короткие любовные романы
– Сахаров, что ты себе позволяешь?Шокировано пялюсь на бывшего.– Эта фирма теперь моя. И ты теперь тоже моя. Подчиненная. Впрочем, как и твой муж. И его любовница.Босс говорит это с ухмылкой, откинувшись на спинку своего огромного директорского кресл…
– Сахаров, что ты себе позволяешь?Шокировано пялюсь на бывшего.– Эта фирма теперь моя. И ты теперь тоже моя. Подчиненная. Впрочем, как и твой муж. И его любовница.Босс говорит это с ухмылкой, откинувшись на спинку своего огромного директорского кресл…
Иногда судьба выбирает самый обычный день, чтобы ворваться в твою жизнь. Не через громкие события, не через гром и молнию, а через потерянный брелок, случайно открывшуюся дверь и лифт, который решает остановиться на тринадцатом этаже.
Сергей даже не …
Иногда судьба выбирает самый обычный день, чтобы ворваться в твою жизнь. Не через громкие события, не через гром и молнию, а через потерянный брелок, случайно открывшуюся дверь и лифт, который решает остановиться на тринадцатом этаже.
Сергей даже не …
«Под ногами невесомость. А вокруг пустота» — шепчет моё сердце, когда жизнь рушится в одно мгновение. В мой пятьдесят первый день я узнаю, что муж, которому я посвятила четверть века, предал меня. Но в этой ледяной пустоте рождается сила, о которой я…
«Под ногами невесомость. А вокруг пустота» — шепчет моё сердце, когда жизнь рушится в одно мгновение. В мой пятьдесят первый день я узнаю, что муж, которому я посвятила четверть века, предал меня. Но в этой ледяной пустоте рождается сила, о которой я…
У Саши есть всего месяц, чтобы дописать рукопись, или с ней расторгнут договор.
Она уезжает в сказочное шале без связи и интернета в надежде, что там ее не найдет ни одна душа, и она сможет спокойно работать над книгой.
Но парень, живущий в соседнем …
У Саши есть всего месяц, чтобы дописать рукопись, или с ней расторгнут договор.
Она уезжает в сказочное шале без связи и интернета в надежде, что там ее не найдет ни одна душа, и она сможет спокойно работать над книгой.
Но парень, живущий в соседнем …
— Довольно спектакля, лапочка, — его рука сжала мой подбородок, заставляя поднять на него взгляд. — Ты знаешь, зачем ты здесь.
— Зачем? — выдохнула я, чувствуя, как леденеет кровь.
— Не притворяйся, что не понимаешь. Я тебя купил, — усмехнулся он, гл…
— Довольно спектакля, лапочка, — его рука сжала мой подбородок, заставляя поднять на него взгляд. — Ты знаешь, зачем ты здесь.
— Зачем? — выдохнула я, чувствуя, как леденеет кровь.
— Не притворяйся, что не понимаешь. Я тебя купил, — усмехнулся он, гл…
Десять лет он был для неё лишь тенью — тем, кто всегда рядом, но никогда на первом плане. Он встречал её после работы с двумя стаканчиками любимого латте, варил куриный бульон, когда она болела, выслушивал бесконечные жалобы на других мужчин и молча …
Десять лет он был для неё лишь тенью — тем, кто всегда рядом, но никогда на первом плане. Он встречал её после работы с двумя стаканчиками любимого латте, варил куриный бульон, когда она болела, выслушивал бесконечные жалобы на других мужчин и молча …
– Что за чушь ты несешь? – вспыхивает Филатов, – Этот ребенок мне ник
Осекается, оборачивается на моего рыжика, а я встреваю в паузу:
– Он твой сын! – выкрикиваю изо всех оставшихся у меня сил, делаю шаг вперед, наступая.
– У меня есть тест ДНК! – по…
– Что за чушь ты несешь? – вспыхивает Филатов, – Этот ребенок мне ник
Осекается, оборачивается на моего рыжика, а я встреваю в паузу:
– Он твой сын! – выкрикиваю изо всех оставшихся у меня сил, делаю шаг вперед, наступая.
– У меня есть тест ДНК! – по…
– Ушел?
– Ушел!
– Еле ушел!
Мужики в деревне собрались на рыбалку
Одни, без женщин и детей. В последний раз, наверное. Потом уже в таком составе не съездишь. И все шло прекрасно! Солнце светило, рыба клевала, плот плыл
Пока они не нашли
– Лодка, – оч…
– Ушел?
– Ушел!
– Еле ушел!
Мужики в деревне собрались на рыбалку
Одни, без женщин и детей. В последний раз, наверное. Потом уже в таком составе не съездишь. И все шло прекрасно! Солнце светило, рыба клевала, плот плыл
Пока они не нашли
– Лодка, – оч…
Лене двадцать три. Она давно не встаёт с дивана — после того вечера, о котором в доме не говорят вслух. Родители любят её так сильно, что эта любовь стала стенами: психологи сменяют друг друга, а дни остаются одинаковыми. Пока однажды в комнату не вх…
Лене двадцать три. Она давно не встаёт с дивана — после того вечера, о котором в доме не говорят вслух. Родители любят её так сильно, что эта любовь стала стенами: психологи сменяют друг друга, а дни остаются одинаковыми. Пока однажды в комнату не вх…
Говорят, что проблемы исчезнут, как только их полюбишь. Не думала я, что буду преследовать такую любовь, чтобы освободить представительниц прекрасного пола от их «верных» мужей и женихов.
Я не делю мир на добро и зло.
Логика моих поступков п…
Говорят, что проблемы исчезнут, как только их полюбишь. Не думала я, что буду преследовать такую любовь, чтобы освободить представительниц прекрасного пола от их «верных» мужей и женихов.
Я не делю мир на добро и зло.
Логика моих поступков п…
- Ребята, же только начали встречаться, - шепчу я. - А уже свадьба, ребёнок. А мы восемь лет вместе. И всё на одном месте топчемся.
- У них другие обстоятельства. Ребёнок - это серьезно, нельзя же ему расти без отца. А нам нам спешить некуда. У нас в…
- Ребята, же только начали встречаться, - шепчу я. - А уже свадьба, ребёнок. А мы восемь лет вместе. И всё на одном месте топчемся.
- У них другие обстоятельства. Ребёнок - это серьезно, нельзя же ему расти без отца. А нам нам спешить некуда. У нас в…
45? Баба-ягодка опять! Если муж этого не видит — проблема в его зрении. Срочно лечим сменой прически, макияжем-убийцей и платьем, от которого падают челюсти. А что делать дальше с этой обновленной суперсилой? Узнаете в этой книге!
В книге есть: изме…
45? Баба-ягодка опять! Если муж этого не видит — проблема в его зрении. Срочно лечим сменой прически, макияжем-убийцей и платьем, от которого падают челюсти. А что делать дальше с этой обновленной суперсилой? Узнаете в этой книге!
В книге есть: изме…
Её цель — брак в 45. Методы — любые. Если придётся вести жениха в загс связанным по рукам и ногам — значит, так тому и быть! Но тут появляется... третий... нет, не тот, кто запасной, и не третье колесо... а третий, который просто необходим в романе …
Её цель — брак в 45. Методы — любые. Если придётся вести жениха в загс связанным по рукам и ногам — значит, так тому и быть! Но тут появляется... третий... нет, не тот, кто запасной, и не третье колесо... а третий, который просто необходим в романе …
У Иры есть всё: муж, который делает массаж стоп, щи, которые никогда не пригорают, и скука, способная убить даже кактус.
В 40+ она понимает — кризис среднего возраста наступил, и он требует не седых висков, а каблуков, безумных ночей и хотя бы одного…
У Иры есть всё: муж, который делает массаж стоп, щи, которые никогда не пригорают, и скука, способная убить даже кактус.
В 40+ она понимает — кризис среднего возраста наступил, и он требует не седых висков, а каблуков, безумных ночей и хотя бы одного…
Америка, 1954 год. Эпоха неоновых вывесок, виниловых пластинок и бесконечных дорог. Ей двадцать пять, и в её жизни нет ничего, кроме белоснежного ковбойского костюма, старенькой гитары Gibson и разбитого прошлого. Она — Додди Вэнс, поющая кантри в пр…
Америка, 1954 год. Эпоха неоновых вывесок, виниловых пластинок и бесконечных дорог. Ей двадцать пять, и в её жизни нет ничего, кроме белоснежного ковбойского костюма, старенькой гитары Gibson и разбитого прошлого. Она — Додди Вэнс, поющая кантри в пр…
Мир Элиф рухнул в одночасье, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Каждый предмет, каждый отзвук и тень воспоминания — это якорь, который не даёт ей окончательно сгинуть в бушующем море скорби. Но даже самая непроглядная тьма не вечна, и исцелени…
Мир Элиф рухнул в одночасье, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Каждый предмет, каждый отзвук и тень воспоминания — это якорь, который не даёт ей окончательно сгинуть в бушующем море скорби. Но даже самая непроглядная тьма не вечна, и исцелени…
Лос-Анджелес, 1994 год. Эпоха аудиокассет, бунтующего гранжа и неоновых огней Сансет-Стрип. Лили Кинг — девятнадцатилетняя дочь легендарной кантри-певицы Додди Вэнс и знаменитого писателя Томаса Кинга. Но вместо того чтобы пользоваться благами родите…
Лос-Анджелес, 1994 год. Эпоха аудиокассет, бунтующего гранжа и неоновых огней Сансет-Стрип. Лили Кинг — девятнадцатилетняя дочь легендарной кантри-певицы Додди Вэнс и знаменитого писателя Томаса Кинга. Но вместо того чтобы пользоваться благами родите…
Наталья Сергеевна приходит на приём к психологу и с порога говорит: "Меня нельзя оправдать". Десять лет назад она отдала родную дочь с синдромом Дауна в интернат — а приёмного сына, который тянул на себе всю семью с четырнадцати лет, оставила рядом с…
Наталья Сергеевна приходит на приём к психологу и с порога говорит: "Меня нельзя оправдать". Десять лет назад она отдала родную дочь с синдромом Дауна в интернат — а приёмного сына, который тянул на себе всю семью с четырнадцати лет, оставила рядом с…
— Ты мне изменяла.
Юра говорит тихо, но в голосе столько ненависти, что у меня по спине пробегает дрожь.
— Что? — шепчу, не в силах поверить своим ушам.
— Лев — не мой сын, - холодно бросает муж, размахивая бумагой с результатами анализов. — Уби…
— Ты мне изменяла.
Юра говорит тихо, но в голосе столько ненависти, что у меня по спине пробегает дрожь.
— Что? — шепчу, не в силах поверить своим ушам.
— Лев — не мой сын, - холодно бросает муж, размахивая бумагой с результатами анализов. — Уби…
Сын случайно увидел отца с моей сестрой.
- Я сам видел, мам, они и на диване целовались, и на кухне, и в спальне твоей.
Мне как будто нож в сердце вогнали да ну, не может такого быть она же сестра моя, пусть и не по крови, но мы же вместе выросли, мы…
Сын случайно увидел отца с моей сестрой.
- Я сам видел, мам, они и на диване целовались, и на кухне, и в спальне твоей.
Мне как будто нож в сердце вогнали да ну, не может такого быть она же сестра моя, пусть и не по крови, но мы же вместе выросли, мы…





















