ЛитРес: чтец
«„А я могу с кораблем, людьми и товарами нырнуть в море, плавать под водою и далее вынырнуть опять, где надо“, говорит шестой Семион в народной сказке „Семь Симеонов“. И далее в сказке рассказывает, „как увидали семь Семионов, что погоня уже близко, …
«„А я могу с кораблем, людьми и товарами нырнуть в море, плавать под водою и далее вынырнуть опять, где надо“, говорит шестой Семион в народной сказке „Семь Симеонов“. И далее в сказке рассказывает, „как увидали семь Семионов, что погоня уже близко, …
И.И. Лажечников (1792–1869) – один из лучших наших исторических романистов. А.С. Пушкин так сказал о романе «Ледяной дом»: «…поэзия останется всегда поэзией, и многие страницы вашего романа будут жить, доколе не забудется русский язык». Обаяние Лажеч…
И.И. Лажечников (1792–1869) – один из лучших наших исторических романистов. А.С. Пушкин так сказал о романе «Ледяной дом»: «…поэзия останется всегда поэзией, и многие страницы вашего романа будут жить, доколе не забудется русский язык». Обаяние Лажеч…
Война с Альянсом закончена, но у наследника Империи отняли самое дорогое – его невесту. Лиссу похитили, стерли память и спрятали в гареме. Теперь на ее сердце претендует красавец султан, а Эрика она ненавидит. Принц пойдет на все, лишь бы вернуть сво…
Война с Альянсом закончена, но у наследника Империи отняли самое дорогое – его невесту. Лиссу похитили, стерли память и спрятали в гареме. Теперь на ее сердце претендует красавец султан, а Эрика она ненавидит. Принц пойдет на все, лишь бы вернуть сво…
Мэрилин Монро – американская киноактриса, певица и секс-символ. Впрочем, уже более полувека ее имя знакомо каждому, ведь блондинка Мэрилин известна всему миру как самая красивая актриса золотого века Голливуда. За свою яркую, но короткую жизнь она ус…
Мэрилин Монро – американская киноактриса, певица и секс-символ. Впрочем, уже более полувека ее имя знакомо каждому, ведь блондинка Мэрилин известна всему миру как самая красивая актриса золотого века Голливуда. За свою яркую, но короткую жизнь она ус…
«Все это случилось в Киеве, в Царском саду, между июнем и июлем. Только что прошел крупный, быстрый дождь, и еще капали последние капли… а я все ждал и ждал ее, сидя, как под шатром, под огромным каштановым деревом. Где-то далеко взвывали хроматическ…
«Все это случилось в Киеве, в Царском саду, между июнем и июлем. Только что прошел крупный, быстрый дождь, и еще капали последние капли… а я все ждал и ждал ее, сидя, как под шатром, под огромным каштановым деревом. Где-то далеко взвывали хроматическ…
Известный американский писатель Амброз Бирс – один из первооткрывателей жанра «страшного рассказа» – триллера, завоевавшего сегодня широкую популярность. В основу сюжетов многих его рассказов легли неизгладимые впечатления Гражданской войны в США – в…
Известный американский писатель Амброз Бирс – один из первооткрывателей жанра «страшного рассказа» – триллера, завоевавшего сегодня широкую популярность. В основу сюжетов многих его рассказов легли неизгладимые впечатления Гражданской войны в США – в…
Аркадий Аверченко – «король смеха», как называли его современники, – обладал удивительной способностью воссоздавать абсурдность жизни российского обывателя, с легкостью изобретая остроумные сюжеты и создавая массу смешных положений, диалогов и импров…
Аркадий Аверченко – «король смеха», как называли его современники, – обладал удивительной способностью воссоздавать абсурдность жизни российского обывателя, с легкостью изобретая остроумные сюжеты и создавая массу смешных положений, диалогов и импров…
«– Скоро ли станция, ямщик?
– Не скоро еще, до метели вряд ли доехать, – вишь, закýржавело как, сиверá идет.
Да, видно, до метели не доехать. К вечеру становится все холоднее. Слышно, как снег под полозьями поскрипывает, зимний ветер – сиверá – гудит…
«– Скоро ли станция, ямщик?
– Не скоро еще, до метели вряд ли доехать, – вишь, закýржавело как, сиверá идет.
Да, видно, до метели не доехать. К вечеру становится все холоднее. Слышно, как снег под полозьями поскрипывает, зимний ветер – сиверá – гудит…
Когда счастье искрится, словно пузырьки в бокале шампанского, и ничто не предвещает беды… Когда кажется, что так будет всегда: прекрасная жизнь, любимый мужчина рядом… Чудесная сказка.
Но всего одна жестокая ошибка – не твоя, а чужая, – и ты оказыва…
Когда счастье искрится, словно пузырьки в бокале шампанского, и ничто не предвещает беды… Когда кажется, что так будет всегда: прекрасная жизнь, любимый мужчина рядом… Чудесная сказка.
Но всего одна жестокая ошибка – не твоя, а чужая, – и ты оказыва…
«Лейтенант стоял у штирборта клипера и задумчиво смотрел на закат. Океан могущественно дремал. Неясная черта горизонта дымилась в золотом огне красного полудиска. Полудиск этот, казавшийся огромной каплей растопленного металла, быстро всасывался океа…
«Лейтенант стоял у штирборта клипера и задумчиво смотрел на закат. Океан могущественно дремал. Неясная черта горизонта дымилась в золотом огне красного полудиска. Полудиск этот, казавшийся огромной каплей растопленного металла, быстро всасывался океа…
«Я сделаю краткий обзор главных явлений в царствование Николая, ограничиваясь, впрочем, только событиями жизни правительственной и социальной. С этими двумя процессами, изменением правительственного порядка и перестройкой общественных отношений связа…
«Я сделаю краткий обзор главных явлений в царствование Николая, ограничиваясь, впрочем, только событиями жизни правительственной и социальной. С этими двумя процессами, изменением правительственного порядка и перестройкой общественных отношений связа…
Она уже не та наивная маленькая девочка, которую вдохновенно описывал Шарль Перро. Он – талантливый актер, очень обаятельный мужчина и… вместе с тем ликантроп – гибрид человека и волка. Эти двое абсолютно непохожи друг на друга, но их объединяет наст…
Она уже не та наивная маленькая девочка, которую вдохновенно описывал Шарль Перро. Он – талантливый актер, очень обаятельный мужчина и… вместе с тем ликантроп – гибрид человека и волка. Эти двое абсолютно непохожи друг на друга, но их объединяет наст…
«На третий день рождества, вечером, у холостого журналиста почтовой конторы Ракитина собралось несколько гостей. Это происходило в крошечном пограничном местечке Красилове, очень грязном и очень скучном, населенном тысячами тремя евреев и крестьян-ма…
«На третий день рождества, вечером, у холостого журналиста почтовой конторы Ракитина собралось несколько гостей. Это происходило в крошечном пограничном местечке Красилове, очень грязном и очень скучном, населенном тысячами тремя евреев и крестьян-ма…
Ее зовут Маня Дадурова. Учится она плохо, но не по лени, а по какому-то странному недетскому, равнодушию. Маня – флегматичная молодая особа. Большей частью молчит, уставившись в одну точку, точно о чем-то глубоко-глубоко задумалась. Окликнешь – точно…
Ее зовут Маня Дадурова. Учится она плохо, но не по лени, а по какому-то странному недетскому, равнодушию. Маня – флегматичная молодая особа. Большей частью молчит, уставившись в одну точку, точно о чем-то глубоко-глубоко задумалась. Окликнешь – точно…
И все звери его боялись: и зайцы, и лисицы, и волки, и медведи. Да, даже медведи боялись его, когда он шел по лесу, весь всклокоченный, огромный и страшный, со сверкающими глазами; и как только он своей неуклюжей, тяжелой поступью выходил из берлоги,…
И все звери его боялись: и зайцы, и лисицы, и волки, и медведи. Да, даже медведи боялись его, когда он шел по лесу, весь всклокоченный, огромный и страшный, со сверкающими глазами; и как только он своей неуклюжей, тяжелой поступью выходил из берлоги,…
Мир, расколотый на части, и связывают их лишь железные дороги. Поезда, мчащиеся напрямик через застывшее время. Алхимические фабрики, перерабатывающие и пережигающие в энергию саму Вечность. Странные и страшные сущности, иной раз проникающие в города…
Мир, расколотый на части, и связывают их лишь железные дороги. Поезда, мчащиеся напрямик через застывшее время. Алхимические фабрики, перерабатывающие и пережигающие в энергию саму Вечность. Странные и страшные сущности, иной раз проникающие в города…
«Жил-был царь. Царствовал он год, царствовал два года, царствовал три года. Все его боялись, все ему угождали. И стало царю скучно-скучно…»
«Жил-был царь. Царствовал он год, царствовал два года, царствовал три года. Все его боялись, все ему угождали. И стало царю скучно-скучно…»