Враг государства

Натан не ответил, только посмотрел поверх плеча Виктора. Там, не слыша ругани, сидели Шон и Айзек. Айзек, радостный двенадцатилетний мальчик, играл в карты с главным оружейником отряда Танатос и судя по хитрой ухмылке, не брезговал наглым мухлежом. Но простак Шон никогда на это не злился.

– Так что хватит уже, – сказал Виктор намного мягче. – Я делаю грязную работу сам, и даже у меня есть понятия о порядке. Получилось плохо, но я свою работу сделал. И, – он посмотрел Блохе в глаза. – И в следующий раз я этого постараюсь не допустить. Никого не радуют бессмысленные жертвы. А теперь готовь отчёт.

Натан кивнул и сел за компьютер. А Беда пошёл к играющим.

– Как охота, дядя Виктор? – Айзек бросился ему навстречу.

– Дерьмо, если честно, – Беда взъерошил мальчишке волосы. – Бывает и лучше. Но в следующий раз такого не будет. А ты что, обманываешь дядю Шона?

– Нет, – Айзек рассмеялся. – Я никогда никого не обманываю.

– Смотри у меня.

– Дядя Виктор, ты обещал показать мне, как проникнуть в особняк в задании пятнадцать, – Айзек упомянул тренировочный полигон в виртуальном тренажёре. – Я пробовал под видом охраны, но меня постоянно обнаруживают.

– Смотри, маленький Медведь, в пятнадцатом задании главу дома охраняют его же родственники, они знают друг друга с детства. Ты не сможешь замаскироваться под них даже со своими способностями, они поймут, что что-то не так. А мне это ещё сложнее. Тебе надо притвориться кем-нибудь, кого они не знают, но чьё прибытие их не удивит…

* * *

– Вам повторить? – чернокожий официант улыбался ослепительно белыми зубами.

– Да, ещё кофе, пожалуйста, – Беда потёр немного опухшие веки. Уснул, пока ожидал цель. Стареет.

– Не желаете ли чем-нибудь перекусить? – у официанта забавный акцент выходца из Авенирского Протектората. – Сегодня отменные гуачо с куриными потрошками по-авенирски. Отличная штука, клянусь святым Гареном.

– Да, пожалуйста, – Виктор кивнул, и официант наконец ушёл.

В ночь после кровавой бани в клубе «Олимп» Блоха составил очень подробный отчёт об операции, включая краткое досье на каждого из погибших, используя открытые профили в неосетях. Сопутствующего ущерба, разрешённого руководством, оказалось немало… много лиц, которые появляются во снах, когда ментальный блок выключается. Беда помнил их всех, но сейчас, пока он бодрствует, это лишь полузабытые воспоминания, будто старый фильм с боевой сценой. Виктор встряхнулся и посмотрел на висящие на стене часы. Осталось недолго, если цель явится.

Этот Пацини оказался настоящим денежным мешком для своих приятелей. Он был богат, насколько мог быть богат дальний родственник императора. И похоже, именно из-за этого факта он оказался в базах данных Банка. Пацини тратил много и не только для себя, куча его друзей, включая двух сослуживцев, не стеснялись пользоваться его счётом, а Императорский Банк скрупулёзно всё записывал, все чеки, все товары, даже визиты к зубному… или заказы еды в ресторанах, как, например, в этом уютном трактирчике авенирской кухни. Вчера вечером заказали столик на сегодняшнее утро с определённым списком блюд на трёх человек, сразу и оплаченный. И в примечании указан контакт – Джамуш Амир. Если повезёт, то кроме него будут и остальные из его тройки. А если нет, то Виктор поедет к следующей отметке.

Гуачо оказались слишком острыми, и официант предусмотрительно предлагал напитки. Но его внимание скоро переключилось на вошедших людей. Праздная молодёжь, некоторые будто после бурной ночки. Коринеса среди них нет, надо понять, кто из этой троицы Амир.

– Это что, – сказал один из них, смуглый и темноволосый парень. – Почему мой столик занят?

Он показал рукой на Виктора.

– Чё это чучело здесь сидит? Пусть уматывает в свой приют для бездомных, – продолжил смуглый. Его приятели согласно захохотали.

– Извините, – сказал официант. – Но для вас забронирован…

– Вчера же передали, что буду я. Ну давай же, двигай булками, освободи мой стол.

Официант перестал улыбаться.

– Извините, – сказал он, смотря на Виктора. – Не могли бы вы освободить место? – и добавил одними губами: – Пожалуйста, ради святого Валерана.

– Хорошо, мне не нужны неприятности, – Беда сделал вид, что опасается вошедших наглых юношей, и поднялся, сжимая в руке иглу. Одна царапина и ублюдок умрёт. Но сначала надо понять, есть ли среди них его цель. В отчётах Банка нет ни одного снимка.

– Да быстрее, – смуглый грубо толкнул Виктора и уселся за его место. От парня несло выпитым, как и от остальных. – Ну вы что, мне опять на работу через два часа, быстрее! – он прикрикнул на приятелей и посмотрел на официанта. – И убери этот мусор! – он смахнул недоеденное блюдо на пол. – И протри.

Кто-то из троицы загоготал, а Беда, скрючившись, отошёл подальше. Амир, если он здесь, может вспомнить Виктора, он же видел его на квартире Ника. Конечно, дигерин сразу и умрёт, но что касается его приятелей, то Блоха ясно сказал, что дополнительных жертв не потерпит.

– Одну минуту, – официант протёр стол. – Что вам принести?

– Нет, ты, сука, издеваешься? – грубым голосом ответил смуглый, но его лицо с неприятным холодным взглядом почти не менялось. Будто каменное. – Я же вчера оставил заказ, вот и неси его мне, обезьяна черножопая.

Официант такого явно не ожидал и отошёл на шаг назад. Последнюю реплику услышал вышедший из туалета посетитель.

– С вашей стороны это очень невежливо, друзья, – сказал мужчина в кожаной куртке, что-то ища в кармане. – Я не на службе, но если вы не извинитесь перед молодым человеком…

– А ты кто такой? – тут же спросил смуглый.

– Я лейтенант сорок второго участка… – мужчина показал удостоверение кахина, но закончить речь не успел.

Смуглый в ответ достал значок в виде блестящего скорпиона.

– Императорский дигерин! – рявкнул он. – А теперь не беси меня, я всю ночь из-за того жирного уёбка рапорты писал. Будешь вякать, я тебе ноги из жопы вырву.

Кахин уже потерял интерес к спору, быстро допил кофе и свалил. Виктор опустил голову в стол, будто боялся вмешаться. Остальные посетители спешно доедали и уходили, с опаской поглядывая на столик, где сидел Амир с приятелями. Слишком уж несёт угрозой от их громкого смеха и неприятных взглядов. Будто ищут, до кого докопаться. Официант, чья белоснежная улыбка вряд ли вернётся до конца дня, ушёл на кухню.

– Слушай, а правда, что Влада Сардана убили? – спросил один из друзей Амира.

– Нет, сердечный приступ, – ответил Джамуш Амир усталым голосом. Этот выпендрёжник точно он.. – Только давайте, блядь, не о работе, давайте просто пожрём. Какого хуя вы меня все бесите с утра?

Приятели смутились. Один из них начал недвусмысленно поглядывать на сидящую в уголке девушку. Та заметила взгляд и принялась собираться. Теперь вся троица смотрела на неё.

Беда пошёл в сторону туалета и, убедившись, что на него не смотрят, подошёл к двери кухни и заглянул в щёлочку. Внутри два человека: повар, толстый белый мужик, и официант. Последний сбросил с себя фартук и что-то кричал. Виктор осторожно вошёл и спрятался у шкафа.

– Знаешь, как они у меня поперёк горла все сидят? – говорил официант очень расстроенным голосом. – То скандалы из-за твоих блюд устраивают, то обсчитать норовят. Да тут обычного спасибо не дождёшься! Святая Ингеборга, как же меня это достало! А сегодня! Черножопая обезьяна? Нет, нахрен всё это, я покупаю билет и лечу домой. Там нищета, но там мне не надо продавать свою гордость. Клянусь святым Бене, я возвращаюсь домой!

– Да ты постой! – ответил ему повар. – Нажрутся и уйдут. Ты куда это собрался? А кто заказы разносить будет?

Чернокожий официант молча вышел на улицу, хлопнув дверь. Повар выглянул ему вслед.

– За сегодняшний день зарплаты не будет, ты понял? – потом, немного подумав, спросил сам себя: – Он что, реально уходит? Стой!

Он выбежал на улицу. Беда накинул на себя фартук официанта, а его маскировочный костюм уже поменял внешний вид на белую рубашку и чёрные брюки. На столике стояла тарелка с дымящимся мясом и какими-то овощами. Осталось только добавить секретный ингредиент…

– Наш шеф-повар очень расстроен произошедшим, – объявил Беда авенирским акцентом. – Скоро он придёт извиниться сам, ну а пока за счёт заведения…

Он поставил тарелку перед Амиром. Дигерин осторожно принюхался. Он сидел один, его приятели стояли у выхода, не давая несчастной девушке уйти.

– Что это? – спросил он.

– Новое блюдо нашего шеф-повара, – Виктор задумался. – Отменное мясо… кхм… по-авенирски. Смертельно вкусное блюдо, клянусь святым Раулем.

Если дигерин начнёт вредничать и не станет есть, то Беда сломает ему шею, а потом прикончит приятелей ублюдка, тут даже Блоха не будет против. В ресторанчике только Амир с приятелями, которые всё ещё не выпускали девушку, продолжая говорить тупые двусмысленные шуточки. Дигерин наконец взял вилку и отправил кусок мяса в рот.

– Ладно, – Амир наколол ещё кусочек. – Но не думайте, что про этого дерзкого официанта забуду. Я вам ещё устрою… так, стой, откуда я тебя знаю?

Дигерин полез в куртку, наверняка за оружием, но впервые за всё утро его равнодушное каменное лицо изменилось. Он поднялся, открыл рот и захрипел.

– Господи Боже мой! – закричал Беда как можно более громким и истеричным голосом. – Он же подавился! Дайте ему воды!

Приятели тут же бросились на помощь Амиру, а девушка наконец выскочила из кафе. Кто из этих идиотов сунул дигерину полную кружку горячего чая, тот сделал глубокий глоток, обжигая рот и губы. Амир рухнул на стул, продолжая хрипеть. Его приятели стояли, как каменные истуканы.

– Святой Игнасий, покровитель поваров! – кричал Виктор с ужасным акцентом. – Да помогите же ему, ради всех святых!

– Что делать? – кто-то из друзей, самый здоровый, явно запаниковал.

– По спине его стучите! – подсказал Беда.

Оба приятели начали колотить дигерина по спине. Тот силился что-то сказать, но воздуха не хватало. И не должно хватать.

– Сильнее, – Виктор бегал вокруг них, нагнетая ещё больше паники. – Он же умрёт. Сильнее!

Амир, даже умирая от яда, пытался отбиться от излишне ретивых приятелей.

– Ты его… – прочитал Виктор на его губах, потому что звуков издать умирающий дигерин не мог. – Ты его отец…

– Руки держите, – подсказывал Беда и склонился над Амиром, взяв его за правую кисть. – Он задыхается! Вот ты, самый здоровый. Надо давить ему живот, пока не выплюнет.

Дигерин пробовал дёрнуться ещё раз, а здоровяк обхватил Амира сзади. Хрипы начали стихать.

– Уже лучше! – подбодрил Виктор испуганных парней. – Ещё сильнее!

Убедившись, что никто не видит, Беда так сжал Амиру пальцы, что хрустнули кости. Дигерин уже посинел, но всё же почувствовал боль.

– Ради святого Вуснахудина! Дави сильнее! Выходит! Теперь шею, дави на шею!

Здоровяк взял в замок шею.

– Нет, не так, – Беда помог ему поменять хват. – Теперь ради святого Илии, дави сильнее!

Приятель дигерина надавил так, что шея хрустнула, и мир умер окончательно.

– Кажется, ты свернул ему шею, – Виктор постучал себя по лбу. – Ты совсем бо-бо? Нахрена так сильно давить?

– Но ведь ты же сказал, – оправдывался здоровяк…

– А своего-то ума нет? Ради святого Рене, я же не просил ему ломать шею. Он же дигерин, ну вот теперь, ребята, нас всех посадят из-за него. Всё, я звоню в полицию.

Виктор решительными шагами пошёл к висящему на стене телефону, но друзья Амира сбежали прежде, чем Беда успел дойти.

– Покойся с миром, сука, – сказал Виктор и поднял Амира за волосы, чтобы взглянуть в лицо. – Но я буду жить, пока не убью остальных.

Он подобрал кусок мяса с тарелки и засунул в горло дигерина. Яд скоро растворится в крови, но это не обманет опытного эксперта. Главное протянуть немного времени, чтобы не всполошился Коринес, ведь жить ему осталось всего три часа.

День 5. Глава 2

– Пошевеливайся! – прикрикнул дигерин Юлиан Коринес, выглядывая из комнаты ожидания уже в третий раз. На морде до сих пор видны незажившие раны от когтей Марка Тулия. – Сколько ещё?

– Ещё две минуты, – отозвался мастер Беда, делая вид, что ковыряется в двигателе дорогой спортивной машины блондинчика.

Сукин сын опоздал на полчаса, из-за чего назначенный мастер занялся другим авто. Но это не проблема, когда в автомастерскую вышел новый сотрудник по имени Виктор. Вчера Пацини оплатил счёт на ремонт машины Коринеса, чем подписал приятелю смертный приговор.

– Ну сколько ещё? – Коринес выглянул через какое-то время. – Мне уже ехать пора!

– Ещё пять минут, – ответил Беда.

Дигерин не выдержал и вышел разбираться.

– Слушай ты, говнюк! – Коринес говорил, сморщив нос, будто учуял неприятный запах. Или выражение отвращения навсегда прописалось на его личике. Царапины от когтей кота казались настоящими боевыми шрамами. – Или кончаешь ебать мне мозги, или…

– Или ты садишься в машину, – закончил за него Виктор и ткнул дигерина в живот стволом игломёта. – Знаешь, что это такое? Бесшумный пистолет модели Керанос М2. Выстрел не громче звука пердежа, но дырку в тебе проделает побольше, чем твой Палач. Так что, давай пикни что-нибудь. Или попробуй его отобрать.

– Нет, не стреляйте, – боевой запал Коринеса куда-то пропал. – Я вам заплачу, я…

– В машину, дигерин. Живо!

Виктор захлопнул капот, запихал Коринеса на пассажирское сидение, а сам сел на место водителя.

– Давай-ка покатаемся, – сказал Беда.

– Но ведь тормоза плохо работают, – пожаловался дигерин. – Я поэтому…

– Тем лучше.

Виктор выехал из мастерской так быстро, что его вдавило в сидение. Мощный двигатель внутреннего сгорания, модный среди имперской золотой молодёжи, ревел, как зверь. А Коринес смотрел на водителя выпученными от ужаса глазами.

– Куда вы едете?

– В одно место, – сказал Виктор. – Надеюсь, ты начнёшь отбирать оружие, – он правой рукой держал игломёт, а левой рулил, благо, что дигерин не поскупился поставить автоматическую коробку передач. – Тогда я куда-нибудь врежусь, и мы оба сдохнем.

– Я вас узнал! – выкрикнул дигерин. – Вы были в той квартире, вы отец террори…

Виктор без замаха ударил Коринеса пистолетом по носу. Не сильно, но кровь брызнула.

– Скажешь так ещё раз, я сначала отстрелю тебе ногу, – Беда едва успел войти в поворот, пришлось помогать рулить второй рукой, но дигерин даже не помыслил сопротивляться. Он вообще не походил на сотрудника знаменитой тайной полиции, лишь на нашкодившего мальчишку, ждущего наказания.

– Но я же ни при чём…

– Тебе осталось жить несколько минут, Юлиан Коринес, императорский дигерин. Вспомни что-нибудь хорошее перед смертью.

– Что вы…

– Молча, урод. А пока вспоминаешь, – Виктор сосредоточился на дороге, но скорость не сбавлял. – Дигерин вынес приговор, как мне говорили. Вот и ответь мне на вопрос: что тебе снится, палач? Те, кого ты казнил?

Высокие здания столичного центра понемногу менялись на индустриальные районы. Второй выходной день, так что пробок нет, можно нестись на максимальной скорости. Уши закладывало. Патрульные кахины, видя столь вопиющее нарушение, какое-то время преследовали машину на своих мотоциклах, но передумали, будто решили, что в такой тачке будет ездить только какой-нибудь богач, с которым лучше не связываться.

– Но я же не виноват! – вскричал Коринес и заплакал. – Я же ничего плохого не сделал. Пожалуйста, остановитесь и выпустите меня! – слёзы побежали ещё сильнее. – Я же хороший человек, я никому зла не делал. Возьмите, я дам всё, что вы захотите!

– Всё, что я захочу? – Беда усмехнулся. – А сможешь вернуть мне сына?

Он резко вырулил, объезжая грузовик впереди, отчего выехал на встречку и едва не врезался в мчащийся фургон.

– Ну я же тут ни при чём! – воскликнул дигерин. – Это не я стрелял.

– Не ври мне, – ответил Виктор. – Я видел снимки…

– Это меня обсерватор просил позировать! – Коринес кричал от отчаяния. – Это Франко парня убил, опять, он же столько раз встревал, Айскадер постоянно его задницу прикрывал! И в этот раз тоже. Франко Пацини парня застрелил, а потом…

Виктор сбавил скорость и ткнул игломёт Коринесу в горло.

– Ну-ка ещё раз, и с самого начала… – он остановился у обочины и развернулся к дигерину. – Ты думаешь, что я тебе поверю? Ты просто прикрываешься приятелем. А что не валишь на Амира?

– В тот день мы разделились, – начал Коринес после глубокого вдоха. Речь стала спокойнее, но руки тряслись. – Я был с Амиром, мы пытались выпроводить гражданских во время стрельбы и вели бой с террористами. А Франко Пацини был с субаем, субай подстрелила Алистера Найградена, а вот Франко задел того… вашего сына.

– Ты видел это?

– Нет, но…

– Почему ты назвал Пацини, а не офицера? – спросил Беда.

– Потому что она простолюдин, её бы за это выгнали и начали дело. А Франко, он же…

– Дальний родственник императора, я в курсе.

– Обсерватор решил дело замять, – продолжил дигерин. – Франко составил рапорт, что в зале оказался террорист, который не был внесён в Немезиду, вот и вашего сына… ну вот так получилось, я не хотел!

– Ты подписал?

– Нет! Да, но меня заставили… с обсерватором нельзя спорить, он… у него длинные руки. Пожалуйста, – Коринес опять заплакал. – Мне жаль парня, правда. Обсерватор потом разговаривал с командиршей, чтобы она тоже подписала, ей ещё за это награду дали, дворянский титул.

– Ты мне не про титулы говори!

– Да-да, конечно. А потом Амир начал вашему сыну руку ломать, чтобы туда пистолет вставить, я-то этого не делал, я просто для снимка позировал… А куда мы едем? – спросил Коринес, когда Виктор опять тронулся, в этот раз не превышая скорость. Игломёт всё ещё смотрел на дигерина.

– Говори или получишь в живот.

– Это Амир издевался, я…

– Амир сдох сегодня утром, – сказал Беда. – А будешь юлить, отправишься за ним…

– Джамуш умер? – Коринес выпучил глаза, но тут же продолжил: – Потом парня внесли в систему, и приехал Сардан… он и сделал репортаж, ужасный, сплошное враньё. Но Сардан вчера…

– Задохнулся на своей дрочильной виселице, – Виктор прижал игломёт к телу дигерина как можно сильнее. – Говори мне то, что я не знаю.

– Это вы его убили? Извините, я… Это точно стрелял Франко, я не стрелял. Я могу взять рапорты с работы, могу попробовать достать логи Немезиды, только не убивайте меня. Это Франко Пацини сделал, я клянусь, обсерватор его не в первый раз отмазывает. Год назад он… – тут Коринес замолчал. – Нет, это не то…

– Когда из-за него погибла принцесса Найри?

– Вы-то откуда знаете? – дигерин едва не взвизгнул.

– Значит, вы с ним большие приятели, да?

Машина уже выехала за город, прибывая в нужное место, но Коринес этого ещё не понял.

– Нет, не совсем. Ну да, мы дружим с детства. В общем, я и там был ни при чём. Франко с принцессой Найри был знаком… спал он с ней. Брат Найри, он тогда ещё не был императором, об этом не догадывался. Вот я как-то поехал с ними покататься, выпили, Франко пьяный был и… ну, мы врезались, Пацини уцелел, я тоже, а вот принцесса, – Коринес вздрогнул. – И тут прибыли бастанджи, а это…

– Я знаю. Элита дигеринов. Те, кто вытирают жопу императору, – Виктор усмехнулся.

– Именно. С ними обсерватор Хаден Айскадер, у него есть контакты среди них. В тот раз Франко было невозможно отмазать, Луциан бы не простил ему гибель сестры, но обсерватор смог всё провернуть. Там какой-то бедняга крутился рядом, они ему башку проломили и в машину засунули, якобы он вместе с принцессой катался и разбился. Вот и всё.

Коринес успокаивался, даже руки перестали трястись.

– Я и с аварией не при делах был, но обсерватор начал меня шантажировать, машина-то моя была, приходилось помогать ему во всех этих делах. Грязных. Мне очень плохо было, я ночами не сплю, но… Это Франко всё косячит, а обсерватор его покрывает, не знаю зачем, за деньги может быть. И несколько дней назад тоже он…

– Как мне найти Хадена Айскадера? – спросил Беда.

– Ну это непросто… – дигерин вдруг воссиял и начал улыбаться. – Я помогу вам его найти, могу назначить встречу, и вы сами с ним поговорите. Я и Франко могу к вам привести, он сегодня вечером в «Старом Дворце» будет, я туда могу попасть, у меня приглашение есть.

Коринес достал блестящую клубную карточку, которую Виктор тут же выхватил.

– Справлюсь сам. Мы приехали.

Машина остановилась у двух старых развесистых деревьев вполне себе земного вида, наверняка семена привезли первые колонисты. В этом месте дорога очень резко устремлялась вниз и начинала петлять вдоль обрыва. По дну обрыва бежала вонючая река, почти фиолетовая из-за отходов производства.

– Ты же уличный гонщик, – Беда усмехнулся. – Должен знать, как называется это место.

– Это же Две Старые Суки, – пробормотал побледневший Коринес. – Тут только отморозки ездят, я никогда…

– Я поставил тебе бомбу в машину, пока там ковырялся. Когда я нажму на это, – Виктор показал детский брелок с кнопками. Старая игрушка Ника, которая валялась дома. – У тебя будет всего минута, чтобы уехать от меня как можно дальше. Тогда, быть может, успеешь выбраться из зоны действия детонатора.

– Нет, я…

– Одна минута.

– Нет, не убивайте, – Коринес в очередной раз начал рыдать. – Я же совсем молодой, мне всего двадцать три, я…

Беда нажал на кнопку, и игрушка запищала.

– Время пошло. Ах да, нажмёшь на тормоз, тебе конец.

– Пиздец, – шепнул Коринес и закрыл глаза.

Виктор выбрался из машины, дигерин тут же уселся за руль и помчался вперёд мимо двух деревьев. Среди городских гонщиков об этом месте ходят зловещие легенды, что ни один водитель не сможет проехать по этой дороге на высокой скорости. В новостях то и дело показывают очередного безумца, который пытался что-то кому-то доказать, но неизменно срывался вниз. Тогда другие идиоты-гонщики устраивали показательные ночные заезды, а потом вместе пили, говоря, что однажды Две Старые Суки им покорятся. А простые обыватели обычно радовались, что ещё один кретин разбился насмерть, а никто из людей не пострадал.

Коринес оказался умелым водителем, но туповатым. Если бы у него в голове была хоть кроха ума, он бы просто развернулся и поехал по магистрали. Это бы его не спасло, конечно, хотя бомбы в машине не было. Виктор не любил взрывчатку. Но любил яды. Дигерин помчался по Двум Старым Сукам, и умудрился проехать три опасных поворота. А вот четвёртый, самый последний и самый сложный, Коринесу не дался, и он сорвался вниз. Впрочем, яд, которым Виктор смазал руль, подействовал бы раньше, чем дигерин успел бы добраться до ближайшего телефона и предупредить последнего товарища. Беда снял прозрачные перчатки и тщательно вымыл руки водой из бутылки.

Беда пошёл по дороге в сторону города, иногда оборачиваясь и голосуя проезжающим машинам.

– Я слышал ваш разговор, – сказал Блоха в передатчик. – Теперь у нас новая цель.

– Да. Франко Пацини лично. Где он будет вечером?

– Не знаю, данных нет.

– Натан, не ври. Коринес говорил про «Старый Дворец». Это же ночной клуб?

– Беда, слушай, я знаю, что ты можешь там устроить. Нет, давай в другой день, когда вокруг будет не так много народа. Ты же их всех поубиваешь, опять! Помнишь, как в тот раз, когда…

– Никто не погибнет кроме Пацини, ну и может быть охранников, – твёрдым голосом сказал Виктор. – Я тебе обещаю. Мне нужен лишь Пацини и Айскадер, если мальчишка его выдаст. Мне и так хватает тех, кто снится в кошмарах.

– Ладно, – Блоха смягчился. – Но будь уверен, если будут жертвы, я с тобой больше не работаю, предупреждаю ещё раз. Он будет там, да… я подготовлю досье.

– Спасибо. Конец связи.

Рядом остановился дряхлый ржавый фургончик, хрипящий гудок противно заскрипел. Старичок, сидящий в кабине с грязными, засраными мухами стёклами, улыбался и знаками показывал, что подвезёт. Вот только когда Беда забрался внутрь, то понял, что водитель на самом деле совсем другой человек.

– Я проверил, что Коринес умер, – сказал Медведь, уверенно ведя старый драндулет. Невозможно поймать момент, когда он меняет внешность, слишком быстро это происходит и в то же время очень плавно. – Ты полагаешься на случай…

– С такой высоты выжить невозможно, даже если бы он падал на пуховую перину размером с космический корабль, – возразил Виктор. – Я в этом понимаю больше тебя. Зачем ты здесь?

– Я хочу тебе помочь. Я могу, ты же знаешь…

– Мне не нужна твоя помощь, Айзек, возвращайся домой. Справлюсь и сам.

– Почему? Для меня это так же легко, как…

– Хочешь ещё такой же приступ, как вчера? Видел, как тебя трясло. Я знаю, что происходит, когда у кинетиков закипает кровь. Как в тот раз, когда нас отправили за головой Гобитрауда… это страшно. Береги себя, парень.

– Будто тебе не плевать, – Медведь усмехнулся. – Если бы не ты… ладно, промолчу, а то опять наговорю. Но тот, кто выстрелил, должен умереть, ты меня понял?