Созидатели. Лемуриец Когда легенды становятся судьбой

— Чудо! Вы только посмотрите! — воскликнула Елена, показывая на золотые цветки. Из золотых цветочных чашечек временами фонтанчиками струилась чистейшая вода, сверкая на солнце, как жидкое стекло. Повсюду были искусно выполненные изображения насекомых и птиц, и казалось, будто они вот-вот оживут и взлетят. Елена присела на корточки перед одним из цветков и осторожно подставила ладонь под струйку. — Она тёплая! И сладко пахнет!

— Класс! — восторгались друзья, и каждый норовил потрогать, понюхать, рассмотреть поближе. Жора даже попытался сорвать один лепесток, но Костя шлёпнул его по руке:

— Не трогай! Мы не знаем, как местная охрана отреагирует на вандализм.

На центральной площади города возвышалась пирамида средних размеров. Все улицы города вели к ней, как спицы колеса к ступице. Город пустел на глазах: атланты, одетые в традиционную льняную одежду, заполняли воздушную трассу, поднимаясь в небо по одному, парами, целыми семьями.

— Куда они? — удивлённо спросила Лиза, глядя, как очередной атлант поднимается в воздух, придерживая на коленях маленького ребёнка.

— Туда, куда и мы отправляемся, — в город Золотых Врат, — предположил Коля, прищурившись и пытаясь разглядеть вдалеке цель этого массового исхода. — Спешат на праздник. Лица у них весёлые, и одеты они празднично. Смотрите, какие на них одежды!

И точно. Атланты от изобилия золотых, серебряных украшений и драгоценных камней походили на новогодние ёлки: каждый сверкал, переливался и позвякивал при движении. Один из них, пролетая мимо облака, случайно уронил браслет, и тот с тихим звоном упал в траву.

— Вот это расточительность! — присвистнул Жора, поднимая браслет и вертя его в руках. — Чистое золото, а они даже не останавливаются!

— Для них это как для нас пластиковая безделушка, — покачала головой Зоя.

Друзья подошли к образовавшейся кучке молодых атлантов. Те, выводя ноты, одновременно ударяли по дискам круглой формы с грубыми краями, на которых были изображены орлы и летучие мыши в полёте. Диски, напоминающие тарелки, удивительным образом приподнялись над землёй, покачиваясь, как блюдца на воде. Атланты прыгнули на них, легко, как на ступеньки, и двинулись по воздуху, набирая высоту с каждым мгновением.

— Нет, всё-таки обидно, что такие технологии были утеряны, — в сердцах бросил Анатолий, и в его голосе прозвучала настоящая, глубокая обида, будто ему лично принадлежало всё это богатство и он только что узнал, что оно сгорело. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел вслед улетевшим дискам с таким выражением, будто провожал последний автобус.

— По всей видимости, это антигравитационные диски, — предположил Жора, уже зарисовывая конструкцию в блокноте.

— Их технология использует энергию звуковых волн и силу воли, — уверенно проговорила Лиза, и её голос звучал так спокойно, будто она читала лекцию, которую готовила всю жизнь. — Звук задаёт частоту, а воля направляет. Это не магия, это физика, просто другая.

Недалеко от невидимого экипажа облака времени в праздничных одеждах, кружком, в своей любимой позе лотоса, сидели жрецы. Их лица были serene, почти отрешёнными, будто они уже наполовину находились в другом мире. Перебирая чётки из яшмы, они монотонно шептали молитвы, и от этого шёпота по спине пробегал холодок. Над ними поднялся небольшой вихрь, который, скрыв их, вскоре исчез вместе с ними, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха и запах ладана.

— В этом мире у каждого свой вид транспорта, — усмехнулся Ганс, и в его усмешке не было сарказма, только усталое восхищение. — Одни летают на тарелках, другие на чётках.

— Я полагаю, что жрецы создали вокруг себя вращающееся энергетическое поле, — высказал Жорик свою научную точку зрения, поправляя очки и глядя на то место, где секунду назад сидели жрецы. — Они, превозмогая земное тяготение при помощи тонкой энергии собственного сознания, перенеслись в другое место. По сути, они «телепортировались», но не машиной, а силой мысли.

— Значит, владея законами управления своим физическим телом, можно, не стесняемым ни временем, ни пространством, странствовать куда хочешь, — пробормотал Анатолий, и в его голосе слышался шок. Он сел прямо на землю и обхватил голову руками. — Я не могу это осмыслить. Мы учимся, пишем диссертации, строим ракеты, а они просто… сели, помолчали — и улетели.

— Имейте в виду, они потратили на это не один десяток лет духовных практик, — мягко заметила Зоя, кладя руку ему на плечо. — Это не проще, чем построить ракету. Просто другой путь.

Таким образом, жители города, дружно покинув его, отправились к городу Золотых Врат. Воздушная трасса гудела от движения: одни летели в позе лотоса, другие на дисках, третьи просто парили, держа детей на руках. Из обрывков разговоров, которые переводчик уловил и перевёл, путешественники узнали о скором праздновании Нового года, который приходился на пору весеннего равноденствия и продолжался семь дней в городе Золотых Врат.

— Семь дней! — Жора присвистнул и потёр руки. — Умеют же люди устраивать жизнь!

— Не расслабляйся, — остановил его Костя, но и в его глазах мелькнул огонёк любопытства. — Мы сюда не развлекаться приехали. Но… раз уж вся Атлантида туда направляется, нам тоже нужно быть там. Кристалл, скорее всего, в храме Посейдона, а храм — в Золотых Вратах. Идём за потоком.

Друзья поспешили за процессией, и облако, набирая высоту, понеслось над пальмовыми лесами, над золотыми пирамидками, над сверкающими каналами — вперед, к городу, который, по преданию, был самым великолепным из всех, что когда-либо видел этот мир.

Глава 17 Город Золотых Врат

Уже издали, высоко в небе, они увидели сверкающий ореол — будто кто-то рассыпал по облакам расплавленное золото. По мере приближения сияние усиливалось, и из него, как мираж, проступал город — незабываемое, невозможное, сказочное зрелище. Город притягивал, как магнит, и не было от него сил оторвать взгляд. Со всех сторон к нему стекались толпы атлантов — по воздуху, по дорогам, по воде — и он поглощал всех, как ненасытное чудовище, которому мало пространства и мало света.

Облако времени вместе с экипажем поднялось над городом, и на высоте птичьего полёта он открылся целиком, как на ладони. Костя стоял, вцепившись в край облака, и молчал, и по его лицу было видно, что он сверяет увиденное с чем-то в своей голове.

— Это точно по Платону, — наконец произнёс он, и голос его звучал приглушённо, будто даже говорить громко в присутствии этого чуда казалось неуместным. — Кольца, каналы, холм — всё как он описал.

Город кольцами расположился на холме и равнине, плавно спускаясь к морскому берегу. В центре, на вершине холма, возвышался дворец императора — его окружали два мощных земляных кольца, а между ними бежали три канала, и вода в них сверкала так, словно была отлита из жидкого серебра. Дворец утопал в чудесном саду, через который протекал поток воды, низвергаясь каскадом в окружающий канал. Ко двору примыкали беговое поле и общественные сады, где атланты гуляли, сидели на скамьях и негромко разговаривали, и вся эта картина казалась такой мирной, что трудно было поверить, что где-то рядом готовится катастрофа.

Два следующих кольцевых пояса занимали частные дома и храмы богатого класса. Бедная часть населения жила в районе нижнего кольцевого пояса, у самого моря, и даже отсюда было видно, что контраст между верхом и низом города разителен.

Над земляными кольцами возвышались стены. Мощная наружная стена, высотой с семиэтажный дом, сверкала на солнце медью так, что ломило глаза. Её открытые ворота буквально проглатывали огромную массу спешивших на праздник атлантов, и те входили в них без толкотни и спешки, словно поток воды вливался в широкое русло.

— Глаза слепнет, — поморщился Жора, прикрывая ладонью лицо, но тут же убрал руку, потому что не хотел пропустить ни одной детали. — Это же чистая медь! Целая стена из меди!

С холма города открывалась величественная панорама всей столицы и равнины за ней: далёкие горы на севере, вечно клубящийся трезубец вулкана Посейдона на юге и необозримый, безбрежный вид океана, уходивший за край мира.

Друзья опустили облако недалеко от наружных ворот и присоединились к толпе, стараясь не выделяться. Облако, проплыв по мосту через водяной канал, остановилось около следующей стены. Её глыбы были покрыты оловом, и от них шёл мягкий, матовый отблеск.

— Медная стена, потом оловянная… — начала считать Зоя, загибая пальцы.

— И наконец золотая, — докончила Лиза, и обе девушки переглянулись с одинаковым выражением: восхищение, приправленное лёгким недоверием.

— Удивительная последовательность, — подытожила Зоя.

— Интересно, что алхимики соотносили металл с определёнными планетами, — вставил Жора, уже доставший блокнот. — Золото — с Солнцем, медь — с Венерой, олово — с Юпитером.

— Оказывается, Город Золотых Врат можно ещё назвать и Городом Солнца, — подхватила Зоя, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который появляется, когда отдельные факты вдруг складываются в единую картину.

Кроме главного моста виднелось множество мелких, перекинутых через обводные каналы. На них атланты возвели около двухсот изящных башен, отделанных сверкающими металлами и драгоценными каменьями. По обводным каналам сновали лодки, и от всей этой кипящей, сверкающей жизни кружилась голова.

Проплыв Золотые Врата, путешественники оказались около храма Посейдона. Он имел огромные размеры — впрочем, как и всё в мире великанов. Каждый царь воздвигал золотое изваяние себе и своей жене, и эти скульптуры стояли снаружи храма, выстроившись в два ряда, как почётный караул. Статуями был украшен и пышный сад, в котором росли деревья неимоверной высоты, чьи кроны уходили в облака.

Масса атлантов стекалась именно сюда. Друзья незаметно пробрались внутрь, и Лиза первая ахнула:

— Это больше, чем сказка! Какое-то странное розоватое золото!

Она стояла, запрокинув голову, и в её глазах отражались золотые стены, отчего они казались почти фиолетовыми.

— Возможно, розоватый оттенок золоту придало метеоритное железо, — предположил Жора, присев на корточки и разглядывая стену в упор, словно пытался увидеть металл на молекулярном уровне.

Внутреннее убранство святилища было столь же пышным, что и наружное. Потолок из слоновой кости сверкал серебром и розовым золотом, и от этого сияния всё вокруг казалось погружённым в тёплый подводный свет. Посреди храма, на колеснице, запряжённой шестью крылатыми конями, стояла гигантская статуя Посейдона. Вокруг него расположились сто морских нимф верхом на золотых дельфинах, и каждая нимфа была вылита с такой любовью к деталям, что казалось — ещё мгновение, и они оживут.

— Зрелище невообразимое, но здесь нет того, что нам нужно, — тихо произнёс Коля, обводя храм взглядом профессионала, который умеет видеть не только красоту, но и цель.

— Верно, нам нужен храм Инкал, — кивнул Костя.

Молодые люди выбрались из храма и направились к храму Инкал. Он представлял собой пирамиду, в которой могли бы поместиться тысячи людей. Обойдя её кругом, они нашли вход — узкий лаз, похожий на нору в скале. Но вход оказался закрыт: массивная каменная плита наглухо перекрывала проход.

— Фу ты, ёлки-палки! — возмутился Коля и даже стукнул кулаком по плите, но та даже не дрогнула. — И как мы его откроем? Дверного звонка нет, хозяйки дома нет…

— А может, облако поможет? — предложил Толик, но без особой уверенности.

— Думаю, не стоит нам пока вламываться в закрытую дверь, — осторожно посоветовал Жора, покосившись на пустую площадь. — Мало ли какие тут сигнализации. Магические.

— Уже стемнело. Пора отдыхать, — решительно сказал Костя, и в его голосе прозвучала не усталость, а трезвый расчёт: утро вечера мудренее. — Начнём завтра, на свежую голову.

Друзья, прикрытые облаком, разместились в палатке на ночлег, и впервые за долгое время тишина показалась им не зловещей, а почти домашней.

Проснулись они рано утром от нежного пения — не птичьего, а человеческого, и такого чистого, что казалось, будто сами ангелы спустились на землю. Просторные сады храма Посейдона до отказа заполнились атлантами, и все они стояли, обратив лица к востоку, где небо уже розовело от приближающегося рассвета. Хор пел ритмичную песню, и она звучала всё сильнее и сильнее, нарастая, как морская волна. Солнце тем временем во всей своей красе поднималось всё выше, и его первые лучи упали на толпу, и каждый атлант будто впитывал их всем телом.

— Похоже на праздник «Ярило» у древних русичей, — отозвалась Лена, и в её голосе прозвучала тёплая нотка узнавания: вот, мол, и здесь, за тысячи лет и километров, люди точно так же встречают солнце.

Тысячи зачарованных атлантов покачивались в такт музыке, и это коллективное движение выглядело как дыхание единого живого организма. Внезапно участники обряда дружно пали ниц перед могуществом источника всякой жизни и силы, и в этой синхронной покорности было что-то одновременно величественное и пугающее.

Свернув палатку, друзья направились к храму Инкал. Закрыт. Вздохнув, решили скоротать время на массовых праздничных гуляниях.

Попав на ипподром, расположенный посреди самого большого внешнего земляного кольца, они стали свидетелями грандиозных скачек. Великаны-атланты управляли тройками огромных лошадей, и от топота копыт дрожали трибуны. Зрелище было неописуемым: колесницы неслись, как стрелы, подняв тучи песка, а наездники стояли на ногах, вцепившись в поводья, и их длинные волосы развевались, как боевые знамёна. Трибуны гудели так, что закладывало уши. Почётные места в царском ложе занимали десять царей, обладавших самодержавной властью в пределах своих земель, — мужественные, красивые атланты в летах, и каждый из них сидел с таким достоинством, будто весь мир принадлежал ему лично.

Но ровно в полдень все, как по команде, обернулись в сторону храма Посейдона. Жрецы на высокой башне раскачали красивейший кристалл, и он, улавливая лучи, послал мощный поток света во всех направлениях. Толпа вознесла благодарственные молитвы, и на мгновение наступила такая тишина, что было слышно, как падает песчинка.

— Красиво, — прошептал Толя, но Коля его уже не слышал: он смотрел на кристалл, прищурившись, и что-то шептал себе под нос.

Далее начались грандиозные слоновьи бега. На десяти беговых дорожках мчались десять огромных слонов, и земля дрожала от их шагов. Наездники погоняли их яростными криками и жестокими уколами острых пик. Окровавленные гиганты мчались со всех сил, и их хоботы вытянулись, как струны. Чем ближе был финиш, тем жёстче была схватка между тремя наметившимися лидерами. Погонщики теперь уже кололи не только слонов, но и друг друга: каждый старался скинуть соперника, и лица их были перекошены от азарта и ярости. Слоны тоже принимали участие в этой жестокой схватке: они старались столкнуть друг друга с дистанции, и от ударов их тел по трибунам шла дрожь.

Неожидательно третий из лидеров, поравнявшись со вторым, нанёс ему сокрушительный удар пикой. Не удержавшись в седле, погонщик вылетел из него, взмахнув руками, как раздавленная птица. Оказавшись под бегущим стадом разъярённых гигантов, он тут же превратился в месиво. Лиза отвернулась и зажмурилась, Женя тихо вскрикнула. Окровавленный слон, оставшись без седока и сильно отстав, вскоре упал бездыханным, и земля под ним была мокрой от крови. А его убийца оказался победителем этих сумасшедших скачек.

Зрители, выбежав на беговую дорожку, обсыпали своего кумира золотыми монетами и цветами, и тот стоял, расставив ноги, и принимал поздравления с такой гордостью, будто победил не в скачках, а в войне. Поднявшись к ложе царей, он преклонил колено. Самый старый из царей, седовласый старик с лицом, высеченным, как из камня, возложил на голову победителя золотой венок, украшенный драгоценными каменьями. Трибуны взорвались гулом аплодисментов.

Не успели все успокоиться, как начались приготовления к следующему состязанию.

— Что на этот раз? — поморщившись, поинтересовалась Елена. И как бы ей в ответ арена превратилась в мелкий бассейн, наполненный крокодилами-гигантами, чьи пасти были раскрыты в немой, голодной ухмылке.

— О-о! С нас хватит кровавых зрелищ! — скривившись, запротестовали девушки хором, и Лиза так сильно сжала руку Кости, что тот невольно поморщился.

Когда началось новое представление, друзья, прикрытые облаком, уже покинули ипподром. На шелковистых лужайках атланты устроили атлетические состязания, и здесь, наконец, кровь лилась не на песок, а только в вены — от напряжения и азарта.

— Вот это, другое дело! — воскликнула Зоя, и её лицо расслабилось, словно она наконец-то могла выдохнуть.

— Да, мирно и культурно, — вторила ей Лиза, но всё ещё нервно поглядывала в сторону ипподрома, будто крокодилы могли оказаться здесь с минуты на минуту.

— Как быстро время течёт! Уже вечер, — заметил Ганс, и в его голосе прозвучало удивление: день промчался, как одно мгновение.

— Солнце на закате, — повернувшись к западу, отозвался Николай. В подтверждение его слов все атланты, оставив свои дела, также повернулись в сторону запада. Они исполнили прощальную песню небесному светилу, и она звучала так пронзительно-нежно, что у Лены защипало в глазах.

После закатного обряда жрец провозгласил: «Да будет свет!» В этот момент зажглось множество светильников в окнах храма Посейдона, и в этой своеобразной подсветке сооружение предстало в величественном свечении, будто само небо опустилось, чтобы согреть его.

— Всё-таки любили атланты размах и величие! — воскликнула Женя, и в её голосе не было осуждения, только восхищение.

— И эту любовь они впоследствии передали египтянам, — заметила Лиза.

— А вы видели кристалл на башне храма? — вдруг спросил Толя.

— Да, но это обычный кристалл, он нам не нужен, — покачал головой Костя.

— Тогда держим путь в храм Инкал. Уверен, там мы найдём то, что нам нужно, — предложил Николай.

— Согласен! Должен же он когда-нибудь открыться! Может быть, на этот раз нам повезёт! — воскликнул Константин, и его глаза загорелись тем самым упрямым огнём, который знакомо мелькал в глазах каждого, кто привык не отступать.

Команда отправилась в сторону храма. Недалеко от него возвышалось великолепное сооружение, окружённое величественными колоннами из белого мрамора.

— Похоже на библиотеку, — подал голос Жора, склонив голову набок.

— Или на университет, — предположила Елена.

— Думаю, что с образованием у атлантов было всё в порядке, — Жора мечтательно закатил глаза. — Дети ходили на занятия в храмы, где учились чтению, письму, астрономии и математике. Но особенно они любили телепатию. Жрецы применяли свои мистические кристаллы, и их сиянием обрабатывали учеников, повышая интеллект.

— Ещё раз убеждаюсь, что колдовство в Атлантиде было распространённым занятием и затем расползлось по всему миру, — отметила Зоя.

— Ну, накликала! Смотрите! Натуральные ведьмы на метлах! Ущипните меня, я не сплю? — воскликнула Елена, и её голос сорвался на фальцет. Она отступила на шаг, вцепившись в рукав Жоры, и оба уставились в небо.

По воздуху, оседлав метлы, в длинных чёрных юбках и высоких остроконечных колпаках с развевающимися волосами, летела стайка ведьм. Они неслись с такой скоростью, что юбки хлопали, как паруса, а волосы струились за ними, как чёрные змеи. Подлетев к перекрёстку дорог, они устроили пляску, самозабвенно кружась в сумасшедшем вихре вокруг мужских истуканов, и от этого зрелища по телу пробежал холодок, не имеющий отношения к ветру.

— Ой, мурашки по коже побежали, — пожаловалась Женя, обхватив себя руками.

— Отвратительное, но в то же время завораживающее зрелище, — крестясь, проговорила Лиза, и её пальцы дрожали, складывая щепоть.

— Эта зараза, к сожалению, распространилась по всему миру, — сердито проговорил Николай. Послышалась не просто злость, а глубокая, выстраданная горечь.

— Они, используя сложнейшие магические ритуалы и натираясь специально приготовленными мазями, летают по воздуху усилием своей воли, — поёживаясь, поделился своими знаниями Ганс, и его лицо при этом было таким, будто он сам не верил в то, что говорит.

— Меня от этих разговоров уже начинает тошнить! — резко оборвала его Зоя, и в её голосе прозвучала не брезгливость, а отчаяние человека, которому страшно и который не хочет, чтобы страх становился ещё сильнее.

— Мне очень жаль, Зоя, но мне кажется, что это ещё цветочки, ягодки нам ещё предстоит увидеть, — прошептал Костя, внимательно наблюдая за ведьмами. — Мы находимся в Атлантиде. Кроме того, что это был золотой период, в то же время именно в это время власть получили «чёрные жрецы». Они, вытеснив прежнюю религию, заменили её чёрной магией и ввели человеческое жертвоприношение.

Повисла тяжёлая тишина. Каждое слово Кости падало в неё, как камень в воду.

— В каком ужасном времени мы оказались! — начала было Лиза, но тут же осеклась: — Но посмотрите! Около храма Инкал наметилось движение!

Большая толпа из атлантов в чёрных плащах и остроконечных капюшонах на головах медленно, в полной тишине, двигалась к входу в храм, по одному исчезая в его глубинах. Их шаги звучали глухо и мерно, как удары сердца, которое скоро остановится.

— Легки на помине. Осторожно! «Чёрные жрецы»! Они могут нас обнаружить! — Костя резко перешёл на шёпот, и его лицо стало таким, каким друзья привыкли видеть его только в самые опасные моменты: собранным, жёстким, без тени улыбки. — Никаких лишних движений и разговоров! От этого зависит многое! Все поняли? Особенно девчонки, это вас касается! Без обид! Помните, мы в прошлом с особой миссией!

Лиза хотела было возразить, но Лена мягко тронула её за локоть и покачала головой: не время.

Друзья исчезли в узком проёме. В храме, словно сталактиты, с потолка свешивались большие блестящие кристаллы. Приглушённый отражённый свет создавал фон для отрешённых медитаций, и в этом полумраке каждый шаг отзывался тихим, влажным эхом, будто храм дышал. Посреди храма стояла приподнятая площадка из красного гранита, на которой возвышалась крупная глыба необыкновенного кристаллического кварца. Из него струился мерцающий свет, возносясь в воздух и образуя белое пламя, которое не вредило глазам и не испускало тепла. В самом кристалле, переливаясь, странные сполохи временами принимали искажённые от страха и неимоверных мук человеческие лица — и каждое лицо, казалось, кричало беззвучно.

— Жуткий кристалл, — прошептала Зоя, и её голос дрогнул, как струна.

Константин, прикладывая палец ко рту, грозно глянул на неё. Затем он знаками призвал друзей не смотреть на завораживающий кристалл, и все послушно отвели взгляды, хотя это стоило усилий.

Жрецы, образовав около магического кристалла круг, зашептали заклинания. В середине круга стояли мужчина и женщина с ребёнком. Их глаза были полны ужаса и страха, но в то же время они явно были в наркотическом состоянии: их тела двигались вяло, а губы растянулись в бессмысленной улыбке. Неожиданно хоровод закружился, и шёпот стал громче, напористее, словно кто-то выкручивал невидимый регулятор.

Глыба кварца, почувствовав жертву, ожила. Засверкали чаще сполохи, белое пламя расширилось, и в нём замелькали новые лица, ещё более искажённые, ещё более отчаянные. Жрецы замерли, их глаза горели сверхъестественным светом, а по их лицам текли капли пота, блестевшие в этом жутком сиянии.

В руках мужчины сверкнул острый кинжал из прочного кристалла. Быстрым движением он перерезал горло женщине и ребёнку. Жертвы упали замертво к ногам «чёрных жрецов», и их кровь потекла по гранитной площадке, как по руслу высохшей реки. Два жреца с кубками склонились над бездыханными телами. Они собрали кровь и подали мужчине. Тот, по очереди выпив из обоих кубков, тут же был заколот одним из жрецов. Его кровь также собрали в кубок. Затем три кубка пошли по кругу жрецов, и каждый отпивал, облизывая губы с закрытыми глазами, будто вкушая священное вино.

Елена, Женя, Зоя и Лиза, зажав рты, стояли, пошатываясь. Парни, сжав кулаки, поддерживали их. Костя стоял неподвижно, стиснув зубы так, что на скулах вздулись желваки, и только его глаза, тёмные и тяжёлые, метались по залу, впитывая каждую деталь.

Неожиданно мерцающий свет, исходящий из страшного кристалла, превратился в мощный поток. Он мгновенно принял форму белой пламенной руки с отвратительными щупальцами и накрыл лежащие тела. Жрецы в ужасе отскочили, и даже на их лицах, привыкших ко всему, проступил первобытный страх. Умерщвлённые тела атлантов, постепенно исчезая, проявились с искажёнными от ужаса лицами в белом пламени кристалла, который медленно, с сытым мерцанием, принял свои обычные очертания. Так кристалл поглотил души своих жертв.

Девушки одновременно грохнулись в обморок, как подкошенные цветы.

— На воздух их! — хрипло прошептал Костя, и его голос был таким, будто он сам еле держался на ногах.