bannerbanner
Миры во вселенной. Вопросы без ответов, или Трагедия века
Миры во вселенной. Вопросы без ответов, или Трагедия века

Полная версия

Миры во вселенной. Вопросы без ответов, или Трагедия века

Язык: Русский
Год издания: 2020
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
4 из 9

Кен поднял взгляд со своей тарелки на Гэбриэла:

– Где то я это уже слышал Сэм.

Кэрол мельком посмотрела на Кена, а затем снова на Сэма и ответила ему вопросом на вопрос:

– А ты разве ничего не слышал об этом?

– Нет правда ничего Кэрол.

– Тогда я поясню. – Боковым зрением она заметила, что и Кен проявив интерес к предстоящей теме, стал жевать значительно медленнее, чем до этого. – Дак вот, о Берте Сайлонсе: я слышала что он получает крупную финансовую поддержку, и кстати не догадываетесь откуда?

Кен Браун молча и с нетерпением смотрел на неё, ожидая поскорей услышать квинтэссенцию заданного ей вопроса (Кэрол словно это нравилось, постепенно подводить людей к самому интересному), а Сэм Гэбриэл тем временем попробовал предположить:

– Наверно он получает поддержку из самого бюджета штата?

– А вот и не угадал Сэм, – улыбнулась Кэрол. – Из фондов своей семьи, а точнее от своего известного папаши учёного, – воскликнула она. – Папаша Берта Сайлонса и смог так сказать приткнуть его к нам. – Кэрол задержала паузу и продолжила: – хотя, насчёт глупости его рассуждений, как ты сказал Сэм, я готова держать пари, что он ещё соберёт пол города в свои ряды, и кстати его рассуждения ни такие уж глупые, если говорить серьёзно.

– А ты повидимому хочешь войти в его ряды? – неожиданно задался вопросом всё это время молчащий Кен.

Сэм как то странно посмотрел на Брауна.

– …Ведь если у него крупная финансовая поддержка от отца учёного, как ты сказала, почему бы ему не смочь составить тебе хорошую компанию в плане помощи, – закончил Кен и чуть подумав добавил: – Ты ведь не просто так сегодня записала его «адрес», как я полагаю?

– Да ни в одной поддержке речь Кен, – подвела невесёлый итог Кэрол.

– И тем не менее, это основополагающий фактор на пути к успеху.

– Пусть, но дело даже не в этом, а в том, что я не могу ещё пока воплотить в реальность моё творение. Это только на словах всё так красиво, только на словах, – как эхо повторила она. – А на деле… На деле не всё так просто. Вот в этом то и есть главная беда, а не в поддержке Кен.

– Но ведь ты сейчас упорно работаешь над своим изобретением, а значит главная беда может заключаться именно в финансовой поддержке Берта Сайлонса, если он откажет, но не в твоём будущем приборе. Или я ничего не понимаю, – недовольство мелькнуло в последних словах Кена.

– Не могу сообразить: или ты действительно не понимаешь Кен, или пытаешься себя обмануть, или просто хочешь меня утешить. На самом деле мой биогенетический молекулятор ещё на стадии большой, долгой разработки и уверяю тебя, в практике этот прибор покажет себя не так, как в теории.

– Но почему у тебя такая низкая самооценка?

– Потому что я реалистка, – не выдержала Кэрол, повысив голос. – Мне хватило уже одного неудачного эксперимента, чтобы понять, что теория и практика вещи абсолютно несовместимые.

В этот момент Кен Браун без притворства сильно кашлянул подавившись, и тут Сэм Гэбриэл само собой понял, что от него что-то скрывают.

– А-а-а что за эксперимент Кэрол?

– Мы почти ничего не знаем из того, что там произошло, – за неё ответил Браун.

Сэм покосился на него:

– Почему мы?

– Потому что я доверяю Кену как другу, и причём доверяю даже то, что мне до конца неизвестно, – шутливо пояснила Кэрол, теперь уже за Кена. – Во первых Сэм я не учавствовала в том эксперименте, хотя это и была моя затея, учавствовали другие, – последнее она произнесла абсолютно невозмутимо.

– А-а-а?

– Во вторых там произошло что то трагическое, и это всё, что я знаю.

– Хорошо, но-о-о ты мне раньше ничего об этом не говорила Кэрол.

– И не было смысла, – с прежней невозмутимостью, можно даже сказать с какими то холодными, высокомерными нотками в голосе продолжила она, и причём продолжила так, что сам Сэм Гэбриэл растерялся. – Есть ещё вопросы Сэм?

– Сказала бы просто что не хочешь рассказывать о том случае, и всё.

И как раз в этот момент («действительно, что на меня нашло, наверное нервы») Кэрол решила разрядить накалённую ей же перед Сэмом обстановку:

– Послушай! Если мы с Кеном раскроем тебе тайну того эксперимента, столь важную секретную информацию… – Она задержала паузу перегнувшись через столик, и подтянувшись чуть-ли не к самому лицу Сэма, а затем закончила театрально: – то мне придётся тебя убить агент!

Какое то ничтожно малое время стояла напряжённая тишина, после последовала улыбка Кэрол, а вскоре уже и Сэм и Кен громко рассмеялись.

– А ты оказывается юмористка Кэрол, – всё ещё смеясь ответствовал Гэбриэл.

– Ну не одному же тебе быть юмористом Сэм, – весело отозвалась она.

А Сэм тем временем продолжил:

– Осторожно Кэрол, с такими темпами недолго и Бэнни Хилла переплюнуть, или попасть в какое-нибудь юмористическое телешоу, может даже как презент, в качестве телеведущей, – и Кэрол тут же и подыграла ему.

Она поднесла к лицу Сэма сжатый кулак, имитируя в нём микрофон, и произнесла:

– Итак леди и джентльмены, тема нашего сегодняшнего юмористического телешоу археологи, и всё, что с ними связано. Первый вопрос к нашему гостю: как вам живётся в наши дни уважаемый? Много ли раскопок находите?

– Да живётся то нам археологам в общем неплохо, но что то монускрипты и петикантропы в последнее время редки, наверно «прячутся» где-то, будь они не ладны, а так всё в порядке! Мечтаем посетить город богов Шамбалу, или чудное, древнее местечко город руин Теотихуакан, особенно первый вариант. – Сэм улыбнулся. – А вы то как, уважаемая телеведущая не хотели бы сами там побывать?

– Теотихуакан кстати находится в 50-ти километрах от Мехико, – оживлённо дополнил Кен. – Не больше суток езды.

– Или часок полёта в самолёте, с компанией «Амэрикан Эйрлайнс», – съязвил Сэм.

– Ну всё, хватит вам, – Кэрол заметила как из-за соседнего столика за ними уже наблюдает пара любопытных глаз, и ей повидимому стало неловко.

– А всё же в Шамбале было бы здорово побродить, – снова принялся за старое Гэбриэл.

– Ну само собой разумеется, – усмехнулась Кэрол, – любой бы хотел.

– В наших кругах ходит такая шутка, – продолжил Сэм. – Кто не был в Шамбале, тот не знает цену рая.

– 1:1 Сэм, – шутливо подметила Кэрол.

– Коллеги, хотите 2:1? – воскликнул Кен.

– Мы слушаем! – деловито произнёс Сэм.

– Кто не был на Луне, или Марсе, тот вообще не был нигде, если на то пошло.

– Тогда 3:1, – вошла в азарт Кэрол. – Кому в спину не дышали боги Шамбалы, кто не бродил по загадочным поверхностям Луны, или Марса, и не испытывал безумного эпотажа от путешествия в параллельном мире, – последнее она подчеркнула особенно, – тот не был нигде, и не чувствовал ничего.

– Браво! – Двое коллег тут же ей зааплодировали.

– Ну что посмеялись? А теперь серьёзная информация. – Кен неожиданно решил перейти в другое словесное русло. – Информация насчёт уже затронутой темы. Если вам это будет интересно.

– Насчёт Марса? – подал голос Сэм.

– Да, дак вот: на следующей неделе, мои коллеги из Дэвидсонского космического научного центра, совместно с ребятами из НАСА, собираются осуществить полёт на Марс. Целью этого полёта будет служить более подробное изучение долин Маринер, поскольку раньше они уже изучались, и вообще самоцель так скажем войти в более тесный контакт с Марсом. Несмотря на то, что в наши дни, к примеру для исследования минеральных пород почвы и горных пород, на марсоходах уже установлены специальные приборы: инфракрасные спектрометры, тем не менее Марс изучен ещё далеко не до конца. В продолжение темы о красной планете. Может кто из вас коллеги слышал такую интересную информацию, что совсем недавно Хаббловский космический телескоп, расположенный на околоземной орбите, измерил атмосферу Марса, и точно предсказал его погоду.

– Это не новость, – пояснил Сэм.

– Хорошо Сэм, может для тебя тогда будет новостью тот факт, причём абсолютно новейший факт, что президент компании «Пионер Астронаутикс», а также глава международного марсианского сообщества: «Марс Сосайети» Роберт Зубрин, совместно с Крисом Маккеем, хотят создать на Марсе фабрики, производящие искусственные парниковые газы, с целью, через несколько десятков лет получить на этой планете атмосферу. Ибо сейчас там, кроме губительных факторов, таких как: солнечный ветер, космическое излучение и ультрафиолет, нет ничего более. – Подобное, как показалось Кену, смогло заинтересовать безразличного до этого Сэма. Впрочем его заинтересованность была нужна Кену так же, как собаке пятая нога, поскольку он не страдал низкой самооценкой. Но вот проявленная сейчас заинтересованность со стороны Кэрол, для него имела большое значение, и потому он сам, с не меньшей заинтересованностью соответственно продолжил: – В качестве парникового газа, Крис и Роберт хотят использовать перфлюорометан (СF-4). – Он сделал паузу, и как раз в этот момент к нему обратился Сэм:

– Скажи Кен, а сколько в наших земных сутках на Марсе длятся времена года? – и Кен не заставил себя ждать с ответом:

– Точных цифр я не знаю, – произнёс он, – но знаю наверняка, что для северных полушарий Марса это отношение составляет примерно 2 к 1-му (Марс к Земле).

– А что насчёт воды на Марсе?

– Ты имеешь ввиду куда она девалась? – задал встречный вопрос Кен.

– Да, – ответил Сэм, чуть поколебавшись.

– Этого учёные пока не знают: либо она испарилась в атмосферу, либо впиталась почвой, либо есть где то в замёрзшем виде. Тем не менее, упомянутый уже мной перфлюорометан, и будет способствовать возникновению на Марсе воды, лет через 50 с момента начала эксперимента… А вот, интересный факт коллеги: на Земле недавно, на глубине 200 м. были обнаружены вещества метаногены, питающиеся водородом, и дышащие углекислым газом. Доказано, что они могли бы существовать и на Марсе. – Кен Браун задумчиво посмотрел на Кэрол и та, словно увидев в этом какой-то знак, резко ожила:

– Это всё безумно интересно, но я хотела бы теперь, если вы не против, сообщить вам нечто интересное уже из своей области.

– Мы слушаем, – воскликнул Гэбриэл, раскинувшись на стуле (будто сидел не в кафе, а где нибудь в ночном клубе) и Кэрол начала:

– Кто нибудь из вас знает, что такое «токамак»? – Она поочерёдно посмотрела на обоих коллег.

– Я знаю, это что-то из области науки, – попытался пошутить Сэм.

– Ну понятно не из области археологии Сэм, – в ответной манере отреагировала она и продолжила: – итак «токамак» -это довольно крупная установка, для снабжения людей в будущем новым видом энергии. Энергии, получаемой под воздействием сверхбольших температур, в пределах около 100 млн. °С.

– Ого! – Кен даже присвистнул, но Кэрол спокойно продолжила:

– При столь больших температурах, в реакторе установки будет формироваться долгоживущая, горячая плазма высокой плотности. При достижении определённых параметров плазмы, в ней начинается термоядерная реакция синтеза ядер гелия, из исходного сырья: протонов водорода (дейтерия и трития). Что такое термоядерная реакция вообще? Это реакция слияния ядер, инициирующаяся за счёт энергии теплового движения, позволяющей атомным ядрам преодолевать силы кулоновского отталкивания и сближаться настолько, что начинают действовать силы притяжения ядер. А ядра в этом случае притягиваются за счёт искусственно созданного в реакторе установки магнитного поля. При этом, насколько вы понимаете, при раскрытии «токамака», человек может подвергнуться сильнейшему воздействию ионизирующего излучения.

– Слушай Кэрол, – устало произнёс Сэм, – не обижайся, но для меня вся эта лекция пустой звук, также, как для тебя пустой звук скажем какая-нибудь тайна дольменов.

Кэрол улыбнулась:

– Ничего Сэм, я немного наслышана и об этом.

– Не важно, – спокойно продолжил тот. – Лучше скажи главное, если уж на то пошло. Например сколько времени это твоё устройство будет снабжать людей энергией?

– Порядка нескольких миллионов лет точно.

– А у этого устройства есть имя, кроме «токамака»? – неожиданно задался вопросом Кен. – И кто его изобрёл?

– Да, наиболее известный из современных представителей «токамак» JET-конструкция европейского сообщества, что был создан в городе Абингдон, недалеко от Оксфорда, в научном центре «Калхэм лаб», и финансируется международной организацией «Евратом».

– А ты не задумывалась Кэрол над следующим вопросом?

– Я слушаю Сэм.

Гэбриэл обдумал, как его сформулировать:

– Я конечно не дока по части физики высоких и средних энергий, но может тебе бы стоило попробовать взять за основу своего прибора, над которым ты сейчас работаешь этот «токамак»? Нет?

– Хм, действительно, как же я об этом раньше не подумала? – наигранно удивлённо произнесла она. – А я к чему это всё сейчас рассказываю Сэм, как ты думаешь? И там, и там формируется мощный луч, с той разницей, что в одном случае это так называемый «плазменный шнур».

– Только не надо упрекать меня в отсутствии логики Кэрол.

– Да, я уже задумывалась над этим вопросом, и причём неоднократно, вот и пришла к выводу, что этот «токамак» (кстати первый его предшественник был изобретён уже давненько) в какой то мере и послужит за основу моего будущего творения. Ты просто далёк от физических процессов Сэм.

– Ну конечно, я же археолог, – с грустью выдохнул тот.

– Ну не обижайся, – Кэрол дружелюбно улыбнулась. – Я ни это имела ввиду, просто…

– Просто мы все уже устали и нам пора домой, – за неё закончил Кен Браун. Он посмотрел на часы и констатировал: – сейчас 2000 часов.

– Да ты прав, – согласилась Кэрол, потом Сэм, а после, спустя пару минут, они уже садились в припаркованный у кафе «додж». Машина тронулась с места, и в следующий момент их снова встречал, но только на сей раз в неповторимом вечернем блеске городок Сэнт-Луис…

Кэрол вдруг задумалась о завтрашнем дне. Он должен был сулить ей (по крайней мере так хотела Кэрол в идеале) максимальный прорыв в безумной жизненной гонке за поиски истины и оправданного риска, перед её научным детищем. «Берт Сайлонс с дядей-это последние, реальные надежды на „научное воскрешение“ – думала она». Почему-то только на них сейчас (ни на Дилана Шэллмэна, ни на Ллойда Коува), а именно на этих двух человек она возлагала все свои остатки надежд. «А что, если и эти последние надежды завтра рухнут, – неожиданно заговорил в ней пессимист». Кэрол увидела свет фар, моментально повернув руль в сторону, а вскоре и свернула на другую дорогу. «Итак завтрашний день покажет» … Кэрол внутренне улыбнулась, и питая последние надежды на завтрашний день, задумалась о приятном, но невосполнимо ушедшем эпизоде из прошлого. В этом эпизоде она с дочерью (тогда её дочери было 10 лет, сейчас уже 16, «как быстро летит время») играла в игру «Попробуй догони». Обе гонялись друг за дружкой как умалишённые, пока не позвонил папа. Папа пришёл в отличном настроении. Тот день подарил ему повышение, а значит был повод возобновить беготню. Только на сей раз Кэрол и маленькая Джулия убегали от папы. В итоге он поймал последнюю, а когда поймал, то крепко сжал в объятиях и подняв над головой раскрутил с такой силой, что маленькая Джулия смеялась до безумия, пока этот смех не перерос в радостные взвизгивания: папа хватит, хватит прекрати! Но папа в тот миг и не думал прекращать. Он смеялся по детски наравне с дочерью, и Кэрол не смогла удержать улыбку, вспоминая это. Только сейчас Кэрол начала понимать по настоящему что они расстались напрасно. Дарт вскоре нашёл себе другую пассию, однако от положенной долгом уплаты алиментов всё же не отказался, и обращаться в суд не пришлось. «Он всегда так тепло к нам относился, – подумала Кэрол, – в отличии от некоторых, самоуверенных сукиных сынов, которые всю жизнь только и делают что пьют и бьют своих жён». Маленькая Джулия (для матери она всегда ребёнок) и по сей день не применёт нет-нет да указать Кэрол (словно мамой в данном случае выступает не она, а Джулия) что её расставание с папой было напрасным и несправедливым. В момент этих слов, грусть в глазах дочери настолько сильная, что Кэрол действительно начинает каяться в своём тогдашнем, нелепом поступке. А всему виной выступила глупая ревность, когда её соседка, повидимому положив глаз на её мужа, просто напросто наплела ей-Кэрол всякий бред относительно измен Дарта. На самом деле никаких измен не было, а её соседка, кстати «хорошая подруга», сочинила всё это на ходу с такой превосходной лёгкостью, что Кэрол глупая и клюнула, а затем закатила мужу дома безумный скандал, и на его разумные доводы закрывала глаза. Она его даже слушать не хотела. В итоге пошли серые будни с игрой в «молчанку», у Дарта наконец взыграло элементарное мужское самолюбие, и он расстался с ней. «Если ты веришь какой-то запавшей на меня подруге больше, чем собственному мужу, нам больше не о чем разговаривать дорогая и лучше расстаться». Эти его слова, полоснули её как ножом по горлу, а когда она всё поняла было уже слишком поздно, однако, было ещё не поздно для того, чтобы «вскрыть карты» перед своей фальшивой подругой. В тот момент Кэрол готова была её убить. Она вспомнила какую хорошую пощёчину ей тогда залепила, пытаясь хоть как-то отомстить за разрушенное семейное счастье, и от того её улыбка на лице сейчас засияла ещё шире (нисмотря на то, что она стала думать о грустных эпизодах из жизни). Лжеподруга, её звали Кэт («и имя то какое подходящее: „кошка“, гулящая кошка отбивающая мужей»), оскорбила тогда свою соперницу, но та в ответ влепила ей вторую пощёчину. «Да, это было здорово, – подумала Кэрол, и тут же вздрогнула от неожиданности, услышав голос Сэма».

– Ты над чем улыбаешься Кэрол?

Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела в нём удивлённое выражение лица Сэма Гэбриэла.

– А так, не обращай внимания. Просто вспомнила забавный эпизод из жизни.

– А-а-а, – как то недоверчиво протянул Гэбриэл, а затем отвернулся к окну, изучая вечерние пейзажи…

Вскоре Кэрол высадила обоих коллег (Сэм жил ближе, и потому она ещё успела немного поговорить с Кеном, впрочем о несущественном), а после, спустя несколько минут и сама подъехала к своему дому. Благо что рядом с ним располагалась недорогая (два преимущества сразу) автостоянка и Кэрол, как всегда, припарковав на ней машину, направилась домой. Там её встретила Джулия. Однако уже не та Джулия, что раньше: радостная, ликующая, готовая при первой возможности поделиться с матерью всем, чем только можно. «Ну и что? Что такого в том, что она изменилась? Это вполне естественно, – думала Кэрол. – Дети все меняются с годами. Их начинает меньше и меньше тянуть к родителям, больше к друзьям и подругам. Такова, природа взаимоотношений матери и ребёнка. В конце-концов я и сама когда-то была такой, а потому сейчас не имею никакого права обижаться на свою дочь. Да и на что обижаться? На то, что она при первой встрече не прыгает мне на шею? Это уже выглядело бы по меньшей мере нелепо… Итак-дети меняются, „сэ ля ви“ дорогая». Кэрол прошла на кухню и Джулия зашла туда вместе с ней.

– Слушай ма, тебе сегодня звонили, – безразлично произнесла она.

– Мужчина, женщина?

– Мужчина.

– А он не представился?

– Да, он представился Диланом Шэллмэном, – с той же интонацией пояснила дочь.

– Ах Дилан, Дилан, старый, добрый Дилан. Джулия, ты ведь знаешь его чуть ли не с пелёнок, а впрочем почему чуть ли-с пелёнок, – она рассмеялась, – а говоришь так спокойно, словно это звонил кто то посторонний.

– Ма, а что я должна делать, прыгать от радости и петь?

«Действительно, – подумала Кэрол», а вслух произнесла:

– Но разве ты не помнишь Джулия, как мы все вместе играли в «Монополию» и ездили в водный парк «Уайлдвуд», в Кливленде, как…? – Кэрол запнулась, решив, что продолжать бесполезно. – Как он попросил тебя, когда звонил, передать мне что-то важное? – Она улыбнулась.

– А как ты угадала? – наконец улыбнулась и Джулия. – Да, он просил передать чтоб ты завтра, как освободишься срочно приехала к нему. Он сказал там будет Лиза Уорренс, и добавил, что это очень важно относительно какого-то там эксперимента. Кстати, а что за эксперимент мам, ты мне ничего об этом не рассказывала? – Улыбка по прежнему не сходила с лица Джулии, теперь вверх взяло элементарное подростковое любопытство.

Кэрол отвернулась, начав волноваться: «ну Дилан, ну молодец. Хоть он и старый добрый друг, но язык его иногда подводит». Кэрол повернулась к дочери, стараясь сохранять невозмутимое спокойствие:

– Помнишь я говорила тебе, что занимаюсь сейчас разработкой своего нового изобретения, а впрочем ты и сама небось уже рылась в компьютере, пытаясь удовлетворить любопытство.

– Да мам, – Джулия засияла, клюнув на её ложь. – Я конечно не разбираюсь в этих всяких научных разработках, но помоему это круто.

– Ну спасибо дочь, – печально выразила Кэрол, – хоть ты меня поддерживаешь в отличии от того же шефа, а мне почему-то кажется, что у меня ничего не получится с этим изобретением.

– Да брось ма, помоему у тебя получится самое что ни на есть произведение искусства. А сейчас ты извини, я пойду спать, мне завтра рано на первую лекцию.

«Да уж, произведение искусства, – с сомнением подумала Кэрол. – Одно „произведение искусства“ уже раз приводило к печальному финалу, неизвестно что будет из второго». Однако она улыбнулась, довольная поддержкой дочери, а затем окликнула её, находящуюся уже в спальне:

– Джулия?

– Я слушаю, – донеслось усталое из-за стены.

– Ты уже кушала? Там в холодильнике сэндвичи с беконом и KOLA.

– Да я поела, спасибо.

Кэрол удовлетворённо кивнула сама себе, и снова погрузилась в свои мысли: «Итак, первым делом завтра с работы я съезжу к Берту Сайлонсу, затем заскочу к своему дяде, а уже после, в завершении к Дилану. Ещё немного подумав и окончательно решив что завтрашний день принесёт ей плоды удачи в отношении интересующих её тем, она выключила свет и тихо пройдя в спальню, чтобы не разбудить (уже уснувшую) дочь легла спать.

Глава 6

– Ну и что вы обо всём этом думаете Дмитрий Сергеевич?

– Не то, что думал сначала.

– То есть? – изумился собеседник.

– Я думаю, что нам не стоит ввязываться в это дело с учёным, потому что… ты же мне сам говорил, что в том эксперименте была замешана американская сторона. Понимаешь меня? И потом, – абсолютно спокойно продолжил Дмитрий Сергеевич, не дав Андрею ответить: – нам уже давно следовало бы обращаться друг к другу на ты. В конце концов мы оба врачи одной квалификации.

– Ты прав коллега, – наконец Андрей позволил себе улыбку. Он мог себе её позволить сейчас, поскольку трипанацию делать не пришлось и учёный уже вовсю разговаривал с врачами. Он быстро пошёл на поправку, нисмотря на то, что у него были существенные повреждения височной части. Как ни парадоксально, но факт был налицо. – Ты прав, – повторил Андрей, и продолжил меняя тему: – что там показала компьютерная томография?

– А ничего особенного.

– Но…?

– Зато эхокардиограмма показала нам кое что интересное.

– Что именно? – В глазах Андрея мелькнуло любопытство.

– Пойдём покажу, – и Дмитрий Сергеевич направился в свой кабинет. Андрей пошёл за ним, а когда они зашли (Андрей зашёл последним), тот попросил его закрыть за собой дверь и молодой врач закрыл, а Дмитрий Сергеевич достав из какой-то стопки на столе заключение, одел очки и принялся зачитывать: – Вот смотри, Жуковский Сергей Павлович, 59-го года рождения. Проживает…

– Это не важно, – неожиданно прервал его Андрей и Дмитрий Сергеевич посмотрел на него, словно говоря: «Имей уважение к собеседнику», а затем снова продолжил читать, однако теперь самое главное (повидимому всё же приняв во внимание слова коллеги):

– Здесь визуализируются явные отклонения от нормы. Вот например: фракция выброса и фракция укорочения левого желудочка повышены. Сам левый желудочек и левое предсердие слегка увеличены. – Далее он продолжил как бы сам себе: – митральный клапан не изменён, масса миокарда вроде в норме, хотя нет, слегка превышает её, движение створок разнонаправленное, корень аорты и аортальный клапан не изменён, зоны гипокинеза не обнаружены. А вот! – воскликнул он. – Наблюдаются септальные дефекты и изменения в листках перикарда. Допплерометрия показывает наличие патологических потоков. – Неожиданно он слегка стукнул правой рукой по листку с заключением. – Полости сердца увеличены, но опять же толщина и экскурсия стенок в норме, а ультразвуковая картина показывает патологические изменения в области всего сердца. – Он положил листок с заключением на стол, и сняв очки внимательно посмотрел на коллегу. – Ну и что ты думаешь о таком, прямо скажем невесёлом диагнозе Андрей?

Тот пожал плечами:

– Не знаю, может это последствия эксперимента.

– Да, я не сказал самого главного, – неожиданно спохватился Дмитрий Сергеевич. – Электрокардиограмма показывает наличие в его сердце синусовой аритмии повышенной степени. Вообще синусовая аритмия, насколько тебе известно Андрей, считается нормой до подросткового возраста, пока сердце ещё так сказать не начало функционировать в полной своей мере, но не в его же возрасте, и не в такой степени.

На страницу:
4 из 9