Враг государства

– Всё только добровольно, я клянусь! – Сардан так вжимался в стену, будто хотел с ней слиться. – В таком деле… всё только взаимно, никто не пострадает.

– Ну надо же, никогда бы не подумал. Значит, всё только добровольно. А что насчёт того парня, которому дигерины ломали руку на твоих глазах? Тоже добровольно?

– Нет, я тут ни при чём! Я клянусь! Это дигерины его пытали, я ничего не делал!

На фоне всех этих приспособлений стоящий на столике дорогой компьютер с большим монитором казался неуместным.

– Значит, ничего не делал, – Виктор подошёл ближе, а Сардан от страха непостижимым образом становился меньше, нарушая все законы физики. – Где плёнка, жирный ублюдок?

– К-какая?

– Которую тебе передал тот парень, Эрик.

– Какой парень? О чём вы вообще?

Сардан решил поиграть в дурака. Беда сел перед ним на корточки, стараясь не показать, как болят колени.

– Слушай, раз уж ты играешь в эти игры, я не буду угрожать тебе пытками. Вдруг это тебе нравится? Хотя я сомневаюсь, что тебе понравится, как трещат кости твоих пальчиков, как у того парня… и моего сына. Нет, я просто тебя убью, сверну тебе шею вот этими самыми руками, – Виктор показал руки. – А потом… ну, тебе уже будет не для этого. Где плёнка?

– Я не знаю, о чём вы. Отпустите меня, пожалуйста, я дам всё, что вы захотите.

– Давай-ка начнём хотя бы с плёнки.

Беда оглядел устройство напротив монитора. Стойка с лебёдкой и висящая петля, будто кого-то собрались тут вешать. Рядом находится большой пульт с двумя кнопками, приделанный к механизму толстым проводом. Одно нажатие и лебёдка зажужжала, поднимая петлю. Кажется достаточно прочным. Если Императорский Правдоруб пользуется этим устройством, то оно должно выдержать его вес. Опасное приспособление, но для допроса сгодится.

– Значит, вот как мы веселимся? – Виктор усмехнулся. – Подтягиваешь себя за шею, а потом мастурбируешь, смотря порнуху? Должно быть, жутко весело, да? Как это называется, я забыл? Аутофиксия или что-то такое? А, точно, асфиксия. И что в этот момент смотришь? Если это не турсулунское порно, ты меня разочаруешь.

– Отпустите меня. Я скоро стану Магистром, я смогу всё что угодно. Я дам всё, что вы захотите. Мне жаль вашего сына, правда! Меня заставили! Я выпущу опровержение, дам делу ход. Это дигерины пытались замести следы! Если у вас есть враги…

– С моими врагами я справлюсь сам. Дай мне плёнку, Сардан. Знаешь, ты мне надоел. Раз не хочешь сотрудничать, попробуем иначе.

Виктор показал рукой на удушающее приспособление. Правдоруб побледнел.

– Туда! Живо!

– Нет!

Беда несколько раз крепко его пнул, отбив пальцы на ноге, а потом поднял, скрутив ему руку.

– Пустите! – очень противным голосом завизжал Сардан. Но если охранники это слышат, то они должны быть привычными к такому шуму.

– Становись туда! – Беда швырнул толстяка в устройство. – А теперь надевай петлю себе на шею.

– Нет, я…

– Надевай или выколю тебе глаз, – Виктор показал острый штырь, который вытащил из кармашка на штанах. – А то и оба. Такое здесь вы точно не практиковали.

Сардан накинул на себя удавку с видом великомученика. По толстым красным щекам бежали крупные слёзы.

– Расскажи мне о плёнке, – Виктор нажал на пульт, и лебёдка начала медленно закручиваться.

Удавка слегка обхватила жирную шею. Сардан взвизгнул ещё громче.

– Да, мне принесли плёнку из клуба, но я её не смотрел и сразу отдал дигеринам, – затараторил толстяк. Он так потел, что Беда забеспокоился, что Сардан выскользнет из петли.

– Кому? Кто твой знакомый? Гидеор Амир?

– Нет, не он. Я отдал плёнку моему старому другу, Хаден Айскадер, императорский обсерватор. Я его давно знаю.

Это тот высокий седеющий человек, который находился рядом с дигеринами. Он и разговаривал с Виктором в тот день. Значит, ещё одна цель, раз он с этим связан. Пожалуй, да, дигерины, какими бы широкими полномочиями они не обладали, не могут просто так убивать невиновных, даже если стрелял кто-то очень знатный. Кто-то достаточно влиятельный должен был покрывать случившееся.

– Мне иногда приносят плёнки с доказательствами, – продолжал Сардан. – Что вы делаете? Зачем?

Беда увидел висящие на стене наручники с розовым мехом, их-то он и надел на ведущего.

– Говори и не останавливайся, – Виктор застегнул оковы и отошёл, баюкая в руке пульт. – Или…

Он нажал на кнопку, и петля затянулась туже. Сардан, который был красным с самого начала разговора, покраснел ещё сильнее.

– Что за плёнки тебе приносят?

– Плёнки с должностными преступлениями, нарушениями закона, прочим, – он пытался дышать глубже, но петля не давала. – Обычно я даю такому ход и делаю репортаж… но в случае с дигеринами… сейчас с ними лучше дружить, они влиятельнее Гвардии или Банка. Если есть компромат на них, я отдаю его Хадену, а он решает, что делать дальше. Иногда человека, который попался, увольняют или садят… а иногда он начинает выполнять всякую грязную работу на Хадена Айскадера. Обсерватор очень опасный человек, с ним нельзя ссориться.

– Но я попробую. Итак, ты отдал плёнку ему?

– Да, как только понял, что там. Я даже её не смотрел. Зачем мне это?

– Точно? – Беда показал пульт, потирая пальцем кнопку. Бояться отпечатков нечего, спасибо Корпорации, их удалили ещё в первый день работы. – А вот несчастный парень, которому тот ублюдок сломал руки, сказал мне, что ты сделал копию. Это мальчик был другом моего сына… он доверился тебе, а ты его подвёл. Где копия?

– Он врёт, он… – Сардан захрипел, когда петля чуть приподняла его тушу. Он вытянулся во весь рост, балансируя на пальцах ног.

Виктор чуть ослабил петлю.

– Говори правду, Императорский Правдоруб.

– Я сделал копию, но только для себя, – пролепетал ведущий. Запасы пота в его теле казались безграничными. – Потом её сжёг.

– Ты лжец, Сардан, ты в курсе? Мне так про тебя и сказали. Лжец, про которого думают, что он говорит правду. Но если ты говоришь правду сейчас, и у тебя нет плёнки, то зачем ты мне?

Виктор сделал вид, что собирается нажать кнопку, и ведущий взвыл.

– Я сжёг то, что он мне дал, но успел всё оцифровать. Вон там всё, под монитором.

Беда медленно повернулся, краем глаза следя за толстяком. На компьютерном столике лежал накопитель. Не дрянная гадость с магнитными лентами, а вполне продвинутый диск данных, сделанный в Корпорации. Песочные часы и название компании Renascentur затёрто. С таким устройством вполне можно схлопотать несколько лет тюрьмы, но для Сардана и ему подобных свои законы. Да и сам компьютер – не хлам с кремниевым процессором, какие производят сейчас, а более продвинутая вещь.

– Запись здесь?

– Да, я всё храню тут. Там компьютер, подключите её. Нужно нажать…

– Это уже техника моей молодости, – Виктор без труда подсоединил диск к маленькому компьютеру. – В ней я разберусь. Какой пароль?

Сардан зажмурился.

– Если не скажешь, я…

– Скажу… Влад точка мегатрахарь точка, большими буквами Икс-Икс-Икс шесть-шесть-шесть, – в конце он едва слышно шептал.

– Угораздило меня с тобой связаться, – буркнул Беда, вошёл в компьютер и увидел хорошо знакомый интерфейс с удобной системой, работающий в автономном режиме. Сейчас такие запрещены, а жаль.

– В каталоге Икс-Икс-Икс, – продолжил Сардан. – Предпоследняя запись.

Виктор на мгновение опешил, увидев содержимое. Да, это определённо не турсулунское порно. Влад Сардан, телеведущий, Императорский Правдоруб и будущий магистр Императорского Комитета коллекционировал видео совершенно другого рода. Записи убийств, катастроф, терактов, всё это вперемежку с жутким снаффом. Всё распределено по тегам и отдельным категориям. И виселица находится как раз напротив монитора.

– Значит, ты смотришь, как умирают люди, а потом дрочишь на это? – произнёс Беда. – Тебе нравится смотреть на чужую смерть?

Сардан не отвечал. Виктор продолжал просматривать, выискивая последние. Правдоруб настоящий педант, всё пронумеровывает, прописывает даты и складывает по своим местам. Особая категория для видео с перестрелками в ночных клубах, где из-за тесноты, плохого освещения и громкой музыки постоянно гибнут посторонние. Судя по статистике, такие видео Сардан открывает чаще всего.

– Значит, твоё настоящее увлечение – не золотые унитазы, а это? – Виктор нашёл предпоследнее видео, совсем свежее, которое открывалось сегодня. Клуб Асфодель, как гласит название. Даже дата проставлена.

Угол обзора камеры ужасный, видно только край столика, где сидели студенты. Звука нет. Компания неспешно ушла, и на это место встал Ник, убирая мусор и бутылки. Эрик говорил, что они оба подрабатывали в том клубе. На какое-то мгновение ёкнуло в сердце, но всего лишь на миг. Ментальный блок продолжал работу, и не остаётся ничего, кроме как беспристрастно анализировать случившееся. Эмоции тут не помогут, нужен только холодный расчёт.

Сардан что-то прохрипел.

– Лучше помалкивай, – Виктор показал ему пульт.

На записи началась паника, и Ник спрятался под столом. Самая неудачная позиция, как раз рядом с этим местом стоят несколько боевиков. Если бы Виктор был там, он бы спрятался в другом месте, но Ник никогда не участвовал в перестрелках и не знал, как себя вести.

Террористы гибли один за одним. Ник коротко огляделся и переполз за диван, думая, что раз его не видят, то он в безопасности. Хорошо заметно испуганное лицо. Стоящие рядом боевики начали падать, и тут Ник схватился за живот. Пуля пробила диван и угодила в парня, Ник начал медленно оседать на пол. Он всё ещё жив.

Лоб Виктора вспотел, затрястись руки и сердце забилось чаще, хотя никаких эмоций не было, будто он смотрит на гибель статиста в скучном фильме. Будто само тело было против оставаться безучастным, будто оно желало орать от ярости и убивать всех, кто попадётся. Но самому Беде было безразлично. Осталось только ощущение, что забыто нечто очень важное. Ментальный блок исправно работает до сих пор. Хорошо, что он никогда не ограничивал злость.

Над умирающим парнем склонились двое. Виктор узнал обсерватора, Хадена Айскадера. Второй дигерин начал снимать шлем, но обсерватор вывел копа из-под камеры. Они долго о чём-то разговаривали, видно только ноги. Потом к Нику подошли трое, без шлемов, но в камеру не смотрели. Один из дигеринов пытался вложить в руку Ника пистолет, но умирающий парень его не брал. Тогда другой сломал ему кисть рукоятью этого же оружия. Виктор готов был поспорить, что это гидеор Амир. Потом все отошли.

– Всё закончилось, – сказал Сардан. – Мне жаль, но я…

Виктор нажал на кнопку пульта, и тело ведущего приподнялось. Он взвыл и начал хрипеть. Беда вернулся к просмотру, но запись кончилась, когда Хаден Айскадер показал в камеру. Но был ещё один видеофайл.

Это снято на профессиональную камеру. Репортаж ещё не начался, оператор снимал трупы крупным планом.

– Снимай всё! – на записи раздался голос Сардана. – Потом вырежем лишнее.

Ага, хотел сохранить отрывок себе в коллекцию. Журналисты фотографировали тела, иногда перенося их для более удачного кадра.

– Вот его сними, – приказал Сардан, и оператор начал снимать Ника. – Так, оружие есть, а рука что, сломана? Надо заретушировать. Вот отсюда сними, чтобы дыру в брюхе не было видно. Нас же дети смотрят.

Оператор обошёл тело, снимая под разными ракурсами, и установил камеру на штатив.

– А теперь вы, молодой человек, давайте сделаем несколько снимков, пока репортаж не начался. Хаден, а он мне не даст интервью?

– Нет, это запрещено, – где-то за кадром ответил Хаден Айскадер, императорский обсерватор. – Только снимки в шлеме.

Один из дигеринов начал позировать на фоне мёртвого Ника. После нескольких снимков он достал пистолет и наступил на голову Ника, как на свой трофей. А потом отошёл и снял шлем, но оператор всё ещё снимал. Под шлемом оказался тот красавчик-блондинчик, который обижал Марка Тулия, и которому кот исцарапал морду когтями. Гидеор Коринес.

– Вот ты и попался, – сказал Беда и повернулся к Владу Сардану. – Это он убил моего сына?

– Я не знаю, наверное. Он один остался из всей группы, его и сфотографировали.

– Кто он?

– Я его не знаю, я их никого не знаю, кроме Хадена и того, кто ему иногда помогает. Амир, да, его фамилия Амир. Джамуш Амир, он гидеор. Это всё, что я знаю. А этого я впервые увидел.

– Ладно, – Виктор отключил диск и убрал в карман. Пора заканчивать. – Я ухожу.

– Отпустите меня, – взмолился ведущий. – Я помогу его найти! И Хадена, и всех остальных. Пожалуйста!

– Только не верещи, – попросил Беда. – Скажи мне одну вещь, Влад Сардан, Императорский Правдоруб.

– Всё что угодно. Только не убивайте!

– Что тебе снится по ночам?

– Я не понимаю, – прошептал Сардан, его глаза сначала чуть расширились от удивления, а потом выпучились, когда петля сильно стянула его шею и подняла тело. Он начал биться, пытаясь вырваться, но надёжная лебёдка держалась. Глаза ведущего налились кровью.

Виктор подождал, пока Сардан не перестанет трепыхаться, а потом ещё немного для верности.

– Увидимся в моих снах, ублюдок, – сказал Беда, снимая с трупа наручники.

День 4. Глава 3

– Ну так что случилось? – сразу спросил Блоха, едва открыв дверь. – А то ты зачем-то глаз отключил, я ничего не видел.

Виктор прошёл в комнату и бросил на диван сумку с вещами. Он успел заехать домой после особняка Сардана и собрать необходимое. Ставки повышаются и находиться в старой квартире может быть опасно.

– Будто ты не знаешь, – Медведь сидел в кресле, подтянув под себя ноги, и листал какую-то книжку. – Убил опять кучу людей, как всегда.

Беда показал трофейный диск данных Сардана, держа за провод.

– Можешь подключить?

– Могу, – буркнул Блоха. – Айзек, помоги достать ту штуку.

Братья вдвоём подкатили кресло к шкафу, и Медведь, хоть и ниже ростом, но далеко не такой тяжёлый, дотянулся до верхней полки.

– Вот оно, – Айзек достал пыльную коробку. – Надеюсь, ты понимаешь, Беда, какие у нас проблемы будут, если кто-нибудь обнаружит это?

– Понимаю. Но вам надо это увидеть самим.

Ушло немало времени, пока они смогли зарядить давным-давно севший компьютер Корпорации, а потом ещё ждали, пока техника поймёт, что подключиться некуда, ведь ни одного хаба межпланетной неосети больше не существует.

– И что это тут? – спросил Медведь.

– Толстый лжец собрал большую коллекцию, – сказал Беда. – Вот сюда тыкни, ищи предпоследнее и последнее. Оно снято в том клубе.

Айзек запустил файл и замер, не отрывая глаз от монитора.

– Это же Ник, – прошептал он.

Беда не стал смотреть это ещё раз. Натан в какой-то момент отвернулся, но Айзек пялился в монитор так внимательно, что даже не моргал.

– Они убили его, – прошептал он. – Они издевались над ним. Суки.

– Сраные ублюдки, – сказал Натан. – Беда, слушай, если мы отдадим запись в Банк или Императорской Гвардии, с этих ублюдков… они не смогут от этого отвертеться, их…

– Разве я похож на человека, которого этого устроит? – Виктор осторожно выглянул в окно. Никаких следов патрульных машин во дворе. Нет, так скоро его не обнаружат, даже если сантехник, дворецкий и остальные дадут хорошие приметы, но лучше перестраховаться. – Мне не нужны суды и скандалы. Я прикончу их всех, одного за другим.

– Они убили его, – повторил Медведь.

– Беда, мы не сможем их найти, – Натан начал расхаживать по комнате кругами. – Дигеринов найти невозможно, их имён нет в общем доступе. Или ты собираешься убить всех дигеринов? Их тысячи!

– У нас три имени. Джамуш Амир, Хаден Айскадер и Коринес. Последний выстрелил, если судить по тому видео.

– Они убили его, – Медведь, как загипнотизированный, смотрел на экран, где упомянутый Коринес позировал перед журналистами. – Ублюдки. Твари. Ненавижу. Сдохните. Умрите. Твари.

Сначала он говорил тихо, потом всё громче и громче, но в голосе становилось всё меньше эмоций. Натан остановился и с беспокойством взглянул на брата. Из носа Айзека вытекла капля крови неестественного тёмно-красного цвета.

– Ненавижу их.

– Айзек, – Блоха подскочил к креслу. – Успокойся. Только успокойся.

– Они убили его, – Медведь всхлипнул и из глаза скатилась слеза. Такая же тёмно-красная, как кровь из носа.

– Только не это, – Натан схватил Айзека за плечи. – Приди в себя. Успокойся!

– Они убили его.

Ещё одна кровавая слеза вытекла из другого глаза. Кровь из носа побежала сильнее, заливая старую домашнюю рубашку. Медведь протёр лицо ладонью и открыл рот из изумления. Рука мелко задрожала.

– Только не сейчас, пожалуйста. Кровь… кровь… закипает. Только не так! Не сейчас!

– Это плохо? – Виктор вскочил с места. – Что мне сделать, Натан? Чем помочь?

– Достань пистолет, – попросил Блоха, не поднимая головы. – Айзек, пожалуйста, успокойся. Считай, как тебе говорили, помнишь?

Беда достал игломёт. Неужели до этого дошло? Но ведь если придётся стрелять… он обещал, но как же не хотелось до этого доводить. Айзек должен жить. Ведь если он умрёт… то на этом всё, парень тоже станет безразличным, как и Ник. Медведь важен, только пока жив.

– Айзек считай, простые числа от одного до ста, но пропускай каждое третье, – умолял Натан. – Тебе надо отвлечься, подумать, хоть над чем-то!

– Считай, Медведь! – выкрикнул Виктор, сжимая в руке пистолет.

Айзек бился в судороге, кровь полилась из правого уха. Кажется, что она дымит. Или это такое освещение в комнате.

– Два, – наконец прошептал Медведь. – Три. Семь. Одиннадцать. Пятнадцать.

– Пятнадцать – не простое число, – тут же сказал Блоха.

– Да, я ошибся, – взгляд Айзека стал осмысленным. – Извини. Тогда семнадцать. Или девятнадцать? Пропускать же каждое третье?

Он едва улыбнулся, и Виктор тоже не удержался от улыбки. Парень приходил в чувство.

– Извините, – сказал Медведь слабым голосом. – Я не хотел. Не выдержал. Это ужасно.

– Да, ужасно, – согласился Беда. – Я уже думал, что тебе всё…

– Я не про себя. Я про Ника, – Айзек медленно выдохнул и взглянул на испачканную кровью одежду. – Натан, ты же сдержишь слово, когда… когда это случится?

– Да, брат.

– И ты тоже, Беда. Помнишь своё обещание?

– Помню, – сказал Виктор глухим голосом и убрал игломёт. На этот раз обошлось.

– Давай-ка спать, – Блоха поднял Айзека, как ребёнка, и понёс на кровать. – Отдохни. Дам тебе снотворного.

– Я боюсь спать, – сказал парень тоном капризного ребёнка. – Мне всё это приснится.

Виктор ждал, пока Натан укладывал брата спать, как маленького. Кровь, пролившаяся на пол, стала совсем чёрной.

Блоха скоро вернулся и с трудом опустился в кресло.

– Это уже третий приступ за последние дни, – сказал он. – Первый был вечером, в тот день, когда Ника… и сегодня утром, там в газете был некролог. Друг Ника, Эрик, помнишь? Его машина сбила. Ты не слышал?

– Нет, – ответил Беда. Скорее всего, это неслучайно… но раз тот парень мёртв, то теперь нет никакой разницы.

– Да, я знаю, что Айзек уже живёт намного дольше, чем остальные. Никто из них не дожил до шестнадцати. Но всё равно, хоть бы ещё год продержался. Когда Ник был жив, Айзек хорошо себя чувствовал, мне даже казалось, что его пронесло от всего этого… Уже уходишь?

– Нет, подожду, пока совсем стемнеет, потом надо искать, куда залечь на дно, – Виктор поднялся и покрутил онемевшей шеей. – Не хочу тебя подставлять. Знаю, что по нашим файлам у нас нет никаких связей, но лучше не рисковать.

– Я снёс все записи, где ты отметился, с их камер. Думаешь, всё-таки оставил следы?

– Нет, – Виктор ещё раз подошёл к окну. – Я работал чисто, показывался только в маске. Но знаешь, если бы я недооценивал полицию, квисторов и всех прочих, я бы до этого возраста не дожил.

– Ну да. Тем более Сардан был влиятельным типом. Его убийцу будут искать.

– У меня есть одно место на примете, я его нашёл, ещё когда Ник был жив.

– Удачи, передатчик всегда активен, – Натан постучал по уху. – Звони, если потребуется помощь лучшего аналитика.

– Я вздремну пару часов, – Виктор дошёл до стоящего в углу пыльного дивана и смахнул с него коробки с крошками. – Ночью свалю.

Блоха ушёл спать и выключил свет. Беда долго ворочался, но сон никак не шёл. Всему виной неудобный продавленный диван, от которого ныла спина. Вопросы мешали уснуть не меньше.

Он устранил толстого лжеца и догадывается, кто убийца. Но по-прежнему нет никаких намёков, где его искать того дигерина. Не валить же копов по одному, в самом деле. Придётся всё-таки идти к Сове или выходить на верхушку тайной полиции, чтобы воспользоваться их доступом к базам, но на таком уровне риски умереть возрастают в тысячи раз. Нет, нужно жить, пока не получится свернуть ублюдку шею. А потом… если будет это потом.

– Да пошло оно всё, – пробурчал Виктор и медленно поднялся со скрипящего дивана. Снаружи уже достаточно темно. Одинокий прохожий тоже привлекает внимание, но есть способы скрыться от наблюдения.

Вот только выхода из комнаты не было, вместо двери сплошная кирпичная стена, усеянная фотографиями Ника и Веры. Как дома, только изображения нечёткие, ведь они тоже сделаны из дрожащих кубиков, как и всё остальное. А в середине комнаты располагались два кресла, пустых, ждущих, когда собеседники займут своё место.

Виктор плюхнулся в ближайшее. Приходящий медленно поднял обе руки и лениво похлопал в ладоши.

– Что мне в тебе нравится, – сказал он и опять зажёг сигарету. Синий дым пошёл к потолку. – Так это то, что ты никогда не повторяешься. Каждый раз что-то новое. Я бы не догадался повесить жирного ублюдка на его дрочильной виселице. Как тебе его маленькая комната удовольствий?

– Это тот блондинчик убил Ника? – спросил Виктор. – Его фотографировали, пока он стоял на голове у моего сына. Как охотник со своим трофеем.

Он сжал кулаки так сильно, что заболели пальцы. Слишком реалистичный сон. И блок наконец-то работает.

– А почему бы тебе не спросить его самого? – Приходящий закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. – Зачем ты спрашиваешь меня? Что изменит мой ответ, если гидеор Коринес не доживёт до завтрашнего вечера. Да и на жизнь Джамуша Амира я бы поставил ещё меньше. Знаешь, ломать молодым ребятам руки… это слишком даже для меня. А уж наш загадочный третий дигерин…

– Да хватит нести всякую хрень! – не выдержал Беда. – Что мне с твоих разглагольствований?

– Я же старик, люблю поговорить. Я же старше, чем сами звёзды, – Приходящий усмехнулся. – Хотя я вроде уже это говорил. Но ты меня разочаровал, Виктор. У тебя на руках все козыри, но ты отказываешься ими пользоваться.

– Какие?

– Ты смотришь, но не видишь, – человек осёкся и медленно потёр лоб, а потом хохотнул. – Нет, извини, это и правда было тупо, пошлая фраза. Почувствовал себя пафосным ублюдком. В общем, кого ты сегодня убил?

– Да говори уже прямо, а не тяни из меня ответы!

– Я хочу, чтобы ты сам дошёл до этого. Что было у Сардана такого, чего нет у других? И я имею в виду не количество жира и не виселицу для онанизма. Ну и, конечно, не золотой унитаз вкупе с непомерным чувством собственной важности.

– Компромат на других… но он не пользовался им, как компроматом.

– Верно. Его возбуждала чужая боль и смерть, но давай не будем обсуждать сексуальные девиации, это тонкий вопрос совсем не твоего ума, а я не люблю обсуждать с профанами то, в чём они не разбираются. Да и наш толстый лживый друг собирал всё это не только для собственного удовольствия.

– К чему ты ведёшь?

– У него записан жёсткий компромат на дигеринов. Думаешь, у него больше нет ничего такого подобного? Это же ветеран всяких расследований, он начал свою деятельность задолго до того, как человечество устремилось в пещерный век и опять начало смотреть телевизор. У него должно быть достаточно материалов, чтобы засадить многих ублюдков или добиться их расстрела. Сколько раз к нему приходили с горячим материалом, и он устраивал публичную порку для какого-нибудь взяточника? А сколько он утаил? И для чего? Не только же для своего ублажения? Может, Сардан думал, что это его билет на случай, если кто-то из дигеринов или кто-нибудь ещё решит его прищучить? Возможно, на этом диске что-нибудь может помочь тебе сдвинуть расследование с мёртвой точки?

– И что, мне смотреть всё это дерьмо?

Приходящий фыркнул.

– Почему бы и нет? Хотя ты прав, это займёт много времени. Это у меня в распоряжении бесконечность, а вот у тебя нет. Вспомни, что было год назад, в этом месяце?

– С чего я должен это помнить?

– Да ладно тебе, вся империя тогда на голове стояла. Ну же, Виктор, напряги память…

– Год назад Ник сдавал экзамены на первом курсе, – Беда выдохнул. – Да, вспомнил. Отменили студенческий праздник, так как был траур, погибла сестра императора. Кажется, была авария, и она разбилась.