Созидатели. Лемуриец Когда легенды становятся судьбой

Каменные блоки, которые поставлялись всё теми же НЛО, лежали тут же, около строящегося сооружения. Под взглядом одного из жрецов каменная глыба поднялась в воздух, медленно и плавно, будто её поднимала невидимая рука. Наверху её приняли строители‑атланты и, обмазав липкой жидкостью, уложили как кирпич. Поднялась следующая, затем ещё и ещё. На глазах у изумлённых путешественников жрецы с помощью атлантов одним взглядом, используя заклинания, возводили огромное сооружение.

— Они маги и колдуны, — дрожащим голосом испуганно проговорила Лиза.

— Да, их технологии базируются на знаниях законов тонкого мира, — объяснил Костя. — Для переноски тяжестей они используют психоэнергетическое воздействие на гравитацию. Это не магия в нашем понимании, а наука, доведённая до совершенства.

— Они строят лабиринт, призванный защищать город от непрошеных гостей, — предположил Ганс.

— Не нравятся мне жрецы, — заявила Зоя, и в её словах прозвучала не капризность, а настоящая, глубокая тревога. — Они нас могут почувствовать. У меня от их взглядов мурашки по спине бегают.

— Перебираемся к главной пирамиде, — предложил Коля, и все молча согласились, потому что оставаться здесь дольше было невыносимо.

Через мгновение они уже были около циклопической пирамиды. Её сверкающие грани красовались таинственными знаками, которые пульсировали, как живые. Она представляла собой ёмкость для мощнейшей неземной энергии, которая, просачиваясь сквозь грани пирамиды, воздействовала на окружающих, давила на виски, заставляла сердце биться чаще.

— Без защиты облака мы бы уже были раздавлены потоком неземной энергии, — проворчал Жорик, и его лицо исказилось от напряжения.

— Да, такую силу я ещё не ощущал, — признался Толя глухим голосом.

— А ведь около неё никого нет, даже охраны! — заметил Костя, оглядываясь по сторонам.

— Видно, у них нет такого защитного облака, — пошутил Толик, но шутка получилась невесёлой.

— Вход открыт. Вперёд, друзья! Нам нечего бояться! — воскликнул Костя, но даже он сам не слишком верил в собственные слова.

Вход был узок и напоминал лаз в пещеру, тёмный и зловещий. Внутри пирамида была облеплена кристаллами, которые излучали приглушённый свет, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового.

Посередине пирамиды лежала огромная глыба из красного гранита — ровная, будто отполированная гигантским резцом. На ней покоилась другая, причудливо изогнутая масса камня, и поначалу она казалась просто игрой природы — хаотичным нагромождением валунов. Но стоило присмотреться, как очертания обретали смысл: в этой каменной громаде проступала фигура исполина, сидящего в позе лотоса. Казалось, будто сама вечность выточила эти линии, чтобы навеки запечатлеть момент абсолютного покоя.

Фигура пребывала в сомати — в том самом мистическом состоянии, где грань между жизнью и камнем стирается. На первый взгляд рост гиганта достигал двадцати метров, а в позе лотоса он казался чуть меньше — около десяти, но от этого не становился менее внушительным. Передние руки застыли в классической позиции медитации, а задние, изогнутые под странным углом, сложились крестообразно, словно удерживали невидимую печать. Длинные, неестественно вытянутые конечности напоминали лягушачьи лапки — тонкие, с перепонками между пальцами, будто существо принадлежало сразу двум мирам: земному и водному.

На могучей шее сидела голова — абсолютно лысая, конусообразная, лишённая малейших человеческих черт. Ступни тоже походили на лапы амфибии: широкие, плоские, с толстыми перепонками. Грудная клетка вздымалась могучим куполом, будто вмещала в себе дыхание целой планеты. Закрытые веки нависали над выпученными глазами, придавая лицу выражение не то скорби, не то вечного ожидания. Ни бровей, ни ресниц — лишь гладкая, словно отлитая из металла кожа лунного оттенка. Тонкий хобот-нос изгибался, напоминая застывшую волну. По бокам шеи виднелись жабры — узкие щели, будто созданные для дыхания в иной стихии. Небольшие челюсти почти терялись на фоне массивной головы, зато длинные уши торчали в стороны, улавливая шёпот миров.

Но самым жутким было то, что у существа имелось два лица. А сзади, на затылке, располагался третий глаз — огромный, циклопический, устремлённый в тонкий мир. Сейчас он был закрыт, но даже в этом покое чувствовалась дремлющая мощь, способная в одно мгновение испепелить всё вокруг. Четыре руки, двуликость, третий глаз — всё это делало фигуру не просто статуей, а живым воплощением древних тайн, слишком тяжёлых для человеческого разума.

— Немыслимо! — вскрикнули девушки, и их голоса прозвучали в звенящей тишине пирамиды непривычно громко, почти отчаянно. В их возгласе смешались восхищение и первобытный страх перед чем-то, что выходит за пределы понимания.

— Тс‑с! — Костя резко прижал палец к губам, его лицо стало напряжённым, а взгляд — острым, как лезвие. Он будто прислушивался не к звукам, а к самому воздуху, пытаясь уловить малейшее изменение в этой каменной тишине.

— Уходим! Чужаков он быстро почувствует, — шёпотом, но твёрдо произнёс Николай, излучая холодную уверенность человека, который знает цену лишней секунде.

Словно в ответ на его слова тяжёлые веки исполина едва заметно дрогнули — лёгкое, почти неуловимое движение, от которого у всех по спине пробежал ледяной озноб. Этого хватило. Не сговариваясь, ребята мгновенно метнулись прочь, растворяясь в защитном облаке и перемещаясь к берегу моря — туда, где шум прибоя мог заглушить стук их собственных сердец.

— По всей видимости, это Лемуриец, — предположила Зоя, когда они наконец остановились, переводя дыхание. Её голос дрожал, но в нём слышалось странное облегчение — будто признание тайны снимало часть её тяжести.

— Откуда взялась на нас такая напасть? — тихо спросил Ганс, глядя куда-то в пустоту, будто надеялся увидеть там ответ.

— Неизвестно, — ответил Константин, и в его задумчивом взгляде читалось, что он уже мысленно раскладывает увиденное на фрагменты, пытаясь найти логику в этом безумии.

В этот момент небо разорвали раскаты мощных взрывов, а в воздухе вспыхнул яростный бой: сверкающие диски сталкивались с пылающими шарами, рассыпая вокруг снопы искр. Картина напоминала кадры из фантастического эпоса, но была пугающе реальной.

— Овладев тайными знаниями, они захотели стать богами, — прокомментировал Николай, глядя на небесную битву. В его словах не было осуждения — скорее горькое понимание того, какую цену приходится платить за попытку перешагнуть границы дозволенного. — Представляете, какая негативная энергия исходила от цивилизации магов? Она буквально пропитала пространство, превратив его в пороховую бочку.

— Верно, — кивнул Костя, подхватывая нить рассказа. — Космическая катастрофа стёрла цивилизацию лемурийцев с лица Земли. Но когда планета вновь стала пригодной для жизни, он вернул часть народа — тех, кто спал в сомати, сохранив сознание сквозь тысячелетия. Он заселил ими материк в Тихом океане — Лемурию — и с помощью своих технологий породил лемуро‑атлантов, смешав древнюю мудрость с немыслимыми силами.

— А позже лемуро‑атланты переселились в Атлантиду, потому что их земля начала медленно уходить под воду, — продолжил он, и его голос звучал теперь как голос летописца, передающего проклятое знание. — Лемурия погружалась в океан, а на её месте рождались новые земли и новые народы. Тогда и появились поздние атланты — они были ниже, ростом в два‑три метра, но их становилось всё больше, словно сама земля стремилась заполнить пустоту, оставленную исчезнувшей расой.

— Понятно, — медленно произнёс Ганс, будто каждое слово давалось ему с усилием. — Делать здесь больше нечего. Надо возвращаться назад, шаг за шагом, пока не прояснится, откуда он явился. Но мы должны держаться рядом с пирамидой. Не зря Лемуриец там сидит — это ключ ко всему.

Коля щёлкнул счётчиком времени, и реальность снова поплыла, меняя краски и очертания.

Вскоре они оказались в глубине времён, в первобытной эпохе, когда динозавры ещё не ступали по земле, но леса уже покрывали континенты, гудя от гигантских насекомых. Болота раскинулись на многие километры, служа домом для странных созданий — полурыб, полуящеров, чьи силуэты мелькали в мутной воде. Вулканические архипелаги поднимались из океана, извергая пламя и пепел, словно сами боги спорили над колыбелью мира.

Вокруг высились ледяные скалы, острые, как осколки стекла, а среди них, одинокая и величественная, стояла пирамида — неуместная, чуждая этому дикому пейзажу, но оттого ещё более зловещая. В воздухе витало ощущение чужого присутствия, тяжёлое и давящее, как предгрозовая тишина.

— Похоже на полюс, — нахмурился Коля, вглядываясь в бескрайние просторы льда. — Надо погружаться ещё глубже.

Они снова щёлкнули счётчиком, проваливаясь в ещё более древние пласты времени. Пейзаж почти не изменился — разве что живых существ стало заметно меньше, а холод пробирал до костей даже сквозь защиту облака. Но пирамиды здесь уже не было. Тогда они начали осторожно подниматься выше, скользя по временной шкале. Пирамида то возникала, то исчезала, словно капризный мираж, играя с их надеждами.

Ребята устали. Их движения стали медленнее, а взгляды — тяжелее. Время стирало силы, оставляя лишь упрямое желание дойти до конца.

— Это невозможно! — всплеснула руками Женя, и в её голосе прозвучала та самая усталость, которая приходит, когда кажется, что ты бьёшься головой о глухую стену. — Мы ищем иголку в стогу сена!

— Ладно, — согласился Коля, стирая с лица следы напряжения и снова собираясь с духом. — В последний раз.

Он щёлкнул счётчиком.

И перед ними развернулась сцена вселенского масштаба — трагическая и величественная одновременно. Пирамиды ещё не существовало, но небо пылало. Небесный купол переливался кровавыми сполохами, похожими на северное сияние, только куда более зловещее. Постепенно эти огни скручивались в гигантскую воронку — водоворот пространственно‑временного континуума, который то сжимался, то раскрывался, издавая звук, напоминающий рёв раненого зверя. Даже сквозь защитное облако этот грохот проникал в кости, заставляя зубы непроизвольно сжиматься. Земля содрогалась, будто в лихорадке, и казалось, что сама планета не выдерживает этого напряжения.

Внутри воронки мелькнули крылатые фигуры — это были Архангелы. Их силуэты сияли холодным светом, и они отчаянно пытались закрыть эту брешь в ткани мироздания. Но сквозь неё, пробиваясь с боем, прорывалось нечто огромное и тяжёлое. И этим «нечто» была знакомая пирамида. Она возникла в центре воронки и тут же исчезла, оставив после себя лишь эхо чудовищного удара. После долгой, изнуряющей борьбы воронка, словно выдохнувшись, выплюнула пирамиду в реальность — и наконец затихла.

Лемуриец медленно опустил её на ледяную равнину Северного полюса. Его движения были неторопливыми, почти ритуальными, будто он устанавливал не камень, а печать на судьбе мира.

— Вот это да! — прошептал Жора, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся перед ними истории. — Мы стали свидетелями событий, которые изменили ход земной истории и до сих пор влияют на нас. Это не просто прошлое — это корни нашего настоящего.

— С прибытием! — скривилась Женя, но в её иронии не было веселья, только горькая усмешка над иронией судьбы. — Незваный гость хуже татарина, как говорится.

— Он прибыл из другой Вселенной, — твёрдо произнёс Костя. Это была холодная констатация факта, который переворачивал все привычные представления о мире.

— Разве наша Вселенная не одна? — тихо спросила Лена, и в этом вопросе прозвучала вся растерянность человека, которому вдруг показали, насколько огромен и непонятен космос.

— Согласно теории относительности, наша Вселенная — лишь одна из множества других, — ответила Лиза, и её слова прозвучали как тихий приговор прежней картине мира. — Они могут быть похожи на нашу или отличаться по самым фундаментальным свойствам. Но факт остаётся фактом: границы реальностей существуют, и кто‑то умеет их пересекать.

Друзья так увлеклись разговором, что не сразу заметили, как из пирамиды вышел Лемуриец. Если сама пирамида напоминала гору, то он казался её живым воплощением — колоссальной фигурой высотой около двадцати метров. Его четыре руки находились в постоянном, едва уловимом движении, будто проверяли устойчивость мира, а двуликая голова медленно поворачивалась, изучая пространство всеми своими лицами сразу.

Молодёжь инстинктивно отступила на безопасное расстояние, стараясь слиться с ландшафтом, хотя понимали, что против такого существа никакая маскировка не поможет.

Внезапно фигура Лемурийца замерла. В этой абсолютной неподвижности было что‑то более пугающее, чем любое движение. Его хобот‑нос начал вибрировать, улавливая невидимые волны, и по спине у каждого пробежал холодок.

— Не нас ли он «унюхал»? — озабоченно прошептал Ганс, не отрывая взгляда от исполина. Его пальцы невольно сжались в кулаки, а глаза расширились от напряжения.

— Думаю, нет, — покачал головой Коля, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдать собственного волнения. — Он ещё не остыл после небесного сражения. Его внимание сейчас обращено внутрь — он оценивает последствия, а не ищет чужаков.

— Великолепный экземпляр! — не удержался Жора, и в его восхищении не было ни капли иронии. Он смотрел на Лемурийца как учёный на редчайший артефакт — с трепетом и жаждой познания.

Тем временем воздух вокруг колосса начал сгущаться. Внезапно налетел снежный вихрь, закружившись в бешеном танце. Серые клубы дыма поднимались от земли, сплетаясь в причудливые формы. Постепенно они слились в торнадо, которое росло и крепло, поглощая свет и звук. Друзья отступили ещё дальше, чувствуя, как само пространство вокруг них становится враждебным.

Вдруг всё замерло. Торнадо, достигнув размеров исполина, остановилось прямо перед Лемурийцем. И в этот момент оно преобразилось: из крутящегося столба ветра и дыма выросла голова монстра — огромная, с пылающими огненными глазами, которые смотрели на Лемурийца с холодной ненавистью.

В полной тишине два существа уставились друг на друга. Монстр и Чужак оценивали силу противника, прикидывая, стоит ли начинать бой. Воздух звенел от напряжения, и даже ветер, казалось, боялся пошевелиться.

Первым двинулся Лемуриец. Его тело изогнулось в немыслимом танце — плавном, стремительном, почти невесомом. В каждой из четырёх рук он держал оружие, сверкающее холодным синим огнём, и лезвия рассекали воздух, оставляя за собой едва заметные светящиеся следы.

— Его движения напоминают танец бога‑обезьяны Шиву, — прошептала Зоя, побелев от волнения. Её пальцы вцепились в рукав Жоры, но она даже не замечала этого.

Монстр неподвижно наблюдал за танцем, и в его огненных глазах читалось удивление — он явно не ожидал встретить равного противника.

— Кто он? — спросил Ганс, голос его дрожал от смеси страха и восторга.

— Как кто? Князь мира сего, — ответил Коля, машинально перекрестившись. — На его территорию забрёл Чужак, вот он и явился «познакомиться».

— Князь мира сего был отвергнут Богом, — тихо напомнила Лена, её голос прозвучал как эхо древней легенды. — Он возжелал стать Абсолютом, не будучи таковым, и после битвы с Архангелами был низвергнут на Землю, чтобы править тенями этого мира.

Воздух взорвался страшным рыком. Монстр бросился на Лемурийца, и началась битва, от которой содрогнулась сама ткань реальности. Земля тряслась, небо раскалывалось от огненных сполохов, а воздух наполнялся запахом озона и пепла. Силы противников были равны: каждый удар порождал ударную волну, а каждое движение меняло ландшафт. Лемуриец двигался с невероятной грацией — он то появлялся, то исчезал, ускользая от атак, и становилось ясно, что Монстру с ним не справиться.

Наконец оба замерли, тяжело «дыша» энергией, которую источали их тела. Они долго смотрели друг на друга, и в этой тишине рождалось новое понимание. Затем Лемуриец неожиданно опустился в позу лотоса и вошёл в состояние сомати. Его третий глаз, который до этого извергал смертоносные пучки синего огня, медленно закрылся, и сияние угасло.

Князь мира, наблюдая за этим, начал клубиться, теряя очертания. А потом он вошёл в тело Лемурийца через голову, сливаясь с ним в единое целое. Наступила мёртвая тишина. Казалось, даже ветер перестал дуть, а время — течь. Природа замерла в ужасе перед этим симбиозом, нарушившим все законы бытия.

— Они нашли компромисс, — с горечью произнесла Елена, и её голос прозвучал в этой тишине особенно отчётливо. — Лучшего тела Князю было не найти.

— Они объединили свои силы, — с ужасом повторил Коля. В его глазах читалось осознание того, что они стали свидетелями рождения новой угрозы, способной изменить судьбу миров.

Из пирамиды тем временем вышли ещё пять гигантов. Они синхронно упали на колени перед вожаком, касаясь лбами льда, и этот жест повиновения прозвучал громче любого крика.

— О Боже! — ахнула Лена, прижимая ладонь к груди. — Да он прибыл не один! У него есть последователи, целая армия…

— С этим всё ясно, — резко произнёс Костя, возвращаясь к реальности и сбрасывая оцепенение. — Теперь главное — вернуться в наше время и понять, где мы находимся и что можем сделать.

Ещё один щелчок счётчика — и ледяные просторы сменились знакомым пейзажем. Вокруг снова расстилалось ледяное пространство, но теперь оно выглядело иначе.

— Не понял… Где мы? — озираясь по сторонам, растерянно произнёс Толя. Его голос прозвучал непривычно звонко в этой новой тишине.

— По всей вероятности, на Южном полюсе, — спокойно ответил Костя, указывая на группу пингвинов, которые с любопытством разглядывали незваных гостей.

— Значит, точкой касания двух Вселенных являются полюса планет, заселённых разумной жизнью! — воскликнул Жора, и в его глазах вспыхнул огонек.

,— Да, — кивнул Костя. — Но полюса не статичны — они постоянно движутся, а иногда и вовсе меняются местами. Лемуриец приземлился на Северном полюсе, но из‑за смещения земной коры тот позже стал Южным.

— В точке касания на короткое время образуется портал, соединяющий два разных мира, — добавила Лиза, и её слова прозвучали как финальный штрих к картине, которую они собирали по крупицам. — И сейчас такой портал должен возникнуть именно на Южном полюсе.

— Всё хорошо, — пробормотал Ганс, но в его голосе не было облегчения. — Но как нам его остановить? Как выгнать его из нашего мира?

— Всему своё время, — тихо произнёс Коля. — Пути Господни неисповедимы.

— Верно, Коля! — энергично подхватил Константин, встряхиваясь, словно сбрасывая с себя тяжесть увиденного. — А сейчас настало время отправиться в Атлантиду — в 11 тысячелетие до нашей эры. Там мы сможем найти ответы, которых не хватает здесь.

Глава 16 Атлантида

Вскоре экспедиция оказалась в назначенной точке — и воздух ударил в лицо, как тёплое полотенце: мягкий, густой, пропитанный сладостью цветов, от которой слегка кружилась голова. Одиннадцать тысяч лет назад берега Атлантиды украшали огромные пальмы, чьи кроны раскачивались в медленном, ритмичном танце, будто дирижировали невидимым оркестром. Леса покрывали большую часть суши, и из их глубины доносились голоса птиц с оперением настолько ярким, что казалось, будто кто-то разлил по ветвям краски. Резкий крик чаек, важно прохаживающихся по шикарным песчаным пляжам, давил на слух, но даже в этом недовольстве было что-то живое и настоящее.

А над всем этим великолепием возвышалась самая неприступная и массивная гора — Атлас. Её снежные шапки сверкали так ослепительно, что на них нельзя было смотреть без прищура. Гора напоминала грандиозный столп, вросший в землю и подпирающий небосвод. Из её недр постоянно вырывались клубы дыма и пара, будто она дышала — глубоко, тяжело, по-звериному.

— Это, наверное, самая высокая гора, когда-либо существовавшая на Земле, — прошептала Женя, запрокинув голову и пытаясь охватить взглядом грандиозные уступы и скалы. Она прищурилась, потом закрыла глаза и покачала головой, будто не веря, что это реально. — Я даже верхушку не вижу… Там облака, и они ниже пика!

— В ней два Эвереста, — согласился Костя, оценивая её размер. Он стоял, скрестив руки на груди, и на его лице читалось не столько удивление, сколько профессиональный интерес, будто он мысленно уже измерял, взвешивал и записывал.

— Не будем отвлекаться! — резко одёрнул всех Толя, щёлкая пальцами. — Где ищем кристалл?

— Нам нужен храм Посейдона в городе Золотых Врат, — ответил Костя, не отрывая взгляда от горы, но тут же спохватился и повернулся к команде. — Наверняка мы его там найдём. По крайней мере, всё указывает именно туда.

— Смотрите! Летающая площадка! — прокричала Зоя, показывая на удивительные устройства, и голос её сорвался на фальцет от восторга. Она схватила за локоть Лизу, которая тут же присмотрелась и ахнула.

— А там ещё! — воскликнула Лиза, указывая в другую сторону. Её глаза расширились так, что казались двумя блюдцами.

— Не понял, их лучи ведут? — удивился Ганс, показывая вниз на высоченную башню. Верх башни нестерпимо сиял, будто на него вылили расплавленное серебро. Из него к площадке бил тонкий луч, ровный и прямой, как натянутая струна. Ганс потёр подбородок и тихо присвистнул: — Вот это сервис…

— Своеобразная станция, — кивнул Жора, уже доставший блокнот и начавший строчить заметки, одновременно перебирая ногами, словно боялся, что идеи улетучатся, если не зафиксировать их немедленно.

Облако с путешественниками постепенно приземлилось, и когда оно коснулось земли, все почувствовали мягкий толчок, будто ступили на что-то упругое.

— А это что? — показывая в сторону, спросила Елена, и в её голосе прозвучало не любопытство, а настороженность, будто она привыкла к тому, что в этом мире за каждым чудом может скрываться опасность.

Друзья стали свидетелями картины, от которой у них одновременно перехватило дыхание и защекотало в животе от смеха. Недалеко от них по воздуху, петляя по невидимой воздушной тропе, летели атланты в позе лотоса. Летели спокойно, расслабленно, будто так и было задумано природой. Рядом с ними, по воздуху, перемещалась их поклажа из тюков, которые покачивались, как лодки на тихой волне. Монотонно мыча непонятные звуки, они вскоре скрылись в лесу, растворившись среди пальм.

— Ущипните меня, я не сплю? — поразилась Женька и тут же протянула руку к Жоре: — Ну давай, щипай!

— Сама щипай, мне и так страшно, — отмахнулся Жора, но губы его уже расплывались в широкой улыбке.

— Советую вам принять за правило: ничему здесь не удивляться, — сказал Костя. Но даже он не удержался и улыбнулся, глядя на ошарашенные лица друзей. — Мы попали в золотой век Атлантиды. Атланты могли управлять мозгом. Они знали о линиях поглощения и о магнитной энергии. Используя их и собственную волю, они передвигали огромные предметы, а также самих себя по воздуху вдоль этих линий. Они научились использовать мощные магнитные потоки, окружающие Землю.

И в подтверждение его слов появилась новая группа летящих по воздуху атлантов, перед которыми, словно послушные гуси, летели огромные каменные глыбы прямоугольной формы. Они перемещались довольно быстро, и даже ветер не свистел в ушах — будто воздух сам уступал им дорогу.

— Доставка глыб для строительства очередной пирамиды, — заметил Толя, провожая их взглядом. Он присвистнул и покачал головой: — Логистика мечты. Ни пробок, ни автокранов.

— Коля, двигай за ними, но только не подходи близко, — предложил Костя, и Коля тут же кивнул, нервно поправляя прибор на запястье.

Через некоторое время им по пути повстречалось каменное капище — круг камней, врытых в землю, покрытых мхом и пульсирующих слабым, едва заметным светом.

— Древний Стоунхендж? — спросила Лиза, наклонив голову набок.

— По всей вероятности, это капище — своеобразное зарядное устройство! — воскликнул Жора, уже втыкая штырь в грунт. Он присел на корточки, прижал прибор к земле и замер, не дыша, глядя на экран. — Оно находится в месте сильной концентрации магнитной энергии!

Его предположение подтвердилось. Экран зашкаливал, и стрелка металась из стороны в сторону, как бешеная.

— Зашкаливает! Это не просто зарядка, это настоящая электростанция! — Жора вскочил, размахивая прибором, и его лицо сияло не хуже самого экрана.

Друзья, скрытые облаком, продолжали двигаться вдоль оживлённой воздушной тропы, которая, извиваясь между холмами и пальмовыми рощами, привела их к небольшому городу.

На его окраинах жили атланты из низших сословий, выстроившие многоквартирные дома из простого камня. Жильё выглядело скромно, но аккуратно, и даже здесь, среди простых построек, чувствовалась забота о порядке: ровные дорожки, чистые стены, выбеленные ярким солнцем.

Дальше виднелись небольшие золотые пирамидки богачей с красивейшими садами, которые сияли так, что больно было глазам. Молодые люди переместились поближе к одному из них, и их jaws буквально отвисли. В мраморных бассейнах плескались золотистые рыбки, и каждая чешуйка вспыхивала на солнце, как маленькая монетка. Повсюду росли диковинные растения и цветы, которых ни один из них никогда не видел.