Злюся Романова
Книги автора: Злюся Романова
Паулина застукала жениха с тощей выдрой и вышвырнула его вон вместе со шмотками. В самый разгар депрессии приходит письмо из тайги от деда-отшельника: Внученька, выходи замуж. Я слово дал.
Жених оказывается супер-пупер мужиком с бородой, который неда…
Паулина застукала жениха с тощей выдрой и вышвырнула его вон вместе со шмотками. В самый разгар депрессии приходит письмо из тайги от деда-отшельника: Внученька, выходи замуж. Я слово дал.
Жених оказывается супер-пупер мужиком с бородой, который неда…
Что может быть скучнее, чем лежать в госпитале после ранения? Для майора спецназа Глеба Полосатого с позывным Тигр ничего. Но всё меняется, когда его медсестрой оказывается очаровательная Машенька. Правда, у Машеньки словно раздвоение личности: сего…
Что может быть скучнее, чем лежать в госпитале после ранения? Для майора спецназа Глеба Полосатого с позывным Тигр ничего. Но всё меняется, когда его медсестрой оказывается очаровательная Машенька. Правда, у Машеньки словно раздвоение личности: сего…
...Лида вернулась к Аркадию Петровичу, который всё ещё стоял, потирая лоб.
— Где мы остановились? Ах да… Вы собирались пригласить меня на ужин. Или хотя бы на кофе вне стен этого храма болезней и формальдегида.
Он молчал. Его внешний вид кричал о т…
...Лида вернулась к Аркадию Петровичу, который всё ещё стоял, потирая лоб.
— Где мы остановились? Ах да… Вы собирались пригласить меня на ужин. Или хотя бы на кофе вне стен этого храма болезней и формальдегида.
Он молчал. Его внешний вид кричал о т…
В пятнадцать лет она встретила того, кто стал её надёжным укрытием от жестокой реальности.
В восемнадцать судьба преподнесла ей подарок — первую любовь, чистую и искреннюю.
Но жизнь — коварная штука. В тридцать три она узнала горькую правду: то, чт…
В пятнадцать лет она встретила того, кто стал её надёжным укрытием от жестокой реальности.
В восемнадцать судьба преподнесла ей подарок — первую любовь, чистую и искреннюю.
Но жизнь — коварная штука. В тридцать три она узнала горькую правду: то, чт…
...Мозг отказывался верить. До той секунды, пока взгляд не упал на стол.
Белоснежный листок. Ее почерк. Всего две строчки, но каждая буква прожигала:
«Я возвращаю тебе твою клятву. Будь счастлив.»
Рядом — браслет. Тот самый, что когда-то обвил ее …
...Мозг отказывался верить. До той секунды, пока взгляд не упал на стол.
Белоснежный листок. Ее почерк. Всего две строчки, но каждая буква прожигала:
«Я возвращаю тебе твою клятву. Будь счастлив.»
Рядом — браслет. Тот самый, что когда-то обвил ее …
45? Баба-ягодка опять! Если муж этого не видит — проблема в его зрении. Срочно лечим сменой прически, макияжем-убийцей и платьем, от которого падают челюсти. А что делать дальше с этой обновленной суперсилой? Узнаете в этой книге!
45? Баба-ягодка опять! Если муж этого не видит — проблема в его зрении. Срочно лечим сменой прически, макияжем-убийцей и платьем, от которого падают челюсти. А что делать дальше с этой обновленной суперсилой? Узнаете в этой книге!
Его любовь — не крылья, а оковы, сжимающиеся с каждым вздохом. Удушающая, всепоглощающая страсть, проросшая в его сознании ядовитым цветком, отравляя сам воздух вокруг.
Он — тень, что обрела плоть; шепот, ставший навязчивой реальностью; параноидальна…
Его любовь — не крылья, а оковы, сжимающиеся с каждым вздохом. Удушающая, всепоглощающая страсть, проросшая в его сознании ядовитым цветком, отравляя сам воздух вокруг.
Он — тень, что обрела плоть; шепот, ставший навязчивой реальностью; параноидальна…
Она выжила. Но её прошлое — чистая страница, на которой чужими руками уже пишут красивую историю.
Он остался. С тяжестью вины. Он готов на всё, чтобы залатать раны, которые нанёс. Окутать её такой заботой, чтобы она никогда не захотела вспоминать.
…
Она выжила. Но её прошлое — чистая страница, на которой чужими руками уже пишут красивую историю.
Он остался. С тяжестью вины. Он готов на всё, чтобы залатать раны, которые нанёс. Окутать её такой заботой, чтобы она никогда не захотела вспоминать.
…
Он ушёл к другой, оставив её с тремя детьми на руках и сломанной жизнью. Она потеряла всё: веру, любовь, работу. Но именно это предательство стало тем самым пинком, который заставил её подняться с колен.
Что ждёт героиню? И кто протянет ей руку, когд…
Он ушёл к другой, оставив её с тремя детьми на руках и сломанной жизнью. Она потеряла всё: веру, любовь, работу. Но именно это предательство стало тем самым пинком, который заставил её подняться с колен.
Что ждёт героиню? И кто протянет ей руку, когд…
В книге есть:
Девушка-ураган. Её жизненное кредо: "Жизнь — как брейк-данс: если больно, значит, ты ещё жив (или просто неудачно приземлился)".
Помощник военного прокурора с лицом греческого бога, но взглядами из каменного века. Твёрдо уверен, что жен…
В книге есть:
Девушка-ураган. Её жизненное кредо: "Жизнь — как брейк-данс: если больно, значит, ты ещё жив (или просто неудачно приземлился)".
Помощник военного прокурора с лицом греческого бога, но взглядами из каменного века. Твёрдо уверен, что жен…
В книге есть:
Девушка-ураган. Её жизненное кредо: "Жизнь — как брейк-данс: если больно, значит, ты ещё жив (или просто неудачно приземлился)".
Помощник военного прокурора с лицом греческого бога, но взглядами из каменного века. Твёрдо уверен, что жен…
В книге есть:
Девушка-ураган. Её жизненное кредо: "Жизнь — как брейк-данс: если больно, значит, ты ещё жив (или просто неудачно приземлился)".
Помощник военного прокурора с лицом греческого бога, но взглядами из каменного века. Твёрдо уверен, что жен…
Она выжила. Но её прошлое — чистая страница, на которой чужими руками уже пишут красивую историю.
Он остался. С тяжестью вины. Он готов на всё, чтобы залатать раны, которые нанёс. Окутать её такой заботой, чтобы она никогда не захотела вспоминать.
…
Она выжила. Но её прошлое — чистая страница, на которой чужими руками уже пишут красивую историю.
Он остался. С тяжестью вины. Он готов на всё, чтобы залатать раны, которые нанёс. Окутать её такой заботой, чтобы она никогда не захотела вспоминать.
…
Его любовь — не крылья, а оковы, сжимающиеся с каждым вздохом. Удушающая, всепоглощающая страсть, проросшая в его сознании ядовитым цветком, отравляя сам воздух вокруг.
Он — тень, что обрела плоть; шепот, ставший навязчивой реальностью; параноидальна…
Его любовь — не крылья, а оковы, сжимающиеся с каждым вздохом. Удушающая, всепоглощающая страсть, проросшая в его сознании ядовитым цветком, отравляя сам воздух вокруг.
Он — тень, что обрела плоть; шепот, ставший навязчивой реальностью; параноидальна…
Перед вами история о:
1. Неунывающей героине, которая умудряется смеяться даже когда всё летит в тартарары;
2. Серьёзном как скала главном герое, который и бровью не поведёт, когда вокруг творится полный хаос;
3. Верных друзьях-товарищах – компании,…
Перед вами история о:
1. Неунывающей героине, которая умудряется смеяться даже когда всё летит в тартарары;
2. Серьёзном как скала главном герое, который и бровью не поведёт, когда вокруг творится полный хаос;
3. Верных друзьях-товарищах – компании,…
Иван и Люба прожили вместе тридцать два года. Их история началась с одного взгляда на плацу военного училища и продлилась десятилетия счастья, разделённых трудностей и испытаний, которые только крепче спаяли их сердца. Казалось, ничто не способно раз…
Иван и Люба прожили вместе тридцать два года. Их история началась с одного взгляда на плацу военного училища и продлилась десятилетия счастья, разделённых трудностей и испытаний, которые только крепче спаяли их сердца. Казалось, ничто не способно раз…
Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена …
Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена …
— Ну, раз ясно — тут же подала голос любовница мужа, — было бы правильно, если бы вы, Надежда Ивановна, освободили номер для меня и Толи.
Тут я просто расхохоталась в голос от такой наглости. Смеюсь прямо до слёз. Вообще обнаглела!
— А дом и квартиру…
— Ну, раз ясно — тут же подала голос любовница мужа, — было бы правильно, если бы вы, Надежда Ивановна, освободили номер для меня и Толи.
Тут я просто расхохоталась в голос от такой наглости. Смеюсь прямо до слёз. Вообще обнаглела!
— А дом и квартиру…
Я смотрела на телефон в своей руке и не верила, что у меня наконец-то есть шанс.
Связь с миром.
Единственная ниточка, которая могла вытащить нас из этой золотой клетки.
Пальцы дрожали так сильно, что я едва могла нажимать на кнопки.
Я набрала номер, …
Я смотрела на телефон в своей руке и не верила, что у меня наконец-то есть шанс.
Связь с миром.
Единственная ниточка, которая могла вытащить нас из этой золотой клетки.
Пальцы дрожали так сильно, что я едва могла нажимать на кнопки.
Я набрала номер, …
Виктория, блестящий юрист, получает всё: головокружительный роман с могущественным боссом Кириллом Барховым, мир роскоши и обручальное кольцо с сапфиром.
Но всё рушится в один миг из-за чужой лжи. Не дав ей шанса на защиту, любимый мужчина публично …
Виктория, блестящий юрист, получает всё: головокружительный роман с могущественным боссом Кириллом Барховым, мир роскоши и обручальное кольцо с сапфиром.
Но всё рушится в один миг из-за чужой лжи. Не дав ей шанса на защиту, любимый мужчина публично …
— Извини, Артем, — спокойно начал Андрей. — Она выбрала меня.
Все произошло мгновенно.
Резкий взмах руки, и Андрей с глухим стуком рухнул на асфальт. Из его носа тут же хлынула алая струйка.
Я взвизгнула и бросилась к нему.
— Ты что творишь, ненормал…
— Извини, Артем, — спокойно начал Андрей. — Она выбрала меня.
Все произошло мгновенно.
Резкий взмах руки, и Андрей с глухим стуком рухнул на асфальт. Из его носа тут же хлынула алая струйка.
Я взвизгнула и бросилась к нему.
— Ты что творишь, ненормал…





















