринеса, охранник просто кивнул и пропустил внутрь.

– Так просто, – пробормотал Беда.

Но так просто не было. За дверью стоял ещё один охранник, постоянно зевающий. В руках он держал планшет с фамилиями гостей.

– Добрый вечер, – охранник посмотрел на карточку. – Будьте добры…

Беда показал блестящую табличку, и охранник нахмурил лоб.

– Господин Юлиан Коринес. Вам отказано в посещении, членская карта закрыта, комментарий… хм, странно, так, взгляните-ка сами.

Он покопался в бумагах и достал записку с надписью «Жду в главном зале у барной стойки».

– Не знаю, зачем так сделано, – охранник зевнул особенно сладко. – Но вам придётся идти через обычный вход.

– Ненавижу очереди. Может быть, мы договоримся? – предложил Виктор. – Как насчёт небольшой сделки? Я получаю проход в клуб…

– А что получаю я? – охранник усмехнулся и тут же начал заваливаться, получив кулаком в челюсть. Виктор подхватил бездыханное тело и усадил на стул.

– Два часа отдыха, – Беда хмыкнул и помазал ему сонным раствором под носом. – А бонусом идёт головная боль.

Музыка била по ушам, но не так громко, как в клубе «Олимп» много лет назад. Так же, как и там, вокруг танцевала толпа, разве что молодёжь здесь выглядит побогаче. Музыка такая же ужасная, хотя нет, в Олимпе она казалась хоть как-то похожей на музыку, в Старом Дворце же это напоминало работу ржавых заводских станков и рёв раненой венената-матриарха. Ник такую музыку часто слушал, хотя и не так громко.

В банковской карточке не было фото Пацини, но Беда помнил его по видео. Но проблема в том, что Пацини наверняка был в квартире Ника и хорошо разглядел самого Виктора.

Похоже, здесь и правда сегодня зажигает сам император. Помимо обычных шкафоподобных охранников мелькали и другие. Огромные, метра под два и выше, бритоголовые люди с неестественно толстыми шеями и руками настолько большими и мускулистыми, будто это гориллы со Старой Земли. Даже без брони императорские гвардейцы впечатляли. Присутствие мутахавиров серьёзно осложняло дело. Нужно как-то вывести Пацини с их глаз, где и свернуть ему шею. Любая потасовка тут же привлечёт внимание здоровяков. Будет сложно справиться хотя бы с одним, а Беда насчитал троих, а сколько их остаётся скрытыми от посторонних глаз?

Виктор осторожно протискивался, всё время оглядываясь в поисках дигерина. Нужно заметить его первым. На худой конец, прикончить в толпе и быстро уйти, пока охрана не поняла, в чём дело, а громкая музыка поможет утаить случившееся хотя бы на несколько минут. Ещё надо не забыть про обещание, данное Блохе. Беда оттолкнул пару человек и протёрся мимо какой-то девицы. Стоящий рядом парень тут же начал что-то кричать, и Виктор сделал вид, что извиняется. Не хватало ещё драки, но извинения не срабатывали. Парень точно хотел показать себя крутым мужиком.

Но что-то изменилось и он бросился в толпу, расталкивая всех и забыв про девушку. Девица заорала и побежала следом, а в шею сзади упёрлось что-то металлическое и очень холодное.

– Повернись, – сказал кто-то прямо в ухо, и Беда повиновался.

Франко Пацини направил очень старый карманный револьвер в живот Виктора. Курок взведённый.

– Я знал, что ты придёшь за мной! – выкрикнул он, но Беда скорее прочитал по губам, чем услышал. – Я не виноват в случившемся.

Мутные глаза немного блестели в свете неона. Парень не пьян и не под наркотой, он в ужасе. Если выстрелит, Виктору и его мести конец. Если сбить пистолет в сторону, то пуля заденет кого-нибудь из танцующих, и Натан будет очень недоволен. А ещё Беда обещал, что никто посторонний не пострадает.

– Господь сказал, что ты придёшь! – кричал Пацини. – Он сказал, что надо делать… но нет, хватит, я больше не буду ему подчиняться! От этого всё становится хуже. На этот раз умрёшь ты, а не я!

День 5. Глава 3

– Он никакой не Господь, он чудовище, – продолжал Пацини, не убирая оружие. – Он хуже, чем…

Всего один шанс. Виктор схватился левой рукой за револьвер, пытаясь большим пальцем задержать курок и не дать выстрелить. Курок, вместо того, чтобы ударить по капсюлю, стукнул по ногтю. Это было очень больно.

– Сука! – Беда приложил Пацини правой рукой, разбив дигерину губы, и тот выпустил оружие. Виктор перехватил револьвер, высвободил посиневший и окровавленный ноготь, а после залепил Пацини рукоятью. – Пойдёшь со мной!

Но Франко Пацини не намеревался сдаваться. Он двинул Виктора коленом, метя в пах, но попал в бедро, и кинулся бежать к лестнице на второй этаж. Беда прицелился, но на линии огня появилась пара человек, которые вместо того, чтобы прижиматься к полу, стояли и смотрели на револьвер выпученными глазами.

– Да чтоб тебя, тупой Блоха! – выпалил Виктор и побежал следом, стараясь не думать о боли в разбитом ногте. Наверняка и палец сломан.

Стоящий у лестницы охранник не успел отреагировать не только на убегающего Пацини, но и на бегущего с пистолетом Виктора, но следующий оказался шустрее. Он перегородил путь Беде, но сложился пополам, получив в пах. Находящиеся на втором этаже, в основном сидящие за столами, а не танцующие, с интересом глядели на стычку.

– Ну-ка стоять, – на Виктора бросился следующий охранник, вооружённый дубинкой, а за ним мчались пара его друзей.

Беда спрятал револьвер в карман, чтобы не провоцировать стрельбу, и схватил бутылку шампанского с ближайшего столика.

– Это моё! – возмутился посетитель, но подумал и сел поудобнее, будто собирался наслаждаться зрелищем. – Мочи их!

Виктор нырнул под дубинку и саданул охранника в живот локтем так сильно, что опять заныл разбитый палец. Следующий здоровяк получил по лбу бутылкой и сел на задницу. А третий замахивался пускающим искры электрошокером, но выпустил устройство, стоило взять его руку в болевой захват.

– Так им! – лишённый выпивки гость захлопал в ладоши. Кто-то из его соседей делал ставки.

Один охранник пришёл в себя и опять кинулся в бой. Пацини мелькнул на другом конце зала, забираясь по лестнице со стальными ступеньками. Беда уклонился от удара первого охранника, швырнул бутылку в третьего, и ещё раз ударил второго.

– Сдавайся уже! – ревел от злости первый охранник, не понимая, что сейчас он остался один. – Ты окружён!

Виктор, матерясь про себя от боли в сломанном пальце, схватил охранника за шею и сильно сдавил. Главное не пережать, а то сдохнет. Дурацкий Блоха с его совестью.

– Вон он! – раздался рёв откуда-то со стороны.

Мутахавир, высокий как шкаф и такой же широкий, в пиджаке, способном вместить в себя двух обычных человек, продирался через толпу, совсем не встречая сопротивления. А вот с этими стоит драться только в том случае, если в руках есть крупнокалиберный автоматический дробовик или бронебойная пушка с ускорителем. Ещё двое гвардейцев спустились из вип-зала сверху. Виктор бросил на пол потерявшего сознания охранника и побежал следом за Пацини. В несколько прыжков Беда преодолел лестницу и успел заблокировать дверь наверху за собой. От нагрузки перед глазами плясали огоньки, но отдыхать нельзя. Остановить мутахавиров может только толстая дверь бомбоубежища, и то ненадолго, а про эту фанеру и говорить нечего.

Это помещения для администрации клуба, но вечером тут пусто. Пацини должен быть где-то здесь, но как его искать?

– Я могу сделать анализ следов, – сказал Натан, наблюдая за всем через глазной имплантат Виктора.

– Некогда, – ответил Беда. Да и какой анализ, если на хвосте три мутахавира, ровно на три больше чем нужно.

В коридоре стояла тележка уборщика, но не очень ровно, под углом. Виктор быстрым шагом подошёл ближе. Пацини мог задеть её, когда бежал. Швабра висит криво, какая-то тряпка упала на пол, ещё одна лежит чуть дальше. Дигерин мог пнуть её при беге.

Беда помчался дальше по коридору. Позади слышно, как гвардейцы вышибли дверь. Вдоль стен висят стенды с бумагами, какие-то планы, приказы, памятки. Пара листков сорваны, скорее всего, их зацепил плечом Пацини, не вписавшись в поворот. Виктор бежал дальше, слыша громкий топот за спиной. Вдруг листки, лежащие на полу, начали подлетать, будто где-то открыли окно. В коридоре много дверей, но передатчик в ухе и глаз помогли определить, откуда идёт больше уличного шума.

Виктор вошёл в кабинет управляющего и захлопнул за собой дверь. Франко Пацини стоял у открытого окна. Угрожать трофейным револьвером бессмысленно – на шею дигерина накинута самодельная петля из нескольких ремней, привязанная к массивной ножке деревянного стола.

– Я больше не буду играть по его правилам! – воскликнул Пацини. – Это всегда заканчивается одинаково. Я не убивал твоего сына, но я знал, что случится. Я знал, что ты придёшь за мной. Ты всегда приходишь, чтобы убить меня.

– Кто тогда его убил? – спросил Беда. – Говори!

Пацини вздрогнул.

– Если я скажу, Господь отомстит мне в следующий раз. Он запретил мне называть имя. Но обсерватор Хаден Айскадер приказал выставить мне всё в другом свете. Мне жаль, правда жаль, – взгляд дигерина не похож на взгляд наркомана или сумасшедшего. – Каждый раз мне жаль. Но я больше не могу, я устал делать одно и то же. Он лжёт. Может, в следующий раз будет иначе, если у тебя ничего не получится.

Виктор медленно подходил ближе. Пацини сел на подоконник.

– И отвечая на твой вопрос, – он посмотрел Беде в глаза. – Мне снится моя смерть.

Он откинулся назад и исчез, тяжёлый стол покатился следом и упёрся в стену, но ремни были привязаны на совесть и выдержали. Беда выглянул наружу. Тело Пацини билось об стену. Шея сломана, голова вывернута под углом. Дигерин умер сразу. Кто-то внизу заметил случившееся, но Виктор успел убрать голову до того, как сработала вспышка фотоаппарата. А в кабинет управляющего вошли два гостя.

Один из мутахавиров достал очень большой пистолет. Это Инквизитор, модификация Палача для автоматической стрельбы, с удлинённым магазином и стволом. Такое оружие под силу только сверхсильным гвардейцам, обычный человек из такого стрелять не сможет. Ещё это оружие любили турсулунские штурмовики. Виктор не знал, почему из всех мыслей в голове остались только эти. Неужели, это конец?

– За убийство родственника императора ты приговорён к смерти, – мутахавир ухмыльнулся и нажал на крючок. Глазной имплантат определил траекторию стрельбы. Гвардеец собирался отстрелить Виктору ухо, но не убивать. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснит, что произошло.

Вместо выстрела раздался щелчок.

Мутахавир передёрнул затвор, выбрасывая не выстреливший патрон.

Ещё одна осечка.

– Может, сначала допросишь? – спросил второй мутахавир, скрестив толстые уродливые руки на широкой груди.

– Можно и допросить, – первый пожал огромными плечами. – А потом прикончить.

Беда подобрал со стола управляющего здоровенную пепельницу и швырнул в гвардейца, но толстое стекло просто разбилось о твёрдый лоб. Мутахавир быстро приближался широкими шагами.

Виктор ткнул его электрошокером, позаимствованным у охранника, но гвардеец словно не почувствовал это. Ответный удар кулаком был такой силы, что Беда упал и чуть не откусил себе язык. Воздух выбило из отшибленной груди, а мутахавир поднял Виктора за полы одежды. Маскировочный костюм опасно растянулся и затрещал.

– Сейчас ты тоже шагнёшь в это окно, – гвардеец довольно лыбился. – Или расскажешь мне, кто ты такой, и кто тебя послал.

Беда одной рукой шарил в поисках револьвера, стараясь не орать, когда задевал что-то разбитым ногтем. Вряд ли этого ствола хватит, чтобы прикончить здоровяка, но не висеть же без дела.

– Подожди минуту, – сказал второй мутахавир, всё это время стоявший в стороне. – Хочу кое-что сделать.

– Ну что? – гвардеец обернулся и будто не заметил, что Виктор ударил его по челюсти. Беда только отбил пальцы.

Второй вздохнул, приноровился и ткнул товарища по голове кулаком. Удар казался совсем слабым, но мутахавир вдруг осел на пол и отпустил Виктора. Глаза закрылись, будто он уснул, а не потерял сознание.

– И теперь скажешь, что мне надо было идти домой? – спросил Медведь, потирая руку. Как и всегда, его перевоплощение незаметно. Виктор не знал, как кинетики это делают, но свойства тела никто из тех, кто пережил те эксперименты, менять не умел. Тут что-то другое, воздействующее на мозги.

– Нет, Айзек, – Беда выдохнул. – В этот раз ты сделал всё правильно. Спасибо.

– Ты умрёшь только от моих рук, – Айзек дёрнул губами в пародии на улыбку и показал на ремни. – Ты узнал у него всё, что нужно? Или сразу убил?

– Потом. Лучше уходим отсюда. Ты в порядке?

Медведь потёр нос и посмотрел на пальцы. Крови не было.

– Да, в порядке. Уходим.

* * *

– А у тебя здесь уютно, – Блоха оглядел временное убежище Виктора. – Будь я бездомным, я бы тебе завидовал. Сухо и тепло.

– И вененатов нет, – сказал Виктор, перевязывая палец. Курок сломал ноготь и кость и под ним. – Вполне себе тянет на отель. Только громко.

Для убежища Беда занял давно никем не посещаемое техническое помещение под одним из городских мостов, просторное, удобное, и нет никаких бездомных поблизости. Если придёт полиция, то маскировочный костюм в обычном состоянии вполне себе напоминает обноски бродяги. Хотя проносящиеся сверху машины раздражали, и от них всё вокруг дрожало. В будний день здесь будет ад.

– Значит, он тоже отправил тебя к Айскадеру, – Натан с опаской сел на надувной матрас. – И в чём был смысл убийства этих троих сопляков?

– Как в чём смысл? – воскликнул Медведь. – Они же знали, что Ник невиновен, и скрывали. А сколько ещё у них таких случаев?

– Я к тому, что они все убиты, но с мёртвой точки дело не сдвинулось.

– Они повязаны на этом и должны были сдохнуть, – сказал Беда. – Эти суки над ним издевались и оболгали. Может, я и не чувствую скорби, ноони это заслужили. Теперь мне нужен Айскадер. Он должен знать правду.

– И как ты собираешься его искать? – спросил Натан. – Обсерваторы подчиняются напрямую магистру Айво Дарнелиусу, их досье засекречены, тут тебя и Сова не поможет.

– Посплю, потом решу, – Беда задумался. Что-то не давало ему покоя, и он наконец вспомнил: – Натан, у тебя есть идеи насчёт последней речи Пацини? Молол какую-то чепуху, но сумасшедшим не выглядел.

– Ну, тут ты промазал, у парня были проблемы с головой. В файле указано, что Пацини несколько лет назад лечился в очень дорогой клинике, где ему вправляли мозги.

– Что у него было?

– Нула Мемориас. Синдром сурка.

– Что за синдром сурка?

– Это очень редкое психическое расстройство, – пояснил Медведь, – Иногда бывает у тех, кто подхватил Мартирскую Оспу в лёгкой форме, – он смущённо откашлялся. – Ну я читал в газете пару лет назад.

– У тебя тоже было? – Натан спросил обеспокоенным голосом.

– Нет, – Айзек пожал плечами. – У меня была более тяжёлая форма. А может, и было что-нибудь подобное, я мало что помню о детстве до клиники Михельсона. Только обрывки.

Он послал злобный взгляд в сторону Виктора, но сдержался от новых обвинений.

– Значит, он всё же полусумасшедший, – заключил Беда. – Тогда его разговоры не имеют смысла.

– Нет, подожди, ты не знаешь, в чём проявляется синдром, – перебил Медведь. – У тех, кто болеет этим, появляется навязчивая мысль, будто они проживают свою жизнь снова и снова. Потом, после смерти, всё якобы повторяется сначала. Такое чувство дежавю, которое никогда не проходит, если я правильно понимаю.

– А почему именно сурка?

– Хрен его знает, – Айзек пожал плечами. – Так повелось с давних времён, болезнь-то старая. Так что с точки зрения дигерина всё это уже когда-то было, может быть, поэтому он так себя вёл.

– И что, они типа видят будущее? – спросил Блоха.

– Нет, конечно, – Медведь чуть усмехнулся. – Это потом им кажется, что всё случилось, как они думали.

– В этом никакого смысла, – Виктор задумался. – Да, никакого. Но у нас два варианта. Первый – попытаться выйти на Айскадера. Пока это невозможно.

– А второй?

– Система Немезида. Натан, это же сделано на основе какого-то старого проекта Корпорации?

Блоха на минутку задумался.

– Точно не знаю. Насколько я помню, это устаревшая система дополненной реальности, которую в империи разрабатывали до того, как Корпорация продала им систему Адрастея. Когда Корпорацию уничтожили, то дигерины вернулись к Немезиде. Но я не знаю, как она устроена внутри, нужен специалист, и у кого есть доступ к ней. Я поищу, но сомневаюсь, что много найду. Я позвоню.

– Ладно, – Виктор поднялся, чтобы проводить братьев. – Решим завтра.

– Беда, одна вещь, – Медведь остановился на пороге. – На следующее дело я иду с тобой, как прикрытие. Не хватало ещё, чтобы ты сдох раньше, чем я сам тебя убью.

– Айзек, ну перестань, – Блоха поморщился. – Каждый раз одно и то же. Тебе не надоело?

– Я с ним только из-за Ника, – упрямился Медведь. – Если бы Ник не погиб…

Они ушли, продолжая переругиваться.

Виктор закрыл дверь и рухнул на матрас, но сон, как назло, не шёл. Мешали спать вибрация от проезжающих сверху машин, и тревожные мысли о том, что он забыл что-то важное. Это из-за Ника. Пройдёт время, когда блок спадёт, и сын в мыслях из кого-то постороннего превратится в последнего дорогого человека. Но это будет нескоро, и к тому времени он забудется, как и случилось с Верой. Мёртвые всегда забываются.

– Ты крепко спишь, Виктор, – раздался знакомый голос.

Беда поднялся и сел в одно из кресел, которые стояли посреди помещения. В этот раз всё вокруг просто исчезло, и кресла висели в воздухе.

– Ты восстановил форму, – сказал Приходящий во снах. – Это радует. Три цели в один день, причём так, что тревогу подняли только сейчас. Но знай, они ищут того, кто это сделал. Пока они на тебя не вышли, но у тебя мало времени, а ты даже не выплатил свой долг.

– Какой долг?

– Я дал тебе аванс и много подсказок, и теперь жду, когда ты выполнишь свою часть сделки. Я хочу получить то, что мне причитается.

Позади человека появился образ. Умирающий Ник лежал на полу в окружении нескольких тёмных силуэтов. Три из них проявились, это дигерины Амир, Коринес и Пацини. Где-то вдалеке стояли Хавьер Деметрес и Влад Сардан. Один из тёмных силуэтов замерцал, и Беда узнал обсерватора Хадена Айскадера, с которым говорил в тот день. Остальные скрыты. Пока ещё скрыты. Но их много.

– Теперь ты готов. Я дам тебе имя человека, кто произвёл выстрел, – сказал Приходящий. – Но только после того, как ты выплатишь долг за первые цели.

– И что мне нужно сделать?

– То, что ты умеешь. За последние десять лет ты не потерял хватку и способен на большее, чем уничтожать каких-то сопляков. Я буду давать тебе цели, достойные тебя, сложные и опасные. Они мои враги и должны умереть. А в конце, когда ты убьёшь самого главного…

– Императора? – Беда хмыкнул.

Приходящий рассмеялся.

– Для этого мне не нужен человек твоих навыков, справлюсь без тебя. Нет, моя главная цель иная. После его смерти я выдам тебе того, кого ты ищешь. Но не думай, что будешь убивать кого-то, кто не имеет к тебе отношения. Ты будешь получать награду по крупинкам, с каждой целью, понемногу. И так, пока не свершится твоя месть. И моя.

– Кто моя цель?

Человек поднял руку, и образ позади него сменился. Там висело прозрачное зеркало и Виктор видел всё с другой стороны. Толстый пожилой человек в парадной форме дигеринов с золотыми эполетами поправлял галстук, смотря прямо на Беду, но не видя его. Рядом с ним стоял Хаден Айскадер.

– Айскадер, ты что натворил? – негодовал толстяк. – Банк и Гвардия меня с говном сожрут, когда узнают, что это случилось из-за бага в Немезиде. Мы же гарантировали что…

– Они не узнают, – обсерватор улыбнулся и протянул толстяку бумагу. – Я уже принял меры.

– Это сработает? – толстяк присмотрелся к написанному. – Это же дикая ложь.

– Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё поверят. Хм… даже не знаю, кто это сказал. Неважно. Влад Сардан на нашей стороне, ему доверяют. Этот раунд мы выдержим и сможем атаковать в ответ. Ведь всё это мы делаем ради одной цели.

– Какой же?

– Ради безопасности молодого императора, разумеется, – сказал обсерватор без тени улыбки. – Только дигерины могут хранить его покой, а не Гвардия или Банк.

– Тут вы правы, выполняйте, – толстяк вернул обсерватору лист бумаги. – Хотя жалко мальчишку, такой молодой и симпатичный.

– Мне тоже. Но ничего уже не поделать. Мёртвым, знаете ли, плевать, что о них говорят.

– А что насчёт живых? Вдруг его родственники поднимут бучу?

– Нет, у него только отец, который в загуле… Вряд ли он даже понял, что случилось.

Зеркало потемнело.

– Твоя цель – тот толстяк, – сказал Приходящий во снах. – Бернард Ван Дин, руководитель императорской тайной полиции. Уничтожь его.

– Это опасная цель.

– Знаю. Но ты бы и сам к нему пришёл. У Бернарда Ван Дина есть ключ доступа в базы данных дигеринов и к Немезиде. Завладей им, и ты сможешь найти любую информацию, какую только хочешь. Пусть это будет твоей наградой за работу. Но тебе придётся сделать одну неприятную вещь перед этим.

– Какую? – спросил Беда, хотя догадался.

– Попросить помощи у того, кого ненавидишь. За работу, Виктор.

Приходящий хлопнул в ладоши, но Беда не проснулся, а провалился в другой сон. Сегодня там новые лица – те, кто был убит в этот день.

День 5. Вечер

– Значит, гидеор Адалет, вы говорите, что система не работает, – нарочито медленно сказал Бернард Ван Дин, руководитель императорской тайной полиции. – Что Немезида ошибочно внесла гражданского в лист целей. Что после этого она самостоятельно оттуда его удалила. И что внесённый согласно утверждённого рапорта под несколькими подписями террорист террористом не является, а просто случайная жертва? Так?

Кейт кивнула, поскольку говорить что-то ещё было бессмысленно. Бернард Ван Дин сверлил её глазами. Формально, она хоть и стала помощником императорского обсерватора, но оставалась дигерином, и всё ещё должна была выполнять приказы своего руководства… только теперь их нужно было согласовать у Айскадера. Обсерватор же отчитывался непосредственно магистру внутренней безопасности империи. Так что Кейт нарушила неформальные правила, вернувшись к своему старому руководителю без разрешения нового.

– И вы пришли ко мне с рапортом, – Ван Дин показал написанный лист. – Думаете, что это решит все наши проблемы? Знаете что?

Он набрал воздуха и начал орать:

– Тогда какого хрена вы вообще это устроили? Что за хуйня, что сначала вероятность была одна, а потом другая? Так не бывает! Вы выстрелили наугад, а пытаетесь всё свалить на систему? Нет уж, дорогуша, это ваш собственный промах, и вы на нас его не спихнёте.

Ван Дин устало опустился в кресло.

– Я в вас разочарован, гидеор. Вам выдали дворянское звание императорским указом, вы назначены помощником обсерватора, сам магистр… вдумайтесь только, сам магистр Айво Дарнелиус рекомендовал вас перед императором для завтрашней сверхответственной миссии, а вы… – он посмотрел на неё и добавил грустным голосом: – Вы просто хотите всех нас подставить, чтобы Банк и Гвардия надрали нам жопы.