Место под солнцем

День давно перевалил за вторую половину, солнце порядком припекало, но в воздухе уже носилось что-то такое, предвечернее.

Я принял эпохальное решение, и мы покинули опушку леса – повернувшись к нему задом, я двинулся прямиком на равнину. Основываясь на том, что изображено на карте и приняв за предполагаемую истину то, что это именно этот лес и именно эта равнина, я решил попытать счастья и все-таки найти реку. Возможно мое желание выйти к большой воде маниакально, но именно самое разумное в настоящий момент. Там есть вода, рыба и птица, то есть еда, и самое главное – люди, которые будут идти именно туда, так же, как и мы.

Нельзя сказать, что эта местность была совсем уж пустынна – там и тут попадались какие-то валуны, трава была высока, и иногда даже попадались одиноко стоящие деревца, а то и небольшие рощицы.

– Вот в такой, если что, и заночуем – сказал я отряду, показав на одну из них, находящуюся пока еще в отдалении – И листва над головой и дрова под рукой.

– Ты научился добывать огонь трением? – не без ехидства спросил Трифон, он все не мог мне простить того, что у Павлика куртка, а у него плед.

– Считай, что да – не стал разочаровывать юриста я – Будет тебе сегодня костерок.

– Нет, ну я-то только за – заюлил Трифон – Костер – это же здорово! Так может в этой роще и останемся? Что до того вечера осталось?

Я глянул на солнце, которое еще и не думало скатываться за горизонт. До ночи еще часа четыре, даже небо не начало темнеть. Кстати, что давит на психику, по крайней мере мне, так это пустынное небо. Ни птиц, ни конденсационных следов от самолетов – ничего. Тишина и пустота.

– Много осталось – оборвал его причитания я – Мы еще километров десять отмахать сегодня успеем до темноты.

Ну, надо не совсем уж в темноте, конечно, на ночевку вставать, а то не сложится у нас с огнем, солнце будет не то. Эх, мне бы ваты или дерюги какой, да кремешек – я бы огниво сделал. Можно и от пледа кусок отрезать, да больно он шняжный, материал не тот.

– Хорошая рощица – снова активизировался Трифон, оглядывая деревья, мимо которых мы проходили – Самое то. Может, все-таки, остановимся здесь? День был хлопотный, все устали…

– И еще здесь есть ключ – послышался голос из-за деревьев – Надо отметить – вода вкуснейшая.

Триша отпрыгнул за меня, я инстинктивно сунул руку за спину, а Павлик, молодец, загородил собой Настю.

– Вода – это прекрасно – сообщил я невидимому собеседнику – А с кем я беседую? Вас не затруднит показаться?

– Ни в коей мере – с достоинством ответил некто.

Из-за деревьев показался очень немолодой мужчина, да попросту – старик, с седыми бровями, и такой же седой бородкой. Он был обнажен и заметив Настю, прикрыл руками достоинство.

– Прошу прощения, юная леди – учтиво сказал он – Я не сразу вас заметил и у меня не было в уме и мысли смутить вас видом моих чресл.

– Да ладно – отмахнулась Настя – Я их сегодня вон, полдня созерцала. Привыкла уже.

– Позвольте представиться – старик одной рукой изобразил что-то вроде снимания шляпы – Победоносцев Илья Ильич, некогда профессор Санкт-Петербуржского государственного университета, а ныне старый хрыч, хрен бородатый и тупо балласт.

– Это с чего это вы так себя обзываете? – удивился Павлик.

– Это не я – Илья Ильич невесело усмехнулся – Это меня так окрестил некий новоявленный Атилла, который в соответствии с происходящим, очень быстро и ловко делит всех на чистых и нечистых, пользуясь своим основным правом – силой. И мне еще повезло, что он меня просто оставил здесь, мог бы и прибить, у него это просто.

– Как интересно – протянул я – Ну что, Трифон, твоя удача, остаемся здесь. На тебе топливо для костра. Настенька, покорми профессора, что-то мне кажется, что это будет не лишним. Павлик, пробегись по рощице, посмотри, что к чему.

– Только попью – буркнул Трифон и устремился в рощу.

Профессор ел жадно, было видно, что совсем его подперло, но при этом он старался сохранить видимость интеллигентного поглощения пищи, что вызывало уважение. Настя с сочувствием смотрела на него.

– Скажите – не выдержала наконец она – А вы на каком факультете были профессором? Не на биологическом?

– Увы нет, девочка – поправил ее профессор – У меня совершенно бесполезная в этих краях специализация. Я был профессором восточного факультета, а именно, читал лекции на кафедре тюркской филологии.

– Ну да – вздохнул я – Не самая нужная тематика, согласен.

– Простите – Илья Ильич посмотрел на меня – Имена ваших спутников я уже знаю, а вот ваше…

– Забыл, извините – я встал с бревнышка, которое откуда-то припер Павлик и протянул профессору руку – Сват.

– Коротко и звучно – а рукопожатие у профессора было хорошее, крепкое – Ну, мое имя-отчество вы знаете.

– Так что там у вас за Конан-варвар нарисовался? – снова опускаясь на дерево, спросил я – Поподробней бы. Сколько вас было, что за люди, откуда шли, куда, снаряжение…

– Вы не из военных? – внимательно посмотрел на меня профессор – Вопросы такие… Правильные.

– Нет – я махнул рукой – Это самые нормальные вопросы в этих местах. Скоро все тут живущие, с таких вопросов разговор начинать будут.

– Если честно, у меня к вам тоже очень много вопросов – признался профессор – Но давайте я сначала расскажу о своих злоключениях, а уж потом вы мне, если захотите, расскажете о себе.

Илью Ильича сюда определил сын. Сам профессор не слишком всем этим интересовался, но отпрыск настоял и вот в час «х» пожилой преподаватель бухнулся на новую для себя землю, но не в комфортабельный дом в Нормалити («Ага – завопил Трифон – Три-два»), а в какой-то куст, где он еще и поцарапался.

Поняв, что где-то что-то пошло не так, профессор сориентировался по солнцу и пошел на север. Почему на север? Он не знал.

Вскоре он встретил двух женщин средних лет, которых жутко смутил своим видом. Впрочем, он и сам смутился. Но потом рациональность победила, и они пошли дальше вместе. После уже на закате вчерашнего дня к ним прибился еще один попутчик, француз.

– Кто? – не поверил я своим ушам.

– Француз, Поль Грандье – повторил профессор – Родом он был из Нанта, это такой портовый город…

– Я знаю – надо отметить – я удивился.

Нет, понятно, что не одни братья-славяне на Ковчег места покупали, но все-таки – француз в наших краях? Чудно.

Профессор с доброй улыбкой подождал, пока я помотаю головой и продолжил.

Переночевали они прямо на равнине, а утром их разбудили удары под ребра. На их маленькую группу наткнулся отряд зверовидного существа, которое называло себя «Окунь». Был этот Окунь рыжеволос, волосат и очень свиреп. Первым делом он сообщил всем, что они теперь его рабы, а кто с этим не согласен, тому он прямо сейчас проломит череп.

Поль, которому профессор перевел слова Окуня, было изготовился к кулачному бою, но рыжий поступил просто и бесчестно. Он запустил в француза палку, которую держал в руке, причем очень ловко, попав в голову, после шустро к нему подскочил и проломил бедолаге череп несколькими ударами камня, который явно был наготове.

Показательная расправа деморализовала даже профессора, что уж говорить об женщинах. Впрочем, в таком состоянии были почти все, кто шел за Окунем – а это человек десять, причем там были и мужчины. Все они смирились с тем, что Окунь главный и признали себя его рабами.

Собственно, в рабстве профессор пробыл недолго – поняв его бесполезность Окунь хотел его было «пустить в расход» (именно так он это и назвал), но потом почему-то передумал и оставил здесь, в рощице, где он несколько часов назад останавливался на дневку.

– Надо думать, Настя, этот тот самый хрен с горы, которого ты видела – сказал я девушке – Ну, помнишь, вчера?

– Жуть какая – Настю передернуло.

– Чего жуть? – Павлик зачерпнул воды – Сват про это тебе и говорил, все так и выходит.

– Меня поразило не то, как легко он убивал – сказал профессор – А то как быстро люди согласились с тем, что они рабы.

– И вы тоже – не стал жалеть старика я.

– И я – признал он – Мне стало страшно. А сейчас стыдно.

– И им стыдно – заверил его я – Но страх – они сильнее стыда. А что в группе за народ?

– Женщин человек шесть – профессор пожевал губами – Мужчин четыре, но они все полностью сломлены. Я так понимаю, это в прошлом были люди умственного труда, не слишком подготовленные к подобным испытаниям.

Десять человек – это неплохой ресурс, но нужны ли мне такие, как они? Четыре мужика не могут скрутить одного питекантропа – ерунда какая. Один в ноги, второй на плечи – и все. Н-да… Знать бы, какие там у кого профессии, можно было бы понять, насколько они мне нужны. Боюсь, что и в этом раскладе мужики будут не слишком в масть – работягам, которых по сути почти и не осталось, «Ковчег» был не слишком по карману, а клерки… Ну, они клерки. Хотя я и сам тех же кровей, так что нечего заранее людей хаять. А вдруг? А если? Может, кто для души радиоделом увлекался или пулевой стрельбой? Опять же среди них мог и врач оказаться. Не знаю, какой от него прок – но все-таки. Но все равно основная надежда у меня на женщин – это могли быть врачи, химики и так далее. Полезные люди. Не производственники, нет – но специалисты.

– Так когда они ушли отсюда? – переспросил я профессора.

– Около полутора часов назад – Илья Ильич поморщился – Окунь любитель длительного и насыщенного отдыха. Перед этим мы встретили еще одну девушку, и он ее… Простите, Настенька, но из песни слова не выкинешь. В общем, он назвал это «поставить кобылке свое клеймо». Причем два раза. Господи, как она кричала!

– Весело – Павлик нехорошо нахмурился – Сват, это же вообще за гранью.

Это все слова, мой милый мальчик. Слова. Подобные Окуни насиловали, насилуют и насиловать будут, к несчастью их, как тараканов, не выморишь под корень. И когда (точнее, если) мы до него доберемся, убивать его будешь не ты, а я, потому что тебя он просто прикончит, в силу того, что знает, как это делать. И самое скверное – он почувствовал то, что теперь может это делать там, тогда и столько, сколько захочет. А еще скоро у него появятся подручные и тогда тем, кто попадет к нему в руки станет совсем плохо. Только изменить здесь что-то по большому счету невозможно, таких Окуней сейчас по планете бродит не пять и не десять, и всех их не перебьешь, хотя, конечно, к этому и стоит стремиться – любой нормальный человек, если он себя считает таковым, должен убить бешеную собаку, когда ее встретит, просто для того, чтобы она не натворила бед. Да и в любом случае будет век его будет коротким, поскольку жить ему ровно до той поры, пока он не нарвется на спаянную группу с нормальными мужиками в составе. А то и даже с женщинами покрепче, есть такие. И все, был Окунь – и нету его. Но даже при таком раскладе бед до той поры он может натворить много, а самое главное – людей он не жалеет. А ведь там могут быть очень полезные для меня люди, и, хотя бы даже ради того, чтобы выцепить их до того, как у них вконец поломается психика, может и стоит встать на след этого рыжего насильника.

– Не факт, что вы его найдете – внезапно сказал профессор – Я так понял, что у него нет определенной цели и четкого понимания, куда он движется. Он просто шатается из стороны в сторону и ищет все новые и новые жертвы. И еще мне показалось, что он от убийства получает удовольствие даже большее, чем от насилия.

– Вполне вероятно – согласился с ним я – Это больное существо, так что… По идее, на траве должны остаться следы – отряд не маленький, вытоптать должны тропинку будь здоров. Хотя – сюда шли, ничего такого не видели. Может, трава уже поднялась просто?

– Пошли, а? – обратился ко мне Павлик – Мне людей жалко.

– А мне нас жалко – Трифон встал напротив Павлика – Их мы не знаем, так чего ради связываться с явным маньяком?

– У Свата ствол – Павлик щелкнул лезвием своего «милитари», которое поднес к лицу Трифона – У меня нож. А ты, если очкуешь, можешь остаться здесь, мы тебя с собой не зовем.

– Ну-ну – остановил я начинающуюся перепалку – Я еще ничего не решил. Илья Ильич… Черт. Можно, я буду называть вас Проф? Ей богу, так проще. Или, если хотите – «Ильич».

– Проф и на «ты» – без лишней щепетильности согласился старик – Давай все эти церемонии оставим там, на пропавшей Земле. Так что ты хотел?

– Да собственно вопрос простой – Вы… То есть ты – с нами?

– Я-то с радостью – всплеснул руками Проф, конфузливо глянул на Настю и снова закрылся – Но вот вопрос – оно вам зачем? Я и вправду балласт.

– Да что вы говорите такое? – начала было Настя, но я махнул рукой – мол, помолчи.

– Проф, ты сколько языков знаешь? – глянул я в глаза старику.

– Шесть европейских, пять восточных – немедленно ответил тот – Английский, французский, немецкий, шведский, датский, венгерский. Восточные называть?

– Нет – помотал я головой – Зачем? И так все ясно. А вот теперь скажи – если уже попался один француз, сколько еще иноземцев мы можем встретить и как нам с ними договариваться? Крепко подозреваю, что здесь все знают только английский.

– Я немного китайский знаю – буркнул Трифон.

– Это да, это сильно – признал я – Ну так что, Проф – ты с нами?

– Конечно – профессор встал и протянул мне руку – Спасибо.

– Насть, придется твой узелок распатронить – развел я руками – И подтяжки надвое разрежь.

– Так мы идем за этим, рыжим? – со всем юношеским максимализмом спросил Павлик.

– Не знаю – потер я подбородок – Давай сначала костерок запалим, а то опять ночью будем в темноту глаза пялить.

Я так и не принял решения до темноты. Собственно, это меня и останавливало – идти в темноте бродить по равнине – это не лучшее из решений.

А после все стало совсем просто – я остановил свой рассказ (Проф хотел знать о наших приключениях все – ученый же) и ткнул пальцем в светящуюся точку километрах в семи от нас.

– А вот и наш рыжий друг.

– Ты так думаешь? – спросил Проф, вглядываясь в ночь – Я не знаю, мог ли он добывать огонь.

– Ну, а если это не он, то мы найдем еще немного себе подобных – усмехнулся я – И будем ждать его в гости – он точно туда пожалует, за новой добычей.

– Вот почему ты велел нам ямку выкопать для костра! – догадалась Настя – Чтобы видно не было.

– В том числе – кивнул я – Ну что, Павлик, ты вроде горел праведным гневом? Пошли, коли не передумал, повидаемся с Окунем Атилловичем.

Глава седьмая

– Удачи – Проф явно опасался за нас – И осторожнее, пожалуйста. Он очень нездоровое существо. И очень сильное.

– Ну, это нормально – успокоил его я – К тому же и мы все тут не без шороха в голове, согласитесь?

– Я с вами – встрепенулась Настенька – Мало ли что?

– Маленькая моя – вся эта сцена мне напоминала романы, которыми когда-то зачитывалась моя мама. Не то, чтобы я сейчас по этому поводу растрогался, но на душе стало приятно – Не думаешь же ты, что мы с ним на кулачках там биться будем? Дикий человек, заросший рыжим волосом, без мозгов и тормозов, к тому же еще может и прокачавший силу с телосложением – оно мне надо выяснять, кто из нас кому челюсть раздробит?

– А может, он и уровни даже получил – внезапно добавил Трифон – Они же есть в информационной таблице? Этот хмырь сколько уже народу убил, может за них чего дают?

Тут я усомнился – я тоже двоих положил и ничего подобного мне за это не капнуло. Впрочем – кто знает? Характеристики тоже отсыпают, как бог на душу положит.

– Пойду – нахмурилась Настя – Я все-таки…

– Все, споры окончены – чуть повысил голос я – Вы трое сидите здесь – мы пошли. Павлик, антенну прихвати, что ты отломал, кто знает – может у нашего волосатика уже и помощники появились. И вот еще что – следите за тем костром. Когда все закончится – мы вам сигнал подадим – ветками помашем. Ну, вот так.

Я изобразил несколько беспорядочных движений руками над головой.

– Ясно? Когда вы их увидите, то знайте – все в порядке. А дальше сами решайте – хотите утра ждите, потом туда подтягивайтесь, хотите – потихоньку выдвигайтесь сразу. Но я бы посоветовал дождаться утра – неизвестно, в каком там состоянии люди, а потом – здесь вода, нам будет разумнее сюда прийти… Вероятнее всего так и будет.

Шли молча. Павлику было ощутимо беспокойно, он помахивал антенной, которая посвистывала, описывая круги и явно тем самым пытался придать себе вид бесстрашного героя. Я это осознавал, а потому не собирался ему мешать – пусть его. Не думаю, что у него в сгинувшем мире были подобные ситуации, полагаю, весь его боевой опыт насчитывает пару драк в школьном дворе, а может и того не было. Да и у меня в его нежном возрасте за спиной настоящих боевых операций не было, только имитационные схватки.

Но и особого трепета я не испытывал – наследство генерала обеспечивало мне заранее выигрышный расклад, моральная же сторона проблемы в данной ситуации просто не существовала.

В том, что это стоянка именно Окуня, я убедился еще шагов за пятьдесят до нее. Ну кто еще мог так смачно реветь, мешая матерные слова и громогласный хохот.

– Ну что б…ь, пшек? Чё? Мало? Ну иди сюда, б…ь, я тебе…

И дальше уже вовсе густая матерщина полилась, а за ней послышался звук удара. Видно, нашла себе волосатая детка какую-то новую цацу, и сейчас с ней играется. Надо поспешить, а то поломает ее еще, а мне бы на эту игрушку до того момента глянуть. «Пшек»? Никак, к нему на огонек набрел какой гость из Речи Посполитой?

– А, пся крев – снова зареготал утробный бас – Не по душе?

– Павлик, в разговор не лезь, страхуй мою спину – коротко приказал я юноше и ускорил шаг.

Костер горел ярко – видно, дров не жалели, надо думать, рабы уже были припаханы на работы. Ну да, это в космос выходить долго, обратно в рабовладельческий строй спуститься куда быстрее. Да и люди, сидевшие около огня, меньше всего напоминали успешных жителей в прошлом прогрессивной и развитой Земли. Обреченность и какое-то безразличие – вот, что я увидел на их лицах. Всего полтора дня – и они сдались. Не слишком ли быстро?

А Окунь и впрямь был здоров, бродяга. Я пока видел только его спину, но и она внушала немалое уважение. Этот был бугай метра под два в росте, натурально заросший рыжим волосом и с широченными плечами. И он действительно бодро уродовал какого-то бедолагу. Точнее – он его душил, подняв в воздух одной рукой и сжимая его горло, причем не было заметно того, что это для него слишком трудная задача. Врать не стану – в рукопашной я бы на себя не поставил. Уж очень здоров…

– Развлекаешься? – по возможности дружелюбно спросил я, щелкнув за спиной флажком предохранителя. Не то, чтобы мои принципы не позволяли мне стрелять в спину – это все чушь. Просто – так вышло. Нет ответа – почему.

Сначала ко мне повернулись лица сидевших около костра людей, Окунь же не спешил. Сначала он отбросил в сторону почти задушенного бедолагу, прорычав —

– Ты это, пся крев, полежи, нах…й тут. Подожди. Я сначала вон, с новенькими перетру.

А он и вправду не человек – с легкой оторопью понял я, глядя в лицо того, кто ко мне повернулся. Да в какое лицо? В морду! У человека не бывает глаз с вертикальным зрачком и таких зубов. Да это же вообще… Волк?

– Ыыы! – явно наслаждался выражением моего лица Окунь – Круто, да? Я сначала, б…ть, злой был, думал, нае…ли меня эти умники, а сейчас вон, все, как и обещали получается. Я же оборотнем быть хотел! И стал!

О как. Стало быть, тут еще и оборотни есть. Зашибись. Нет, в таком мире без пулемета не жизнь.

– Впечатляет – сообщил я, не лукавя – А этого за что рихтуешь?

– Поляк он – Окунь рыкнул, видно на речь метаморфоза тоже повлияла – Не люблю их, б…й. А ты что за хрен с горы?

– Смерть твоя скоропостижная – решил не продолжать дискуссию я, к тому же ноги Окуня явно напряглись для прыжка. Он, несомненно, был из той породы зверо-людей, которые сначала брали собеседника за горло, а потом уже переходили к основному обсуждению вопросов.

Пистолет сухо кашлянул, но увы, я не попал оборотню в лоб, как планировал – он все-таки прыгнул. Не промахнулся – да это было бы и сложно, расстояние-то всего-ничего. Но и не убил его – пуля ударила Окуня в район ребер, явно снизив уровень его жизни, но не прикончив.

Черт, он и сигает как волк – навесом как-то. Я кувыркнулся вправо, правда в падении стрелять не решился – у меня и раньше-то этот номер не проходил, а уж сейчас…

Окунь завыл, покатившись по траве, это была совершенно уже не человеческая речь, хотя отдельные слова все-таки я мог разобрать, что-то вроде «пушка» и «тварь».

– Павлик, в сторону – крикнул я, встав на одно колено и водя стволом. В прыжке Окунь проскочил изрядное расстояние, да еще и получив пулю, покатился кубарем.

Я видел его – темным пятном он лежал на траве. Можно было бы всадить в эту тушу еще пару пуль и все, но это непозволительная роскошь. У меня нет в запасе ящика патронов.

– Не жить тебе – услышал я глухое ворчание. Темная фигура сгруппировалась и встала на четвереньки. Елки-палки, он же сейчас может просто свалить отсюда и все. А потом прийти на следующую ночь. Или через ночь. Ну нет, это уж чересчур.

– Что, заочковал? – как можно ехидней крикнул я – Оно и понятно – это ты с бабами силен, мужики-то небось с тобой там, в нашем мире, небось даже разговоры не разговаривали, сразу на четыре кости ставили. Да ты и сейчас, я гляжу, уже для меня изготовился? Так я тебя томить не буду – уже иду. Вот только мотню расстегну.

Окунь вскочил на ноги и повернулся ко мне, и в этот момент костер вспыхнул ярче, как бы стараясь мне помочь. Он осветил гигантскую фигуру оборотня-убийцы, хорошо осветил, вполне достаточно для того, чтобы я влепил ему пулю в лоб.

Туша убийцы и насильника грянулась на землю и через мгновение истаяла.

Я перевел дух и опустил пистолет. Чтобы я еще когда вступал в диалоги с теми, кого хочу убить. Нет уж – стрелять в затылок или спину, и не дискутировать, а то больно дорогостоящим это общение выходит.

С минуту стояла тишина, только костер потрескивал. Молчал я, успокаивая адреналин, бушующий в венах, молчали и люди у костра, явно не слишком веря в произошедшее.

– Бардзо дзинкуе, панове – нарушил тишину недодушенный бедолага, так и валяющийся на земле – Бардзо.

– Поляк – то ли спросил у него я, то ли констатировал этот факт.

– То есть так, поля́к – подтвердил он – Владек Врожек, с Торуни.

– А я Сват – помахал ему рукой с пистолетом я – Из Москвы. Ты давай, не помри там.

– Постарам… – Владек вздохнул – Я постарать-ся.

– Павлик, ты там в порядке? – окликнул я своего недоросля.

– Ага – он вышел из темноты – Не, Сват, ты видал зверюку? Если бы у меня были штаны, мне бы сегодня их стирать пришлось.

– Давай, ветками помахай – прервал я его эмоциональную речь – Наших успокой, там Настюха, небось, места себе не находит.

– Простите, а вы кто? – наконец подал голос один из рабов. Из тех, что мужского пола.

– Вы меня не узнали? – удивился я – Неужели?

– Простите – нет – плотный мужик с смутно знакомыми чертами лица улыбнулся.

– Я – Абрахам Линкольн – отставив ногу назад и вздернув подбородок вверх я принял героическую позу – Борец за освобождение рабов.

Внезапно одна из женщин всхлипнула, ее как-то скрючило, она завалилась на спину и начала дергаться, как в приступе эпилепсии.

– Шутки хороши к месту – назидательно сказал мне плотный – И ко времени. Вы сострили, а у человека вон истерика началась.

– У меня есть право шутить тогда, когда я этого хочу – отметил я, обводя глазами лица четырех мужчин, сидевших у огня – Я его получил, когда вон того лося завалил. Вы бы могли тоже шутить в любое время, если бы сделали это еще вчера, не дожидаясь меня. Но нет, вы просто сидели и отводили глаза в сторону, когда он убивал тех, кто был смелее вас и вон, клейма кобылкам ставил.

– Убили его – спасибо – плотный встал – Мы очень вам благодарны, от всего сердца, честно. Но больше мы вас не задерживаем.

Павлик засмеялся.

– Вот это прямо от души – я тоже не смог не улыбнуться – То есть я могу идти?

– Да-да – плотный окинул людей взглядом. Липким таким взглядом, оценивающим – Всего доброго.

– А вы как дальше? Справитесь сами? – меня все это забавляло. Ну, почему бы не посмеяться?

– Я – лидер одной из фракций в Государственной Думе, я знаю, как управлять людьми – с достоинством сказал плотный – Олег Евгеньевич Черняховский, возможно вы обо мне слышали. Да, мы тут все немного подрастерялись, такое бывает, но сейчас все уже благополучно, статус-кво восстановлен и теперь позвольте уж мне решать – кто в моей группе свой, а кто тут и лишний.

– Павлик, не маши – попросил я юношу, который не переставая смеяться, сунул в костер два ветки – Не надо.

– Сват? – удивился он.

– Сват, Сват – рассеяно ответил ему я и оглядывая бывших заложников страховидного Окуня.