Простая смертная

Простая смертная

ГЛАВА 1

Отодвинув документы в сторону, я бросила взгляд на часы: четверть восьмого – мой рабочий день давно закончился и можно идти домой с чистой совестью.

Набросив пальто на плечики, надвинув шапочку на ушки я побрела по утопающему во мраке коридору, безрадостно раздумывая о том, что жизнь сложилась трудно и скучно. Не удалось стать актрисой, топ-моделью или бизнес-леди, даже торговым представителем или секретаршей у чиновника средней руки. Я – ничто. Я серая скучная убогость, которую уважает, разве что плесень? Я гроза юности и дурное воспоминание зрелых лет: я – учитель. Истории. В смежной специализации – обществознание. И диплом у меня, к слову, красный. И квалификация – высшая, педагогическая нагрузка – две ставки плюс классное руководство. Для тех, кто в теме, поймёт, что этого вполне достаточно, чтобы ни на что другое, кроме работы, сил в жизни просто не оставалось. За все мои усилия по обучению наших юных дарований (и прочих оболтусов) я получаю чистыми аж тридцать пять тысяч в месяц «грязными», моя зарплата стандартно вписывается в те самые сорок тысяч, о которых гордо рапортуется в статистических финансовых отчётах.

В глазах большинства моих соплеменников я «серый неудачник». Так изволили охарактеризовать нас с коллегами один из чиновников. И работаю я в обычной «серой» школе, отстроенной ещё при «ватном совке», где-то в начале семидесятых. С тех пор в нашей школе ничего кардинально не изменилось, лишь поизносилось изрядно.

День на день не приходится, потому что разные бывают классы. Сегодняшний день был сложным. Ребята в классах, как на подбор – ничем не заинтересуешь. Не интересна им история вместе с её давно ушедшими событиями и историческими лицами. Да и современность, с её реальностью, тоже не интересна. А что интересно? Секс интересен. Алкоголь. И выяснения отношений – кто круче. Коротко: шмотки, тусовки, весёлое времяпровождение. А на уроках несчастные мои подопечные отбывают наказание. И я вместе с ними.

Уже не раз задумывалась, что неплохо бы поменять работу? Пару раз даже писала заявления, но директор чуть ли не со слезами умоляла остаться – основной преподавательский состав люди в основном пенсионного возраста. Им даже отрабатывать две недели ненужно, чтобы покинуть «чудный храм науки». Молодежь в очередь на трудоустройство не то, что не выстраивается, но даже близко к школе не подходит, а случайно залетевшие энтузиасты больше года, как правило, не выдерживаются. Так что в школах безработица не ощущается даже в кризис – здесь вечный кадровый голод.

Обычно взывания директора к моей совести вкупе с обещаниями повысить зарплату имели воздействие – я соглашалась остаться ещё на немного. Но вскоре начинало казаться, что никакой добавки к зарплате недостаточно.

Школа и сад – первые ступени, колыбель общества. И именно здесь становится особенно очевидными его болезни, и, судя по тому, что творится в последнее время, в нашем государстве онкология. С каждым годом всё явнее и ярче несёт запашком разложения, не столько от детей (дети всё равно чище всего того, что нас окружает на пару-тройку градусов) сколько от родителей. Каждый хочет качать права, никто не желает знать обязанностей. Каждый загнан в угол и крайне зол, он ищет, на ком бы сорвать накопившуюся злость.

Короче, когда возвращаешься в половине девятого домой, проработав две смены – жизнь боль и вокруг темнота, в прямом смысле этого слова.

– Опять задержались, Ангелина Владимировна? – поохала мне вслел Валентина Игоревна, наша школьная вахтёрша.

– Да всё дела, дела. Дома-то особо делать нечего.

– Ты ж молодая, красивая! Мужа бы тебе да деток своих. С чужими возиться, занятие неблагодарное.

– Ага! Носки, борщи да памперсы. Нет уж, спасибо. И вообще – деток мне и на работе куда-как хватает.

– Эх! Глупая ты. Свои дети – это ж совсем другое дело!

– До свидания, Валентина Игоревна, – помахала я рукой на прощание.

– До завтра.

– И не говорите! Не успеешь глаза закрыть – будильник звенит. Может и не стоит домой идти-то?

Разговор о муже и детках повторялся часто и не только с Валентиной Игоревной. На протяжении последних лет особенно старательные доброжелатели старались даже от слов переходить к делу, знакомили «с хорошими парнями». Убеждали. Но мне такого счастья даром не надо. В первый раз сама по дурости в капкан сожительства полезла, второй – повелась на уговоры, но оба раза завершились одинаково: пришлось исполнять роль мамы-жены и, по совместительству – кухарки и домработницы. А, да! Ещё выслушивать от горе-недомужей длинные списки, что должна делать «хорошая женщина, которая, как в старые добрые времена, десятерых в поле рожала». Счастья своего я ценить не умела и слилась по-быстрому от такой жизни от моих благоверных в закат. Благо, обошлось без деток и алиментов.

Вот у моего брата всё получилось ещё хуже. Жена от него с двумя детьми ушла и теперь он стонет, как осёл, которому не дали морковки, что государство разоряет на алименты. На двоих сыновей – семь тысяч в месяц! А я, каждый раз слушая его и мамины поддакивания, сгораю от испанского стыда, но своё ценное мнение держу при себе. Мне мои уши дороги. Как и голова.

Короче, свои полномочия по продолжению рода я передала брату, а мне в моей однокомнатной квартирке со всеми удобствами очень хорошо и спокойно. Скуку легко развеивают современные средства коммуникаций, материнский инстинкт «реализуй» в школе хоть каждый день – свободный доступ. А с возрастом, когда печалью от одиночества накроет и без мужика станет невтерпёж (что обязательно должно со мной случиться после сорока, по предсказанию «многомудрых» советчиков) заведу себе кота. Может, даже трёх, только обязательно кастрированных – не люблю, когда эти тряпочные морды гадят в тапки и по углам.

По дороге домой по-быстрому забежала в магазин, купила наггетсов и салат на развес. Готовить разносолы на ночь – извращение, совсем не есть после трудового дня – вдвойне. А так, дёшево и сердито.

Зашла в квартиру, переоделась в домашнее, потрусила на кухню. Кушать хотелось сильно. Как утром кофе попила, во рту и маковой росинки ещё не было. Нырнув в холодильник, обнаружила там оставшуюся со вчерашнего дня картошечку и, не раздумывая долго, отправила её вместе с наггетсами на сковороду. Салатик в мисочку.

Вот и ладушки. Ужин почти готов!

Ещё один плюс в пользу свободной жизни – будь семья, муж за такой сиротский ужин сковородку на голову натянет и суд его оправдает.

Сама оправдываю. Почти.

Да, ужин холостяцкий, но мне норм. Мне удобно, я довольна – всё очень хорошо.

Доведя ужин до съедобного состояния, прихватив тарелку, я отправилась к любимому ноуту. Тарелка рядом, браузер на весь монитор… рука потянулась к компоту, соскользнула.

Я машинально попыталась поймать, но стакан накренился и с размаху полетел на клавиатуру, нога поскользнулась на мокром полу и поехала в сторону.

Последнее, что я помню – сильный удар по ноге и странное ощущение рядом с сердцем. Будто прямо в грудь вкололи ледокоин, и по тканям разлилось тотальное онемение и жжение – одновременно.

Я успела осознать, что происходит что-то страшное, но, откровенно говоря, всё случилось слишком быстро…

ГЛАВА 2

Я пришла в себя от холода.

Почему я чувствую себя так, будто лежу в снегу? Подо мной словно какая-то липкая куча? Стоило открыть глаза, как взгляд упёрся в серое небо. С него сыпалась серая морось.

Между небом и мной вырос рослый мужчина, заслонив собой клубящиеся облака.

– Ваше Высочество, вы в порядке?

Я с удивлением воззрилась на него. Борода, грубая и чёрная, покрывала щёки, а глаза обвело тёмными кругами.

Моё, блин – чё?!..

Видимо, не слабо меня током садануло! Вон какие глюки интересные пошли! Прям в кино ходить не надо.

– Ваше Высочество?.. – кустистые брови сошлись над кривым, словно раньше перебитым, носом. – Вы меня узнаёте?

Я попыталась замотать головой, выказывая отрицание, но движение искрами дикой боли отозвалось в затылке.

Не сдержав болезненного возгласа, я застонала:

– Вот же гадство!

– Вы что-то сказали, Ваше Высочество?

– Больно!

– Прошу вас, не двигайтесь, – он легко, словно пушинку, подхватил меня на руки.

Перед глазами промелькнул небольшой рыцарский отряд в снежно-белых плащах, над чьими головами ветер теребил знамя, где на алом поле стоял на задних лапах золотой змей.

– Ваше Высочество, вам не следовало поступать столь опрометчиво. Вы могли погибнуть, – тихо причитал он.

Я не нашла, что возразить – я вообще лишилась дара речи от происходящего.

Да, я могла погибнуть, потому что пролила на проводку компот и сунула в провода голую ногу, но почему этот странный факт превратил меня в «высочество»? В голове вместе с неприятным звоном стоял тяжёлый туман. А главное, всё происходящее в тот момент я воспринимала как увлекательный сон, который никак не заканчивался. Но, с другой стороны, я ж истории, ё-к-л-м-н! Мало ли какие нюансы содержатся в подвалах подсознания?

Успокоив себя таким образом, я расслабилась и стала «смотреть» сон дальше.

Меня отнесли к кибитке (назвать это «каретой» язык даже мысленно не поворачивался) из тёмного дерева и позолоченного металла. Внутри стояли этажерки с углями (я вспомнила! Это жаровни!). Дно повозки устилали подушки, но толку от них было мало. Трясло нещадно.

У-у! Моя голова!

– Куда мы едем? – отважилась поинтересоваться я.

Мужчина с тревогой всматривался в моё лицо. Опустив ресницы, я уперлась взглядом в пышные лазоревые юбки. Я в них на коне скокала? Не мудрено, что спикировала. Ну, не я, а кем там была эта девица, роль которой мне досталась в этом сне?..

Может, это воспоминания о моей прошлой жизни?

– Мы направляемся в Розовый Замок, ваше высочество.

– Это мой дом?

Взгляд лихого воина делался всё тревожней.

– В Розовом замке сейчас находится двор Её Величества.

Так, давай, думай, Ангелина, думай! Сопоставляй информацию, делай выводы…

Чёрт! Информации мало. Ладно, Её Величество – это королева, я – высочество, значит, моя мать? А, может быть, старшая сестра? Или – мачеха, что тоже вероятно. А где – Его Величество? Успели скончаться?

– Вы меня узнаёте, принцесса?

Как я могла его узнать, если я его не знала?

– Вы начальник моей охраны? – попыталась догадаться я.

– Сэр Баристан Сторлинг из дома Сатерли, капитан вашей личной охраны.

Ценная информация. Может, её к больной голове приложить? Может, полегчает.

– Голова болит, – снова пожаловалась я.

Настолько жалобно, насколько можно. Сериалы мне в помощь о потерянной памяти. Что ещё остаётся?

– Постарайтесь меньше двигаться. Как только вернёмся в замок, вас осмотрит лучший королевский лекарь. О чём вы только думали, когда пытались сбежать?

Я пыталась сбежать?! И куда это бывшая принцесска решилась ломануться? Ведь ясно же, что поймают? Хотя, может это было демонстрация характера? Или девушку действительно что-то напугало?

– Я ничего не помню, сэр Баристан, – всхлипнула я вполне натурально.

Мне делалось, ну, не то, чтобы страшно, но очень и очень не по себе. Сон был слишком связный, слишком долгий, слишком последовательный для обычного сновидения.

Всё – слишком.

Я даже начала допускать крамольную мысль, что это вовсе и не сон, а чья-то злая реальность. Ну, может для кого-то и не злая, но для меня явно неласковая.

Могла ли эта реальность быть действительностью? Ну, я отлично помнила рой искр от проводов, затем шок, последовавший за ударом тока. Может ли так случиться, что я умерла? Почему – нет? Правда, не было никаких вихрей, тёмных тоннелей с яркой вспышкой света; не было ни Суда, ни ангелов/демонов, ни бога.

Или я всё это забыла?

Если бы я умерла, по-настоящему, я бы это знала, правда? Я бы поняла, что со мной что-то не так? Хотя, я ведь как раз в процессе!

Но, если мне суждено переродиться, разве не должна я была прийти в новый мир младенцем и постепенно повзрослеть? Почему я сразу взрослая девица?

Кстати, сколько мне лет? Ну, не старше тридцати и не младше шестнадцати – это точно.

Я твёрдо помнила, что ещё вчера вечером была учителем истории в городе Мухосранске Задрипанской области средней полосы моей необъятной родины. А сегодня – Принцесса-Её-Высочество?.. Бред! Но бред не прекращающийся.

Я прижала ладонь к голове. Она на самом деле болела ужасно. Наверное, эта принцесса заработала сотрясение мозга, а нескончаемая тряска никак не способствовала тому, чтобы боль, наконец, унялась.

– Не могу даже своего имени вспомнить…

Может, если очень-очень постараться, удастся, наконец, очнуться из забытья? Но, как я ни старалась, ничего не выходило. Чёртова шкатулка на колёсиках, внутри которой меня нещадно трясло; лошадиное ржание, цокот копыт, завывание ветра за тонкими стенами; переливающиеся угольки внутри металлических конструкций, похожих одновременно на кандалы и на стальной цветок – всё было ужасающе реально. Я провела ладонью по алой бархатной подушке – тактильно ощутила каждое волокно, каждый рубчик.

Движение отдалось болью в руках. Я с удивлением воззрилась на белые тряпки, которыми успели пропитаться кровью.

Это что такое?! Принцесса-Её-Высочество пыталась вены порезать? Они в средневековье так развлекались на досуге? Значит, с лошади она не падала, а сбежала и пыталась покончить с собой? Но – почему?.. Господи, куда я влипла? А говорят, двумя смертям не бывать, хоть одной не миновать.

Лицо мужчины было сурово и серьёзно.

– Боюсь, принцесса, эти игры вам не помогут. Лишь ещё сильнее разозлят королеву.

– Я не притворяюсь. Я действительно ничего не помню.

Чистую же правду говорю! Но, стоит сказать правду, тебе, как на зло, отчего-то сразу перестают верить?

– Как меня зовут?

– Анжелика.

Ударение на второй слог, на «е», а не на более привычное для русского слуха «и».

Как я вообще понимаю, что он мне говорит? Не на русском же мы общаемся? Ладно, мозг принадлежит бывшей (то бишь настоящей принцессе), он может синхронизировать старые понятия и моё сознание (наверное, может).

Раздался неистовый лай, визг цепей.

– Вот мы и вернулись. Будьте благоразумны, не перечьте королеве-матери. Она и без того в ярости после вашей последней выходки, – наставлял меня бравый воин.

Не успела я выйти из кибитки, в лицо ударил холодный ветер. Это было даже приятно после удушливой духоты. Будто подхваченные ветром к нам подлетели две женщины в тёмных одеяниях. Их головы покрывали причудливые головные уборы с вуалью, полностью скрывая волосы.

– Ваше Высочество, вы в порядке? Не представляете, как вы нас напугали!

– Приведите девушку в порядок. Подготовьте к встрече с королевой, – распорядился сэр Баристан.

– Вы расскажите королеве о том, что я потеряла память? – обернулась я к нему.

Даже не знаю, надеялась я на это или страшилась?

– Как вам будет угодно, принцесса.

Видимо, все ждали, что я направлюсь в свои покои, а я стояла, потому что понятия не имела, в какую сторону идти. Двор был огромный. Кругом рыцари, кони, снующие туда и сюда люди.

– Ваше Высочество?.. – вопросительно взглянула на меня придворная дама.

– Мне что-то не хорошо, – проговорила я. – Помогите мне дойти до моей комнаты.

– Конечно, принцесса.

Обняв даму за талию, я позволила ей увлечь меня за собой.

ГЛАВА 3

Меня не покидало чувство, будто я снимаюсь в каком-то сериале, сценарий которого мне забыли дать почитать. Сознание никак не хотело примиряться с тем, что всё вокруг – не пустая декорация, а новая для меня реальность.

Коридоры и переходы в средневековых замках всегда представлялись мрачными, но здесь, несмотря на то, что окна были узкими и длинными, света хватало, даже несмотря на то, что день выдался пасмурным.

По пути удалось разглядеть много ажурных лесенок и лестниц, разбегающихся в разные стороны и по разным уровням. Пройдя по одной из них, мы оказались у цели.

Комната принцессы была ожидаемо богато обставлена. Пол покрывали толстые ворсистые ковры. В обеих углах, справа и слева, стояли ширмы, исписанные яркими красками. На ширмах красовались изображения экзотических цветов и животных, вроде единорогов. Стены занавесили огромными гобеленами со сценами увеселений, балов или празднеств: дамы и кавалеры то охотились, то кружились хороводом. Возле двери, будто сторожа её с обеих сторон, стояли бронзовые крылатые сфинксы. Их глаза мрачно полыхали кровавыми угольками – то ли рубинами, то ли изумрудами.

Грозная служанка видом явного облегчения сгрузила меня в ближайшее кресло, куда я повалилась, словно куль с мукой.

– Прикажите позвать фрейлин, ваше высочество?

– Я… я не знаю. Мне хотелось бы побыть одной.

– Вам нужно привести себя в порядок. Не хотите же вы предстать пред королевой в таком виде?

– Ну, если нужно переодеться? Тогда, наверное, ты права. Но зачем же звать фрейлин? Не лучше ли позвать простых служанок?

Хотя, о чём это я? Двойку мне! Фрейлины и есть служанки королевы. Именитые горничные, в чьи обязанности помимо развлечения моего высочества входит и банальное ему прислуживание.

– Я не помню, что случилось. Ничего не могу вспомнить, как ни стараюсь. Кто вы, например?

– Ваша статс-дама, ваше высочество.

Судя по тону и уклончивому взгляду, суровая леди своей принцессе не верила. Видимо, считала, что та притворяется.

– А ваше имя?..

– Аделаида Уолиш, ваше высочество.

Если она к каждому слову станет прибавлять титулы, меня надолго не хватит – у меня случится нервный срыв.

– Хорошо, леди Уолиш. Распорядитесь принести мне что-нибудь горячего. Чай здесь подают?

Леди вскинула на меня удивлённый взгляд:

– Если пожелаете, вам подадут подогретого вина с пряностями.

– А просто чего-нибудь горячего с пряностями без вина – никак?

– Как пожелаете, ваше высочество.

Высочество да высочество! Заладила, что твой попугай!

– Хорошо, ступай.

Как только леди вышла из комнаты, я бросилась к зеркалу. Приметила его ещё у входа, только стояло оно так, что с кресла заглянуть в себя не позволяло, а было очень интересно – как же я теперь выгляжу? К тому же во сне отражений в зеркалах не бывает.

Н я увидела себя – в полный рост. Ну, что сказать?.. Очень даже ничего. Без ложной скромности: просто красавица. Невысокая, ниже, чем в оставленной мной реальности, изящная. Черты лица выразительные и мягкие, удивительно гармоничные: широко распахнутые васильковые глаза, прямой, чуть вздёрнутый носик, пухлые губки.

Красотке было на добрый десяток лет меньше, чем в оставленной мной реальности.

Но самый характерной, броской особенностью нового облика были волосы. Лёгкие, длинные, вьющиеся, боттичеллевского оттенка – цвета опавшей листвы, червонного золота, наполированной меди, – они вились, закручивались, нимбом окружали классически-овальное кукольное личико.

Вглядываясь в новое лицо, я пыталась угадать, определить черты его бывшей хозяйки, но всё, что я смогла понять – она была ангельски-прелестна. И теперь всё её «наследство» достаётся мне.

Не то, чтобы я была против, но… принцесса, красавица – а мне сроду так не везло. Красивая внешность просто подарок судьбы, а я подарки не люблю. От них всегда жди подвоха.

Дверь отворилась. Я обернулась, ожидая увидеть отосланную Аделаиду с чем-нибудь «согревающим» в руках, но на пороге возникла невысокая, красивая темноволосая женщина с чёрными глазами и ярким алым ртом. Тонкие брови её гневно сошлись на переносице. Губы были плотно, упрямо сжаты. Весь облик женщины выражал гнев и недовольство. За женщиной, как тени, следовали стражники.

– Оставьте нас, – тихим, но непреклонным голосом повелела властная незнакомка.

Стражники испарились. Створки тяжёлых дверей закрылись словно под дуновением магии.

Я молча стояла в ожидании дальнейшего развития событий. А что ещё я могла сделать?

Признаться, я ожидала чего угодно, но не того, что, подскочив ко мне с проворством змеи, темноволосая отвесит мне такую пощечину, да такую, что искры из глаз! Не знаю, как я сдержалась и не ударила в ответ. Терпеть подобного рода обращения совсем не в моём характере.

Ну, ладно! Я же пока не знаю, за что огребает прекрасная девушка оплеухи и кем приходится ей разгневанная дама? Может быть – мать? Может – за дело?

– Что ты себе позволяешь, Анжелика-Валери? – даже в её голосе было что-то змеиное.

Она не говорила, а шипела, тихо и гневно:

– Что за нелепые выходки? Ты хоть понимаешь, что стоит на кону? Или хочешь, чтобы нас всех тут спалили живьём?

Мне уже и самой искренне интересно, что же такого натворила моя предшественница.

– Так и будешь стоять и молчать?

Судя по взыскательному и суровому взгляду, ответа моя гневливая собеседница собиралась дождаться в любом случае.

Пришлось отозваться:

– Что вы хотите, чтобы я сказала?

– Ты всерьёз предполагала, что у тебя получится сбежать?

– Почему вы думаете, что я сбегала?

Лицо собеседницы застыло властной, жестокой маской. Явно пребывая в ярости, она сделала несколько решительных шагов, застывая передо мной карающей статуей. Руки сложены в замок, словно она силилась удержать кипящей в ней гнев. Подбородок властно вздёрнут. Взгляд острый, как лезвие, словно кожу с моего лица срезал.

Нет, я что – действительно так сильно накосячила?

– Я слышала, что ты теперь прикидываешься сумасшедшей, Анжелика? Можешь делать, что угодно, но поверь, тебе это не поможет. Тебе придётся выйти замуж за Эйвила Санистора и никакие жалкие увертки тебя не спасут.

– Вы считаете, меня нужно спасать? – с лёгким сарказмом поинтересовалась я.

– Ты смеешь мне дерзить?

– Я всего лишь спрашиваю ваше мнение?

– Я отучу тебя от этой дрянной привычки. Стража! – крикнула королева. – Введите Турхан Бэш!

Стражника втащили изо всех сил упирающуюся девушку. При взгляде на её лицо я едва сдержала крик возмущения: оно всё было сплошной синяк и кровоподтёк. Правый глаз почти полностью закрылся от опухоли, а губа спеклась от кровавой корки.

– Что вы с нею сделали?! – я даже и не думала изгонять из своего голоса возмущения. – Что вы себе позволяете?!

– Что я себе позволяю?! Что я с ней сделала?! Это ты втянула её в свои авантюры. И то, что я сейчас сниму с твоей служанки шкуру живьём – целиком и полностью твоя вина.

Судя по тому, как испуганно забилась в руках удерживающих её солдат, девушка, угроза была отнюдь не пустой.

– Стоит отдать твоим слугам должное, Анжелика. Они верны. Но твоя Турхан поплатится за свою несговорчивость. Эсений!

В дверях помимо стражников и несчастной служанки собралась приличная толпа, в которой мне было знакомо пока лишь два лица: леди Аделаида и капитан Баристан.

– Принесите щипцы.

– Нет, госпожа! – взвывала несчастная избитая девушка, с дикой мольбой глядя на меня. – Пожалуйста! Пощадите!

– О! Да у тебя язык развязался, – язвительно прошипела злая ведьма в зелёном платье. – Поздновато, милочка. Придётся с ним расстаться.

Один из стражников, уже не знаю, рыцарь он там он или простой солдат, вошёл в комнату, наперевес держа огромные щипцы.

– Довольно! – не выдержала я. – Прекратите это – немедленно!

– Что ты сказала? – обернулась на меня дама в зелёном, и её гневливые брови ещё сильнее изломились, сходясь на переносице почти в единую линию. – Как ты смеешь перечить мне, девчонка?

Я испытывала к этой особе, что видела перед собой впервые, глухую ненависть и убеждённость, что моя предшественница к ней тоже далеко не благоволила.