ЛитРес: чтец
«Мочальников поправил очки и развернул в эль-планшетке еще два окна. Нельзя сказать, что нынешняя проверка доставляла ему удовольствие, но он привык выполнять работу с максимальной скрупулезностью.
Учреждение, с которым предстоит иметь дело сегодня, …
«Мочальников поправил очки и развернул в эль-планшетке еще два окна. Нельзя сказать, что нынешняя проверка доставляла ему удовольствие, но он привык выполнять работу с максимальной скрупулезностью.
Учреждение, с которым предстоит иметь дело сегодня, …
Нападение сущностей и угроза после бала оставили у Киры неприятный осадок. Новый мир оказался совсем недружелюбным. Хотели напугать? Как бы не так! Рост силы, магические эксперименты и новые возможности нравились Кире всё больше и больше, пока Ментор…
Нападение сущностей и угроза после бала оставили у Киры неприятный осадок. Новый мир оказался совсем недружелюбным. Хотели напугать? Как бы не так! Рост силы, магические эксперименты и новые возможности нравились Кире всё больше и больше, пока Ментор…
Я была рада за маму, когда она вновь вышла замуж. Ее муж – прекрасный человек, и они счастливы. Я наслаждалась новой жизнью, пока в нее не ворвался младший брат моего отчима.
Он – взрослый, состоятельный, уверенный в себе и… непостоянный. Я для него…
Я была рада за маму, когда она вновь вышла замуж. Ее муж – прекрасный человек, и они счастливы. Я наслаждалась новой жизнью, пока в нее не ворвался младший брат моего отчима.
Он – взрослый, состоятельный, уверенный в себе и… непостоянный. Я для него…
Эта книга завершает трилогию знаменитого телеведущего о легендарных звездах XX века. Это собрание портретов величайших мужчин столетия.
Чарли Чаплин и Марлон Брандо, Эрнест Хемингуэй и Дж. Р. Р. Толкин, Марк Шагал и Пабло Пикассо, Элвис Пресли и Майк…
Эта книга завершает трилогию знаменитого телеведущего о легендарных звездах XX века. Это собрание портретов величайших мужчин столетия.
Чарли Чаплин и Марлон Брандо, Эрнест Хемингуэй и Дж. Р. Р. Толкин, Марк Шагал и Пабло Пикассо, Элвис Пресли и Майк…
История противостояния толстушки Марты и красавца Брависа. Практика Демонического университета, ненависть, пылающая страстью, и любовь.
История противостояния толстушки Марты и красавца Брависа. Практика Демонического университета, ненависть, пылающая страстью, и любовь.
«… Имеете вы, хоть слабое, представление о функциях расторопной русской полиции?
Попробуйте хоть полчаса посидеть в душной, пропитанной промозглым запахом канцелярии участка. Это так интересно…»
«… Имеете вы, хоть слабое, представление о функциях расторопной русской полиции?
Попробуйте хоть полчаса посидеть в душной, пропитанной промозглым запахом канцелярии участка. Это так интересно…»
Меня нагло похитили, не спросив, утащили в портал, запугали, а потом выкинули на улицу. Всё, что у меня было с собой: тарелка, альбом с фото и пёсик Джек.Чуждый мир встретил меня пустыми улицами, злыми драконами и неожиданным наследством от рода, кот…
Меня нагло похитили, не спросив, утащили в портал, запугали, а потом выкинули на улицу. Всё, что у меня было с собой: тарелка, альбом с фото и пёсик Джек.Чуждый мир встретил меня пустыми улицами, злыми драконами и неожиданным наследством от рода, кот…
– Света! Костя! – беспомощно кричу. – Вы не видели мальчика и девочку примерно такого роста. Они похожи, как две капли воды, двойняшки. Но прохожие лишь качают головами и возвращаются к своим детям. Бегу дальше по скверу и, наконец, вижу своих сорван…
– Света! Костя! – беспомощно кричу. – Вы не видели мальчика и девочку примерно такого роста. Они похожи, как две капли воды, двойняшки. Но прохожие лишь качают головами и возвращаются к своим детям. Бегу дальше по скверу и, наконец, вижу своих сорван…
«Когда наступит тот миг и я умру – позовите старых женщин, которые ждут; и пусть они обмоют мое мертвое тело, пока не застыло оно; и, обмыв, пусть оденут его в лучшие мои одежды и положат в гроб; и гроб вы сделайте большой и черный, просторный и глух…
«Когда наступит тот миг и я умру – позовите старых женщин, которые ждут; и пусть они обмоют мое мертвое тело, пока не застыло оно; и, обмыв, пусть оденут его в лучшие мои одежды и положат в гроб; и гроб вы сделайте большой и черный, просторный и глух…
«История про инопланетян» (или «Камнегрыз со станции Клязьма») – это повесть о людях, которые не испытывают страха перед существами, не похожими на них. Пусть они выглядят пугающе, ничего не говорят и едят странные продукты – им тоже нужна любовь и з…
«История про инопланетян» (или «Камнегрыз со станции Клязьма») – это повесть о людях, которые не испытывают страха перед существами, не похожими на них. Пусть они выглядят пугающе, ничего не говорят и едят странные продукты – им тоже нужна любовь и з…
«Пискун шел через Солдатский базар, спотыкаясь в кромешной тьме среди низких, покосившихся лавчонок, шлепая по осенним лужам и на ощупь, левой рукой подсчитывая мелочь, лежавшую в пиджачном кармане. Ужин, ночлег и водка были, пожалуй, обеспечены…»
Ра…
«Пискун шел через Солдатский базар, спотыкаясь в кромешной тьме среди низких, покосившихся лавчонок, шлепая по осенним лужам и на ощупь, левой рукой подсчитывая мелочь, лежавшую в пиджачном кармане. Ужин, ночлег и водка были, пожалуй, обеспечены…»
Ра…
Встретить ту, чьё сердце ты слышишь как свое собственное, чью боль чувствуешь как свою, ту, о которой стоит только подумать, и ты слышишь, как трепещет её сердце, вторя твоему – это дар небес!
Встретить свою единственную, встретить, когда не ждал, не…
Встретить ту, чьё сердце ты слышишь как свое собственное, чью боль чувствуешь как свою, ту, о которой стоит только подумать, и ты слышишь, как трепещет её сердце, вторя твоему – это дар небес!
Встретить свою единственную, встретить, когда не ждал, не…
«За окнами падал мокрый ноябрьский снег, а в здании суда было тепло, оживленно и весело для тех, кто привык ежедневно, по службе, посещать этот большой дом, встречать знакомые лица, раскрывать все ту же чернильницу и макать в нее все то же перо. Пере…
«За окнами падал мокрый ноябрьский снег, а в здании суда было тепло, оживленно и весело для тех, кто привык ежедневно, по службе, посещать этот большой дом, встречать знакомые лица, раскрывать все ту же чернильницу и макать в нее все то же перо. Пере…
«… Фундаментом нашей дружбы – Мотька, Шаша и я – послужили все три обстоятельства: мы жили на одной улице, родители наши были „знакомы домами“ (или, как говорят на юге – „знакоми домамы“); и все трое вкусили горькие корни учения в начальной школе Мар…
«… Фундаментом нашей дружбы – Мотька, Шаша и я – послужили все три обстоятельства: мы жили на одной улице, родители наши были „знакомы домами“ (или, как говорят на юге – „знакоми домамы“); и все трое вкусили горькие корни учения в начальной школе Мар…
«Был конец рождественского поста. Уже несколько дней стояли лютые сибирские морозы. Казалось, все застыло в воздухе, всюду замерла жизнь, и ледяное дыхание зимы было опасно для всякого, кто отважился бы показаться на улице.
Зима в том году стала рано…
«Был конец рождественского поста. Уже несколько дней стояли лютые сибирские морозы. Казалось, все застыло в воздухе, всюду замерла жизнь, и ледяное дыхание зимы было опасно для всякого, кто отважился бы показаться на улице.
Зима в том году стала рано…
«Что же со мной случилось? Почему мне хочется петь петухом, глушить водку? Конечно, это пройдет. И что же, собственно, случилось? Ведь этого даже рассказать никому нельзя. Это такая психология, от которой меня четыре дня трясет, а как подумаешь, особ…
«Что же со мной случилось? Почему мне хочется петь петухом, глушить водку? Конечно, это пройдет. И что же, собственно, случилось? Ведь этого даже рассказать никому нельзя. Это такая психология, от которой меня четыре дня трясет, а как подумаешь, особ…
Любовь до смерти… Как романтично! Черта с два! Престарелый любовник Альжбетты Федор Потугин ничего не придумал лучше, как помереть во время жаркого соития прямо на объекте страсти. Девчонка чуть с катушек от страха не съехала. Хорошо, подружки Анна и…
Любовь до смерти… Как романтично! Черта с два! Престарелый любовник Альжбетты Федор Потугин ничего не придумал лучше, как помереть во время жаркого соития прямо на объекте страсти. Девчонка чуть с катушек от страха не съехала. Хорошо, подружки Анна и…
«Ах, это старая история и, надо сказать, довольно скучная история.
Конечно, читателям незаметно. Читатель спокойно, как верблюд, переваривает в желудке пасхальный окорок или рождественского гуся и, для перехода от бодрствования к сладкому сну, читает…
«Ах, это старая история и, надо сказать, довольно скучная история.
Конечно, читателям незаметно. Читатель спокойно, как верблюд, переваривает в желудке пасхальный окорок или рождественского гуся и, для перехода от бодрствования к сладкому сну, читает…
Грех брать чужих детей, когда ты можешь своего выносить, – говорит свекровь, хмуро на меня глядя.
– Чтобы кого-то выносить, нужно этого кого-то сначала зачать, – смеюсь сквозь слезы. – А вы утверждаете, что мой муж бесплоден!
– Анатолий к зачатию нес…
Грех брать чужих детей, когда ты можешь своего выносить, – говорит свекровь, хмуро на меня глядя.
– Чтобы кого-то выносить, нужно этого кого-то сначала зачать, – смеюсь сквозь слезы. – А вы утверждаете, что мой муж бесплоден!
– Анатолий к зачатию нес…