русская классика
Ироничная история о первом судебном выступлении молодого адвоката Пятеркина. Пережив крах дебюта — обман подсудимого, собственную неуверенность, мнимую насмешку коллег — герой в случайной ночёвке сталкивается с теми, кого считал врагами. Чехов с тонк…
Ироничная история о первом судебном выступлении молодого адвоката Пятеркина. Пережив крах дебюта — обман подсудимого, собственную неуверенность, мнимую насмешку коллег — герой в случайной ночёвке сталкивается с теми, кого считал врагами. Чехов с тонк…
Инженер с женой строят в деревне усадьбу, искренне надеясь жить в мире и согласии с крестьянами. Однако их попытки наладить добрососедские отношения наталкиваются на глухую стену непонимания и застарелой вражды, превращая «новую дачу» в место абсолют…
Инженер с женой строят в деревне усадьбу, искренне надеясь жить в мире и согласии с крестьянами. Однако их попытки наладить добрососедские отношения наталкиваются на глухую стену непонимания и застарелой вражды, превращая «новую дачу» в место абсолют…
Когда-то Оленька Леонтьева была скромной гимназисткой в строгом суконном платье, теперь же она известная актриса, которой рукоплещет московская публика. Таланту Леонтьевой завидуют другие артистки, а билетов на ее спектакли просто не найти. Вся жизнь…
Когда-то Оленька Леонтьева была скромной гимназисткой в строгом суконном платье, теперь же она известная актриса, которой рукоплещет московская публика. Таланту Леонтьевой завидуют другие артистки, а билетов на ее спектакли просто не найти. Вся жизнь…
«Вот и теперь, когда тусклый свет петербургского полдня тускло брезжит в мою тесную, затхлую квартирку, когда в запыленные окна виднеется лишь узкий, как колодезь, двор да клочок серого холодного неба, когда с улицы доносится назойливый треск экипаже…
«Вот и теперь, когда тусклый свет петербургского полдня тускло брезжит в мою тесную, затхлую квартирку, когда в запыленные окна виднеется лишь узкий, как колодезь, двор да клочок серого холодного неба, когда с улицы доносится назойливый треск экипаже…
«Весна в этом году была ранняя: к концу февраля прилетели грачи, а в первых числах марта по улицам уже мчались бурные потоки мутной воды, и, если где и лежал еще снег, то был он весь черный от солнечных лучей и рыхлый, как подмоченный сахар. На улица…
«Весна в этом году была ранняя: к концу февраля прилетели грачи, а в первых числах марта по улицам уже мчались бурные потоки мутной воды, и, если где и лежал еще снег, то был он весь черный от солнечных лучей и рыхлый, как подмоченный сахар. На улица…
Дворянская девушка Елена Стахова томится в предчувствии большой, настоящей жизни. Ни блестящий учёный, ни талантливый художник, ни преданный чиновник не могут затронуть её сердце. Всё меняет встреча с Дмитрием Инсаровым – болгарином, который посвятил…
Дворянская девушка Елена Стахова томится в предчувствии большой, настоящей жизни. Ни блестящий учёный, ни талантливый художник, ни преданный чиновник не могут затронуть её сердце. Всё меняет встреча с Дмитрием Инсаровым – болгарином, который посвятил…
Повесть Ивана Шмелёва «Гражданин Уклейкин» (1908) продолжает традиционную для русской литературы тему «маленького человека» в новых исторических условиях начала XX века. Её главный герой – полунищий сапожник, который пытается забыться в пьянстве, заг…
Повесть Ивана Шмелёва «Гражданин Уклейкин» (1908) продолжает традиционную для русской литературы тему «маленького человека» в новых исторических условиях начала XX века. Её главный герой – полунищий сапожник, который пытается забыться в пьянстве, заг…
«Площадь на колесах» – это юмористический рассказ, написанный в форме дневника «гениального гражданина Полосухина». Столкнувшись с острейшим квартирным кризисом в Москве 1920-х годов, герой находит нетривиальный выход – оборудовать жильё прямо в трам…
«Площадь на колесах» – это юмористический рассказ, написанный в форме дневника «гениального гражданина Полосухина». Столкнувшись с острейшим квартирным кризисом в Москве 1920-х годов, герой находит нетривиальный выход – оборудовать жильё прямо в трам…
История взросления, рассказанная от лица девочки, которая с детства вынуждена существовать между двумя мирами: миром болезненной, экзальтированной любви к отчиму-музыканту и миром холодного аристократического особняка, куда её забрасывает судьба. Нет…
История взросления, рассказанная от лица девочки, которая с детства вынуждена существовать между двумя мирами: миром болезненной, экзальтированной любви к отчиму-музыканту и миром холодного аристократического особняка, куда её забрасывает судьба. Нет…
В павловскую эпоху из-за нелепой канцелярской описки в приказе возникает подпоручик Киже – офицер, которого никогда не существовало. Но император Павел I замечает пустоту и начинает пристально следить за её «судьбой». Страх перед монархом и бездушная…
В павловскую эпоху из-за нелепой канцелярской описки в приказе возникает подпоручик Киже – офицер, которого никогда не существовало. Но император Павел I замечает пустоту и начинает пристально следить за её «судьбой». Страх перед монархом и бездушная…
Шуточное авто-интервью С.Юшкевича было напечатано в 1926 году в Париже в «Иллюстрированной России».
Шуточное авто-интервью С.Юшкевича было напечатано в 1926 году в Париже в «Иллюстрированной России».
«Великая вещь дружба. И тем более она драгоценна, что становится в наше время редчайшим явлением.
Ужасна измена друга. Еще страшнее смерть его. Но неизмеримо горше, когда вернейшего и любимейшего друга выкрадут из вашего сердца, как часы из жилетного…
«Великая вещь дружба. И тем более она драгоценна, что становится в наше время редчайшим явлением.
Ужасна измена друга. Еще страшнее смерть его. Но неизмеримо горше, когда вернейшего и любимейшего друга выкрадут из вашего сердца, как часы из жилетного…
«Мне присланы разными лицами несколько писем, – все они написаны в истерическом, воющем тоне, со страниц их брызжет тёмный, жуткий страх. Ясно чувствуешь – те, кто писал, переживают тяжёлые дни и часы, видишь, что много мучительно острых мыслей режет…
«Мне присланы разными лицами несколько писем, – все они написаны в истерическом, воющем тоне, со страниц их брызжет тёмный, жуткий страх. Ясно чувствуешь – те, кто писал, переживают тяжёлые дни и часы, видишь, что много мучительно острых мыслей режет…
В этой книге собраны стихи о наших нынешних реалиях — жизни такой, какая она есть. Своим собственным взглядом автор передаёт суть всего того, что происходит в мире и в нашей обыденной жизни.
В этой книге собраны стихи о наших нынешних реалиях — жизни такой, какая она есть. Своим собственным взглядом автор передаёт суть всего того, что происходит в мире и в нашей обыденной жизни.
«…Проходили годы, а он по-прежнему жил у тетушек, собирался держать экзамен, выкуривал тысячи папирос, думал, тосковал и, наконец, очутился в уездном городке учителем…
«Вот где моя пристань!» – думал он, въезжая в город и озирая разоренные лачужки и …
«…Проходили годы, а он по-прежнему жил у тетушек, собирался держать экзамен, выкуривал тысячи папирос, думал, тосковал и, наконец, очутился в уездном городке учителем…
«Вот где моя пристань!» – думал он, въезжая в город и озирая разоренные лачужки и …
«Дикая местность в горах.
На скале, представляющей собою почти правильный отвес, на маленьком, едва заметном выступе стоит какой-то человек в отчаянной позе. Как он туда попал, объяснить трудно, но ни сверху, ни снизу достать его нельзя: коротенькие …
«Дикая местность в горах.
На скале, представляющей собою почти правильный отвес, на маленьком, едва заметном выступе стоит какой-то человек в отчаянной позе. Как он туда попал, объяснить трудно, но ни сверху, ни снизу достать его нельзя: коротенькие …
«Зачем Никешка подымался ни свет ни заря, на Чумляцком заводе этого никто не мог сказать. А он все-таки вставал до свистка на фабрике, точно службу служил. Подымется на самом „брезгу“, высунет свою лохматую голову в окно и глазеет на улицу, как сыч. …
«Зачем Никешка подымался ни свет ни заря, на Чумляцком заводе этого никто не мог сказать. А он все-таки вставал до свистка на фабрике, точно службу служил. Подымется на самом „брезгу“, высунет свою лохматую голову в окно и глазеет на улицу, как сыч. …
«За время 1906–10 годов мною прочитано более четырёхсот рукописей, их авторы – „писатели из народа“. В огромном большинстве эти рукописи написаны малограмотно, они никогда не будут напечатаны, но – в них запечатлены живые человечьи души, в них звучит…
«За время 1906–10 годов мною прочитано более четырёхсот рукописей, их авторы – „писатели из народа“. В огромном большинстве эти рукописи написаны малограмотно, они никогда не будут напечатаны, но – в них запечатлены живые человечьи души, в них звучит…