Горький вкус моря

Глубоко вздохнув, Михаил тоже стал собираться домой. Ведь дома его ждала любимая жена, Верунчик, как он ее ласково называл.

Генеральная уборка

Приехав домой из аэропорта на такси – она не стала сообщать о своем приезде никому – и, поставив сумку с чемоданом в угол прихожей, Лариса оглядела свою квартиру. Потянувшись, она воскликнула: «Хорошо в гостях – а дома лучше!» Но, оценив взглядом неухоженное состояние квартиры, где так явственно чувствовалось ее долгое отсутствие, она пробурчала: «Ну и загадили же квартиру без меня!» И, тут же переодевшись, принялась за генеральную уборку.

Стояла чудесная погода! Уборку она начала с мытья окон, и, напевая под нос заезженную песенку, наконец-то, добралась, вместе с гудящим пылесосом, до своей любимой спальни. Эту комнату она, как всегда, приберегла напоследок. Подойдя к двери, которая была закрыта, чему она очень удивилась, ведь никогда раньше не закрывала ее из-за её «скрипучести», Лариса, не выключая пылесос, толкнула дверь спальни.

Распахнув дверь, ее взору предстала какая-то вещица, лежащая на полу у кровати, а сама постель была не заправлена, смята.

«Что это?!» – прошептала Лариса, у нее даже голос охрип. Хотя, казалось, она уже поняла: перед ней лежал женский предмет, а в постели явно побывало чужое женское тело.

Не выключая пылесос, она пересекла, вместе с ним, порог спальни и, нагнувшись, стала разглядывать предмет. Ее не было дома чуть больше двух недель. Улетев на родину, в город своего детства, она наслаждалась там распускающейся весной, которая приходит туда раньше, чем в Москву, и эти дни вытеснили из головы крамольные мысли.

Наклонившись к незнакомому предмету, одновременно рукой дотянувшись до гудящего пылесоса и выключив его, она устремила взгляд на вещицу, лежащую возле кровати. Не успев ее рассмотреть, как следует, как вдруг из прихожей раздался мужской голос.

От неожиданности Лариса застыла на месте, словно вопросительный знак.

«Я что, оставила входную дверь незапертой?!» – с ужасом подумала она и замерла от этой мысли.

Очнувшись от шока, Лариса подскочила, как пружина, и кинулась к комоду, где в одном из шкафчиков лежал газовый пистолет, подаренный ей мужем. «Для твоей безопасности», – сказал он, протягивая его.

Схватив пистолет, Лариса стала продвигаться к прихожей на цыпочках. А там все тот же монотонный мужской голос продолжал говорить.

Дойдя до угла, откуда открывался вид на прихожую, Лариса остановилась, решив выглянуть. Голос в этот момент смолк.

«Кто здесь?!» – громко закричала она и вылетела из-за угла в прихожую, добавив:

«Руки вверх! Буду стрелять!»

В прихожей никого не оказалось. Осмотрев все углы гостевой комнаты, заглянув в ванную, расположенную рядом, она отправилась на кухню, но и там никого не обнаружила. Вернувшись в прихожую, проверила входную дверь.

Убедившись, что та плотно закрыта на три засова, как она обычно и делала, Лариса повернулась, чтобы отправиться обратно в спальню.

«Странно, никого нет», – проговорила она вслух, и тут увидела, что на телефоне мигает лампочка автоответчика.

«Фу ты, чёрт!» – выдохнула Лариса в сердцах и опустила пистолет.

«Слава Богу, ошиблась!»

Сев в кресло, она расслабилась и даже забыла о незнакомом предмете, лежащем у кровати в спальне. Отдохнув минуты две-три, окончательно придя в себя от стресса, вспомнив о находке, она вскочила с кресла и побежала в спальню. Прибыв на место «преступления», она, боясь взять в руки незнакомую вещицу, стала ее рассматривать. Это была большая женская заколка, усыпанная стразами.

«У меня такой сроду не было», – прошептала она, почему-то, добавив:

«Ах, ты шлюха!» Кому относилось это восклицание, можно было только предполагать.

Встав с колен, она побежала в прихожую к телефону, чтобы позвонить мужу.

«Он, негодяй, в нашу постель посмел привести бабу?!» – негодовала Лариса и разразилась бранью.

Схватив телефон, она набрала номер мужа, но в самый последний момент, почему-то, передумала:

«Нет, не буду звонить. Я успею ему устроить еще скандал!» И, выпив валерьянку, продолжила уборку.

Уборка теперь не ладилась. Рой мыслей, будоражащих ее мозг, причем только плохого содержания, не давал ей сосредоточиться. Она представила, как муж развлекался в постели с молодой, длинноногой девицей, чего нельзя было сказать о ней самой, и ей стало от этих мыслей еще хуже. Прожив с ним двадцать лет, родив сына, она располнела, поседела, хотя и старалась закрашивать седину. Тем не менее, возраст брал свое и выдавал все недостатки. Все было не в ее пользу.

Вооружившись носовым платком, она взяла незнакомую вещь, отнесла ее в прихожую и бросила в тумбочку, проговорив: «Пусть лежит здесь до полного выяснения».

Пропылесосив, наконец, спальню, и поставив пылесос в темную комнату, она пошла в ванную. Сбросив одежду прямо на пол, Лариса залезла в ванну, уже час наполнявшуюся водой, и с головой окунулась в мыльное блаженство. Вынырнув из воды, она расслабилась, на мгновение, забыв обо всех своих тяжелых мыслях.

Закрыв глаза, она представила себя молодой, стройной, всеми любимой девчонкой. А рядом – парня, мужа, тоже молодого, красивого, со спортивной фигурой и загорелым торсом.

«Что же произошло в моей жизни не так?» – задала она себе вопрос и, глубоко вздохнув, открыла глаза. Родив сына, она осталась дома, без работы, став домохозяйкой. Полностью погрузилась в семейные заботы, напрочь забыв о своей фигуре, да и о самой себе. Муж часто ездил в командировки. Что за командировки были у него, она не могла знать. А проверять его, куда он ездит, считала ниже своего достоинства. Между ними давно уже существовало непонимание и прохладные отношения. Наряжаться, и следить за собой ей было не для кого. Сын занимал все ее время, а муж, когда возвращался домой, было уже поздно. В объятиях ночи, облаченная в тонкую сорочку, она готовилась ко сну. В той же сорочке по утрам готовила ему завтрак, когда он уходил на работу.

Очнувшись от своих мыслей, Лариса услышала голоса, доносящиеся из прихожей. Теперь их было два, и один явно женский.

«Автоответчик опять что ли? В два голоса заговорил?» — подумала она, прислушиваясь. В этот момент в ванную влетела длинноногая девушка — точно такая, какой Лариса представляла её в своём воображении.

Увидев Ларису, которая успела приподняться в ванне, девушка громко завизжала и пулей вылетела из ванной.

«Вот чем он занимается в моё отсутствие! Как он посмел привести эту „дрянь“ в наш дом?!» — в ярости подумала Лариса.

Набросив на мокрое тело махровый халат, она выскочила в прихожую, прихватив с собой литровую бутылку с шампунем. Лицо её было багровым от злости.

В коридоре Лариса застыла в изумлении: перед ней стоял её любимый сын и та самая девушка, которая влетела в ванную. Девушка спряталась за спину сына и выглядела испуганной. Она была старше сына примерно на десять лет.

— Мама, мам… — начал сын, протягивая руки в её сторону, словно защищаясь от её пронзительного взгляда и бутылки, направленной в его сторону. — Успокойся, я всё объясню. Только, пожалуйста, не волнуйся и не шуми!

— Ой, сынок! — мягко сказала Лариса. — А что вы тут делаете? — и тут же обратилась к незнакомке: — Это случайно не ваша вещица? — и, открыв тумбочку, достала, протянув девушке заколку.

— Да-да, моя! — воскликнула та, беря заколку. — Я сегодня её искала, покраснела она от смущения.

— Мама! — снова начал сын. — Я всё объясню…

— А где папа? — прервала его Лариса.

— Папа в командировке. Он сказал, что ты приедешь через неделю. А почему ты вернулась так рано?

— По вас с папой соскучилась, сынок, — сквозь зубы ответила Лариса и тут же предложила: — Проходите на кухню, будем пить чай.

«Хорошо, что всё так закончилось! С сыном я разберусь. Правда, он выбрал себе девушку старше себя, не по годам. Но, может, это и к лучшему — чем малолетка? С той греха не оберёшься! Пусть эта девица научит его любви. Вроде бы не гулящая», — подумала Лариса и, включив электрочайник, вдруг запела:

«Отцвели уж давно хризантемы в саду…»

Вошедший за ней сын удивлённо спросил тихо:

— Ты чего, мам?

— Да так, сынок, — улыбнулась она. — Всё хорошо! Садись, будем пить чай.

Лариса радовалась: девушка не любовница мужа, а пассия сына.

«И когда же мой сын вырос, что я и не заметила?» — глубоко вздохнула Лариса, но, тут же заулыбалась, увидев вошедшую на кухню девушку сына, и стала той задавать вопрос за вопросом, порой, не давая ей на них ответить.

Сын сидел молча. Он не мог, понять поведение своей матери, и сердце его было не спокойным. Что можно от нее еще ждать?

«Труп» на дороге

Зима разбушевалась не на шутку. Метель не утихала уже несколько дней, занося дома и дороги, и казалось, этому не будет конца. Семь дней подряд сыпал снег, словно зима решила напоследок высыпать все свои запасы – на людей, на дома, на поля, на города и веси. Вокруг царила непроглядная тьма. Стоял март, но ощущалось, будто только начались первые зимние месяцы. Огромные сугробы снега свидетельствовали: зима никак не хотела уступать дорогу весне.

Солнце лишь изредка пробивалось сквозь плотную завесу снежинок, сыпавшихся, как из трубы. Но даже эти редкие лучи, пробиваясь сквозь снежную массу, дарили свет и надежду, напоминая, что солнце не покинуло людей и где-то рядом идет им на помощь.

В такую жуткую погоду, когда «собаку из дома не выгонишь», по дороге одиноко брел человек. Он то и дело замедлял шаг, останавливался, чтобы перевести дух, и снова шел вперед. Лицо его было полностью залеплено снегом, дышать становилось все труднее. Снег хлестал по щекам, по глазам, по незащищенным участкам тела. В сознании звучали одни и те же слова, сказанные его женой, и они били так же больно, как и снег. От метели он не мог избавиться, так же, как и от этих навязчивых слов: «Ты ничтожество, ты нам не нужен».

Он не мог понять, когда они стали чужими друг другу? Как поднялась у него рука на ту, которую он когда-то любил, которую боготворил? Что произошло с ними за эти годы?

Метель била ему в лицо, он не знал, куда идет. Просто шел, куда глаза глядят, а вернее, куда вели ноги, ведь глаза заметала пурга. Мысли тяжелым грузом воспоминаний давили на него. Он периодически останавливался, чтобы перевести дыхание, и продолжал брести, куда его гнала метель. Перед его глазами проносились годы их совместной жизни.

Он вспомнил, как она ворвалась в его жизнь. Тогда у него даже дыхание перехватило. У дверей института стоял смех – это радовались те, кто уже точно знал, что поступил. Он, абитуриент, пришел поступать в педагогический, просто чтобы «убить время» до армии. Мечтал стать врачом, но в их городе не было медицинского, а болезнь матери спутала все его планы. Не решившись уехать далеко от дома, он поступил в пединститут.

Она приехала из сельской местности. Ее мечта – стать учителем. Не поступив с первого раза, она вернулась на следующий год.

Они встретились, столкнувшись в вестибюле института. Позже он увидел ее снова, когда играл на гитаре в сквере возле здания, среди толпы зевак. Он хорошо играл и пел. Она выделялась из всех: стройная фигура, нежный голос и заливистый смех. Он узнал, что ее зовут Надежда. «Надежда умирает последней», – подумал он тогда. «Надеюсь, что я ее еще увижу». Сдав первый экзамен на «отлично» (больше ему сдавать было нечего благодаря золотой медали), он с матерью уехал в родовое поместье под Тамбовом.

Они встретились первого сентября и сразу узнали друг друга. Казалось, они были знакомы очень давно. Их, первокурсников, отправили на уборку урожая в сельскую местность. Он, как всегда, был с гитарой. Пел свои сочинения и все время смотрел на нее. Здесь, в трудовом лагере, они познакомились ближе. С тех пор они были неразлучны. Ходили, взявшись за руки, а по вечерам старались уединиться от посторонних глаз. Часто она просила его поиграть ей на гитаре и спеть что-нибудь задушевное.

– Андрюшка, побежим к реке, пока погода теплая, искупаемся – щебетала она возле него, а ему было приятно смотреть на нее и слышать ее заливистый голос.

Они бежали к реке, благо погода стояла тёплая, хотя и была осень, но сентябрь был, в тот год, на редкость тёплым.

Он, на ходу срывая футболку, кроссовки и брюки, с разбега бросился в реку.

– Ну что, теплая? – крикнула она с берега, поеживаясь, но, все же начиная раздеваться. – Отвернись! – добавила она почти приказным тоном.

Осторожно ступая в воду, она почувствовала, как она обнимает ее тело. Взвизгнув, она нырнула. В детстве они с мальчишками часто убегали на речку в их селе и не вылезали из воды часами. Она плавала превосходно, ныряла наравне с ребятами и не выходила до посинения, пока родители не вытаскивали ее из реки.

Сейчас, накупавшись, он первым выбрался на берег. Она же еще долго ныряла и брызгала на него водой.

– Отвернись! – снова крикнула она. Он послушно отвернулся. Выбравшись на берег, она быстро отжала трусики и бюстгальтер. Он украдкой, боковым взглядом, любовался ее стройной, красивой фигурой.

– Немедленно отвернись!

Они поженились после первого курса и тут же решили все бросить и уехать. Он отправлялся в другой город, чтобы осуществить свою мечту. Мать чувствовала себя лучше, соседи окружали ее заботой, а сестра матери, тетя, приехала пожить в родном городе после развода. Теперь он мог на нее положиться.

Наденька, его жена, любимая женщина, уезжала к матери рожать. Он без сожаления бросил нежеланный для него, но желанный для нее институт, и они покинули город. Она уходила из института в академический отпуск с надеждой вернуться, но внутри ее грызло чувство неудовлетворенности. Впрочем, зарождающаяся новая жизнь успокаивала ее: «Все будет хорошо!»

Прошел месяц с момента их расставания. Он часто писал ей, звонил, признавался в любви и скучал. Она отвечала такими же полными любви письмами.

Однажды поздно вечером он позвонил ей, радостный и счастливый. Он сообщил, что поступил, кричал в трубку от счастья, находясь на «седьмом небе». Его мечта наконец-то осуществилась! Они оба были безумно счастливы.

«Милая, я тебя так люблю!!!» – его красноречивый монолог прервало предупреждение о конце связи.

Наступил Новый год. Она родила сына. Он прилетел к ней, как только узнал новость. Увидев его на пороге, она бросилась ему на шею. Он кружил ее по комнате, целуя без остановки, счастливый. Вместе они упали на диван.

– Все, дорогая, тебе три дня на сборы…

Она притихла, опустив глаза.

– Милый, мы с тобой в город не поедем. Я не хочу мотаться с ребенком по квартирам. Он начнет болеть. Ты же не хочешь этого? Да и он еще совсем кроха!

Он опешил.

– Как не поедешь? Любимая, но я ведь без вас просто умру. Я устал там один быть.

Он долго ее убеждал, но тут вмешалась теща.

– Ничего с тобой не случится, а мотать ребенка по квартирам я не позволю. У меня одна дочь и пока один внук. Поживешь один.

Он встал, подошел к окну. День казался пасмурным и тоскливым. Он почувствовал ее руки на своих плечах.

– Ну что ты, милый, все будет хорошо. Я поживу у родителей, малыш подрастет, а потом будет видно.

Он немного успокоился и обнял ее.

– Может, ты и права.

Пока они были вместе, он был счастлив. Но пришло время расставания, и он снова загрустил. Его мечта больше не радовала. Теперь он просто хотел быть рядом со своими любимыми. Уезжать не хотелось, но приходилось. Он уезжал с болью в сердце.

…Прошло полгода. Она стала писать ему все реже. Он оправдывал ее, убеждая себя, что у нее на руках ребенок. Он скучал и больше не мог вынести разлуки. Не проучившись еще один семестр, он бросил институт, свою мечту, и приехал, чтобы быть с ними рядом. Жена встретила его снова радостно, бросилась на шею и прошептала:

– Как я счастлива, что ты вернулся к нам.

Он был счастлив, находясь рядом с ними.

В деревне, где она жила, ему удалось устроиться только водителем — да и то временно. Позже он попробовал работать на тракторе, но у него почти ничего не получалось. Он был городским парнем, и всё в сельской жизни казалось ему новым и непривычным. Она стала упрекать его даже за кусок хлеба, который, по её мнению, он не заслужил. Периодически он просил у неё прощения и, в конце концов, уговорил поехать в город к его матери. Там он мог бы найти работу, хоть и на заводе. После долгих уговоров и осознания, что всё рушится, она согласилась переехать, хотя и не очень этого хотела.

Городская жизнь ей была не по душе. Он знал, что ей тяжело в городе, но когда она согласилась ехать к его матери, он был по-настоящему счастлив.

Их сын рос — такой же красивый мальчик, как и его мама. Он души в нём не чаял. Но счастье и любовь быстро угасли. Она часто ссорилась с его матерью, а потом поставила ему ультиматум: «Или я, или она — выбирай». Он выбрал её. Они снова уехали в её деревню. Там он снова работал — то на тракторе, то на машине, пробовал всё, что было доступно в сельской местности. Но любовь между ними постепенно угасала. Надя полностью растворилась в заботах о сыне и нигде не работала. Он же всё время был занят поисками работы и приходил домой уставшим и подавленным. Единственная мысль, которая не давала ему покоя: где бы заработать денег?

…Однажды он пришёл домой пьяным. Перед этим, возвращаясь с работы, его остановила почтальон и вручила телеграмму. Писала соседка его матери: «Приезжай срочно, мать в тяжёлом состоянии». У матери, кроме него, никого не было — сестра вернулась к мужу, а за ней присматривали соседи. Мать давно болела — у неё было больное сердце. Отца он не помнил и никогда о нём ничего не слышал. Когда он пытался узнать что-то о нём, все тактично уходили от ответа.

Он проводил дни и вечера на улице — мать работала на нескольких работах, и его воспитанием занималась улица. Но дворовые ребята стали ему настоящими друзьями. Там же он научился играть на гитаре и сочинять простые песенки.

Показав жене телеграмму, он услышал в ответ злое замечание: «Она там просто притворяется. Ты не заработал столько денег, чтобы ехать к ней». У него опустились руки, и он вышел из дома с тяжёлым сердцем.

Он постоял на крыльце, затем направился в единственный в селе магазин. Уговорил Зойку, местную продавщицу, дать ему чекушку в долг — денег у него не было. Выйдя, он спрятался за угол и почти сразу выпил всю бутылку. Он никогда не злоупотреблял спиртным и не мог много пить, но в этот раз, выпив почти всю бутылку, не почувствовал опьянения. Побродив по селу с часок, он вернулся домой. Жена встретила его злым взглядом, отвернулась и ушла в в другую комнату, при этом, не сказав ему ни единого слова. Он ей был за это благодарен.

Второй раз он пришел домой, вновь выпивши, когда ему вручили телеграмму от той же соседки, где та сообщала ему, что мать умерла. И тут его любимая Надя сказала: «У меня нет денег на дорогу, если кто тебе займет, то можешь ехать». Он ушел и напился. Его, как ему казалось, никто не понимал. Он так любил их двоих, но был одинок.

Увидев, с порога его пьяным, жена сказала: «Ты ничтожество. Ты нам не нужен». Он замахнулся и ударил ее. Это его сразу отрезвило. Он понял, что совершил страшную непоправимую ошибку, но уже было поздно. Бросив «Прости», он быстро вышел из дома.

… И вот сейчас он шел, в страшную метель, куда шел и сам не знал. Он понял одно, что стал, не любим, да и сам уже сомневался в том, а любит ли он свою бывшую ненаглядную, Наденьку. Ему некуда было идти. Он шел, куда его вели ноги. Вдруг, он споткнулся, упал и очень ушибся. Нога заныла и не слушала его, он застонал, выругался. Снежная пелена слепила глаза, превращая мир в непроглядную мглу. Он озирался, пытаясь понять, что за сила бросила его сюда. Вдруг, сквозь вихри снега, он заметил что-то на земле. Он дополз, и увидел фигуру человека. Отшатнувшись, он почувствовал, как страх сковал его. Собрав последние силы, он поднялся и снова склонился над комком. Осторожно приоткрыв закутанное шалью лицо, он увидел огромные, немигающие глаза, устремленные на него. Он отпрянул, но из груди существа вырвался стон, и оно зашевелилось. Из-под лохмотьев, окутанных снегом, послышалось скуление и хрип. Он подхватил этот сверток, словно мешок, и, приподняв, понял – это женщина. Она снова застонала. Сам он едва держался на ногах, дыхание давалось с трудом, снег хлестал по лицу. Он приподнял ее, поставил на ноги, не выпуская из рук. Прижал к себе, пытаясь согреть, и принялся растирать ее побелевшее лицо.

«Что ты, глупая, здесь делаешь в такую погоду?» – запыхавшись, спросил он, когда в ее глазах появился проблеск сознания. Но она молчала.

«Куда же тебя теперь вести?» – растерянность охватила его.

И тут он увидел, как шевельнулись ее губы. Она прошептала: «В контору, в контору». Идти она не могла и снова осела. Удержать ее не получалось. Тогда, вцепившись в пояс ее куртки или пальто, он потащил ее волоком. Поврежденная нога невыносимо ныла, но сейчас он забыл о себе. Когда он дотащил ее до конторы, уже стемнело. Лишь кое-где сквозь пургу пробивался свет – именно к нему он и тащил ее.

Это оказалась одинокая лампочка у входа в контору. Дверь была заперта.

«Ну и куда нам с тобой деться?» – спросил он, но ответа не последовало. «Еще не хватало, чтобы я притащил сюда труп», – пробормотал он. Он снова принялся трясти ее, растирать лицо. Она застонала. «Ну, Слава Богу, жива!» – воскликнул он и потащил дальше.

Он вспомнил, что неподалеку есть больница – ему не раз приходилось бывать там с сыном. Он дотянул ее до двери и окостеневшими руками принялся стучать. Но пальцы не слушались, казалось, он лишь царапает дерево, а не стучит.

… Он очнулся от того, что его тряс мужчина в белом халате.

«Ну, вставай, герой. Спасибо, что спас нашу коллегу. Если бы не ты, она бы замерзла. Мы ее откачали, все будет хорошо», – врач улыбался. «Она тебе благодарна и просила зайти к ней».

Он попытался приподняться, но застонал и снова упал на кровать.

«Ну вот, придется вас вместе положить в одной палате, мест у меня больше нет», – засмеялся врач.

Эпилог:

К его удивлению, ее звали так же, как и его жену – Надежда. Но эта Надежда подарила ему новую надежду на жизнь. Он стал знаменитым врачом, а она – его прекрасной спутницей. В их совместном браке родилось три дочери, которых они назвали: Вера, Надежда и Любовь. Теперь он точно знал, что «надежда умирает последней».

Глазами ребенка

«Мамочка, мамочка, смотри, какой динозавр в небе! А вон – фигура, словно наш Мурзик! Ой, а там – горы!» – восторженно восклицал малыш, задрав голову. Он тянул маму за руку, желая разделить с ней волшебство небесных картин, тех самых забавных зверушек, что рисовало для него облачное царство.

И, правда, небо оживало причудливыми образами. Среди пушистых облаков, словно по волшебству, вырисовывались фигуры животных. Вот, например, отчетливо угадывался силуэт динозавра.

Детские глаза обладают удивительной способностью видеть то, что от взрослых часто ускользает.

А ведь так просто остановиться, присесть на скамейку, поднять взгляд к небу и позволить себе наблюдать за медленным танцем облаков.

Посмотреть на мир глазами ребенка, дать волю фантазии, как это делают наши дети. Позвольте себе на минутку расслабиться и побывать в детстве.

Петькина территория

Во дворе дома собрались друзья старшего брата. Их было много, и они шумно беседовали, заливаясь громким смехом. Маленький Петька, наблюдая за ними, недоумевал: над чем же так веселятся эти парни?

Но, глядя на их веселье, он тоже улыбался. «Все хохочут, значит, и мне надо», – думал Петька.

Вскоре ему надоело притворяться, изображая улыбку. Он начал злиться на всех, что никто не обращает на него внимания. Охваченный злостью и детской вредностью, Петька подошел к одному из друзей брата. Пока все были поглощены смехом, он, не раздумывая, достал из своих латаных штанов маленький «писюлёк» и начал опорожнять его содержимое в ботинок гостя. При этом он поднял голову вверх и улыбался.

Почувствовав теплую жидкость в своей обуви, увидев проделки Петьки, друг брата воскликнул: – Петрусык! Ты что творишь?

– Да пысаю, ты що, не бачишь чи шо? – тут же, не отрываясь, ответил Петька.

– Да писай под тын! – прокричал друг брата.

– Так ты и отойди к тыну сам, – сказал ехидно Петька, по детски усмехнувшись. Сделав свое дело, он подтянул латаные штаны, отвернулся и быстро пошагал домой, как ни в чем не бывало.

Петька был шестым ребенком в семье, и не последним. За ним шла еще сестренка Лидочка – ребенок ангельской красоты.

Петька рос сорванцом. Среди сверстников он отличался храбростью и задиристостью. Семья была большой. В то послевоенное время все семьи были большими и бедными. Страна с трудом приходила в себя от пятилетней войны.