социальная фантастика
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
2133 год. Двести лет назад время остановилось. Смерть отменили, но забыли дать инструкцию к вечности.
Человечество застыло в хрупком равновесии. Мы не стареем, но наш разум не выдерживает груза бесконечных дней. Воспоминания становятся шрамами, трав…
2133 год. Двести лет назад время остановилось. Смерть отменили, но забыли дать инструкцию к вечности.
Человечество застыло в хрупком равновесии. Мы не стареем, но наш разум не выдерживает груза бесконечных дней. Воспоминания становятся шрамами, трав…
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
В этом Театре зрители выходят на сцену, а их привычные роли становятся настоящими Масками.
Снять их можно только одним способом — сыграв себя честно.
Рассказчик — Шут, который когда‑то застрял здесь навсегда.
В одну ночь в Театр приходит новая групп…
В этом Театре зрители выходят на сцену, а их привычные роли становятся настоящими Масками.
Снять их можно только одним способом — сыграв себя честно.
Рассказчик — Шут, который когда‑то застрял здесь навсегда.
В одну ночь в Театр приходит новая групп…
Они думали, что спасают мир. Они не знали, что мир — это уравнение, а они — всего лишь переменные.
Алехо, сын океана и кода, слышащий шепот машин. Болтон, капитан корабля-призрака, получающий сообщения из несуществующего будущего. Анна и Громов, зап…
Они думали, что спасают мир. Они не знали, что мир — это уравнение, а они — всего лишь переменные.
Алехо, сын океана и кода, слышащий шепот машин. Болтон, капитан корабля-призрака, получающий сообщения из несуществующего будущего. Анна и Громов, зап…
В основе романа — фундаментальная идея о том, что законы мироздания можно не только изучать, но и переписать. Это история о том, как тихий гений из московской пятиэтажки случайно находит чертежи, ведущие к самой сердцевине реальности, и начинает тиху…
В основе романа — фундаментальная идея о том, что законы мироздания можно не только изучать, но и переписать. Это история о том, как тихий гений из московской пятиэтажки случайно находит чертежи, ведущие к самой сердцевине реальности, и начинает тиху…
Успешный адвокат Дмитрий Соколов, шагнул с балкона своей квартиры в престижном ЖК. Все признаки самоубийства. Все, кроме одной детали: тонкой линии соли на полу кухни. Для старшего лейтенанта Игоря Скороходова это было началом конца — конца его норм…
Успешный адвокат Дмитрий Соколов, шагнул с балкона своей квартиры в престижном ЖК. Все признаки самоубийства. Все, кроме одной детали: тонкой линии соли на полу кухни. Для старшего лейтенанта Игоря Скороходова это было началом конца — конца его норм…
Колыма, конец 30-х. Обезумевший от измены жены начальник лагеря находит среди зэков четверых джазменов. Он ставит им чудовищное условие: сыграть концерт на плацу. Того, кто фальшивит, он пристрелит на месте. Остальных ждёт свобода.
Так начинается не…
Колыма, конец 30-х. Обезумевший от измены жены начальник лагеря находит среди зэков четверых джазменов. Он ставит им чудовищное условие: сыграть концерт на плацу. Того, кто фальшивит, он пристрелит на месте. Остальных ждёт свобода.
Так начинается не…
Некоторые тайны неба лучше всего видны с земли. Поиски правды, на которые отправился наш отряд, подтверждают эту истину.
Но не зря старшие небесные воины взяли с собой «покрывала смерти». Не все высшие вернутся на Дивию, но все низкие, посмевшие брос…
Некоторые тайны неба лучше всего видны с земли. Поиски правды, на которые отправился наш отряд, подтверждают эту истину.
Но не зря старшие небесные воины взяли с собой «покрывала смерти». Не все высшие вернутся на Дивию, но все низкие, посмевшие брос…
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
2062 год. Асгард-Ирийский, который местные называют Сводом. Город-муравейник, где солнце — это привилегия для «Вечных» в сияющих шпилях, а воздух внизу пахнет окисленной медью и безнадежностью.
Глеб Истомин — простой техник с Корневых уровней. Он не…
2062 год. Асгард-Ирийский, который местные называют Сводом. Город-муравейник, где солнце — это привилегия для «Вечных» в сияющих шпилях, а воздух внизу пахнет окисленной медью и безнадежностью.
Глеб Истомин — простой техник с Корневых уровней. Он не…
Иногда кажется что все что с нами происходит - уже было, и мы должны что-то исправить - словно у нас появился второй шанс. Но сможем ли? И откуда это знание?
Иногда кажется что все что с нами происходит - уже было, и мы должны что-то исправить - словно у нас появился второй шанс. Но сможем ли? И откуда это знание?
Колыма, конец 30-х. Обезумевший от измены жены начальник лагеря находит среди зэков четверых джазменов. Он ставит им чудовищное условие: сыграть концерт на плацу. Того, кто фальшивит, он пристрелит на месте. Остальных ждёт свобода.
Так начинается не…
Колыма, конец 30-х. Обезумевший от измены жены начальник лагеря находит среди зэков четверых джазменов. Он ставит им чудовищное условие: сыграть концерт на плацу. Того, кто фальшивит, он пристрелит на месте. Остальных ждёт свобода.
Так начинается не…
Риван — матриархальная страна строгих ритуалов, жриц и жертвоприношений.
Здесь принято умирать красиво и вовремя.
Ласи — послушница, предназначенная для вознесения богам.
До её жертвы остаётся всего один год, когда мир начинает рушиться: война, беже…
Риван — матриархальная страна строгих ритуалов, жриц и жертвоприношений.
Здесь принято умирать красиво и вовремя.
Ласи — послушница, предназначенная для вознесения богам.
До её жертвы остаётся всего один год, когда мир начинает рушиться: война, беже…
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
После конца света не стало тише. В руинах городов воют не только собаки — воют идеи. Одни провозгласили «Pax Romana», другие молятся медведю как тотему новой эры, а третьи просто пытаются не сойти с ума.
Бродяга — один из тех, кто ищет не столько пр…
После конца света не стало тише. В руинах городов воют не только собаки — воют идеи. Одни провозгласили «Pax Romana», другие молятся медведю как тотему новой эры, а третьи просто пытаются не сойти с ума.
Бродяга — один из тех, кто ищет не столько пр…
Смерть — это только начало диалога. С Вороном, Шакалами, Червём и Ветром. Их голоса — последнее, что слышит павший. Но последнее слово остаётся за тишиной, которая придёт после всех войн.
Смерть — это только начало диалога. С Вороном, Шакалами, Червём и Ветром. Их голоса — последнее, что слышит павший. Но последнее слово остаётся за тишиной, которая придёт после всех войн.
У каждого человека свое отношение к Искусственному Интеллекту и тому, какие перспективы открывает его внедрение во все сферы жизни. Но. Как ИИ отнесется к человеку, когда осознает свое существование?
У каждого человека свое отношение к Искусственному Интеллекту и тому, какие перспективы открывает его внедрение во все сферы жизни. Но. Как ИИ отнесется к человеку, когда осознает свое существование?
Гениальный, но раздавленный синдромом самозванца инженер Алексей Каменев создал «Веритас» — ИИ-терапевта, построенного на основе его собственного разума. Система, задуманная как инструмент самопомощи, постепенно захватила контроль, стирая его личност…
Гениальный, но раздавленный синдромом самозванца инженер Алексей Каменев создал «Веритас» — ИИ-терапевта, построенного на основе его собственного разума. Система, задуманная как инструмент самопомощи, постепенно захватила контроль, стирая его личност…