Николай Викторович Степанов
Легко!


– С кем бороться?

– Согласно преданию, ни один местный не сможет одолеть мою вдову. Вот дочка и пытается искать добровольцев на стороне.

– Я не ослышался – вы сказали «вашу вдову»?

– Ну да. Я – бывший король здешних мест и уже десять лет числюсь погибшим. Эта стерва, нынешняя вдовствующая королева, сначала извела мою первую жену, затем устроила мне любовь с первого взгляда, сокращенный медовый месяц и скоропостижное превращение в людоеда.

Понятно, что в подобном виде людьми управлять опасно. Пришлось срочно «сгореть» в загородном особняке, в котором мы с дочкой любили отдыхать летом. Ведьма тогда еще не знала, что принцесса тоже волшебница, хоть и не такая сильная, как сама Узранда. Лишь благодаря дочурке мы до сих пор живы. Правда, жизнью это не назовешь: я на людях почти не показываюсь, а моя девочка в нашем мире может появляться всего раз в неделю на пять минут. И только в том лесу, откуда люди живыми не выходят.

– Но я же вышел?

– Ты когда-нибудь встречал человека с таким обворожительным лицом?

– С сегодняшнего дня – каждый раз, когда смотрю в зеркало.

– А кошки Узранды такого еще не видели. Может, поэтому и не стали с тобой связываться.

– Ну почему же? Одна за мной увязалась, но оказалась недостаточно прыткой. Зато она мне показала ближайшую дорогу к городу.

– Понятно. Переложила свои обязанности на плечи других. Дело в том, что любого, кто выходит из того леса, по приказу королевы должны немедленно уничтожить. Оттуда всего два выхода. Один знаю только я – там мы иногда встречаемся с дочкой, а другой ведет к Гранску, где тебя просто обязаны были убить.

– Они почему-то промахнулись. Уйму стрел выпустили – и все мимо. А когда услышали мою речь, вообще расстроились. Решили перед казнью устроить суд. Зачем им это?

– Ну, дочка, ну, умница! И от кошек тебя уберегла, и от лучников. Теперь я понимаю, почему у тебя нос зеленый.

– Может, и мне заодно расскажете?

– Стрелы с рубиновыми наконечниками – заговоренные. Они без промаха бьют только по тем, у кого кровь алая.

– А что, бывает и другая?

– У моей вдовы – зеленая. Ни одна стрела с рубиновым наконечником не может ее даже поцарапать, а другие у нас вот уже как десять годков запрещены под страхом смерти.

– Вы хотите сказать… – я дотронулся до кончика выдающейся части лица.

– Нос у тебя наполнен зеленой кровью. Она и отражала стрелы.

«Так, еще одна версия поговорки: „остаться с носом“. Довольно неожиданная».

– Но копье-то у них было самое обычное, со стальным наконечником.

– Ты заговорил – значит, попал под действие древнейшего закона. Моя вторая жена еще не успела его отменить. Закон гласит: «Всякий, кто умеет понятно излагать свои мысли, – человек». А казнить безоружного человека в мирное время без суда – это преступление.

– У меня в руках пару минут был меч тамошнего князя. И все равно не убили. Только шкурку на спине немного подпортили.

– Ты держал в руках княжеский меч Гранска?! – король-людоед разинул рот.

– Да, но потом вернул. А что тут такого?

– Вот была бы потеха, если бы ты его у себя оставил!

– Зачем он мне – колбасу на пикнике резать? Не совсем удобно – длинноват.

– Еще один закон: «У кого меч города, тот и князь».

– То-то я удивился, почему бородач со мной так деликатно обошелся.

– Ты же ему власть вернул. Хорошее начало, знаковое. Может, и мне вернешь! Главное, что ты с этим мечом на горожан не напал.

– Да я вообще-то на людей обычно не бросаюсь.

– И правильно делаешь. Только учти: королева – не человек, хоть и выглядит как богиня.

«А богиня, значит, по его понятию – человек».

– Но мне же не придется на нее бросаться?

– Нет, спокойно проберешься в спальню после полуночи и просто разбудишь ее.

«Хорошо еще, целовать не надо».

– А она не перепугается до смерти?

– За это не беспокойся, – усмехнулся Хрумстыч. – Не настолько ты ужасен, чтобы застращать мою супругу.

Свергнутый король снова посмотрел на выход. Солнце коснулось линии горизонта.

– Тебе пора. После захода я стану тем, кем меня сделала Узранда. А в своем новом виде я не склонен к душещипательным беседам.

– А как я дойду до столицы? Первый же встречный захочет узнать, почему такая страшная морда до сих пор на плечах.

– Лицо мы тебе поправим, – успокоил людоед.

– На пластическую операцию не согласен. Лучше давайте на меня мешок наденем.

– Не получится. С мешком тебя в столицу не пропустят. На, смени одежду, – хозяин пещеры вынес небольшой сверток. – И вот еще, держи.

Хрумстыч положил на мою ладонь пять продолговатых синих ягод, похожих на жимолость. Я с опаской посмотрел на подарок.

– Если меня схватят – съесть, чтобы долго не мучиться?

– Нет. Глотаешь ягоду утром – и до захода солнца прежний вид тебе обеспечен. Ночью ее действие прекращается. Наступит новое утро – глотай следую-щую. Это все, что у меня осталось. А сейчас беги! Видишь – солнце вот-вот скроется. На твое счастье, я сегодня одну такую тоже съел.

Долго уговаривать меня не пришлось. Ноги заработали, словно кто-то пальнул из стартового пистолета, а когда в наступившей темноте сзади раздался оглушительный рев, я вспомнил недавно выведенную поговорку про попутчика. Километра три моя скорость была спринтерской, абсолютно невзирая на ночные условия забега, ведь я двигался налегке, с небольшим свертком одежды под мышкой и волшебными ягодами в кармане. Последние особо согревали душу.

Ночь пролетела незаметно. Несмотря на то что в темное время суток дороги здесь буквально кишели разным сбродом, ко мне относились уважительно. Дело обычно ограничивалось грубым окриком: «Эй ты, урод! А ну, иди сюда!» Что ж, на эталон мужской красоты я сейчас походил меньше всего, а потому не обижался на аборигенов. Однако когда я спокойно выполнял их просьбу, ночной люд почему-то сразу разбегался в разные стороны. Странные они какие-то! Сами зовут к костру, а потом и поговорить не с кем.

Одно радовало, с питанием в дороге у меня проблем не было. У каждого костерка обязательно что-то жарилось или подогревалось. Находились и другие полезные предметы. Сами приглашавшие (видимо, из скромности) быстро удалялись, предоставляя мне полную свободу выбора подарков. От большинства я отказывался – мне чужого не надо. Но пару вещиц все-таки прихватил, чтобы не обидеть щедрых дарителей. К людям нужно относиться с пониманием.