Горький вкус моря

Живя в шумном мегаполисе, мы часто сетуем на обилие приезжих с Кавказа, забывая при этом, что все мы – дети одного Отца.

Попадая в чуждую им городскую среду, они, несомненно, чувствуют себя неуютно, особенно после первозданной чистоты своей родины. Возможно, именно это и порождает порой агрессивное поведение, ведь большой город часто диктует свои правила.

Природа Кавказа, его чистый воздух – все это заворожило нас. Расположившись в номере и оставив вещи у порога, мы отключились от суеты мира и провалились в глубокий, исцеляющий сон. Такого отдыха я не испытывала никогда. В отличие от жизни в крупном городе, где постоянная нехватка сна и бессонница стали привычными спутниками.

Проснулись мы только к обеду следующего дня. Переодевшись в удобную туристическую одежду, мы отправились в горы. Их красота была поистине изумительной! Мы не могли оторвать глаз от открывающихся перед нами панорам.

Нагулявшись и немного устав, мы спустились к реке, где обнаружили небольшое частное кафе. Войдя вовнутрь, нас тут же окутал восхитительный аромат свежеприготовленной пищи – такой, что мог бы заставить забыть обо всём на свете. Нас угостили свежей стерлядкой, выловленной из местной горной реки, и ароматным чаем, выращенным на обширных чайных плантациях, раскинувшихся неподалеку.

После сытного обеда нам с мужем предложили увлекательную поездку в горы с посещением винного поселка, где можно было продегустировать разнообразные вина и коньяки. Мы и представить не могли, что это путешествие окажется таким экстремальным, ведь предстояло ехать на стареньком ГАЗ-66.

Машина выглядела явно военной, но давно списанной, скорее всего, еще во времена распада Союза. Попав в частные руки, она теперь служила для таких вот экстремальных поездок по горным рекам. В кузове, где вместо сидений были прибиты доски, тесно разместилось около двадцати человек. Наш молодой водитель, которого мы прозвали «джигитом», скомандовал: «Вперед!» – и машина рванула по руслу реки. Мне досталось место у самого борта, под которым находились колеса. Машина мчалась, рассекая бурлящие воды, волны которых поднимались все выше, и вскоре я уже могла доставать рукой воду.

Мы уже давно были далеко от берега, вокруг нас бушевала горная река.

Машина, издавая рёв, чихая, раздвигая волны, мчалась на полной скорости, ни на секунду не останавливаясь. Визг и крик, который стоял на борту машины, так как вода обрызгивала нас с головы до ног, заглушали шум и рёв машины и реки. Дно реки было каменистым и нас трясло как на телеге.

Поначалу это даже забавляло. Но чем дальше мы удалялись от берега, тем глубже была река. Мне вскоре стало не по себе. Вдобавок ко всему, сверкнула молния, громыхнул страшной силы гром и хлынул ливень, заливая нас ещё и сверху.

Водитель не сбавлял скорость ни на секунду, словно мчался по гладкому асфальту, будто вокруг не было ни реки, ни грозы.

Сидя в кабине, надев на уши наушники, он не слышал наши вопли о помощи. А может просто не хотел их слышать? Скорость он ни на секунду не сбавлял, представляя, наверное, что он едет по ровной асфальтовой дороге. Будто вокруг него не было никакой реки и грозы.

Неожиданно машина вынырнула на сушу, вода хлынула с кузова, освободив нас от своего присутствия. Но, не останавливаясь ни на миг, водитель рванул в горы по крутому серпантину. Все взгляды устремились в кабину с мольбой: «Сбавь скорость!» Нам не хотелось ничего созерцать, мы молили лишь о спасении. Однако водитель, казалось, не замечал нас. Он подпрыгивал на сиденье, выделывая немыслимые пируэты под музыку, звучавшую в наушниках.

Пролетев по серпантину, наверное, полметра от пропасти, машина резко остановилась на просторной площадке, на вершине горы. Мы боялись взглянуть вниз, где зияла бездна. Здесь, наверху, светило солнце, и царила благодать. Когда машина окончательно замерла, мы все громко выдохнули от счастья прибытия.

Водитель, выскочив из кабины, как пуля, крикнул: «Всё, приехали! Наслаждайтесь природой, а потом – к столу, где рекой льется вино!» Он указал рукой на накрытые столы с шашлыками и вином, где стояли продавцы той же национальности, что и он сам.

«Там всё бесплатно, пробуйте сколько хотите. А если захотите взять с собой – это уже за деньги», – произнес он с сильным кавказским акцентом.

«Вам даю два часа, думаю, хватит. Сбор здесь же, возле машины. Лучше, если к этому времени вы уже будете сидеть в кузове». Сказав это, он уселся на ближайший камень, прислонился к скале, снова надел наушники, прикрыл глаза и замурлыкал.

Мы, словно выползли, а иначе и не скажешь, из кузова и на дрожащих ногах разошлись в разные стороны. Придя в себя, мужчины направились к столам, где манил аромат шашлыка, и рекой лилось вино. За ними потянулись и мы, женщины, к своим мужьям.

Сев за стол, уставленный вином, мясом и зеленью, мы начали приходить в себя от пережитого стресса. Красоты вокруг нас в тот момент не радовали и не восхищали. Обильно выпив и перекусив, сняв напряжение, мы, наконец, смогли прогуляться по вершине горы, любуясь и восхищаясь чудесной природой и ее богатством.

Никто не думал о том, как будем возвращаться. Вокруг стоял смех, разносились шутки, анекдоты и байки. Гостеприимству не было предела. Никто никуда не спешил, и желающих возвращаться назад становилось всё меньше.

Через два часа мы стали потихоньку стекаться к машине. Все были навеселе. Страх ушел, уступив место азарту. И когда, усевшись в машину, мы въехали в реку, очередная глубокая яма лишь раззадоривала нас, вводила в азарт, и мы начинали громко петь: «Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была…» На самом деле уже было темно, и лишь луна да звезды освещали наш экстремальный путь.

Как ни странно, джигит доставил нас всех в целости и сохранности. Путешествие было незабываемым.

Кто желает испытать экстрим, милости просим на Кавказ! Здесь живут добрые, храбрые джигиты, которые, не моргнув глазом, предоставят вам все самые экстремальные услуги.

Сон и реальность Одесского кладбища

Я тихо подошла к погребу, уверенная, что внутри находится мама. Вдруг позади меня раздался мужской голос. Обернувшись, я увидела поле, заросшее бурьяном, посреди которого виднелась аккуратно прополотая грядка, будто подготовленная для посадки. Возле нее стоял невысокий мужчина. Когда я повернулась, он пристально смотрел на меня.

«Вы, почему залезли на чужой огород?» – сердито спросил он.

Мне стало стыдно. Не ответив, я отвернулась и быстро сбежала вниз по лестнице, в лёх*. В голове была лишь одна мысль: там, внизу, должна быть мама.

Спустившись, я замерла в ужасе от увиденного. Передо мной лежала мама. Она была по пояс обнажена и без ног. На лице и руке виднелись глубокие порезы, словно нанесенные лопатой или ножом.

«От лопаты или ножа?» – промелькнула мысль, и я проснулась.

...Накануне мы посетили Одессу. Отпуск мы взяли специально, узнав о судьбе кладбища, где была захоронена моя мама. В тот же день по прибытии мы отправились к ее могиле. Ее перезахоронили, так как предприниматель из США, бывший житель этих мест, выкупил землю, на которой находилось старое кладбище.

Кладбище располагалось на берегу Черного моря – идеальное место для курортной зоны. Тем более, что рядом уже находились такие учреждения.

Извлечение останков происходило в отсутствие родственников. По крайней мере, наши близкие не присутствовали. Хотя мой брат жил всего в двухстах метрах от кладбища. Я же, живя в Москве, узнала обо всем уже после того, как все было сделано.

...Приехав на новое кладбище, расположенное недалеко от небольшого городка под Одессой, я увидела огороженное, неухоженное поле, заросшее бурьяном. Среди травы, в противоположной стороне от ворот, виднелись деревянные бирки с номерами. Номер маминой могилы я узнала от брата. Он же получил его в администрации, где вместо прежнего памятника ему выдали лишь номер захоронения.

Бирки располагались очень близко друг к другу. Памятник, конечно же, был изуродован и вывезен в неизвестном направлении.

Глядя на крошечный участок земли, где предстояло вновь устанавливать памятник, мы с мужем решили отмерить стандартные два на два метра, чтобы заказать новый памятник и оградку. Сделав заказ в похоронном агентстве, мы решили скоротать время в местном доме отдыха, решив не стеснять семью брата.

Перед сном, еще в Одессе, вспоминая детство, мамочку, ее улыбку, ощущая даже запах ее превосходных пирогов и хлеба, я мысленно задала ей вопрос:

«Мамочка, приснись мне, пожалуйста, скажи: полностью ли тебя выкопали из старой могилы, и с кем ты теперь соседствуешь на новом месте?»

...Прошло время. По возвращении в Москву мне приснился этот сон. Я тут же позвонила брату в Одессу, чтобы узнать, кто же теперь похоронен рядом с мамой.

И что вы думаете? Оказалось, действительно мужчина. Позже выяснилось, что он был невысокого роста.

Вот к нему-то мы и вторглись, нарушив территорию его могилы.

Я была в ужасе от этой информации и обратилась к священнику за советом:

«Заказать молебен мне или предъявить претензию к предпринимателю?»

Священник, выслушав меня, успокоил:

« Молитесь, раба. Ничего не предпринимайте. А то, что незаконно сделал предприниматель, выкопав могилы, будучи еще свежими, Бог его накажет».

Прошел месяц. И тут мне брат сообщает, что предпринимателя убили.

Вот такие чудеса! А мы, порой, думаем: а есть ли потусторонний мир?

Но, раз мне приснилось то, что я хотела узнать от мамы, задавая ей мысленно вопрос, то отрицать бесполезно.

_____________________________________________________________________________

*Лёх – название погреба в Украине, который расположен на улице, рядом с домом. В такой погреб можно входить, как в дом, спускаясь вниз по ступенькам. Но, где холодно, как в могиле.

Командировка

Часть первая: Алёна и Павел

Вальс Мендельсона отзвучал, и молодоженов, Алёну и Павла, осыпали криками «Горько!». Родственники и друзья поздравляли их, а счастье, казалось, витало в воздухе. Впереди Павла ждала служебная командировка в Африку после окончания военного училища, но сейчас они не думали о будущем. Они наслаждались моментом, радуясь тому, что их сердца наконец-то соединились.

Они лежали в постели. Павел еще спал, а Алёна уже проснулась. Ей не хотелось покидать теплое, уютное гнездышко, где она сейчас находилась. Она растворялась в ощущении первой брачной ночи, в безграничном счастье. За окном пели птицы, весна шумела вокруг, и всё вокруг расцветало.

В Украине это было самое прекрасное время года. Деревья в каждом дворе покрывались цветами, сады благоухали от разноцветного цветения. Воздух был наполнен таким пьянящим ароматом, что захватывало дух. Птицы вили гнезда, и их щебет наполнял всё вокруг гулом.

Павел спал рядом, безмятежно. Алёна рассматривала его лицо: красивое, скуластое. Его поджарое, загорелое тело почти полностью занимало кровать. Она лежала на краю, боясь пошевелиться.

В семье Алёны она была единственной дочерью. Родители баловали ее, но и требовали порядка. Отец был военным, мать – врачом. Из-за профессии отца им часто приходилось менять место жительства: они жили то в коммуналках, то в частных домах, а то и снимали квартиры.

Мать никогда не жаловалась на частые переезды и неурядицы. Она всегда успешно находила работу, ведь врачи были нужны везде. Алёна сменила множество школ, но всегда училась хорошо. После окончания школы она, не задумываясь, поступила в, казалось бы, совсем не женский институт – на факультет приборостроения. Она не захотела идти в медицинский, как того желала мать. Алёне всегда нравилось что-то мастерить, конструировать.

Друзья родителей часто говорили: «Ну, вашей Алёне надо было бы родиться мальчишкой».

С Павлом она познакомилась в институте, на танцах. В тот день к ним пришли курсанты военного училища. Курсанты здесь появлялись часто, и девушки с удовольствием выходили замуж за военных, ведь они всегда были в почете.

Павел выделялся своим высоким ростом и красотой. Сама Алёна тоже была хороша собой: высокая, стройная. Их пара сразу же привлекла внимание как самая привлекательная.

Павел, как она позже узнала, был родом из деревни. Он был старшим из шестерых детей. На свадьбе не было никого из его родных, только трое друзей из училища.

Павел пошевелился, словно почувствовав взгляд Алёны. Он открыл глаза. Она улыбнулась ему, поцеловала и прошептала: «Ну, что, «соня», вставай, а то сейчас гости придут».

Он потянулся, быстро соскочил с постели и подошел к горке подарков, оставленных вчерашними гостями. Просмотрев их, он сунул руку в карман пиджака, в котором был на свадьбе, и извлек конверты с деньгами – тоже подарки гостей. Сев на кровать, он стал пересчитывать деньги. Сумма была приличной.

Алёна засмеялась: «Ну, это мы с тобой в свадебном путешествии используем, когда поедем в Африку. Да, милый?»

–Нет, тратить мы их не будем, а будем собирать на машину. Ещё ковра два надо купить, а то нам всего один подарили. Ну, а главное машину,– тут же перебил он её. Он положил деньги снова в свой пиджак.

Алёна не расстроилась, а лишь поддакнула ему: «Ну, хорошо, на машину, так на машину».

Часть вторая: Настя

Настя с тревогой ждала вестей от мужа. Уже год он был в командировке, где-то в Африке, оставив ее с дочерью наедине с навалившимися проблемами. Такое долгое отсутствие было для них в новинку, и Насте было нелегко.

Финансовое положение стало критическим. Единственным спасением стало то, что она не послушала мужа и не уволилась с работы. «Что бы я сейчас делала без зарплаты?» – думала она, испытывая глубокую благодарность к коллегам, которые отговорили ее от необдуманного шага.

Оставшись одна, Настя остро ощутила на себе, как изменилось к ней отношение мужчин: в отсутствие мужа они стали уделять ей излишнее, нежелательное внимание.

Когда муж, наконец, прилетел в отпуск, Настя уже успела втянуться в решение бытовых, рабочих и хозяйственных вопросов, свалившихся на нее. Тем не менее, его возвращение принесло огромную радость и облегчение.

Отпуск пролетел незаметно, наполненный хлопотами. Пришлось оформлять множество документов, в том числе забирать документы дочери из школы для перевода в другое учебное заведение. Время летело стремительно.

И вот, они уже вдвоем летели в самолете. Дочь осталась с сестрой Насти. Пункт назначения был небезопасен – там шла гражданская война, и детей туда брать было нельзя.

Самолет был полон, в основном мужчинами – моряками, которые летели на смену, как пояснил муж. В салоне стоял гул, воздух был пропитан дымом, дышать было трудно. Но когда самолет набрал высоту, стало свежее, и Настя смогла немного расслабиться.

Первая дозаправка состоялась во Франции. Для Насти, впервые оказавшейся за границей, все было в диковинку. Она с любопытством разглядывала витрины магазинов, полные невиданных в Союзе товаров и продуктов. Французская остановка была короткой – всего три часа. За это время пассажиры успели забежать в магазины аэропорта и ближайшие торговые точки. Мужчины, в основном, накупили спиртного – водки, вина, пива.

«Господи, что же будет в самолете?» – с ужасом подумала Настя, глядя на входящих, на борт, моряков. По коже пробежали мурашки.

Двенадцатичасовой перелет был для мужа привычным делом, и он большую часть времени спал. Настя же не могла уснуть, вглядываясь в темноту за окном и тревожась о дочери. Сестра, будучи учительницей, могла помочь с учебой, но жила в районном центре, в квартире без удобств, где все бытовые нужды решались на улице. Сердце Насти сжималось от беспокойства. Эта поездка не приносила ей радости.

Самолет приземлился ранним утром, но солнце уже стояло высоко, заливая все ярким светом. Спустившись по трапу, Настя ощутила на себе обжигающий жар. Подобное тепло она помнила из детства, но здесь оно было еще сильнее. В Сибири, где она родилась, климат резко континентальный: суровые зимы и жаркое лето. Она всегда загорала до черноты. Но сейчас, в этих местах, месте их назначения, стояла зима. От сибирской она отличалась ежедневными полуденными ливнями с грозами. Грозы были устрашающими: гром сотрясал стены и окна, а молнии… это было поистине невероятное зрелище! Но ненастье быстро проходило, и вновь светило солнце, наполняя воздух запахом озона.

Дом, куда они приехали с мужем, надежно охранялся. Высокий забор с колючей проволокой сверху, пулемет на крыше и зенитная установка – все это говорило о серьезных мерах безопасности. Охрану несли кубинцы, а над головой Периодически летали вертолёты.

Жизнь в изоляции:

В этом месте каждый мужчина носил оружие, держа его как дома, так и при себе. Перед сном у каждого наготове был чемоданчик с пистолетом, а у некоторых – и автомат.

Эта обстановка пугала Настю. За пределы дома, кроме мужчин, которые каждое утро под охраной куда-то уезжали, никто не выходил. Вся жизнь протекала внутри дома и во дворе. Там же устраивали кинопоказы, а по большим праздникам – танцы или концерты, подготовленные самими женщинами. Во дворе находилась и импровизированная театральная сцена. Зрителями были мужья и иногда представители охраны – иностранцы. Дни заполняли играми в волейбол, теннис и прогулками по двору вдоль стен. Раз в неделю к кому-нибудь из мужей приходили гости – местные революционеры, аборигены, ведущие гражданскую войну. Гости любили подарки, поэтому, уезжая из Союза, все привозили бижутерию, чтобы потом вручить ее пришедшим. Настя узнала об этой традиции от мужа, когда он приехал в отпуск, и запаслась украшениями в избытке.

Ностальгия не отпускала Настю. Она скучала по дочери, ей не хватало снега. Каждый раз, провожая кого-то в отпуск, в Союз, она плакала.

Постепенно Настя привыкала к местности и местным жителям. Через две недели она полностью освоилась.

С наступлением лета жара дала о себе знать. После обеда мужья не работали, отдыхали. На улицу выходили только к вечеру, когда становилось прохладнее. Каждый старался нарядиться и выходил во двор, словно на подиум. Там они дефилировали парами по кругу огороженного двора, а затем садились под навесом смотреть старые фильмы, которые каждый из присутствующих видел по три-четыре раза. Когда пленка рвалась, раздавались крики: «Механика на мыло!»

Настя с мужем поселилась на третьем этаже единственного дома, где проживали все советники со своими женами. В длинном коридоре располагались четыре семьи, каждая занимала по комнате. В комнате стояла большая деревянная кровать с балдахином, защищавшим от комаров, переносящих малярию.

Кроме мужа Насти, здесь жили еще три пары, одна из которых была молодоженами. Красивая молодая пара, но было видно, что женщине здесь живется очень тяжело: она была бледной и напуганной. Муж постоянно экономил на продуктах.

Магазинов здесь не было. Поэтому жители дома раз в месяц делали общий заказ. Он отправлялся в посольство, а затем передавался снабженцам, которые пароходом доставляли продукты.

Часть третья

Прошел месяц. Настя успела несколько раз переболеть тропической малярией, к счастью, в легкой форме. Теперь они с мужем старались заказывать больше фруктов и соков, чтобы помочь организму восстановить гемоглобин, который так безжалостно истощала болезнь.

Внимание Насти привлекла молодая соседка, которая, в отличие от других, ничего не заказывала для себя. Все продукты приносил ее муж. В его заказах никогда не было ни фруктов, ни соков, ни мяса. Жена, как и другие жильцы дома, тоже переболела малярией, но питалась скудно. К тому же, она казалась напуганной и тревожной, словно что-то ее сильно беспокоило.

Когда Настя расспросила одну из соседок об этой паре, она узнала много интересного. Поначалу молодая пара, приехавшая сюда, очаровала всех своей красотой. Девушка была веселой и жизнерадостной. Но в последнее время она почти не выходила из своей комнаты, избегала общения, и никто не мог понять, что с ней происходит.

Настя решила поговорить с ней по-матерински, ведь было больно смотреть на эту несчастную молодую женщину. Но девушка упорно избегала встреч.

Однажды ранним утром, выйдя на общую кухню после завтрака мужа, Настя столкнулась с молодой соседкой. Та отшатнулась, словно от огня, но Насте удалось ее остановить и успокоить. Она пригласила девушку к себе в комнату. С испугом оглядевшись, соседка все же прошла с Настей.

За чашкой чая с угощениями Насте удалось разговорить девушку. И тогда раскрылась семейная тайна. Алёна, так звали соседку, ждала ребенка. Ее муж держал ее в постоянном страхе, угрожая пистолетом. Он запрещал ей выходить из комнаты, заказывать нормальные продукты и заставлял экономить на всем. Если она пыталась возражать, он подносил пистолет к ее лицу, взводил курок и угрожал убить. Так продолжалось уже месяц.

Рассказывая это, Алёна умоляла Настю ничего не предпринимать и никому не говорить, боясь мужа. Он запрещал ей говорить о беременности, так как ребенок не входил в его планы. Алёна ждала отпуска, чтобы вернуться домой, но муж, даже когда отпуск наступил, решил остаться и подзаработать.

Настя успокоила Алёну и проводила ее в комнату. После этого она долго размышляла, как поступить. В итоге она решила обратиться к своей новой знакомой, состоявшей в женсовете. Быстро одевшись, Настя пулей вылетела из комнаты и поднялась на этаж выше, где жила ее знакомая.

«Нужно любой ценой отправить Алёну домой, чтобы муж ничего не заподозрил, – лихорадочно говорила Настя. – Ее нужно обследовать, особенно нужен гинеколог. И муж Алёны должен заказать ей нормальные продукты, а ей сейчас так нужны витамины!»

Обсудив все детали, чтобы не навредить Алёне, Настя глубоко вздохнула. Подруга пообещала поговорить с начальством и как можно скорее отправить Алёну с мужем в отпуск домой. Успокоившись, Настя вернулась к себе.

Прошла неделя. Настя нервничала, не в силах рассказать мужу о секрете, опасаясь его реакции. А вдруг он не сдержится и выскажет соседу, или, что еще хуже, устроит драку, что могло бы иметь серьезные последствия для него самого и не только.

После долгих ожиданий, довольная Настя вместе с другими женщинами провожала Алёну домой. В этот раз она не плакала, а чувствовала удовлетворение от того, что ей удалось спасти человеческую жизнь.

Часть четвертая: Завершение командировки.

Через месяц Павел вернулся один, без Алёны. Все, в общем-то, этого и ожидали, и были рады за Алёну. Сам же Павел ходил мрачнее тучи, неприветливый и замкнутый. Он стал экономить с удвоенной силой, почти во всем отказывая себе, питался порой зелёными бананами прямо с дерева, а в заказах фигурировали лишь дешёвые макароны да крупа. Павел сильно исхудал. Его высокий рост и худоба резко выделялись на фоне других мужчин.

Несколько месяцев спустя Алёна прислала письмо Насте. В нём она писала, что её родители приложили все усилия, чтобы она осталась дома, и поэтому Павел был вынужден вернуться в Африку один.

Сама же Алёна попала в больницу, в неврологическое отделение. После выписки она подала на развод. Так закончилась, ещё толком не начавшись, семейная жизнь молодой пары, которая, казалось, обещала быть счастливой.

…Прошёл год с тех пор, как Настя оказалась здесь. Сколько всего произошло за этот год! Порой ей было страшно вспоминать.

Однажды ночью объявили тревогу. Всем было приказано немедленно собраться, взять только тревожный чемоданчик и быстро выйти на улицу к машинам. Машины держали курс к океану, петляя по серпантину. Мужа рядом не было – он улетел в командировку в другое место, тоже в Африке. Насте вручили "лимонку". Она держала её в руках, совершенно не зная, что с ней делать. Кому-то выдали автомат, кому-то пистолет. Все мужчины были вооружены. Некоторые женщины укрылись в бомбоубежище, но это название звучало куда внушительнее, чем сама реальность: обычный сарай с погребом. Одна женщина от страха забралась в стоящий неподалёку БТР, и после отбоя тревоги её никак не могли оттуда вытащить, да и понять, как она туда попала, тоже не могли. Смех начался уже потом, когда всё стихло и улеглось.

Ещё долго после возвращения домой Настя боялась стоять у окна, постоянно опасаясь, что в него могут выстрелить, как это случалось там, в Африке. Там, где они жили, это было обычным делом. Но были и счастливые, беззаботные дни.

В один из праздников, в день независимости этой страны, устроили карнавал. Карнавал был скромным, ведь страна воевала, магазины были закрыты, разграблены, разбиты. Женщины шли полуобнажённые: на груди – узкие полоски ткани, а многие и вовсе шли по пояс голые. Настя видела такое впервые, и от удивления с её губ не сходила улыбка. Как-то, в сопровождении охраны, она вместе с другими женщинами из их дома отправилась в местный парк. Удивительно, но парк остался цел и невредим. Места здесь были поистине живописными. Пальмы, горы, серпантин, от которого у Насти захватывало дух, когда она ехала в машине. Всё это производило неизгладимое впечатление.