психоанализ
20 минут для размышлений, достаточно или нет. Можно понять многое. Нужен ли ты, важен хоть для кого-то. Не думай что может произойти или не произойти. Тогда поймешь больно, страшно или одиноко.
20 минут для размышлений, достаточно или нет. Можно понять многое. Нужен ли ты, важен хоть для кого-то. Не думай что может произойти или не произойти. Тогда поймешь больно, страшно или одиноко.
Ты уже вылез со дна.Но на поверхности еще сложнее. На поверхности обман,иллюзии. Именно об этом моя вторая книга. Смирись)
Ты уже вылез со дна.Но на поверхности еще сложнее. На поверхности обман,иллюзии. Именно об этом моя вторая книга. Смирись)
Матвей — психотерапевт, который не спит уже восемьдесят дней. Его бессонница — не болезнь, а белый шум, заглушающий собственную боль. Когда к нему приходит успешный архитектор Марк, жалующийся на странные синхронные шаги внутри грудной клетки, Матвей…
Матвей — психотерапевт, который не спит уже восемьдесят дней. Его бессонница — не болезнь, а белый шум, заглушающий собственную боль. Когда к нему приходит успешный архитектор Марк, жалующийся на странные синхронные шаги внутри грудной клетки, Матвей…
Вода не имеет формы, но диктует её всему, чего касается. К Матвею обращается Анна — женщина, которая физически ощущает, как тонет в воздухе собственной квартиры, выходящей окнами на канал. Её тело захвачено чужим ритмом дыхания и памятью о трагедии д…
Вода не имеет формы, но диктует её всему, чего касается. К Матвею обращается Анна — женщина, которая физически ощущает, как тонет в воздухе собственной квартиры, выходящей окнами на канал. Её тело захвачено чужим ритмом дыхания и памятью о трагедии д…
Земля не течёт. Земля лежит, храня вес того, что было закопано и забыто. Новый клиент Матвея — пожилой историк-архивист Игорь Петрович. Его тело превратилось в живую карту стёртых с лица города захоронений: фантомные боли возникают там, где под асфал…
Земля не течёт. Земля лежит, храня вес того, что было закопано и забыто. Новый клиент Матвея — пожилой историк-архивист Игорь Петрович. Его тело превратилось в живую карту стёртых с лица города захоронений: фантомные боли возникают там, где под асфал…
Воздух не имеет веса, но именно он делает звук возможным. Оперная певица Елена потеряла голос на вершине карьеры. Врачи ставят диагноз «психогенная афония», но Матвей слышит истинную причину: её горло заблокировано не болезнью, а наследственным молча…
Воздух не имеет веса, но именно он делает звук возможным. Оперная певица Елена потеряла голос на вершине карьеры. Врачи ставят диагноз «психогенная афония», но Матвей слышит истинную причину: её горло заблокировано не болезнью, а наследственным молча…
В мире Гармонии нет насилия, есть только забота. Тревожные смыслы подлежат «санации», а цензоров называют санитарами. Алексей — образцовый специалист, искренне верящий, что очищает общество от хаоса прошлого, даруя людям спасительную тишину. Но его б…
В мире Гармонии нет насилия, есть только забота. Тревожные смыслы подлежат «санации», а цензоров называют санитарами. Алексей — образцовый специалист, искренне верящий, что очищает общество от хаоса прошлого, даруя людям спасительную тишину. Но его б…
Об авторе — Зельда Пэрле
Я не психолог и не гуру просветления. Я обычная женщина с необычным чувством юмора, острым языком и жизненным опытом, которого хватило бы на несколько книг.
Я слишком долго была сильной, всё контролировала, всех спасала и жил…
Об авторе — Зельда Пэрле
Я не психолог и не гуру просветления. Я обычная женщина с необычным чувством юмора, острым языком и жизненным опытом, которого хватило бы на несколько книг.
Я слишком долго была сильной, всё контролировала, всех спасала и жил…
Сначала рука. Просто рука. Тёплая, с пятью пальцами, с морщинами на суставах, с мозолью на среднем от ручки. Рука, которая всю жизнь делала, брала, держала, писала, пожимала, гладила, сжимала в кулак, разжимала. Рука, которая знала, что она часть тел…
Сначала рука. Просто рука. Тёплая, с пятью пальцами, с морщинами на суставах, с мозолью на среднем от ручки. Рука, которая всю жизнь делала, брала, держала, писала, пожимала, гладила, сжимала в кулак, разжимала. Рука, которая знала, что она часть тел…
Сначала рука. Просто рука. Тёплая, с пятью пальцами, с морщинами на суставах, с мозолью на среднем от ручки. Рука, которая всю жизнь делала, брала, держала, писала, пожимала, гладила, сжимала в кулак, разжимала. Рука, которая знала, что она часть тел…
Сначала рука. Просто рука. Тёплая, с пятью пальцами, с морщинами на суставах, с мозолью на среднем от ручки. Рука, которая всю жизнь делала, брала, держала, писала, пожимала, гладила, сжимала в кулак, разжимала. Рука, которая знала, что она часть тел…
Воздух не имеет веса, но именно он делает звук возможным. Оперная певица Елена потеряла голос на вершине карьеры. Врачи ставят диагноз «психогенная афония», но Матвей слышит истинную причину: её горло заблокировано не болезнью, а наследственным молча…
Воздух не имеет веса, но именно он делает звук возможным. Оперная певица Елена потеряла голос на вершине карьеры. Врачи ставят диагноз «психогенная афония», но Матвей слышит истинную причину: её горло заблокировано не болезнью, а наследственным молча…
Земля не течёт. Земля лежит, храня вес того, что было закопано и забыто. Новый клиент Матвея — пожилой историк-архивист Игорь Петрович. Его тело превратилось в живую карту стёртых с лица города захоронений: фантомные боли возникают там, где под асфал…
Земля не течёт. Земля лежит, храня вес того, что было закопано и забыто. Новый клиент Матвея — пожилой историк-архивист Игорь Петрович. Его тело превратилось в живую карту стёртых с лица города захоронений: фантомные боли возникают там, где под асфал…
В мире Гармонии нет насилия, есть только забота. Тревожные смыслы подлежат «санации», а цензоров называют санитарами. Алексей — образцовый специалист, искренне верящий, что очищает общество от хаоса прошлого, даруя людям спасительную тишину. Но его б…
В мире Гармонии нет насилия, есть только забота. Тревожные смыслы подлежат «санации», а цензоров называют санитарами. Алексей — образцовый специалист, искренне верящий, что очищает общество от хаоса прошлого, даруя людям спасительную тишину. Но его б…
Вода не имеет формы, но диктует её всему, чего касается. К Матвею обращается Анна — женщина, которая физически ощущает, как тонет в воздухе собственной квартиры, выходящей окнами на канал. Её тело захвачено чужим ритмом дыхания и памятью о трагедии д…
Вода не имеет формы, но диктует её всему, чего касается. К Матвею обращается Анна — женщина, которая физически ощущает, как тонет в воздухе собственной квартиры, выходящей окнами на канал. Её тело захвачено чужим ритмом дыхания и памятью о трагедии д…
Матвей — психотерапевт, который не спит уже восемьдесят дней. Его бессонница — не болезнь, а белый шум, заглушающий собственную боль. Когда к нему приходит успешный архитектор Марк, жалующийся на странные синхронные шаги внутри грудной клетки, Матвей…
Матвей — психотерапевт, который не спит уже восемьдесят дней. Его бессонница — не болезнь, а белый шум, заглушающий собственную боль. Когда к нему приходит успешный архитектор Марк, жалующийся на странные синхронные шаги внутри грудной клетки, Матвей…
Книга, получившая золото на литературной премии Nautilus. От автора международного бестселлера «Герой и бунтарь».
Почему древние мифы до сих пор диктуют современным женщинам, как любить, добиваться успеха и быть свободными?
Психолог с мировым именем …
Книга, получившая золото на литературной премии Nautilus. От автора международного бестселлера «Герой и бунтарь».
Почему древние мифы до сих пор диктуют современным женщинам, как любить, добиваться успеха и быть свободными?
Психолог с мировым именем …
Впервые за долгое время он остаётся без телефона, дел и привычного шума — всего на короткую паузу. Но именно в ней звучит вопрос, которого он не ждал: «Вы всё ещё этого хотите?»
Долгожданное предложение лежит перед ним, и на ответ отведено три дня. З…
Впервые за долгое время он остаётся без телефона, дел и привычного шума — всего на короткую паузу. Но именно в ней звучит вопрос, которого он не ждал: «Вы всё ещё этого хотите?»
Долгожданное предложение лежит перед ним, и на ответ отведено три дня. З…
Впервые за долгое время он остаётся без телефона, дел и привычного шума — всего на короткую паузу. Но именно в ней звучит вопрос, которого он не ждал: «Вы всё ещё этого хотите?»
Долгожданное предложение лежит перед ним, и на ответ отведено три дня. З…
Впервые за долгое время он остаётся без телефона, дел и привычного шума — всего на короткую паузу. Но именно в ней звучит вопрос, которого он не ждал: «Вы всё ещё этого хотите?»
Долгожданное предложение лежит перед ним, и на ответ отведено три дня. З…
Вы когда-нибудь чувствовали, что вы — пустое место? Что ваше мнение не важно, а ваша усталость — это ваша проблема? Что вы должны быть удобным ресурсом для других, иначе вас не будут любить?
Здесь нет советов и это не сладкая история про «подумай поз…
Вы когда-нибудь чувствовали, что вы — пустое место? Что ваше мнение не важно, а ваша усталость — это ваша проблема? Что вы должны быть удобным ресурсом для других, иначе вас не будут любить?
Здесь нет советов и это не сладкая история про «подумай поз…
Почему сильная любовь иногда не спасает, а уничтожает человека изнутри? В этой книге роман Льва Толстого «Анна Каренина» разобран как история социального самоубийства: Анна идет не только к Вронскому, но и против брака, света, материнства, репутации,…
Почему сильная любовь иногда не спасает, а уничтожает человека изнутри? В этой книге роман Льва Толстого «Анна Каренина» разобран как история социального самоубийства: Анна идет не только к Вронскому, но и против брака, света, материнства, репутации,…