Простая смертная

– Я…

Крыло, поднявшее принца вверх, теперь «прилетело» за мной.

На мгновение я представила, как с диким визгом бегу через всю площадь, придерживая длинные юбки, пытаясь скрыться в толпе. Представила и как я лезу на эту стену бронированных чешуёй мускулов, смешно и неуклюже.

Ладно, назад дороги нет! Вперёд, Ангелина-Анжелика, как её там?.. Ванхелия!

Я осторожно ступила на крыло и оно, словно гигантская платформа двинулась вверх. Я с ужасом поняла, что сейчас упаду и разобьюсь, но крепкая рука принца ловко ухватила меня под локоть и дёрнула вверх. Словно мешок с картошкой я приземлилась за его спиной, в первый момент испытывая облегчение – слава тебе господи, я на месте! Но, взглянув вниз, испытала желание мерзко визгнуть: площадь и люди колыхались под нами где-то на уровне третьего этажа, а опора была сомнительной. Кое-где торчали шипастые шипы с перепончатой стеночкой между ними, мышцы дракона под моими ягодицами ходили ходуном при каждом его движении.

– Перекиньте цепь через вашу талию, принцесса.

Он хотел, чтобы я пристегнулась? О, какая замечательная идея! Спасибо ему за это!

Я проворно, несколько раз, обмоталась цепью, протянув ему свободный конец. Что-то щёлкнуло. Испытываемое мной в тот момент возбуждение было сродни тому, какое бывает, когда решишь прокатиться на жутком аттракционе: немного интересно, и весело, и очень страшно.

Я кое-как пристроилась между двумя шишковидными наростами на драконьей спине и изо всех сил ухватилась обеими руками за шипы.

– Готовы, сударыня? Лети! – скомандовал Эвил дракону.

В тот же момент площадь резким толчком ушла вниз – дракон поднялся на мощные лапы, а потом двинулся вперёд. Его спина под нами резко ходила ходуном с такой силой, что я болталась, как отвалившаяся гайка в стиральной машине при отжиме – во все стороны и сразу.

Я боялась летать на самолётах. На самолётах, Карл! А там всё плавно, и мягко, и с ремнём безопасности, и от пейзажа вокруг тебя отгораживают стены. Самолёт не орёт как сумасшедший бегемот. Нет, он ревёт, двигатели и всё такое, но как ревел дракон!

Я сожалела о памперсах и хотела умереть. Быстро. Раз всё равно неизбежно, то зачем зря мучиться? Пошлите мне боги быструю, не позорную смерть! Меня сейчас стошнит, если мы не перестанем болтаться.

С последним заячьим прыжком тварь, наконец-то, воспарила в воздух. Земля ушла и плавно поплыла куда-то в сторону и вбок. В лицо ударил ветер, с такой силой, что охладил всё разом – и щёки, и желудок. Тошнота ушла.

Вцепившись в несчастного мужа с такой силой, что, весьма вероятно, уже стала вдовой, я зажмурилась.

– Вы в порядке? – проорал он мне.

– Чёрта с два я в порядке! – проорала я в ответ.

– Ничего, скоро привыкнете. Ещё понравится!

Но он ошибся.

Сильно ошибся. Мне не нравилось от слова «совсем»! Я изобрету самолёт, поезд и ракету в этом мире. Сделаю всё, что угодно, чтобы больше никогда – никогда! – не летать на драконах!!!

Это страшно.

Нет. Не так.

ЭТО СТРАШНО!!!

Представьте себе, что вы на высоте облаков вдруг решили покататься на американских горках во время прохода зоны турбулентности. Вот это оно будет приблизительно – самое то.

Несколько минут скользите плавно, почти парите, начинаете привыкать, получать удовольствие и тут дракон начинает работать крыльями. Вы ныряете в воздухе, вверх-вниз, вправо-влево, туда-сюда, всё это на огромной скорости, а потом снова – плавно, мягко, как перышко…

Привыкли? Снова – дикая болтанка!

А под вами море. Вода, куда ни глянь. Ни островка, ни клочочка земли.

А если дракон вдруг устанет? Собьётся с курса? Разозлится – ему всадник надоест, что вцепился в спину, как блоха в собачий хвост?

Жить хочу! Жить! Я слишком молода. Да и старухой хочу умереть иначе!

Мне ещё первую брачную ночь обещали…

ГЛАВА 8

В тот момент, пока мы летели, путешествие казалось бесконечным. Не было конца ни морю, ни небу. Но потом, оглядываясь назад, пришлось признать, что весь перелёт не мог занять больше пары часов. И так высоко, аж в облака, мы забрались лишь один раз и тут же спустились. Не берусь судить, был ли в этом высоком подъёме какой-то смысл, или жених хотел попонтоваться и показать, какой он крутой, вон как круто да высоко берёт? Как это часто бывает, я «понты» не «заценила». На мне, кроме шелков и драгоценностей, да ещё тяжёлой цепи, которой меня прицепили к спине дракона, ничего не было. Все эти красивые побрякушки, увы, не соболиные меха, а на такой огромной высоте и правду очень холодно – как зимой на улице. И это при том, что сам дракон был горячий, я будто на печи сидела. Но попробуйте-как выкатиться в шёлковом платье на горячей печке да в двадцатиградусный мороз, представьте, что печка всё время ходуном под вами ходит и вы получили приблизительно мои ощущения в тот момент.

Но, с другой стороны, мороз и усталость притупили чувства. Даже в сон потянуло. И в этот момент мы начали быстрое снижение.

Вообще-то обзор на огромном драконе не слишком широк. Справа-слева крылья. Сзади – получше, но сидеть, вывернувшись назад, неудобно. А впереди на голове – рога. Это, не считая спины мужа. В общем, даже полюбоваться красотами пейзажа, если таковые имелись, была не судьба.

Все же я сумела увидеть город и с любопытством разглядывала его ещё издалека, когда он только появился на горизонте.

Он начинался от самого залива, где море углублялись полукруглой подковой в сушу. Одной своей стороной город упирался в море, другая была окаймлена горами, а за ними, насколько я смогла разглядеть при ограниченном обзоре, колыхалось зелёное море травы – высокой, наверное, людям по пояс. С трёх сторон к городу тянулось несколько дорог. В средневековье их, кажется, величали королевскими трактами.

Я наслаждалась видом ярких дворцов, облицованных дорогим мрамором. Из кирпича были выложены купеческие склады, но дерева в городе было больше. Из дерева выстроили большинство домов. Деревянными здесь были гостиницы, таверны, бордели. Всё стояло очень тесно, словно лепилось друг на друга. Здания разделяли дороги.

В кварталах побогаче были обсаженные деревьями, в тех, кто победнее и трущобах даже деревьев не было.

Пролетев над пристанью и большим рынком, миновав несколько кварталов, мы начали снижаться, направляясь к величественному, монументальному, роскошному дворцу. Тот, что я покинула в Оруэле, перед ним казался маленькой трёхкомнатной квартиркой.

Дракон, снижаясь, издал уже слышимый мной несколько раз клёкот-вой.

Когда сидишь на звере верхом, звук кажется ещё мощнее, будто под тобой колонка с сабвуфером включённая на полную мощность.

Мы приземлились в центр огромного двора, заполненного людьми до отказа. У меня плохо гнулись руки и ноги, и я не скатилась кубарем вниз только благодаря тому, что принц поддержал меня, пока платформа-крыло опускало нас на землю.

Впереди всей толпы стояла высокая женщина, с ног до головы закутанная в красный шёлк. Лицо её было завешено на восточный манер, оставались свободными только глаза, которые сверкали, как у ведьмы-Шахерезады из мультика про трёх богатырей: ярко-огненные, чёрные, густо подведённые на восточный лад. По правую руку от женщины стоял молодой человек, такой же высокий, как принц Эвил, черноволосый и черноглазый. Левую сторону его лица пересекал тонкий шрам, спускаясь к шее и исчезая по высоким плотным воротником кафтана.

– Матушка, – принц Эвил, склонившись над рукой, припал к ней губами.

Я вздохнула с облегчением.

Ну, матушка – это хорошо! Я, уж, было успела подумать, что одной из моих предшественниц удалось выжить. Нет, не то, чтобы я желала кому-то смерти, просто делиться с только что приобретённым мужем в мои планы не входило.

– Рада, что ты, наконец, вернулся, сын наш. Я молила Огненного Бога хранить тебя в пути.

– Ваши молитвы были услышаны. Да и к чему волнения, когда со мной Злой Рок?

– Вы слишком самоуверен, сын наш. И склонны недооценивать силу противника. Но Огненный Владыко милостив. Надеюсь, ещё смогу увидеть долгие годы твоего правления, во время которого былая слава Санисторов, предков твоего отца, будет восстановлена.

– Да будет так, – кивнул Эвил.

– Твоя новая жена?

Милейшая свекровь на меня даже не взглянула.

– Да, матушка, всё, как и было оговорено. Авилла? – обратился он к кругленькому мужчине. – Покои для моей королевы готовы?

– Как вы и приказали, мы приготовили комнаты для Звезды вашего сердца в лучших апартаментах дворца.

– Проводите мою жену. Пусть отдохнёт и приготовится к моему приходу вечером. А вы, матушка, велите устроить праздник.

– Как пожелает наш господин, – снова подобострастно склонился слуга. – Прошу вас, о Звезда Очей! – это уже мне.

Мне хотелось повернуться к мужу и высказать всё, что я думаю о таком приёме: мне велели убираться в дальние комнаты, словно ребёнку, чтобы не мешал взрослым! Но воли себе я, естественно, не дала. Не хотелось выглядеть дикой дурочкой, не знающих правил приличия. Сильно сомневаюсь, чтобы здесь оценили свободу слова и демократический стиль жизни.

– Сюда, прошу, госпожа, – суетился толстячок.

Я пошла за ним, даже не обернувшись. Это всё, чем я позволила выразить себе свою обиду. Хотя, положа руку на сердце, её вряд ли кто заметил.

Тёмная Цитадель была огромной. Не дворец, а город в городе.

Как я потом узнала, он состоял из четырёх дворов. Самая крупная секция именовалась Драконьей. Наиболее примечательной в ней были ворота-купола, которые складывались таким образом, что арена- драконье логово под ними оставалось открытым, чтобы звери могли свободно взлетать и садиться. Арена была окружена казармами, где пребывала часть королевских войск, вместе с конюшнями и оружейными. Там же, на Драконьем дворе, располагались и боевые ямы, где легионеры тренировались, а на праздниках сражались специально обученные бойцы – на манер древнеримских гладиаторов.

Второй двор назывался Двором Небес. Вход в него открывался украшенным арочным сводом, отделяющим это пространство от других. И стены, и арки были выложены голубыми изразцами, исписанными золотыми письменами. Здесь располагалось Здание Совета, Башня Правосудия, царская библиотека и тронный зал.

Декорированные колонны, позолоченные решётки, богатые ковры – там богатств было немерено.

Третий двор назывался Радужным. Именно туда отвёл меня Авилла. В общей сложности тут насчитывалось до четырёхсот комнат, имелись несколько бань, госпиталей, огромная кухня. Комнаты для служанок и слуг не отличались затейливостью и красотой убранства, а покои, предназначенные господам, были словно райские кущи – даже фонтаны и живые оранжереи, которые тут именовали «стеклянными садами» были в наличии.

Были в Радужном Дворе и настоящие сады, с пестреющими цветами, фруктовыми деревьями и виноградниками. С мраморных террас открывались необычайно живописные панорамы на море.

Забегая вперёд расскажу и о Дворе Ночи. Проход туда был всегда закрыт и тщательно охранялся. Проходить внутрь дозволялось только самому Эвилу, его матери и брату. Тому самому мужчину в чёрном со шрамом. Правда, в свои первые часы о том, кто такой Чернокнижник и кем приходится моему мужу, я не знала.

Откровенно говоря, я и подумать не могла, что мой муж обладает такими богатствами! Я думала, что он отвезёт меня в какой-нибудь тёмный ступенчатый замок на горе или в пустыне, где ходит парочка верных слуг и не убиваемых тараканов, откуда он, словно паук, раскидывает тонкую сеть и ведёт мозговой штурм по порабощению мира.

То, как он нагрянул, без особого пафоса, лаконично и грозно, заставляло меня думать о бедном принце в изгнании. Но то, что я видела вокруг себя, не вписывалось в мое представление о бедном принце-сиротке. Принц был много богаче моего отца-короля.

Мои покои состояли из нескольких комнат и балкона, больше напоминающего галерею или террасу.

– Госпожа моя! Вас необходимо привести в порядок с дороги. Ведь сегодня ваша первая ночь с повелителем!

Я молча кивнула. И начались бьюти-процедуры.

Мы вошли в ванную комнату, натопленную так жарко, что дышать нечем. Меня раздели и уложили на мраморные лавки. Когда становилось невмоготу от жары, дозволялось окунаться в круглый бассейн с прохладной водой, а потом снова – на лавки.

Моё тело массировали и умасливали благородными (с их точки зрения) маслами. Волосы вымыли в трёх водах – горячей, прохладной и с какими-то чудодейственными травами. О гель-лаках здесь, понятное дело, были не в курсах, но процедура маникюра и педикюра была хорошо известна.

В течении трёх часов к ряду меня поили, кормили и умывали, умащивали благовониями, душили тонкими духами, нанося их стеклянной палочкой на виски, кисти рук, шею, грудь, лоно – всюду по капле. Мои волосы завили мягкими локонами и, расчёсанные до янтарного блеска, она легли послушной волной на плечи и спину. Глаза и губы подвели умело и тонко. Тело окутало красным, алым как кровь, шёлком. Рукава словно крылья свободно стекали с рук вниз, грудь поддерживала ткань, перехваченная крест-накрест.

Девушки-служанки приготовили кровать, застелив её черным шёлком. Зажгли в изголовье свечи и раскрыли широко раздвижные двери, ведущие на балкон – чтобы ветер свободно мог влетать в комнату, когда захочет.

Волновалась ли я? Да! Но волнение моё было приятным. Я желала этой ночи. Почему нет? Мужчина мне в мужья достался отменный, и если девушка, в чьё тело я попала, и была невинна, то я-то уже успела познать некоторую сладость этой стороны жизни и мой, пусть не такой уж большой сексуальный опыт, подсказывал мне, что Порочный Принц из тех любовников, о которых женщины вспоминают с трепетом – выносливый, горячий, темпераментный, с неуёмным аппетитом и фантазией.

Девушки поднесли мне стакан с напитком столь же алым, как и моё одеяние.

– Горячительный напиток, госпожа. Чтобы зажечь кровь и успокоить вас.

Я осушила его залпом. Приятный, бархатный вкус, прохладный. Алкогольный градус есть, но не сильный – в самый раз.

– Немного ли света? – усомнилась я.

– Господин захочет видеть вас, Звезда Очей. Он может остаться недовольным, если что-то останется в тени.

Это – да. Мы, дамы, любим тень и тайну, а мальчики, увы, обожают покров с тайны снимать. Чтобы их жадный взор до всего мог дотянуться, ничего не оставив в секрете.

Закончив, девушки выстроились в шеренгу, видимо, ожидая дозволения выйти.

Я охотно им его дала:

– Можете быть свободны.

Я волновалась. Не хотелось ударить в грязь лицом. Сегодня моя судьба может и должна измениться. Второго шанса произвести впечатление и завоевать этого человека у меня может и не быть.

В этом мире у женщины может быть лишь одна карьера – чтобы владеть миром она должна владеть мужчиной.

Быть горячей и раскованной, но не распутной; быть страстной, но не блудливой; отзывчивой на каждую ласку, но оставаясь целомудренной; так ублажить мужа, чтобы подняться с ложа с его сердцем в руках, а не стать наложницей на одну ночь; не стать для него шлюшкой, чьего имени по утру не вспомнят и с кем второй раз дела иметь не захотят – это искусство. Искусство, которому в наш 21, на самом деле очень техничный век, не учат.

В любой книжке можно отыскать любые сексуальные техники, и всё же сексом заниматься в наше время часто скучно и неинтересно. Он как синтетический йогурт – тысячи подсластителей, усилителей вкуса, но часто нет самого главного, живого и настоящего, без чего процесс теряет смысл.

Я надеялась, что с принцем, драконьим всадником, всё будет иначе.

ГЛАВА 9

В комнате было много занавесок. Они повсюду. Всё колыхалось, дышало, вздрагивало багряной краснотой и солнечным золотом. Эта алая зыбкость, ещё более эфемерная и нереальная в свете сияющих свечей, делала реальность похожей на сон. Пространство казалось зачарованным и сказочным.

Может, в горячительное питьё подмешали наркотик? Почему алая кисея кажется мне языками пламени, а свеча – крылом феникса или пером жар-птицы?

Эвил Санистор был в чёрном. Чёрными были его брюки с широким шёлковыми поясом и короткая безрукавка, надетая прямо на голый торс. На шее мерцали золотые украшения: массивная толстая цепь, чуть меньше той, которой он приковывал меня к своему дракону. Чёрными были его волосы и глаза. Вокруг него, запутавшись в алых занавесках, бегали чёрные тени.

Мне хотелось почувствовать гладкую, мягкую кожу, бугрящуюся на валиках его мышц подушечками моих пальцев. Я готова была стонать от удовольствия от одной только мысли о том, как его руки будут ласкать моё тело. И я боялась, отчаянно боялась, что жестокая реальность обманет мои надежды, как она делала это не раз, доказывая, что всё хорошее в жизни лишь мечта или сон, а в реальных отношениях красота и страсть встречаются редко – чаще скука да нужда.

Если бы я могла, я бы, наверное, сбежала из боязни разочароваться. Но бежать было некуда. Вокруг – полутёмное пространство и аромат возбуждения.

– Иди сюда.

Это прозвучало как приказ.

Я не люблю, когда мне приказывают, но делаю шаг. Потом – другой.

Один его вид заставляет меня испытывать желание, и я не стыжусь этого. Я приветствую этот зов плоти, который всегда казался мне смешным, надуманным и невозможным в реальной жизни. Мне не стыдно желать моего мужа, но я не люблю, когда мной командуют или помыкают. Я хочу играть на равных. Хочу брать ровно столько же, сколько отдаю. И скупиться я не намерена.

– Ближе, Анжелика.

У него красивый, хоть и резкий, профиль. Волосы, как и всё вокруг, отливают красным.

Я остановилась, так и не дойдя до него, хотя нас разделяет не больше метра. Он пристально смотрит и в его глазах пылает алое пламя.

Одним только взглядом он срывает с меня одежду. А потом его руки гибкими змеями проскальзывают под шелка, медленно сдвигая их с моих плеч.

«Я сейчас возьму тебя, – говорили мне его чёрные, жёсткие, глаза.

Я готова. Бери. Только не ломай. Поломанные вещи могут быть опасны.

Мы дышали в унисон – вдох-выдох, – разделяя воздух на двоих.

От Эвила веяло мужественностью, уверенностью и пламенем. Я чувствовала себя бабочкой, готовой лететь на свечу. Мне хотелось вдохнуть тот воздух, что выдыхает он. Я чувствовала себя возбуждённой и расслабленной одновременно.

– Не отводи глаз. Дыши со мной. Танцуй со мной. Люби меня.

Чёрные глаза, наполненные жаждой и желанием, затягивали меня в омут, пленяли и я, словно кролик, завороженный змеиным взглядом, шагнула в кольцо его рук. Он обнял меня, крепко прижимая к мускулистому горячему телу, к своему, отвердевшему от желания, члену.

Я видела, как расширились от страсти его зрачки.

Но он не стал торопился. Бережно подхватив одной рукой под бёдрами, второй придерживая за спину, легко оторвался меня от пола и на руках понёс меня к красно-чёрному ложу. Я, в свой черёд обнимая его за шею, с наслаждением прижималась к его обнажённой груди. Я слышала, как сбивалось его дыхание. Чувствовала отклик на каждое мое прикосновение. И сама словно превратилась в оголённый провод.

Мои ладони легли на его грудь, зажимая соски между пальцев – они были такие же гладкие и горячие, как всё его тело. Его губы обрушились на меня с обжигающим жаром. Я поддавалась его ласкам, понимая, что ему нравится доминировать, а от девушки в её первую ночь можно ожидать отзывчивости, но не инициативы.

Стоило мои губам раскрыться, как его язык затанцевал внутри.

Плавным, но твёрдым движением он опрокинул меня на спину, нависая сверху, подавляя любое возможное сопротивление. Его губы не давали мне передышки, не знали пощады, да я её и не хотела. Я млела от его поцелуев, не сдерживая тихих гортанных стонов, когда его руки заскользили по телу, оглаживая мои бёдра, прижимая их к себе, давая почувствовать степень его возбуждения.

Ловкие пальцы легко преодолели препятствие, расплетая узлы одежд и отбрасывая их за ненадобностью в сторону.

– Какое у тебя белое тело, – прошептал он, – нежное, как дорогой фарфор. И как красиво оно смотрится на моих чёрных шёлковых простынях. Ты – ценный приз, Анжелика.

Я напряглась, как натянутая тетива лука, когда он накрыл жадными губами мой сосок, раз за разом обводя языком чувствительную ареолу, легко прикусывая зубами вершину, умело посасывая сладко-ноющий, собравшийся камушком, сосок, распространяя яд вожделения по всему моему телу.

Второй рукой он беззастенчиво касался самого сокровенного моего места, заставляя меня выгибаться и стонать от сладострастия.

Не прерывая жадно сосать, целовать, ласкать мою грудь, Эвил пальцами отыскал горошину клитора и принялся мягко его мять, растирать, потягивать и катать между пальцами, вызывая острые, приятные, сладкие ощущения внизу живота. Заставляя меня жалобно всхлипывать от наслаждения.

Было так приятно. Меня побрасывало почти на самую высокую грань блаженства. Я терять связь с реальностью от его ласк.

– Я чувствую каждый дюйм твоего тела, – шепнул он мне.

Резко толкнув его в грудь, я заставила принца перевернуться:

– Я тоже так хочу, – выдохнула я ему в губы и, не дожидаясь ответа я, перекинув через плечо пылающие в свете свечей золотом волосы, принялась поцелуями точно так же путешествовать по его телу, как он это делал со мной: вдоль шеи, по груди, животу, к напряжённому свидетельству его страсти.

Пальцы с уверенностью задвигались по его члену, стараясь довести его хозяина до исступления, до сумасшествия.

– Целуй меня! – прохрипел он перед тем, как обрушиться уже ничем не прикрытой, животной страстью.

Поцелуй этот был до боли в губах. Объятия оставляли следы на теле. Его движения стали яростными. В нём больше не чувствовалось нежности – только желание обладать.

Я закричала, почувствовав, как его член ворвался в глубь этого девственного тела. Боль была настоящей, режущей, острой.

В своём теле я такого при потере девственности не испытала – так, лёгкая, тянущая, почти не ощутимая. Зато здесь – просто искры из глаз.

– Прекрати! – потребовала я. – Подожди! Мне больно!

– Попробуй сама, – шепнул он мне. – Просто двигайся. Не останавливайся, прошу тебя.

Боль стала глуше, словно отдалилась.

– Ещё немного, – прошипел он, медленно насаживая меня на себя.

Моё лоно отозвалось лёгкой болью и приятной дрожью. Очень приятной. Настолько, что даже ощущения боли не могли меня остановить.

Поначалу его размеренные толчки превратились в активные. Словно тряпичную куклу меня насаживали на член, всё быстрее и быстрее. Перестав сопротивляться боли, перестав сопротивляться темпу, что он взял, я слилась с ним, подчинилась, как вода, принимающая форму сосуда. И вскоре боль ушла, оставляя дикое, необузданное наслаждение.

Я никогда в жизни такого раньше не испытывала!

– Ещё! Ещё! Вот так… давай же!

Темп был просто бешенным.

Ничего не осталось, кроме дикого инстинкта и экстаза. Тело будто наполнялось горячей лавой, лава текла под кожей, лишая воли и сознания. От удовольствия стало нечем дышать. С очередным его толчком я оторвалась от земли и полетела на упругих, сладких волнах.

Словно сердце спустилось вниз, в тугое, влажное, горячее лоно, а потом, как солнце на восходе, поднялось на место.

О! Этот сладкий затягивающий жар и предательское тепло внизу живота, от которого ты вся, до кончиков пальцев на руках и ногах таешь, будто масло на солнцепёке!

Вдох-выдох…

У меня никогда и ни с кем раньше так не было: жадно, страстно, снося все запреты, все условности.

Его руки продолжали меня обнимать, прижимать к себе, а я бы с радостью убежала куда-нибудь и заперлась. Желательно, на несколько замков. Я не готова была ни к удовольствиям, ни к эмоциям.

Не хватало ещё привязаться к незнакомцу, от которого моя предшественница ломанулась, решив пойти туда, не зная куда. И про его четырёх (или трёх, я уже точно не помню) предыдущих жён тоже не стоит забывать. Он ведь их угробил каким-то образом?